Осколки, что цветут

ГЛАВА 11. НОЧЬ, КОТОРАЯ ВСЁ МЕНЯЕТ Вай осталась ночевать. Кейтлин уложила Виолет на диване в общем зале — девочка уснула мгновенно, обняв игрушечный шлем и что-то бормоча во сне про «синих подружек». Экко ушёл в мастерскую доделывать пелёнки — ему нужно было побыть одному, переварить тот факт, что Вай и Джинкс снова разговаривают. А сёстры сидели на кровати Джинкс, укрывшись одним одеялом, как в детстве. — Помнишь, как мы прятались на складе Вандера? — спросила Вай. — Когда был обход энфорсеров? — Ты боялась, — ответила Джинкс. — А я нет. Я была маленькой дурой, которая не понимала опасности. — Я боялась не за себя. Я боялась, что тебя заберут. Ты была такая... хрупкая. А прикидывалась железной. Джинкс усмехнулась. Погладила огромный живот. — Теперь я реально железная. Внутри — двое. Шевелятся так, что рёбра ломит. — Можно? — Вай протянула руку, не дотрагиваясь. — Можно я? — Давно хотела спросить? — Очень давно. Джинкс взяла её ладонь и положила себе на живот. Вай замерла. А потом — удар. Сильный, отчётливый. — Это Эри, — сказала Джинкс. — Та, что с хвостиками. Она брыкается всегда, когда кто-то новый её трогает. — А вторая? — прошептала Вай, не убирая руки. — Абель молчит. Но она здесь. Она слушает. Вай убрала руку. Посмотрела на Джинкс. В глазах — слёзы, которые она не прятала. — Я так виновата перед тобой, — сказала она. — Я бросила тебя. В тот день, у моста. Я просто... ушла. А ты осталась с ним. С Силко. И он сделал из тебя... — Он спас меня, — перебила Джинкс. — Неправильно. Жестоко. Он сделал из меня оружие. Но он не дал мне умереть. Это ты меня бросила. А он — подобрал. И я не могу на тебя злиться. Потому что если бы ты не бросила — я бы не стала Джинкс. А если бы я не стала Джинкс — у меня бы не было Экко. И этих двоих, — она снова погладила живот. — Странно, да? Боль превращается в подарок. Если очень повезёт. — Ты веришь в везение? — Я верю в Экко. Он — моё везение. Вай обняла её. Крепко. Долго. — Я буду рядом, — сказала она в макушку Джинкс. — С этого момента — всегда. Если понадобится нянька, если понадобится защита, если просто захочешь выпить чаю и пожаловаться, что дети не спят — я приду. Обещаю. — Обещания — опасная штука, — Джинкс отстранилась. — Ты уже однажды обещала. И сломалась. — Знаю. Поэтому теперь я буду их выполнять. По одной секунде. По одному дню. Джинкс кивнула. — Тогда... можно тебя кое о чём попросить? — О чём угодно. — Если я... если с родами что-то пойдёт не так... присмотри за ними. За Эри и Абель. И за Экко. Он будет ломаться. Ему нужен будет кто-то, кто скажет: «Ты не один». — Ничего не пойдёт не так, — твёрдо сказала Вай. — Но если вдруг — я присмотрю. Я же их тётя. — Тётя Вай, — Джинкс попробовала на вкус это словосочетание. — Звучит страшно. — Это я страшная? — Это они будут страшными. С твоим воспитанием и моими генами. Они засмеялись. Тихо, чтобы не разбудить Виолет. Смеялись долго, взахлёб, как тогда, на свалке, когда мир был простым, а будущее — светлым. --- Потом Вай спросила: — Ты боишься? — Чего именно? Родов? Того, что они родятся больными? Того, что я не смогу их любить? Того, что я случайно их взорву? — Джинкс перечислила это таким тоном, будто читала список продуктов. — Всего сразу. — Да. Боюсь. До усрачки. Но я боюсь не так, как раньше. Раньше я боялась, что меня бросят. Что я одна. А теперь я боюсь, что не смогу их защитить. Это другой страх. Он... он делает меня сильнее, что ли. Не ломает, а заставляет вставать по утрам. — Добро пожаловать в материнство, — усмехнулась Вай. — Теперь ты будешь бояться всю жизнь. Даже когда им будет по тридцать. — Спасибо, успокоила. — Я не успокаивать пришла. Я пришла сказать, что ты не одна. Что теперь у тебя есть я. И Кейтлин. И Виол. И, конечно, этот твой вечно озабоченный Экко. — Он не озабоченный. Он заботливый. — Это одно и то же. — Вай! — Ладно-ладно, молчу. Они снова замолчали. Но молчание было тёплым. Не тем, тягучим и пустым, которое было между ними годами. А другим — уютным, как одеяло, как запах знакомого дома. — Вай, — позвала Джинкс. — М? — Спасибо, что пришла. — Спасибо, что открыла дверь. Джинкс взяла сестру за руку. Сжала. Не сильно — сил уже почти не было. — Я устала, — сказала она. — Можно я посплю? — Можно. Я посторожу. — Не надо сторожить. Ложись рядом. Как раньше. Вай колебалась секунду. Потом забралась на кровать, осторожно, чтобы не задеть живот Джинкс, и легла рядом. — Если ты толкнёшь меня ночью — я упаду, — предупредила она. — Не толкну. Я сплю как убитая. — Плохая шутка. — А я плохая шутница. Привыкай. Вай вздохнула. Но улыбнулась. А через пять минут обе уже спали — сёстры, которые потеряли друг друга и нашли снова. За окном шёл дождь. Внутри Джинкс бились два маленьких сердца. А где-то там, впереди, ждала новая жизнь.