Не вещь

Тсуне было 14, когда она победила Занзаса на конфликте колец и стала официальной наследницей. И ей всё так же было 14, когда она почувствовала боль от ледяного взгляда, что бросил на неё мужчина, уходя с поля боя опозоренным. После этого Савада лишь горько плакала, зарываясь носом в подушку, сильнее и сильнее сжимая губы, лишь бы чувствовать привкус крови и железа, а не этот запах гари и древесины. Ей до дрожи в пальцах хотелось вдыхать этот дорогой одеколон мужчины, зарываться лицом в накаченную грудь и растворяться в ощущениях. Она мечтала выплюнуть свои лёгкие и одновременно с этим жаждала его прикосновений и коротких взглядов. Каждая мысль разрывала девочку пополам. Савада сжимала в пальцах подушку и молила богов, чтобы никто в этом доме не слышал ее страданий. Ибо такое ей не простят. Скайрини Занзас Он настоящий враг. Пришёл, перевернул ее жизнь, ранил друзей, подверг саму ее опасности, заставил даже Дино с отцом оказаться в Намимори, бросить все силы на защиту слабых подростков и всё ради того, чтобы он достиг своей цели - стать боссом. Но это цепляло. Она на его фоне казалась слишком мягкой, маленькой, слабой, беззащитной, простой девочкой. Казалось, что он спаситель, готовый забрать ее ношу. Он был груб и жесток, но она не плакала, сначала злилась, а после что? Начала даже надеяться снова услышать грубые слова, ведь это был единственный шанс обратить на себя внимание. Даже на секунду позволить себе утонуть в глазах цвета крови. Снова ком слёз заставил поперхнуться, но она мужественно сдержала кашель, вспоминая грубый мужской голос, холодный взгляд и эту животную ярость, направленную на неё. Мурашки от этого пробежались вдоль позвоночника и Савада ещё более отчаянно закусила угол подушки зубами, лишь бы выгнать ощущения из тела. Что же зацепило? Почему сейчас она хочет молить всех оставить его в покое? Хочет, чтобы он обратил внимание. Но у неё ни фигуры, ни внешности, лишь парни-друзья, жестокие тренировки и её победа на конфликте колец. Она ему не пара, честно и объективно. Тсуна готова была поклясться, что он ее ненавидит и должна испытывать те же чувства по отношению к этому мужчине, но черт, она же видела своими глазами, как он пытался остановить Хибари и забрать Моска с поля боя, пока тот не сошёл с ума. Она уверена, что он не переживал о смерти Скуало лишь потому что уверен в своих подчинённых, а не из великого цинизма. Ведь по итогу он и правда выжил. У Занзаса есть причины быть таким грубым, она слышала про его прошлое, ну как можно было вырасти добряком? Он не виноват в том, что делает такие вещи. Савада цеплялась за это, размышляя каждую ночь о боссе независимого отряда убийц. Да и тем более, он, красив, статен, уверен в себе, богат. Девочка подросток просто не видела причин не влюбиться. Грубый? Так у него детство было тяжёлым, это его манера общения. Бросает товарищей? Нет, нет, просто уверен в их силах. Пытался убить её? Ну так ему не показали других путей решения конфликтов. Он поступил со своим отцом так, как поступил? Ну, девятый сам первый применил силу, а не сел за стол переговоров. Каждая мысль отдавалась колоколом. С каждой внутренней фразой слёзы отходили на второй план, а уверенность в себе возрастала. Он не плохой, просто его сделали таким. И это укоренилось в голове подростка. Да, она полюбила его не потому что он жесток, а вопреки. Точно, абсолютно точно, она же небо, видит суть каждого человека, не может быть такого, чтобы и тут она ошиблась. Подняв голову в порыве эйфории от осознания, что эти чувства е ошибка, Тсуна увидела перед собой Реборна, что стоял на подоконнике, привычно натягивая шляпу, скрывая глаза. Они молчали. Она вытирала опухшие глаза и старалась не позволить себе потерять эти крупицы уверенности, он, скорее всего, щурился, что-то скрывая в самом себе. Аркобалено не показал своих сомнений, а Савада и не искала, зачем? И тут девочка решается. Он всегда говорил ей, чтобы она не боялась. Чтобы наконец взяла себя в руки. Не пора ли ей применить это на практике? Пусть ей скажут нет, но подросток не хочет