Вы не можете быть моими родителями?!

«Эта шимэй хотела бы продемонстрировать своим шисюнам и шицзе недавно найденный артефакт». Хуан Цинли, Лорд пика Шигун, пика управления артефактами, внезапно заявила об этом во время очередного собрания верховных Лордов. «Хуан-шимэй, не могли бы вы рассказать, о каком артефакте вы говорите?» — после некоторого раздумья спросил Юэ Цинъюань. «Ах, да. Конечно, Чжанмэнь-шисюн», — вежливо ответила Хуан Цинли. «Это артефакт, который эта шимэй нашла некоторое время назад». Хуан Цинли осторожно достала из рукава деревянную шкатулку и медленно опустила её на стол. «Как выяснилось, этот предмет способен заставить того, на кого он направлен, выдать свои секреты, хочет он этого или нет». Внезапно скучное собрание стало намного интереснее: все остальные верховные владыки, казалось, были заинтригованы артефактом, обладающим такой силой. Даже Шэнь Цинцю проявил интерес. «Действие этого артефакта такое же, как у пыльцы истины?» — с любопытством спросил Инь Цинъинь, верховный владыка Мэнхуа, специализирующийся на ядах. Хуан Цинли покачала головой. «Хотя результаты схожи, поскольку и пыльца, и артефакт заставляют объект изрекать некую правду, они все же сильно различаются». «О?» — Инь Цинъинь наклонился ближе. «Почему?» — спросил он, на его губах играла игривая ухмылка. «Во-первых, — начала Хуан Цинли, — хотя пыльца правды способна влиять на окружающих, если с ней обращаться неосторожно, этот артефакт позволяет пользователю выбрать цель и воздействовать только на выбранного человека». Другие верховные владыки слушали с любопытством. «Во-вторых, — продолжила Хуан Цинли, — под воздействием пыльцы правды человек сохраняет способность молчать, не произнося ни слова. Но у этого артефакта есть временной лимит. Если цель не заговорит в течение этого времени, её заставят высказаться силой, хочет она этого или нет». Комната внезапно наполнилась шепотом, когда Хуан Цинли объяснила назначение артефакта, лежащего перед ней. «Это ужасающий артефакт!» — воскликнул Вэй Цинвэй. «Я бы не хотел стать его мишенью». Некоторые из верховных лордов кивнули, другие выразили своё согласие. «Да», — кивнул Хуан Цинли. «Как вы можете заметить, этот артефакт сам по себе довольно редкий». Пока Хуан Цинли продолжала говорить, Шан Цинхуа оглядывал комнату, незаметно поглядывая на других верховных владык. Его спина покрылась холодным потом, и он пытался скрыть свою нервозность. Черт возьми! Он совсем забыл об этом устройстве для сеяния правды, о котором писал в "Пути гордого бессмертного демона"! Ну, не совсем в романе, а просто в одном из черновиков, о котором он совершенно забыл до сих пор! Но все же! Эта штука должна была использоваться в одной из сюжетных линий с Ло Бинхэ и его женой, где на них напал какой-то случайный злодей-пушечное мясо, использовавший так называемое устройство для принудительного вынесения правды, чтобы манипулировать Ло Бинхэ и его новой женой и заставить их проиграть ему, но через несколько секунд он сам был побежден тем, кого пытался победить. Даже если бы злодей-пушечное мясо уже исчез, артефакт уже подействовал бы на них обоих, заставив их раскрыть свои секреты друг другу. А потом всё бы произошло: чувства раскрылись и так далее, и в итоге у них бы случился секс, или, как вам больше нравится, интимная связь, но в любом случае! Вы поняли! Он создал эту штуку достаточно мощной, чтобы она могла воздействовать даже на небесных демонов, то есть на Ло Бинхэ. Если бы Шан