Часть 7
11 апреля 2026 г., 18:33
ГЛАВА 7. ЖИВОТ РАСТЁТ
Месяц спустя Джинкс уже не могла застегнуть ни одни свои штаны.
Она ходила в растянутых трениках Экко, подвязанных под самой грудью, потому что живот выпирал вперёд круглым, твёрдым шаром. Две жизни внутри требовали места. И еды. И внимания.
— Я похожа на дирижабль, — заявила она, разглядывая себя в мутное зеркало в ванной. — Маленький, злой дирижабль с синими волосами.
— Ты похожа на красивую женщину, которая носит моих детей, — ответил Экко из коридора.
— Ты обязан так говорить. Ты их отец.
— Я так думаю. А говорю потому, что это правда.
Она вышла из ванной. Живот вперёд. Руки на пояснице — так ей было легче держать равновесие.
— Я хочу на рынок, — сказала она.
— Зачем?
— Хочу нормальную еду. Не твою постную кашу и травяной чай. Хочу мясо. Жареное. С кровью.
— Беременным нельзя есть мясо с кровью.
— А я хочу. Значит, можно.
Экко вздохнул. Понял, что спорить бесполезно.
Они пошли на рынок — верхний ярус Зауна, где ещё сохранилась иллюзия нормальной жизни. Продавцы кричали, торговались, взвешивали овощи и мясо на старых ржавых весах.
Джинкс шла медленно, переваливаясь с ноги на ногу, и ловила на себе взгляды.
Кто-то смотрел с любопытством — беременная с синими волосами, это не каждый день увидишь. Кто-то с ужасом — узнавал ту самую Джинкс, бешеную девчонку Силко. Кто-то отводил глаза и ускорял шаг.
— На нас смотрят, — сказала Джинкс тихо.
— Всегда смотрели.
— Раньше со страхом. Сейчас... с жалостью. Я это ненавижу.
— Тогда покажи им, что ты не та, кого нужно жалеть, — Экко взял её за руку. — Улыбнись.
— Я не умею улыбаться незнакомцам.
— Научись. Ради девочек.
Она сделала глубокий вдох. И улыбнулась.
Криво. Неуверенно. Но искренне.
Продавщица мяса — толстая женщина с красным лицом — увидела эту улыбку и подобрела лицом.
— Тебе какой кусок, милая? Для беременных всегда скидка. И совет: пей больше воды, а то отёки замучают.
— Спасибо, — Джинкс взяла мясо. — Я... спасибо.
Она не привыкла, чтобы с ней говорили как с человеком. Не как с оружием. Не как с угрозой. Как с женщиной, у которой растёт живот и которая просто хочет есть.
По пути домой она несла свёрток с мясом и молчала.
— Что ты думаешь? — спросил Экко.
— Я думаю, что мир странный, — ответила она. — Я взрывала людей. А теперь они дают мне скидку на мясо, потому что у меня внутри дети. Это... неправильно.
— Может, это правильно. Может, мир даёт тебе шанс начать заново.
— Я не верю в «начать заново». Прошлое не стирается.
— Его не нужно стирать. Его нужно принять. И не повторять ошибок.
Она остановилась. Посмотрела на него.
— Ты слишком мудрый для своих лет, Экко.
— Я много пережил.
— Я тоже. Но почему-то я не стала мудрой. Я стала просто старой и уставшей.
Он подошёл. Поцеловал её в лоб.
— Ты стала мамой. Это важнее, чем мудрость.
Она не ответила. Но взяла его за руку.
И они пошли дальше — через грязные улицы Зауна, мимо торговцев и нищих, мимо старых ран и новых надежд.
Две девочки внутри неё шевелились.
Одна — брыкаясь, как маленькая фурия.
Вторая — переворачиваясь медленно, плавно, как волна.
Эритея и Аннабель.
Искра и вода.
Гром и тишина.
Их дочери.
---
