Solar eclipse

Чернота, поглотившая тело и разум, словно вязкий формалин, текла без времени и осознания происходящего. Не было ни могильного холода, ни посмертного жара адских огней. В какой-то миг, вспышки света по крупицам замелькали издалека, не приглашая и не отторгая. Медленно, но верно, всплески огней вырвали из умиротворенной тьмы: черные волны, устав обволакивать его покоем, словно выплеснули душу на берег. В глазах заискрились краски, вспыхнули образы до которых отчего-то хотелось дотянуться. Шум сотни голосов хороводом закружился в ушах. Но звуки не оглушили, не стали кошмаром, а как что-то естесственное и знакомое потянули за собой. И он повиновался., бросился к их рукам не чувствуя ног, окрыленный легкостью странного счастья в сердце. -Аники, догоняй! - окликнул его детский, по знакому тонкий голос. Родной. И Кеджуро без раздумий последовал ему. Гэта* застучали по плоским камням скудной лестницы, пересекая внезапно возникшие ворота тории* и устремляясь в даль. Бледные точки огней выстроились в подобие мнимой тропы, ветвящейся шепотом голосов в конце пути. Горная прохлада окунула в себя почти мимолетным воспоминанием. Пестрая толпа приняла шепотком ветра и запахом сладких нот от прилавков мелких торговцев. Закуски по особому манили., руки словно тянулись к нему, так и шепча: "Отведай." И хотелось бы уподобиться, но что-то на внутреннем уровне нервно отталкивало и от здешней еды и от людей. Поторопись. Яркие волосы брата путеводным пламенем мелькнули между фигурами безликих незнакомцев в ярких юкатах*. Полосатый дзинбэй*, пошитый их матерью на фестиваль, ускользал все дальше, как не старался он догнать и ухватиться за ткань, увидеть лица. Цветными взрывами вспыхнули фейерверки. Грохот ярких клякс сотряхнул небо над головами, и собравшийся народ радостно заулюкал. Кеджуро почему-то не разделял их счастья, безосновательная тревога закралась в сердце. -Ну же, не отставай! - требовотельно прозвенело вдалеке. -Иначе я приду первым, и съем все данго, что купила нам матушка! Ступни замерли на полу шаге. Что-то по искренне детское отчаянно желало раствориться в тенях, что вели к их поместью., туда, где матушка была жива и здорова, а детям было знакомо отцовское тепло. Время, когда Рука готовила им сладости втайне от мужа, пока они вместе тренировались. Прошлое. Что-то внутри противоречиво огрызнулось, оставнавливая на месте., как будто кто-то позади отвесил жесткую затрещину до звона в ушах. Или может тому виной фейерверки и ему и вправду стоит догнать Сенжуро? В самом деле стоило бы., вот только взгляд по неясной причине цеплялся за людей вокруг, точно выискивая нечто важное. Внутреннее предчувствие противилось двигаться дальше, будто утерянный пазл никак не складывался в полноценную картинку. Голос брата стихал вдалеке, почти умоляя пойти за ним, однако что-то тянуло назад. Он обернулся. Врата будто отдалились на далекое расстояние, хотя он сделал лишь пару шагов. У него еще был шанс смириться. Но душа, словно кусок чужой плоти, растворила это решение в звоне огней, со свистом рассыпающихся в небе и чернеющем силуэте у извояний столбов позади. Непремечательная невысокая фигура в темных хакама поверх кимоно. Было в ней что-то, что неозвучено выделяло из массы. Что-то до боли знакомое. Неуемное, почти раздирающее чувство приковало к нему взор, и Кеджуро сам не осознал как пересек путь, которому следовал. Как ониби медленно гасли в тени его шагов, как всë вокруг меркло перед единственным объектом трепета в груди. И колот пульса подгонял его вперед как никогда прежде. Толпа редела., горные склоны словно обрывались в неожиданный обрыв за пределами тории*. Незнакомец стоял у края этой пропасти, аккурат у первой ступени. Он