Solar eclipse

Когда Нидзимару* вдруг объявила о том, что столп пламени присмерти после битвы с Третьей-высшей, Тенген едва сдержался чтобы не сорваться с миссии в горах, в соседней от своей префектуры. И нет, он прекрасно устоял на ногах и не был ошарашен этой новостью. Смерть среди истребителей корпуса дело неизбежности и времени. А идущий в охотники, как никто другой, осознавал - привязанность и долгосрочные связи в условии вечной опасности едва ли должны волновать. Они отдавали свое сердце более верховной цели и святой клятве: изнечтожить демонов. На них с Кеджуро висел еще больший груз ответственности: должность столпа. Узуй не мог просто бросить все и сорваться в лазарет, пока тварь, которую он прибыл уничтожить, жива. Пришлось сворачивать миссиию в кратчайшие сроки. Задуманный план оказался безотвратно отметëн, а поимка демона состоялась с чуть ли не насильно вызваным им сражением. Обычно, Тенген любил сражаться пафосно, унижать демона до момента пока не отрубит голову., в этот же раз охотник разделался с крепким по силе о'ни не столько ярко, сколько молниеносно и остервенело. Попотеть все же пришлось, но за тревогой о друге, это показалось мелочью. Особых ран он не удостоился, лишь пару ссадин, да в плече подозрительно скрепело что-то похожее на вывих. Уже к рассвету отрубленная рогатая бошка висела на дереве, дожидаясь милостивых лучей солнца. За все время сражения демон так не проронил и слова. Куча огромных клыков, торчащих изо рта, очевидно препятствовала. Столпу звука, во всяком случае, не нужно было осязаемых звуков, чтобы уловить суть. Он знал как звучат демоны. Это был иной от человеческого звук, едва ли похожий и не описуемый для обычного слуха. Но вот, и демон, и деревня, терроризируемая им, долгожданно оказались позади. Он торопился, буквально мчался без сна и остановок в путь, который был проделан им за сутки до сюда. Мысль о смерти Кë подгоняла торопиться. Узуй понимал, что врядли сумеет хоть как-то помочь по прибытию, да и сам Ренгоку бы не оценил таких стараний в ущерб товарищу. Но по другому не мог. Звучание собственного сердца казалось невыносимым. С обратной дорогой вышло управиться на пару часов раньше. За это время, пока он добирался до родной префектуры, солнце успело зайти и вновь показаться на горизонте. От ворона никаких более новостей не поступало, и Тенген надеялся, что не опоздал. Что его Кë справиться также, как и справлялся все это время. У поместья Бабочки он появился вместе с появлением света и первой работы среди здешнего персонала. Хотя, создавалось впечатление, жизнь тут не приостанавливалась даже на сон. Сказать, что его яркому заявлению в эту обитель были рады, было преукрашенным лукавством. -Опять вы! - вскрикнула Аой, едва не хлестнув его мокрой простыней из корзины для белья. У нее имелось весьма четкое и справедливое мнение о Узуе, сформированное еще тогда, когда он шутя закинул ее на плечо. Сейчас же, несмотря на всю приданную ему ерливость, синоби было не до того. -Эй, мелкая, мне Ренгоку нужен. Да уж, обходительностью с девушками он не славился., но чем его три жены доказательством не служили? Та округлила глаза., и мужчина про себя взмолился, чтобы она не потвердила его опасений. -С ума сошли?! Ему покой сейчас нужен, а не компания вашего яркого шума! Тенген даже на колкость никак не среагировал, внутренне ликуя от простого осознания: Кеджуро выжил! -Где он? Он в сознании? -Может и в сознании, но в такую рань наши пациенты еще спят. - девушка вскинула брови, приняв оборонительную позицию с тряпкой в руках. -Вот и блестяще! Кеджуро всегда был ранней пташкой, так что веди меня к нему. Бабочка надменно хмыкнула, вскинув подбородок. Похоже, была до сих пор глубоко оскорблена его прошлой выходкой. -И не подумаю! - отрицательно покачнула головой она, и тут же устремилась обратно к корзине, поддельно увлеченная сушкой простыней. -Э нет! Мечник ловко перхватил девчачьи запястья, склонившись над той лицом к лицу. Он мог бы ярко пригрозить ей и навести шуму., но в таком бы случае Кеджуро ему было не видать до самого выздоровления. Оставалось досаждать. -Не отведешь ты, попрошу другую! - гаркнул так, что в ушах зазвенело. Аой в ответ бессильно зарычала, грозячь вот вот воткнуть бельевую прещепку ему в глаз. -Я лишь блестяще хочу убедиться, что с ним все в порядке, только и всего! Девушка фыркнула и отвернулась. Она вертко вывернула руки и обиженно поджала губы, даже не удостоя и взгляда. Тенген без слов понял, что пускай та и настроена хуже бешенного ежа, но ее молчание сейчас означает какое-никакое согласие. -Ничего там не в порядке. Ее глухая реплика заставила что-то стойкое и лишенное неуверенности внутри похолодеть. Давно отвыкший от липкого душка