Цинхуа пострадал от такой ужасной вещи, кто знает, что бы с ним случилось? Он не был похож на Ло Бинхэ, в жилах которого течет кровь небесных демонов! Он был не главным героем, а полным пушечным мясом! Даже не мастером культивации! Вероятно, он самый слабый среди высших владык! Шан Цинхуа мог только молиться, чтобы они решили не использовать артефакт на нем, а лучше вообще не использовать. Пока Шан Цинхуа молча молился, он увидел Ли Юя, главного ученика вершины Цинцзин и самого доверенного ученика Шэнь Цинцю, также известного как «Непревзойденный Огурец», который смотрел на него с равнодушным выражением лица. «Брат-Огурец! Помоги! Я совсем забыл о существовании своего собственного творения, о котором писал, и даже не знал о его существовании до сих пор, поскольку оно так и не попало в официальные главы "Пути гордого бессмертного демона"!» «…» «Огурчик, пожалуйста! Я и представить не мог, что такое случится! Эта штука должна была существовать только в моих черновиках!» «…» Шан Цинхуа продолжала мысленно выкрикивать мольбы человеку, стоявшему позади Шэнь Цинцю, словно читавшему его мысли. Что касается Ли Юя, он просто смотрел прямо перед собой с пустым выражением лица, словно в пустоту, не бросая на Шан Цинхуа ни единого взгляда и игнорируя его. «Огурчик, братан!» Шан Цинхуа продолжал внутренне обращаться к Ли Юю. «Бро! Да ладно! А вдруг они действительно решат использовать эту штуку?! Я точно стану их первой мишенью!» Он отчаянно плакал, внутренне крича. «А что, если они узнают, что я шпион Мобэй-Цзюня, или что я создатель этого мира, или…» Прежде чем Шан Цинхуа успел закончить свои внутренние размышления, он услышал голос Ци Цинци, разнесшийся по конференц-залу. Она произнесла слова, которые он так боялся услышать: «Почему бы нам не испытать этот… артефакт?» — воскликнула она с почти озорным блеском в глазах. Шан Цинхуа заметно побледнел, его лицо потемнело. Внезапно он услышал… Устрашающий звук пинг, к которому он настолько привык, что узнал бы его где угодно, если бы услышал. Шан Цинхуа медленно поднял голову, посмотрел вверх, и, конечно же, она была там. Система! [Выдано специальное задание «Правдивая ложь и скрытые секреты (раскрыть)». Нажмите, чтобы принять.] «…» Шан Цинхуа сидел совершенно неподвижно, уставившись на экран системы с полуоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами. ЧТО!? «Черт возьми», — пробормотал Шан Цинхуа себе под нос. Конечно же. Конечно же, система просто обязана была выдать задание. Черт, что это вообще за название такое? Возможно, ему и приходилось сталкиваться с ужасными вариантами названий, но ради бога! Неужели нельзя придумать название получше?! Что это за часть с "раскрыть"? Это действительно было необходимо?! […] [Пожалуйста, нажмите, чтобы принять.] Шан Цинхуа хотелось плакать. Упасть на пол и свернуться калачиком, выплакивая все глаза. Он кричал про себя. Выхода действительно не было! Как только система выдает задание, от него нельзя отказаться! В буквальном смысле! Не было возможности отклонить задание, потому что кнопки «Отклонить» вообще не было! Шан Цинхуа уставился на экран, и, конечно же, там была только кнопка «Принять». Он плакал, кричал, рвал на себе волосы, устраивая в уме истерику. Шан Цинхуа мог лишь тихо вздохнуть и неохотно нажать кнопку «Принять». Приняв задание, он услышал резкий голос Шэнь Цинцю, прорезавший тишину. «Почему бы не попробовать этот артефакт на Шан-шиди?» Это не выглядело как вопрос. Несмотря на то, что