Solar eclipse

Искареженная металлическая кабина поезда в последний раз прокатывается по рельсам, с лязгом и искрами заваливаясь на бок. Еще пару метров "бессконечный" с пораженным ревом ползется по земле, вылетев из железной колеи. На несколько мгновений плотным смогом затягивается тишина, словно нечто мертвое., лишь позже, из под обломков, скрежетом вырывается наружу признаки жизни. Фигуры молодых истребителей, выкорабкивающиеся из под завала, показываются изломанными тенями в сумраке. Они кашляют и щерются от боли, но на лицах их сверкает ликование: они спасли всех гражданских без единых потерь! -Мы..победили?! - сорванным от криков, и от того не менее радостным, воскликает голос Иноске. Сипло хохочут. Столп пламени выравнивается напротив них с мягкостью в уголках глаз. Легкая улыбка с теплотой гордости растягивает губы, теша что-то почти по отцовски нежное. Так бы оно и было, не ощути он в районе лопаток притворно тягостного интереса на себе того, чей пронизывающий взгляд спутать с человеческим было невозможно. Аура, обладатель которой все это время был зрителем их потуг и геройства, просочилась из мглы, больше не желая скрываться на втором плане. Кеджуро обернулся одним точным выпадом. Из-за облаков, в свете увядающей луны и осевшей пыли, проступила крепкая сухая фигура с выраженным почти полной наготой рельефом мышц. На коже, по лицу и рукам до самого торса причудливым узором бежали иссяне черные полосы, явление коих в ночи хотелось списать на иллюзию тени и света. Словно образец бессмертной силы - взгляд против воли тянулся к нему и его не нуждающейся в потверждении мощи, мириадами осколками стынувшей в хищных глазах. Кандзи с цифрой "три" и словом "высший ранг", острое, точно вычерченное лезвием приговора, сверкало кислотно-желтыми зрачками на фоне бледности лица. Ренгоку мгновенно напрягся, ощутив вес этих слов на себе, как если бы катана, что он мгновенно сжал в ножнах, вмиг потяжелела. Юноши за его спиной замерли, оцепенев и даже не попятясь, будучи пригвозженными своей бесспомощностью после первого боя. Вся внешняя напускная безразличность в незнакомце улетучивается, прежде чем он нечеловечески молниеносно оказывается перед лицом мальчишки в клетчатом хаори, с вытянутым для удара кулаком. Взгляд хашира, хладнокровно сосредоченный и суженный на единственной цели, с уверенностью прицела метнулся к врагу. Промедлений быть не может. Звук клинка, вытянутого из ножен, со свистом воздуха вонзается в татуированное предплечье. Противник с ленивым подобием скорости отпрыгнул назад. Языки пламени расчеркнули воздух., рассеченная надвое конечность взболтнулась брызгами крови, чтобы в следующий миг сростись заново в мощную синепалую ладонь. Сростись невероятно быстро, без усилий или намека на результат касания лезвия. "Невероятная скорость и регенерация" - мысленно отметил мечник. -Славная катана. - подал голос демон, удовлетворенно прочертив языком следы собственной крови на запястье. Их взгляды встретились. Лед и пламень. -Зачем тебе раненый мальчишка? - спросить Кеджуро хотелось многое, но это, пожалуй, было наиболее приемлимо чтобы отвести внимание на себя. Слишком уж отчетливо в атмосфере повис запах страха юных мечников, что успели лишь ахнуть при виде высшей луны. -Этот слабак? - поморщился он вместо ответа. И следом выдохнул: -Подумал помешает нашей с тобой беседе. Ренгоку с вниманием прищурился, хоть глаза его и остались широко открыты. -Нашей беседе? - нахмурившись, переспросил он. -Мне с демоном не о чем беседовать! Их разделяло приличное пространство для сражения и Кеджуро не сомневался: он выжмет из него выгоду по максимум. Его поза, в отличие от высшей луны, ничуть не изменилась., разве что угол направления корпуса чуть сместился вперед для ожидаемо подготовленной атаки. -Я, знаешь ли, встречаю тебя в первый раз, но уже чувствую, что на дух не переношу! Незнакомца это по странному позабавило: из его горла вырвалось нечто среднее между рычанием и глухим смехом., что-то вроде того, что издают люди давно позабывшие какого это нормально смеяться. Не люди, вовсе нет, нелюди. -Ох, а знаешь чего не переношу я? - розовая макушка качнулась в сторону так, словно этот вопрос интересовал его самого лично. -Слабости. - ядовито плоским тоном сплюнул он, указывая на мальчишку, со страхом притаившегося в тени огненного столпа. -Меня