страха за близких, он с неприязнью нахмурился: -О чем ты? Однако, бабочка вновь горделиво умолчала о главном и, методично зацепив прищепки за вешалоку, повела в поместье. Хоть за это столп был ей благодарен. Как и сказала девушка, в коридорах стояла тишь да пустота. Лишь редкие слуги Бабочек на их пути бесшумно сновали по своим поручениям. Шуршили чужие одежды и бинты тех, кто копошился в комнатах вокруг. Чем ближе они подходили к нужной палате, тем основательнее в своей тревоге мужчина прислушивался к знакомому серцебиению. Наконец, Аой замерла у деревянных сёдзё* с латунной табличкой. Ее сосредоточеный взгляд остро метнулся к нему, когда она недовольно, но отступающе процедила: -Только не смейте потревожить его. И если будете шуметь - вылетите отсюда. Узуй проскользнул в проем открывшихся дверей, толком и не слушая ее пречитаний. Зародившаяся смесь волнения и тошнотворного ожидания пускала корни, легкой вибрацией отстукивая в ушах. У больничной кровати он оказался почти сразу, не потревожив ни единой половицы и не всколохнув воздух. Взгляд жадно магнитизировал объятую простынями и поясами бинтов фигуру. Кë. Некогда пылающая румянцем кожа сливалась в серо-белых больничных оттенках. Большая часть тела скрыта повязками., левая глазница перемотана, и, по опыту, сдавалось, глаз в ней не уцелел. Будто истощенная тихая тень. Тенген поморщился. Не тихая. Глухой стук сердца все еще раздовался из под саркофага, в котором тот прибывал. У всех людей было своë особое звучание души. И он помнил какую мелодию излучал его Кеджуро. Не с чем не сравнимая симфония в груди, идущая рука об руку с частотами сердца и голоса. Алые глаза очерчивали черты родного лица: ровный профиль, обветренные губы, густые широкие брови, и яркие волосы. За время проведенное в бессознании они заметно потускнели и свалялись., Столп звука отметил про себя, что будь у него один из тех красивых гребней Сумико, обязательно причесал бы их. Не считая полученных ранений, внешне, Кеджуро почти не изменился. Но вот его звучание..Отчего-то, с каждым промедлением его нахождения в палате, беспокойство вибрировало все сильнее. Кеджуро был все тем же - убеждал он себя. И мелодия ничуть не изменилась. Но кусало неподдельное ощущение себя на концерте для глухих., композиция та жа, а оркестр, словно незаметно для всех, подменен и играет по чужим нотам. Чужеродно так, враждебно. Он ведь уже слышал подобный ритм? Только- -..Узуй? Камни на повязке звякнули друг об друга. За своими размышлениями он и не заметил, как их главный объект очнулся. Мужчина опустился на край кровати. Правый глаз мечника расфокусированно уставился на него, как на явление бредового сна, в неком недоверии. Ренгоку похлопал ресницами еще несколько мгновений, прежде чем позевал, с шипениеи принимая полуседячее положение. -Что ты здесь делаешь? Тенген улыбнулся. Незадачливый Кë после пробуждения больше походил на потрясенную сову. -Блестяще пришел к тебе. - хмыкнул в ответ. Тот просверлил его туманным взглядом, будто собираясь с мыслями в голове. -А твоя миссия?.. -Пришлось закончить раньше. - и, ловя мгновенную порцию неодобрения, поспешил добавить: -Не фони, закончил в наилучшем виде. Прям как ты. Добродушная подколка тронула товарища на кривую улыбку и неоднозначную реакцию. Он хрипло усмехнулся, расплывчато реагируя: -Как я лучше не стоит. Кеджуро слабо коснулся ладонью одну из своих прядей, будто пробуя на ощупь впервые. Провел пальцами по повязке на глазу и замер с нечетаемыми эмоциями. Тенген сдержался от желания заткнуть уши., звон в помещении почти на физическоим уровне стал приносить дискомфорт. Тогда же столп звука вытянул руку, перхватывая чужую мозолистую ладонь, и зажимая в своей. Горячая. Кë глянул изумленно, выглядя почти растроганным, но уже отнюдь не таким погруженным в себя. Стало тише. -Так ты говоришь, - кашлянул он. -Ради меня пришел? Мужчина легкомысленно повел плечами: -Ворон сообщил, что после последней миссии ты не в самом блестящем состоянии. Не мог не прийти. Ренгоку заслышав об этом задиристо посмеялся. В единственном глазу заискрило нечто вроде озорства: -Ну, как видишь, информация устаревшая, - схохотнул он, и, блаженно потянувшись, протянул мечтательным тоном, не без иронии: -Жив-здоров как бык, гляди вон на тренировку скоро побегу, калекам носы утерать! Синоби широко улыбнулся, он и не представлял себе насколько успел соскучиться по их общению. -А ты, как и всегда, ярко оптимистично настроен, приятель! Руку он так и не отпустил. Прикосновение к чужой коже отзывалось приятной пульсацией и легким жаром. Кë стал выглядеть более умиротворенным рядом с ним, а мысли о дурном предчувствии на какое-то время улетучились. Слова вырвались сами собой: -Знаешь, я думал, что больше не увижу тебя. На миг, показалось, что стук обоих сердец пропустил ритм и приостановился. Фраза осела в воздухе смазанно, липко и, как показалось Тенгену, абсолютно бессмысленно. Но Кë в ответ не вздрогнул, не вырвал руку и не отвернулся. -И что тогда бы? - произнес тот на выдохе. -Жалел бы. Признавать такое очевидное чувство Тенгену не хотелось., как и признавать, что рядом с Кë он себя чувствовал настолько спокойно и открыто, чтобы просто сказать это. Без всяких красноречивых наречий о "откровениях" или прочей сопливой чуши. -Знаешь, я тоже..