Шан Цинхуа знал, что что-то подобное произойдет, он не мог не смотреть на Шэнь Цинцю широко раскрытыми глазами, словно олень, попавший в свет фар. Шан Цинхуа громко сглотнул. ПОЧЕМУУ... Почему из всех остальных встреч именно на этой присутствовали все верховные владыки, никто не был в уединении или на задании, весь состав Пиковых Лордов горы Цанцюн? Мало того, на этой встрече присутствовали все главные ученики со всех Пиков! Почему? ПРОСТО ПОЧЕМУ?! Обычно они не приводят своих учеников на собрания верховных владык, но в тех редких случаях, когда они это делают, конечно же, что-то должно произойти! Шан Цинхуа практически чувствовал на себе жгучие взгляды, ведь каждый присутствующий в зале совещаний смотрел на него. Даже его собственный главный ученик, которого он решил привести на собрание (о чем теперь жалеет), тоже смотрел на него. «Ага…ха-ха-ха…» Шан Цинхуа мог лишь неловко рассмеяться, жалко откинувшись на спинку кресла. «Ш-Шэнь-шисюн… не слишком ли это?» — попытался он возразить, не встречаясь взглядом с собеседником. «Шан-шиди считает, что предложение этого мастера… слишком уж перебор?» — Шэнь Цинцю спрятал лицо под веером, пристально глядя на Шан Цинхуа. «О каком „предложении“ идёт речь?!» — мысленно воскликнул Шан Цинхуа. Неужели он что-то сделал, чтобы как-то разозлить этого мерзавца перед встречей? Шан Цинхуа чувствовал себя загнанной в угол жертвой хищника, который пришёл разорвать его плоть и сожрать. Ли Юй стоял позади Шэнь Цинцю, его осанка оставалась спокойной и профессиональной, но если присмотреться, можно было заметить, что он слегка ерзал на своем месте, чувствуя себя неловко позади своего учителя, его взгляд метался между Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа. Шан Цинхуа весь вспотел, не зная, что делать и что сказать в этой ситуации. Прежде чем он успел что-либо ответить Шэнь Цинцю, Шан Цинхуа внезапно был поражен лазерным лучом? Или потоком света? Что бы это ни было, Шан Цинхуа не мог отрицать сжимающийся в животе комок, когда до него дошло. Резко повернув голову, чтобы посмотреть, откуда исходит свет, он увидел Вэй Цинвэя, держащего артефакт в руках, с широко раскрытыми от шока глазами и открытым ртом. Шан Цинхуа побледнел, начиная заметно паниковать. Все присутствующие в комнате с шоком и недоверием смотрели на Вэй Цинвэя, все смотрели на владыку пика Ванцзянь. «Я…» — пробормотал Вэй Цинвэй. — «Мне просто было любопытно посмотреть на артефакт, и Хуан-шимэй позволила мне прикоснуться к нему!» — поспешно сказал Вэй Цинвэй. — «Я не собирался активировать артефакт! Это была случайность!» — воскликнул Вэй Цинвэй, торопливо убирая артефакт обратно в деревянный ящик и поднимая обе руки в знак капитуляции. В комнате воцарился хаос. Шан Цинхуа был в полной панике. Он огляделся в поисках выхода, но, ничего не найдя, сдался. Вероятно, лучше всего было бы просто что-нибудь сказать до истечения так называемого временного лимита, прежде чем он начнет нести лишнюю чушь, но что ему было сказать? Все его секреты были не самыми лучшими… Шан Цинхуа ломал голову, пытаясь придумать хоть что-нибудь, но из-за хаоса в голове он не мог ясно мыслить. Прежде чем Шан Цинхуа успел что-либо предпринять, слова вырвались у него изо рта, и его лицо побледнело еще сильнее. «Шэнь Цинцю — мой сын!» Шан Цинхуа прикрыл рот рукой, широко раскрыв глаза. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Даже Шэнь Цинцю широко раскрыл глаза, потрясенный и сбитый с толку заявлением, которое только что вырвалось из уст главы Пика Аньдин. Он так сильно сжимал веер, что костяшки пальцев побелели, а от каркаса веера доносился тихий скрип. В некогда оживленной комнате теперь царила мертвая тишина, стояла гробовая тишина. Все смотрели на Шан Цинхуа, но по другой причине, чем раньше. Все смотрели на него с разными выражениями лиц и эмоциями, в воздухе витало явное недоверие. Взгляд Шан Цинхуа метался по комнате, пытаясь найти хоть какой-то способ убежать, но безуспешно. Но тут он увидел, что Ли Юй смотрит на него. Он выглядел шокированным и удивленным, как и все остальные, с широко раскрытыми глазами и открытым ртом, но шок был вызван не тем, что тот, по сути, признался, что является отцом Шэнь Цинцю, а тем, что он рассказал о своей прошлой жизни в качестве создателя мира, в котором они сейчас оказались. Ли Юй предполагал, что Шан Цинхуа раскроет себя как шпиона северных ледяных демонов! Конечно же, не… это! «Ты отец Шэнь Цинцю!?» В кромешной тишине по комнате разнесся голос Лю Цингэ. Шан Цинхуа в панике, его разум словно погрузился в бесконечную бездну, он вскочил со своего места и побежал к Ли Юю, оттеснив его на несколько шагов от Шэнь Цинцю, после чего спрятался за спиной молодого парня. Словно время остановилось. Все присутствующие в комнате замерли, глядя на Ли Юя и человека, прятавшегося за его спиной. Глаза Ли Юя были широко раскрыты, рот слегка приоткрыт от недоверия. В голове Ли Юя промелькнуло что-то странное, лицо потемнело, и он резко повернул голову, чтобы посмотреть на Шан Цинхуа. «Что, чёрт возьми, ты делаешь?!» — прошептал он Шан Цинхуа с недоверием и яростью. Шан Цинхуа действительно хотелось плакать. «Бро! Я не знал, что делать! Я не соображал!» — жалобно прошептал Шан Цинхуа в ответ. «Что это значит?!» Они услышали, как Шэнь Цинцю, вставая с того места, где он сидел до сих пор, воскликнул. Он посмотрел на своего брата по боевым искусствам и на своего главного ученика. Если бы взгляды могли убивать, они оба были бы мертвы больше сотни раз. Шан Цинхуа съёжился за спиной Ли Юя, когда внезапно получил удар по голове. Шан Цинхуа издал болезненный крик, обхватив голову руками, а затем обернулся к тому, кто внезапно нанёс ему удар. «Ты что, блять, издеваешься надо мной?!» Ли Юй закричал на него, в его глазах читалась ярость. Все, кроме Шан Цинхуа, были ошеломлены внезапной вспышкой гнева Ли Юя, но он смотрел на него обиженным взглядом. Ли Юй был известен своей отстраненностью и терпением. Он всегда относился к окружающим с уважением, был дружелюбен, но все же держался на расстоянии. Ли Юй никогда не говорил о своих личных делах, предпочитая держаться особняком. Кроме того, он никогда раньше не ругался в присутствии других и не кричал. Никогда. Но вот он, во весь голос выкрикивал проклятия, чего никто не ожидал услышать от Ли Юя. «Я не хотел этого говорить!» — огрызнулся Шан Цинхуа, защищаясь. «Просто вырвалось!» Шан Цинхуа пытался доказать свою невиновность Ли Юю. Он умолял, взглядом прося о помощи. «Пожалуйста!» «Заткнись!!» — выдохнул Ли Юй. — «Просто заткнись». «Братан!» Шан Цинхуа заплакал. «Во всём этом виноват ты! Если бы ты не сделал эту штуку, ничего бы этого не случилось!» «Я-» «…Что?» На этот раз Хуан Цинли выразила своё потрясение, глядя на Шан Цинхуа. «Шан-шисюн… это ты создал этот артефакт?» — серьёзно спросила она, держа артефакт в руках. «Ну… ну, технически да, но его ведь и не должно было существовать, понимаешь?» — смущенно ответил Шан