прям блевать от слабаков тянет. Особенно вроде тех сопляков, что ты сейчас защищаешь. Черные брови на лице хашира сдвинулись к переносице, несмотря на оптимистичный излом губ и почти задорный настрой. -Чтож, - выкрекнул он чуть громче, сохраняя и демонстрируя привычную бодрость в голосе. -Значит нам с тобой не по пути! -Да, - легко согласился демон, чье выражение оставалось по прежнему холодно и бесстрастно. -Но у меня есть чудесная идея: - он вытянул свою ладонь вперед, чуть качнувшись в сторону мечника с подобием надежды. -Я предлагаю тебе тоже стать демоном как и я. -Отказываюсь! - без замешательства и раздумий выдал Ренгоку, обрывая его почти на слове. Луна в ответ ничуть не разочарованно ухмыльнулась: лишь клацнувшие клыки выдали легкое раздражение в глубине глаз. -О, не притворяйся! - пророкотал он, теряя терпение. Ренгоку каждой клеткой тела ощутил как внутренности скрутило от изучения чужим взором его сил., словно ядро пламени внутри коснулась мертвенно хладная любопытная рука. -Я чую как ты силен! Однако, ни извращенное желание, ни чудовищная сила Третьей высшей, дух приемника Ренгоку не всколыхнула. Он крепче сжал меч в руках., тон его был непоколебим, разносясь громким и уверенным эхом над предрассветной дымкой: -Я - пламенный столп, Кедзюро Ренгоку, приемник своего Рода и исполнитель воли Оякаты-сама! Луна слегка раздосадаванно ощетинилась, не разделяя оптиместичности соперника. -А меня Аказой звать. - татуированная рука, милосердно протянутая мечнику, сжалась в кулак. Тень упала на бледное лицо., глаза сузились и Хашира наконец осознал насколько легкой и голодной до звуков была атмосфера межь ними. -Довольно. Прозвучавшее, по сравнению с его звонким голосом, звякнуло тихо, почти неуловимо, но именно эта фраза заставила обрушить весь вес неощутимого до селе давления и льда на человека перед ним. Проклятая синева наконец оголила таимое в себе могущество. Земля вокруг зашлась вибрацией - ноги, опоясанные синими полосами с треском распустили по поверхности трещины от концентрируемого давления. Его поза приобразилась ледяным свечением. Рука сместилась перед собой, словно вбирая всю силу из пространства прежде, чем синие пальцы сомкнутся в кулак. Земля загудела., из под босых ступней холодной лавой побежали стрелки, образующее собой символ в виде снежинки. -Техника смерти. Компас. Энергия от приблежающегося удара сверкнула и ударила словно бенгальский огонь. Пламенные пряди всколыхнулись, увернувшись вместе с мечником в эпицентре., очередная ката творением ярких всплохов отразила атаку и сечением прошлась по демонической плоти. Глаза в глаза. Демон выглядел почти восхищенным, встречая отраженные им техники в блеснах ничирин. Кеджуро слышал как тот сболтнул что-то о превосходной силе, потенциале, но в тот момент его взволнавало другое - юный Камадо попытался бросится наставнику на помощь, перепуганный поднятой ими бурей. -Лежи! Не смей вставать! - разрывно, сквозь зубы обронил мужчина, в пол оборота отражая натеск ударов и окликая раненного за своей спиной. Это демоническую натуру заметно уязвило., не считает стоящим даже выслушать? Задетости демона уступил гнев, завернутый в буднечную жестокость. -Кончай печься о этих ничтожествах! - прорычал он, оказываясь в близости сантиметров от горящего мужеством лица. Провучало возбужденно, почти ревностно: -Думай только обо мне, Кедзюро! Ренгоку легко отмахнулся от него, возращая себе расстояние. Удары, что он наносил жгли яростно и безвозмездно, но без поподания в шею, оказывались бессильны: мгновенная регенерация затягивала малейший порез и пламенный ожог. "Не дает мне даже приблизиться к шее!" - промелькнуло в голове, когда он в очередной раз отразил одну из дальних вражеских техник. Демон словно нарочно утягивал его все дальше от места крушения. Туда, где его могли скрыть непроходимые склоны лесной черни. Мечник едва успел увернуться, когда Аказа, с бессшумностью присущей лишь ночным тварям, едва не пробил ему голову. Лихо отшмыгнув от меча, он вновь оказался вышвырнут из тени растительности. Между краем леса и песчаной земли они притормозили. Пламенный столп вернул себе прежнюю собранность дыхания., демон, что обгладывал его источающим азартом, как будто позволил ему это. На деле же, лишь в очередной раз хотел потрепаться: -Ты превосходен даже сейчас, Кедзюро. Так зачем тебе эта жалкая человеческая оболочка? Хашира задел его первым., полы пламенных языков на фамильном хаори взметнулись не хуже настоящих, что вместе с клинком пытались полоснуть по горлу. Демон тут же легко извернулся, подставляя руки, что в ту же секунду по локоть отрубило. Они вновь бились так близко друг к другу, что мужчина почувствовал как кровь брызнула ему на шею. -Ты можешь стать совершенен вместе со мной! Стань демоном и мы будем сражаться вечно! -Твое предложение, Аказа, -Он выпрямился, пока Высшая луна выжидающе замерла пред его ответом. Взгляд янтарных глаз остался верен себе в своей несломимой решительности.