ну, жалею. - как-то отстраненно поделился Ренгоку. Взгляд его рассеянно блуждал по драгоценным камням на его повязке. -Когда умирал, ни о ком не думал: ни о Сенджуро, ни о тебе. Считал, что долг превыше чужого горя. А сейчас понимаю и стыдно становится. Тенген слушал его, не прерывая, потирая большим пальцем мелкие ранки на чужой коже. Слушал и слышал. -Прямо как тогда. Им обоим не нужно было пояснений о том, что скрывалось под тем самым "тогда". Поместье Бабочки. Первый день их знакомства, день, когда Кеджуро ценой жизни целого отряда стал столпом, а Узуй в первый и последний за эти годы раз видел его слезы. -Мы все не оставляем себе выбора на иную жизнь до тех пор, пока последний демон не будет уничтожен. -Иную жизнь? - горько повторил столп пламени, противоречиво ярко улыбаясь. -Не думаю, что способен теперь на нее. Столп звука промолчал тогда., сам себе не признался и старался не задумываться о том, что их ждет после. У них не было права на размышления об этом самом "после". Оберегала, почти успокаивала перспектива ярко исполнить свой долг и уйти из жизни на самом пике своего предела. Пока полезен. В конце концов, они оба не знали, что такое жить, не балансируя на грани., да и врядли были бы готовы променять такое существование на покой в окружении семьи. -Что это у тебя? Вопрос пламенного хашира застал врасплох, и мужчина вопросительно зыркнул на него, вытягиваясь в полный рост. Тот вынул свою ладонь из его хватки и, осторожничая, указал на окольцованное металлом плечо. Тенген не понимая покрутил рукой. В глаза бросилась засохшая кровь. На внутренней стороне предплечья алела кровящая ссадина, не замеченая в пылу сражения., сущая мелочь по сути. Причиной озадаченности стало другое: -Как ты заметил? Мелкий неброский след, видный лишь при сгибе локтя. Кë его даже не мог увидеть, однако в последний момент вдруг озабоченно уставился на чужую рану. И в ответ только головой повел, без очевидной на лице мысли. -Тебе к Шинобу бы зайти провериться, - обыденно невпопад сказал он, ничего не объясняя и даже не выглядя удивительнным. Синоби смирил его пристальным цепким взглядом. Изучающе напряженным. После продолжительной паузы он натянуто ярко выпалил: -Пустяки конечно, но ты звучайше прав! Как раз собирался заглянуть. Вот только умолчал, конечно, что про себя Узуй говорить с ней не собирался. Основной причиной его нахождения тут был и оставался Кë. Они никогда не имели обычая обсуждать ранения друг друга. Вытягивать из передряг, зализывать особо тяжкие победы и собираться за выпивкой в хорошие вечера - вполне., но на что-то более личное их пути не сталкивали. И тем не менее, именно им Тенген дорожил. Мягко хлопнув друга по плечу, он постарался не слишком поддаваться чувству расставания на неопределённый срок. Привык уже давно., но в этот раз неосознанно давал себе слабину из-за беспокойства. Игнорировать плохое предчувствие касательно состояния Ренгоку было нельзя. -Блестяще не прощаемся, - с торжественной ухмылкой отсалютовал столп яркости. Сентиментальных прощаний он не терпел, считая то излишне заунылым и не пестрящем для его праздничной натуры. Кë живо улыбнулся, провожая доверчивым взглядом и теплым "До встречи, Узуй." Синоби, если уж сказать совсем честно, покидал старого друга с тяжёлым сердцем. Ноги вели к кабинету Кочо., единственной, кто мог хоть как-то открыть глаза на его гул громкого предчувствия. А то, насколько странна такая опека в условии их отношений, он старался не думать. Ренгоку, как напарник, был ему ярчайше дорог., и выяснять причину для проявлений заботы тут неместно. Настрой Кë оставался горяче несломим, но вот его душа...То, что столп звука слышал в ней шло вразрез добродушию и врожденному альтруизму, присущему в каждом ее колебании. Что поражало - Ренгоку был искреннен, что в той, что в этой странной искаженной мелодии. "Слышал, но где?.." Звон отдалялся, но не исчезал, протягиваясь волной напряжения по воздуху. Словно что-то чужеродно противоположное пыталось слиться с обстановкой хорошо привычного. Но было слишком знакомым, чтобы не узнать. Почувствовать, и не поверить. В конце концов, Тенген знал, как звучат демоны.