потерять свой единственный шанс проявить смелость. Он ещё в Намимори, она чувствует, она успеет, если побежит сейчас. Шмыгнув опухшим носом, поднялась с постели, услышав в свой адрес - Глупая Тсуна, ему не должно быть прощения. Но она не слушала. Не хотела слышать правду. Схватила со стула кофту, и побежала на улицу, пока последние крупицы уверенности не проиграли здравому смыслу. Пока она сама не стала думать о последствиях. Она не могла заметить, как тяжело выдохнул ее репетитор, но остался стоять. Он верил в ее силу и дух. Не собирался мешать ей получить первый в своей жизни отказ от мужчины. Её семья в любом случае будет с ней рядом, поводов для переживания не было. Реборн был тем, кто знал Скайрини и даже не мог представить, чтобы он посмотрел на его ученицу как-либо, особенно после пережитого позора. А Тсуна бежала. Ветер беспощадно ударял по лицу, волосы забивались в рот и нос, дыхание сбивалось, но она, словно мантру, повторяла и повторяла признание. Щёки горели и от бега, и от волнения. Жар покрывал тело, отчего она вообще засомневалась в целесообразности взятой с собой кофты. А потом она резко остановилась. Тяжело дышала, что пар, выходящий изо рта, не успевал развеяться, прежде, чем вышел новый. Но Тсуна лишь думала об одном. Она выглядит недостаточно хорошо. Растянутые домашние штаны, глупая футболка, совершенно неподходящий свитер на застёжке. И она уверенна, глупое красное лицо, вместе с беспорядком на голове. И от этого сердце начало биться ещё быстрее, а к глазам подступили слёзы. Он же не просто откажет, но и засмеёт! Подросток хотела взвыть и уже схватилась руками за волосы, лишь бы хоть как-то их уложить, когда услышала знакомый голос. Табун мурашек снова пробежался по телу. - Чего забыла тут, мусор? – он стоял расслабленный, сложил руки на груди, опирался на обе ноги, чем стойка казалась солдатской, сверлил её взглядом полным ненависти и презрения, - Если пришла проявить жалость, но убью на месте. - ХИИ!! – она подскочила, задёргала руками и на секунду подумала, что пора валить, к чёрту все эти ваши чувства, жизнь дороже. - Отвратительно, - цыкнул на это мужчина, после чего развернулся и стал уходить, явно давая понять, что разговор окончен. - Зан-Занзас! – запинаясь крикнула во всё горло девушка, в этот же момент покрываясь краской до самой шеи, - Стой! – голос был на грани визга, а сердце, казалось, стучало в горле. - Ненормальная? – рыкнул мужчина в ответ, сразу же хватаясь за оружие, - Приказывать вздумала!? - Ты мне очень нравишься! – Савада даже закрыла глаза, вытянулась вся по струнке и сглотнув слюну, снова прокричала, - Ты мне нравишься, как мужчина!! И в следующую секунду она почувствовала, как жестко её хватают за плечо, а после сильно приложилась о стену спиной и затылком, успев только ойкнуть, так и не открыв глаза. Зачем? Она чувствовала его одеколон рядом со своим лицом. Свет от фонаря даже сквозь закрытые веки не пробирался, а значит, что он загородил его собой. Испуганно приоткрыв глаза, она снова взвизгнула и зажмурилась. Картина была смущающей. Занзас прижал Саваду к стене. Сильно пальцами вдавливая её в кирпичи, а также сжимая до боли. Ноздри раздулись от гнева, а сам он медленно стал покрываться шрамами. Стоило ему увидеть, как этот мусор снова жмурится, Скайрини схватил её за скулы, надавливая и поворачивая на себя, почти выплёвывая слова ей в лицо, явно сдерживаясь из последних сил. - Шутить вздумала!? - Я? – глупо переспросила подросток, ноги которой стали дрожать, а сердце уходить в пятки, ой, ей было безумно страшно сейчас. - Решила не жалеть, а издеваться!? Вот ты значит какая, - презрение блеснуло в его глазах, и он сильнее сжал лицо собеседницы, игнорируя тот факт, что останутся синяки. - Шутить?! – тут же вспыхнула Савада, почему-то оскорблённая этим, - Нет, ты правда мне нравишься! – она продолжала это кричать, как делал и её собеседник, что эхо от их ссоры расходилось по тихой улочке города, - Нравится тебе это или нет, но я влюбилась в тебя! - Влюбилась?.. – уже более озадачено переспросил Занзас, ослабляя