-Я приму, лишь только ты позволишь отрубить тебе голову. Аказа усмехнулся с жестокой серьезностью. -Чтож, да будет так. - неоспоримо и односложно выдал он. Без намека на раздражение, с неким, одному ему понятным смирением в проклятом свечении кандзи. -Значит, придется оставить твое обращение моим последним трофеем на конец. Поляну вновь сотряс бой их танцующих в сражении тел. Искры и пламя сочились из лезвия., бешенные удары рук и ног свистели в воздухе пытаясь задеть тело столпа. Один из ударов кулака Кеджуро все же упустил: демону удалось зацепить его в голову, оставляя на лбу кровящий рубец и лишая левого глаза. Следом же, в ослепленного кровью мечника прилетел удар под дых, прямиком в грудину. Он все же пошатнулся вопреки своему желанию сдержаться., внутренние органы зашлись ходуном от точного выпада крепкой ладони. Последовал хруст костей и зашедшийся в глотке кровяной кашель. Мужчина крепче стиснул зубы. Легкие не задеты, но ситуация начинает ухудшаться. Время заканчивать. Одним верным броском он отринул Аказу в сторону, разрезая от плеча до грудной клетки. Впервые, за все сражение столп позволил себе перевести дух., кислород шипяще свистнул в легких, а кровавые сгустки изо рта сплюнулись на землю. Демона откинуло на метры вдаль, в самый раз для задуманной им каты. Всё что нужно было - потянуть время и загнать Аказу в угол между солнцем и клинком ничирин. -Ты ошибаешься, Аказа! Человеческая жизнь, как бы сложна не была, - ценнейший дар. Так что я с честью приму любой ее исход и волю., но знай, - он подчеркнул последнее слово с будоражущей уверенностью, не изменяя ровности осанки. -Сегодня никто не умрет! Собственная аура разожглась до жара в сердце. Тело вытянулось, не чувствуя ни боли, ни преград перед восплощением бессмертия. Температура воздуха наколилась, а демон с трепетом в кончиках пальцев внемлил ядру в человеческой груди, подобно чарующему маяку. -Я исполню свой долг и всех защищу! Третью высшую затрясло в экствзе., Кеджуро был на самом пике своих сил несмотря на полученные увечья и очевидное преимущество на стороне врага. -Тайная техника. Бросок тигра! Пламенный вихрь в виде громадной звериной пасти заструился над поляной. Огромная, непотушимая воронка пламенных языков охватила пространство и содрогнула сами небеса. Ренгоку был с ней единым целым., тем самым продолжением меча, что несся опалить и разорвать демона на части, вкладывая всю свою волю и мастерство. Волны жара кровожадно обрушились на Луну, померкшую в их объятиях. Клинок, сверкая от пламени, вгрызся в демоническую плоть, бурей крови и энергии вырывая себе путь к татуированной шее. Зарево ослепило собой всех присутствующих., на мгновение померкли и восходящий из-за гор рассвет и сама земля под ногами. Он не нуждался в бессмертии. Всë, что Кеджуро чувствовал в снизошедшем до его тела пожаре энергии, казалось, жгло и возносилось вместе с ним. Дым и пепел вскружили в воздухе. Все замерло и поглотило перед глазами лишь на ничтожный миг, чтобы какофонией шума и чудовищной боли разверзнутся в груди. Использованная им ката отгромыхает в последний раз перед тем, как обнажить окрававленный и выженный чистилищем пустырь. И третью высшую., в ожогах и рваных ранах, но попрежнему с головой на плечах. А его рука.. Ничирин едва не выпадает из дрогнувших в онемении пальцев. Хашира пытается глотнуть воздуха и булькающе давится собственной кровью, вставшей поперк горла. Легкие сдавливает иглами жгучей боли и осколками ребер. Внутренности пермололо в кашу мощным сквозным ударом демонической руки, аккурат в солнечное сплетение. Глаза Аказы, застывшего перед лицом, расширились ни то от удивления, ни то от безумия. -Что ты творишь?! - выкрекнул он