Лето в Италии

Август пришёл медленно. Жара не спадала, а становилась тяжелее и гуще, будто само лето цеплялось за последние дни и не хотело отпускать их. Воздух над озером Комо сделался плотным. Озеро плескалось лениво, отражая глубокий розово-фиолетовый закат, который теперь казался слишком красивым. Джордж просыпался каждое утро с тяжестью в груди. С каждым днём она становилась только тяжелее. Он лежал несколько минут, глядя в потолок, и считал оставшиеся дни. Одиннадцать, десять, девять . . . Утро было похоже на прошлые, но чувствовалось напряжение. Он спускался на террасу. Кими появлялся чуть позже обычного – его глаза были чуть припухшие, будто он плакал ночью. Они садились рядом. Мария ставила кофе и бумажный пакет с круассанами. Запах горячей выпечки поднимался вверх, но как будто что-то было не так . . . Джордж отламывал кусочек круассана и протягивал Кими. Их пальцы встречались каждый раз. Прикосновение длилось дольше, чем вчерашнее. Кими брал кусочек и держал его во рту долго , не жуя. Иногда крошки оставались на нижней губе. Джордж медленно стирал её большим пальцем. Кими закрывал глаза и тихо выдыхал сквозь нос. Они почти не разговаривали за завтраком, только смотрели друг на друга. После завтрака они всё равно шли гулять, но выбирали самые короткие и знакомые маршруты. Спускались к озеру и садились на те же плоские тёплые камни, где сидели в первые дни. Кими сразу клал голову Джорджу на плечо. Его волосы щекотали шею. Джордж обнимал его одной рукой и гладил по спине медленными кругами. Он чувствовал, как под ладонью иногда вздрагивает дыхание Кими. — Расскажи что-нибудь, — иногда просил Кими. И Джордж рассказывал про Лондон. Кими слушал, не поднимая головы, лишь только сильнее прижимался. Иногда его пальцы находили руку Джорджа и крепко переплетались с ней. Вечера стали самыми тяжёлыми. После ужина родители уходили спать рано, оставляя их вдвоём. Они сидели на террасе. Кими почти перестал рисовать. Иногда он просто держал блокнот на коленях и смотрел на озеро. Джордж сидел рядом и держал его за руку. Пальцы Кими были холодными, хотя вечер был тёплым. Иногда он сжимал руку Джорджа так сильно, что становилось больно. Однажды вечером Кими вдруг спросил : — Когда ты уезжаешь? Джордж сглотнул ком в горле. — Через одиннадцать дней. Кими медленно кивнул. Потом встал, подошёл к перилам террасы и долго стоял, глядя на воду. Когда он вернулся, его глаза были красными. Он сел Джорджу на колени, обнял за шею и уткнулся лицом в плечо. Тело Кими дрожало. Джордж обнял его крепко, зарылся лицом в кудрявые волосы и долго молчал. Слова казались ему излишними. Поцелуи их изменились, не зная даже в какую сторону. На тропинках среди оливковых деревьев Кими вдруг останавливался, прижимал Джорджа спиной к стволу и целовал так жадно, будто пытался съесть. Руки из дрожали, дыхание сбивалось. Иногда Кими плакал прямо во время поцелуя, и Джордж чувствовал солёный вкус слёз на его губах. Он вытирал эти слёзы большими пальцами, целовал мокрые и до боли любимые щёки Антонелли . Ночью они лежали в комнате Кими. Кими снимал футболку и прижимался всем телом. Кожа была горячей и влажной от жары. Они обнимались так крепко, что наутро на теле оставались следы от пальцев. Кими целовал тело Джорджа, и шептал дрожащим голосом: — Не уезжай пожалуйста, я не смогу без тебя. Я умру без тебя. . . Джордж гладил его по спине, и повторял снова и снова : — Я вернусь, и заберу тебя с собой, обещаю, — после этих слов Джордж убирал волосы со лба Кими, и целовал туда. Но Кими только плакал, и сильнее прижимался. За неделю до отъезда они почти не выходили из дома. Просто сидели на террасе или в комнате Кими. Антонелли достал старые рисунки – те, что делал в первые дни их знакомства. Набросок Джорджа у фонтана с круассаном в руке. Рисунок их рук, переплетённых на ступеньках пекарни. Портрет Джорджа на фоне озера в лучах заката. Он перебирал их молча, иногда проводил большим пальцем по линиям. — Я рисовал тебя почти каждый день, — сказал он однажды вечером. — Даже когда ты спал. Джордж взял один из рисунков. Он почувствовал, как в горле снова встаёт ком. — Я возьму их все с собой, — сказал он. — Буду смотреть на них каждый день. Кими кивнул и отдал ему целую стопку с дрожащими руками. Последние дни тянулись мучительно медленно. Они почти не спали – лежали обнявшись всю ночь. Кими стал часто плакать, так тихо, чтобы не разбудить родителей, но Джордж всё равно чувствовал, как его футболка намокает. Он целовал мокрые ресницы Кими, гладил его по волосам и снова повторял своё обещание, снова и снова, пока голос не начинал срываться. — Клянусь Кими, я вернусь через год, максимум через два. Кими слушал, кивал, но в глазах была видна такая дикая боль, что даже у Джорджа начинало колоть в сердце. За два дня до отъезда они пошли к озеру в последний раз. Сели на те же камни. Кими взял руку Джорджа и долго держал её, перебирая каждый палец. — Помнишь, как мы первый раз пригли сюда? — спросил он шёпотом. — Помню, ты показал мне короткую тропинку. Кими слабо улыбнулся. — Тогда я думал, что ты просто гость моих родителей , а теперь. . . я не знаю, как буду жить без тебя здесь. Джордж притянул его в свой поцелуй. Он был долгим, мокрым от слёз Кими, либо же возможно самого британца. Они сидели так до самого заката. Когда солнце коснулось воды, Кими глухо прошептал: — Обещай ещё раз. Джордж набрал воздуха в легкие и тяжело выдохнул. — Я обещаю, Кими, что вернусь за тобой, ведь я ужасно полюбил тебя. — Я буду ждать тебя, Джордж. ———————— Утром в аэропорту Кими не хотел отпускать его руку. Они стояли у стойки регистрации очень долго. Кими обнимал Джорджа так сильно, что тому становилось трудно дышать. — Обещай ещё раз, — прошептал он дрожащим голосом. — Поклянись. — Обещаю, — ответил Джордж, целуя его в последний раз. — Я вернусь. Кими остался стоять у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Джордж шёл на посадку и оглядывался снова и снова. Последнее, что он увидел – Кими с мокрым от слёз лицом, который тихо шептал слова, которые уже нельзя было услышать.