хватку и вглядываясь в чужое лицо. - Д-да! – менее уверенно, но также громко ответила Тсунаёши, задрав голову и из последних сил сдерживая слёзы, чувствовала она себя перед ним сейчас голой. Они стояли в тишине слишком долгие секунды, девушке это казалось вечностью, мужчине было наплевать, что она думает об этом. В его голове начинал зреть план. Отвратительный, непростительный, но слишком заманчивый. Он оглядел малышку с ног до головы. Лицом не очень, азиатские черты ему всегда не нравились, фигурой тоже не его вкус, ему формы надо, а она кожа да кости, характер сложный, сейчас ребёнок, после Реборн сделает её самодостаточной, да и даже сейчас смелости хватило прийти. Он не видел ничего привлекательного в ней. Кроме одного. После победы она стала официальной наследницей. А значит, что, женившись на ней, он доберётся до самого сердца семьи, не рискуя собой. Он сможет стать боссом, управляя всем через эту девчонку. И после этого в его глазах блеснул интерес. Что там, азиатские черты не нравятся? Косметикой скрыть можно всё, да и операции он ей оплатит, если совсем бесить будет. Тощая и ничего нет? Округлится где надо с возрастом, а уж в сексе с горячими итальянками он отказывать себе не собирается, даже будучи женатым. А характер… ей сколько там? 14? О нет, он воспитает её под себя. Он сделает из неё идеальную куклу. Оскал исказил лицо мужчины. Азарт так и заставлял говорить следующие слова. Он не собирался сейчас терять такую возможность. О нет, он не потеряет Вонголу, когда она сама к нему в ручки идет. - Моей быть хочешь? – он спросил это с усмешкой, непозволительно близко приближаясь к лицу подростка, а та вся сжалась, дрожит, глазки в пол опустила. - Хочу, - тихо, почти шепотом отвечает, Тсуна видела мысли мужчины, но никак не могла истолковать их, не могла увидеть истинный смысл его улыбки, блеска в глазах. - Я на 10 лет старше. Я взрослый мужчина, понимаешь, придётся соответствовать, - но он уже не спрашивал, рука сама потянулась к юному телу, он обхватил её за талию, расположив ладонь на спине, она была совсем маленькой на его фоне, - Я своё никому не отдам. - Я-я… - Тсуна совсем растерялась, мысли улетучились, стоило почувствовать на себе чужие руки, все, что ей оставалось, так это плавиться в объятиях и соглашаться с любыми совами, не вникая в их смысл, - Да, да, обещаю, я сделаю всё, чтобы быть твоей, не разочарую. - Ну хорошо, - сладко улыбается мужчина, наклоняет голову к самому уху своей жертвы, и шепчет, вылавливая взглядом мурашки на шее и красную от смущения кожу, - Тогда ты теперь моя Тсуна. И фейерверк эмоций взрывается внутри Савады. Ноги больше не держат, она готовиться осесть на землю, но крепкая мужская рука оставляет на месте. Подросток и сама тут же цепляется руками в его плечи и ей хочется визжать от счастья. Он ответил взаимностью. И Тсуна улыбается, заглядывает в чужие, тоже счастливые глаза, искренне считая, что тот рад взаимности. Она не видит сути. Не хочет заметить циничность и жадность в мужском взгляде. Туна видит влюблённого мужчину. Как они обменялись номерами она не помнит. Лишь помнит, как он толкнул её обратно домой, сказав, что скоро улетать, у него нет больше времени. И она одна направилась обратно, обернулась, но увидела лишь удаляющуюся спину. И всё, что ей оставалось – влюблённо выдохнуть, благодаря бога за то, что её первая любовь оказалась взаимной. Она на эйфории прилетела домой, проигнорировала Реборна, что уже последние минут 10 готовил речь для бьющейся в истерике Тсуны после отказа, но в итоге лишь удивлённо проводил взглядом явно довольную девушку. Червячок сомнений стал шуршать, но акробалено это игнорировал. А Тсуна кружила по комнате, что-то напевала себе под нос, а после села на кровать и долго обнимала подушку, улыбаясь, как последняя дура, сжимая предмет интерьера в руках сильнее и сильнее. На утро на щеках школьницы были синяки в виде чужих мужских пальцев. Её плечо, как случайно заметил репетитор, было сплошным кровавым синяком. Она мало двигала конечностью, но лишь отшутилась, что вчера просто вышел слишком