так, будто не собственноручно пробил дыру в человеческой груди. -Ты же умрешь, Кедзюро! Небо освещает первым светом лучей, что вот-вот рискнуть принести за собой солнце. Золотой диск размыто чудится на горизонте и мечник крепче сжимает зубы, укрощая боль последним союзником в своей жизни. Пока его огонь (пускай и огонический) продолжает гореть, он не может просто сдаться. Не в угоду стыду или страху., на зло проклятой синеве в чужих глазах, тому кто смел гордо держать голову на плечах после возложенных на себя убийств. Чтобы защитить всех, он был готов изжечь себя до тла, лишь бы демон обратился в тлен вместе с ним. Хриплый вой, переполненный борьбой воли и человеческого предела, рвется из искалеченной груди. Правая рука сжимает рукоять меча, направляя в него последние силы с единственной целью - отсечь демону голову. Лезвие врезается в грубую кожу, а в проклятой демонической синиве впервые вспыхивает что-то близкое к ужасу. Аказа взрыкивает, пытается вырваться, но рука, упрямо застрявшая в груди мечника, отказывается покидать его. Зрачки бешено мечутся то к Кеджуро, то к проблескам солнца за вершинами гор, и неестественный страх бешенством обуевает демоническую сущность. "Не уйдешь." - плотнее стискивает его в своих объятиях хашира, силясь удержать себя от обморока, а врага от побега. Ноги едва держут, но упустить Третью высшую сейчас - будет значит умереть зря. Клинок, впившийся в полосатое горло, понемногу сдвигается с мертвой точки почти в половину. Аказу потряхивает от страха предстоящей агонии, он бьется в конвульсиии, рыча и дергая всеми конечностями. Первые лучи солнца, словно подпитывая его надежу, голодными мазками касаются земли, ползя все ближе к их сцепившимся фигурам. Аказа неожиданно замирает. Источаемое им животное отчаянье истончается, сменясь чем-то присущем утопающим при виде оплота. Клыки вырываются изо рта прокусывая губы в кровь и вырывая от себя ошметок плоти следом. Смирение перед мучительной смертью? Нет. Демоны не способны на раскаяние, Кеджуро убеждался в этом слишком часто. В ту же секунду Третья высшая резво поддалась вперед прежде, чем меч сумел бы закончить начатое. Мокрые от липкой крови губы соприкоснулись с людскими. Кеджуро от изумления даже не успел сомкнуть зубы, когда язык демона силой проник ему в рот. Странная горечь, вперемешку с ошметками чужой плоти и слюны потекли в глотку, вопреки усилиям вытолкнуть все наружу. Единственный широко открытый глаз заметался в поисках спасения. Солнце ярким цветком распускалось по всему до чего могли коснуться его обжигающие прикосновения. Ещё чучуть - твердило угасающее сознание. Если бы он понимал насколько поздно уже было. Губы кровоточаще истерзаны остротой клыков., горячая и липкая демоническая лилась по гортани в пищевод, царапая и обжигая изнутри, пока тело билось в спазме и отторжении. Спину вдруг лизнуло несущее облегчение тепло, а волосы на розовой макушке всполыхнули в контакте с убийственным светом. Слезящийся глаз затуманенно уловил взгляд Аказы в тот миг. Тень исчезла с его лица., радужка глаз утратила кислотность высеченых кандзи и, быть может, помутнение ли от потери крови, но Кеджуро они показались светло голубыми. До простоты отчаянно человеческими. Белая кожа в обрамлении татуровок медленно и мучительно чернела, сворачиваясь, словно обугленная бумага, и рассыпаясь в пепел. Образ, подсвеченный пылинками тела, рассыхающегося на частицы, тлел почти с завидной пыткой. Аказа не издал ни звука разъедающей его агонии и отстранился сам: фигура его исплавилась и осела в воздухе под голодным взором дневного светила. Последний взгляд, миг краткой искренности растаял и был унесесен дуновением прохладного ветра. Клинок звякнул о землю. Ренгоку захрипел, ноги подкосились и тело обессиленно рухнуло вниз. Сдавленый кашель немощно потонул в грудной клетке. Необходимо вызвать рвоту. Необходимо..Пока.. Тело отказалось подчиниться., сознание как последний догорающий мост гасло и отпускало контроль. Боль больше не сдавливала дьявольскими силками, а земля показалась мягкой и бесформенной. Закрылись ли глаза, или все еще были открыты, он не знал - пространство померкло для него. Лишь на переферии слышались чьи-то приглушенные крики. Последней мыслью в угасающем разуме было облегчение - он исполнил свой долг. Долгожданное солнце на сей раз не осветило ему путь.