Цинхуа, почесывая голову и избегая зрительного контакта. Ли Юй помассировал виски, нахмурив брови. «Сколько еще…» — пробормотал Ли Юй себе под нос. «А?» — Шан Цинхуа взглянул на Ли Юя. «Что ты сказал?» — спросил он. «Я сказал…» — глаза Ли Юя резко открылись, встретившись взглядом с Шан Цинхуа. «Сколько еще, блядь, твоей чуши в мире?!» — прошипел он. «И это ещё не всё?» — смущённо спросила Хуан Цинли. «Эээ…» Шан Цинхуа отвел взгляд, не встречаясь с чужим. «Бро! Зачем ты это сказал вслух перед всеми?!» — прошептал Шан Цинхуа Ли Юю. Ли Юй сердито посмотрел на него, скрестив руки. «И? Сколько. Их. Еще?» «Я не знаю!!» — жалобно всхлипнул Шан Цинхуа. В комнате воцарилась тишина. Все пытались осмыслить услышанное, понять ситуацию. «…Подождите…» На этот раз заговорил Вэй Цинвэй. «Неужели мы все собираемся забыть тот факт, что Шан-шиди признался, что является предполагаемым отцом Шэнь-шисюна?!» «Шан-шиди, всё, что ты говоришь, правда?» — спокойно спросил Юэ Цинъюань, но внутри он, как и все остальные в комнате, был в смятении. «Э-э… ну…» — Шан Цинхуа заерзал, сжавшись в кучку и избегая зрительного контакта. Ли Юй вздохнул. «Черт возьми, самолет… О чем ты вообще думал?!» — почти крикнул Ли Юй. «Не знаю!» — заныл Шан Цинхуа. «Перестань ныть!» — рявкнул Ли Юй в ответ. «Перестань вести себя как ребенок! Ты же взрослый! Старик! Достаточно старый, чтобы верховные владыки были твоими внуками!». Шан Цинхуа всхлипнул: «Бро…». Собравшиеся здесь верховные владыки и старшие ученики могли лишь смотреть друг на друга, наблюдая за препирательствами Шан Цинхуа и Ли Юя. Шэнь Цинцю по-прежнему выглядел растрепанным, его выражение лица было нечитаемым, поскольку все, что он мог делать, это слушать перепалку Шан Цинхуа и Ли Юя. Он пытался как-то успокоиться, но ничего не помогало. «Вот почему я тебе и говорил прекратить добавлять лишнее! Посмотри, что случилось?!» — сказал Ли Юй, обвиняюще указывая пальцем на Шан Цинхуа. «Я же тебе говорил, что не знал!!» — Шан Цинхуа почти умолял Ли Юя о прощении. «В этом-то и проблема, ты, идиот!» — Ли Юй выглядел так, будто вот-вот начнет избивать Шан Цинхуа. «Хуан Цинли действительно удалось найти один из твоих забытых артефактов! Что, по-твоему, случится, если кто-нибудь найдет еще один фрагмент твоих так называемых творений!» Хуан Цинли выглядела почти обиженной тем, что Ли Юй назвал ее полным именем, а не «Хуан-шиму», как ее обычно называли. «Ну, это не моя вина, что она это нашла! Она сама это нашла! Откуда я мог знать?!» — Как только Шан Цинхуа закончил говорить, он почувствовал внезапный удар в лицо, от которого упал назад. Ли Юй ударил его на глазах у всех присутствующих. Да, Ли Юй и раньше его избивал, но никогда не на глазах у всех, и его удары, конечно, не были такими сильными, как тот, который он только что получил. «Ах! Ой-ой-ой! Бро, какого хрена?! Зачем это было?!» — закричал Шан Цинхуа, поглаживая место, куда его только что ударили. Но прежде чем Шан Цинхуа успел подняться, ему нанесли удар ногой в живот. Шан Цинхуа издал болезненный стон, когда Ли Юй снова и снова пинал и бил его. «Ах! Ай! Ой-ой-ой! Бро! Огу… Бро… Пощади! Пощади! Пожалуйста! Ауч! ПОМОГИТЕ!» Ли Юй продолжал избивать Шан Цинхуа даже после того, как тот начал умолять и кричать о помощи, не обращая внимания ни на других людей в комнате, ни на то, как он сейчас выглядит. «ЗАТКНИСЬ, ТЫ ЧЕРТОВ УБЛЮДОК! ТРАХНИ СВОЮ МАТЬ! НЕУДИВИТЕЛЬНО, ЧТО ТВОИ РОДИТЕЛИ ТЕБЯ БРОСИЛИ, ТЫ ЧЕРТОВ СУКИН СЫН…» Пока Ли Юй