был ниже его на пол головы., короткие смоляные волосы развивались на небрежном ветру, вдруг почудясь в свете огней розовизной. В синих глазах, возведеных к черному полотну, отражались всплески красочных зарядов. Кеджуро приблизился. Тот не взглянул на него, оставаясь в прострации., в его лице не читалось ни удивления, ни заинтересованности чужим присутствием. Так в пору выглядеть лишь тем, кто уже тебя знал и ждал, но Кеджуро мог поклясться что видел парня впервые. И все же, по неумолимой причине постремился оказаться с ним. Когда уже начало казаться что незнакомец, очевидно, либо глубоко слеп, либо плевать хотел на нарушение личного пространства, тот вдруг заговорил: -Не думал, что благодаря тебе увижу их снова. - голос его был тих, особенно заглушенный свистом летящих снарядов фейерверков. Вид парня мог показаться почти обманчиво хрупким, утопая в тенях огней, и, лишь по шестому чутью Кеджуро мог уверенно сказать себе - в человеке перед ним таилась неоценимая невооружённым глазом сила. "О чем он говорит?" -Проскользнуло в голове, но вслух осталось не произнесено. Будто боясь спугнуть, развеять морок одним неловким словом, когда этот странный парень наконец заговорил с ним, пускай и загадками. -Ты и в правду изменил судьбы нас обоих, Кедзюро. - чужие губы тронула бледная улыбка. Ренгоку вздрогнул: нечто близкое к дурноте засвербило под ребрами от собственного имени в ощущение дежавю. -Как ты там говорил?.. Парень резко развернулся к нему, впиваясь сверкающими от горячей иронии глазами. В нем не чувствовалось злобы, но что-то определенно личное в изломе усмешки говорило всë за себя. Кеджуро отшатнулся, на полупятках воротясь к столбам. Тон незнакомца словно становился громче, поглощая ропот толпы позади и удары фейерверка. Он сам, точно гром, поражал его с каждым словом, вспышкой эмоций, взорванных в воздухе. -Человеческая жизнь - ценнейший дар? В висках застучало так, будто сознание раскалывалось на части., вихрь воспоминаний поразил сшедшей лавиной мерзкого отчаяния. В груди разом навалилось всë: и боль и ненависть. Человеческие черты перед ним исказились тенью прошлого, хорошо знакомого облика. Вот только выражение осталось прежним - как он не старался представить себе кровавый оскал и демоническую силу, Аказа оставался все тем же. По-человечески уязвивым и одичало одиноким в своем бешенстве. Ренгоку как ошпарило., он дернулся с места, жалея обо всем и желая вернуться к матушке - если уж ему пристало встретить посмертие, так не с демоном, как бы ладен тот не казался! Крепкие жилистые руки ухватили его за предплечья, и по телу зарделся обжигающий ток. Будто одним прикосновением в него разом вкочали острую, как лед, энергию, принившуюся ядом под кожу. Внутри всё замутило, зажглось в немой борьбе. -Так живи же, Кедзюро! Глаза расширились от ужаса, бешеным каледоскопом красок и взрывов вцепившегося в душу. Пространство закружилось., праздничный грохот смертоносной симфонией помножился мириадами оглушительных осколков. Проклято синих, будь они неладны. Каменная опора, будто песчаная, принилась рассыпаться под ногами в обрыв. Из пересохшего горла беззвучно потянуло болезненным воем, а прикосновения Аказы растаяли, лишая последнего круга спасения на пути к развергающемуся омуту света за спиной. Фигура парня в хакама гасла и отдалялась, дрожа будто свеча., недосягаемая и холодная, с застывшим взглядом на противоположном берегу. Врата тории* не развалились, мир, выплюнувший его, будто ставшую не по нраву пищу, не содрогнулся. Это он летел далеко в пропасть между тем что было и что его ждало. Вот только вверх или вниз?Симэнава* прощально покачнулась его уходу, донося сокрытые ее путами слова: -..И не возвращайся сюда...