эмоциональный диалог. Занзас ещё научится при ней сдерживать свои эмоции и не проявлять их в такой грубой форме. Тсуна знала, что так не должно быть в отношениях. И она пообещала себе, что снова такое не простит. Она просто решила, что это был первый и последний раз, Скайрини же просто не умеет иначе. Она научит, точно научит. В школе синяки на щеках скрыть от хранителей не удалось. Она хоть и сделала всё, что могла, зоркий глаз Гокудеры вылавливает всё, что касается его любимой джудайме. И вот утром, как всегда он дождался её, а после схватился рукой за сердце и взгляд изменился с режима пожалуйста-похвалите-меня до ледяного убийцы, за считанные доли секунд. Он долго выпрашивал имя того, кто оставил эти следы, почти кричал, что разорвёт на части этого придурка. Но она жалобно улыбалась и просила остановиться. Хаято весь день провёл рядом, пожалуй, даже слишком рядом, что даже на следующий день всё же появились слухи об их отношениях. Но Гокудера был ожидаем и предсказуем, Савада собиралась сказать ему правду только после того, как он успокоится, да и Занзас начнёт вести себя адекватно. А вот Ямамото её удивил. Улыбчивый бейсболист даже не успел поздороваться с боссом, как ураган Хаято выкрикнул ему о проблеме в виде избитой джудайме. И Такеши тоже не остался в стороне. Он не был настойчив, лишь внимательно оглядел лицо подруги, а после глупо отшутился. На обеденном перерыве кода вышло отправить Гокудеру за напитками, Тсуна сама призналась, что это проделки Занзаса, но уверяла, что ничего страшного в этом нет. Он не осудил. Кивнул, выслушал и сказал: "И всё же ты призналась". Этого ей было достаточно. Из удививших её хранителей, пожалуй, можно выделить Хибари. Тот хоть и мало привлёк внимания к себе, но оставил незабываемые впечатления. Они встретились в коридоре, пока Ямамото и Гокудера ругались, хранитель облака молча сузил глаза, осматривая своего босса, а после недовольно цыкнул. Тсуна перевела на него взгляд, он перехватил его. Один раз стукнул указательным пальцем по своей скуле, а после она услышала такое родное, но пугающее "Камикарос". Сначала она подумала, что он ей, что мол, нарушает устав школы, раз в косметике. Но он прошёл мимо, дальше, по своим делам. Вечером она успела ускользнуть из школы раньше, чем люди из комитета успели сказать, что её к себе вызвал Кёя. Безумно рада Тсуна была, что Ламбо ещё мал для осознания всего происходящего, Рёхей недостаточно наблюдательный, а вот тишина со стороны Мукуро пугала. Она уже привыкла, что все её хранители всегда шумят и лезут куда не надо. Но тишина со стороны тумана настораживала. Хотя, пожалуй, лучше уж молчит, а то как рот откроет, так они ругаются сразу. Да и, честно, не хотела больше акцентировать внимание на своих отношениях, что только начались. Она не видела и не понимала зачем друзья разводят такую драму от этих несчастных синяков. У неё их было предостаточно, но именно эти почему-то всех насторожили. Она не хотела злиться на друзей, понимала, что это забота и банальный страх, ведь обычно они знали, как она получала увечья и всё равно не относились к ним, как к должному. Но гиперопека с их стороны начинала действовать на нервы, а прошёл всего один день. Не совсем смело, но она решила взять в руки телефон и рассказать о своём дне своему новому парню. Да, руки дрожали, да и жаловаться на хранителей ей казалось странным. Но когда Скайрини прочитал её сообщения, сердечко пропустило удар. Ещё позже она увидела ответ, который подарил ей полное осознание, что она права, да и вообще, Занзас точно не желает ей зла. «Я и правда вчера вспылил, не думал, что останутся синяки. Передай своим хранителям, что теперь ты под моим крылом и быть курицами-наседками ни к чему. Никто не посмеет обидеть мою женщину» И Тсуна улыбалась, снова и снова перечитывая это сообщение. Он защитит. Он назвал её своей. Он точно не хотел обижать её. А Реборн лишь стоял за дверью и нервно теребил угол шляпы. Он впервые не знал, что ему делать. Как отгородить девочку от монстра, когда она сама с удовольствием идёт к нему в логово?