продолжал выкрикивать проклятия, собравшиеся в комнате люди выглядели всё более и более неловко. «Что, чёрт возьми, происходит?..» — раздался голос Ван Хао, главного ученика Цюндин, который смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену. Все молча согласились с Ван Хао, тоже недоумевая, что же они видят. Юэ Цинъюань посмотрел на Шэнь Цинцю, пытаясь взглянуть на выражение его лица, но безуспешно, так как Шэнь Цинцю стоял к нему спиной. Юэ Цинъюань почувствовал укол разочарования, но тут же был оглушен криком Шан Цинхуа. «Жалкий», — резко сказал Ли Юй, в последний раз пнув Шан Цинхуа. «Ты жалкий. Ты это знаешь?» — саркастически спросил Ли Юй. Шан Цинхуа медленно поднялся, шипя от боли, и посмотрел на Ли Юя, который угрожающе стоял перед ним. «Почему ты такой ненавистник?! Ты всегда так жесток ко мне…» — всхлипнул Шан Цинхуа, вытирая непролитую слезу. «Что я тебе сделал?» — заныл Шан Цинхуа, глядя на Ли Юя слезящимися глазами, словно пнутый щенок. «Что ты мне сделал? О! Не знаю! Может, ты убил меня своим "творением"!» — Ли Юй закатил глаза, насмешливо улыбнулся и жестами закончил фразу. «Я не хотел!» — воскликнул Шан Цинхуа. «…Что?» — Шэнь Цинцю, до этого молча наблюдавший за их взаимодействием, внезапно заговорил. В комнате воцарилось напряжение, никто не ожидал такого ответа от Ли Юя. «Что. Это. Значит?» — потребовал Шэнь Цинцю, — «Ты убил Ли Юя?». Глаза Лю Цингэ сверкнули от безмолвной ярости, он поднялся, держась рукой за рукоять меча. Шан Цинхуа вскрикнул, пытаясь убежать от убийственного взгляда, который на него обрушился, и пополз к Ли Юю в надежде снова спрятаться за ним. «Достаточно!» Му Цинфан раздраженно воскликнул. Он тяжело вздохнул, потирая виски. «Это смешно…» — пробормотал он. «Шан-шисюн, мы были бы очень признательны, если бы вы дали нам внятное объяснение», — прямо заявил он. «Э-э-э... Ну...» — пробормотал Шан Цинхуа, прячась за ногами Ли Юя. «Ну?» — Ли Юй отступил назад, глядя прямо в глаза Шан Цинхуа. «Давай, объясни им». Ли Юй наклонил голову к столу, где все еще собрались. «Бро...» — Шан Цинхуа бросил на Ли Юя обиженный взгляд. «Как ты мог так поступить со мной? Я думал, у нас что-то было...» — Шан Цинхуа фыркнул, отводя взгляд. Ли Юй явно был раздражен выходками Шан Цинхуа и снова пнул его. «Ой! Бро! Зачем это было?!» Шан Цинхуа поднялся с земли. Ли Юй фыркнул и закатил глаза. «Перестань так себя вести!» — ответил Шан Цинхуа. «Ты всегда такой! Всегда вымещаешь свою злость на мне! Ладно! Признаю! Возможно, я косвенно убил тебя, но это также твоя вина, что ты оказался здесь! Почему ты всегда должен винить меня даже за малейшие неудобства, которые тебе пришлось пережить?!» — завыл Шан Цинхуа. «Потому что это твоя вина!» — парировал Ли Юй. «Если бы ты написал что-нибудь хотя бы наполовину приличнее, чем эта чушь, ничего бы этого не случилось!». «Ого!» — Шан Цинхуа поднял обе руки перед собой, слегка запрокинув голову назад. «Я сделал то, что должен был сделать! Это не моя вина, что все так получилось!» Шан Цинхуа пожал плечами, приложив руки к вискам. Лицо Ли Юя покраснело от ярости, он сжал кулаки. «Это всё ещё твоя ответственность, ты, тупоголовый идиот! Или ты потерял и оставшиеся мозги? Чёртов никчёмный бездельник!» Шан Цинхуа драматично ахнул, даже притворившись, что держится за сердце. «…Стоит ли нам вмешаться?…» — неуверенно спросил Вэй Цинвэй. «Нет, пусть будет так», — ответила Ци Цинци, наблюдая за происходящим. «Я, конечно, этого не ожидала, но это не неприятный сюрприз». Ци Цинци наклонилась вперед, подперев подбородок рукой, поглощенная разворачивающимся зрелищем, ее глаза сияли от предвкушения. Лю Минъянь смотрела на препирающихся Ли Юя и Шан Цинхуа, ее глаза сияли совсем не так, как у Ци Цинци. Пока Ли Юй и Шан Цинхуа продолжали свою драку, Ли Юй внезапно указал на Шэнь Цинцю. «Посмотри на него!» — крикнул он, всё ещё глядя на Шан Цинхуа. Шан Цинхуа недоуменно поднял бровь, отвёл взгляд от Ли Юя и снова посмотрел на Шэнь Цинцю. «Посмотри, каким он стал! Он вырос холодным, безжалостным, озлобленным человеком, и во всём виноват ты!» Шан Цинхуа снова посмотрел на Шэнь Юаня, его выражение лица было почти бесстрастным. «Вообще-то», — начал Шан Цинхуа, саркастически закатив глаза и скрестив руки. «В основном, это вина работорговца, что он стал таким, какой он есть, а не моя», — буднично сказал Шан Цинхуа. В комнате воцарилась полная тишина. «…Ты…» — пробормотал Ли Юй, широко раскрыв глаза и уставившись на Шан Цинхуа. — «Ты продал его в рабство?!» — в ужасе закричал Ли Юй на Шан Цинхуа. — «ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ?! ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК?!» Глаза Шэнь Цинцю расширились, когда он подслушал их разговор. ХРУСТЬ Веер, который Шэнь Цинцю все это время крепко держал в руках, наконец, сломался. «…Что?…» — пробормотал Лю Цингэ едва слышным шепотом, глядя то на Шэнь Цинцю, то на Шан Цинхуа, то снова на Шэнь Цинцю. Глаза Лю Цинге расширились от удивления, на его обычно невозмутимом лице читались шок и недоверие. Юэ Цинъюань, глядя на Шан Цинхуа, постепенно бледнел от осознания происходящего. Никто не осмеливался произнести ни слова. «Это было необходимо для развития его характера!» — почти оправдываясь заявил Шан Цинхуа. «Какого развития характера?!» — крикнул в ответ Шэнь Юань. «У него же должен был быть период личностного роста, понятно?! Боже мой! Если тебе это так не нравилось, ты мог бы сам о нём позаботиться!» — с раздражением парировал Шан Цинхуа, в его выражении лица теперь читалось недовольство. «Я был мертв! Меня даже не было в живых, чтобы о нём позаботиться!» — недоверчиво ответил Ли Юй. Что вообще несёт этот идиот?! «Ладно, что, чёрт возьми, сейчас происходит?» Ван Хао огляделся в поисках ответа, но безрезультатно. «Мертв?» — прошептал кто-то. Слова прозвучали так, словно вырвались из уст совершенно случайно. «Что ты хотел, чтобы я сделал?! Выбросил его в реку?!» Шан Цинхуа почти насмешливо вскинул руки. «Ах, не знаю. Может, я хотел, чтобы ты не продал его работорговцу!!» Ли Юй теперь был в ярости. «Почему тебя так волнует он сейчас? Ты же хотел, чтобы его кастрировали и замучили до смерти! Ты постоянно жаловался мне на Шэнь Цинцю!» Взгляд Шэнь Цинцю устремился на Ли Юя. «Это потому, что ты специально сказал мне, что он никчемный подонок!» — парировал Ли Юй. «Это ты сказал мне, что Шэнь Цинцю — прирожденный злодей без шансов на искупление!» Лицо Ли Юя исказилось от ярости. «Нет, не сказал!» — быстро парировал Шан Цинхуа. «…Подожди… А, я вроде как сказал, да?» Шан Цинхуа выглядел неловко, смущенно посмотрел на Ли Юя и почесал затылок. «Э-э… ой?» Ли Юй взорвался: «Ты, чёртов ублюдок! Ты, сучий мудак!» Ли Юй ударил Шан Цинхуа коленом в живот, отчего тот упал на землю от боли. Пока Ли Юй продолжал избивать Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю смотрел на него пустым взглядом, а его сломанный веер упал на пол. Шэнь Цинцю медленно направился к двум дерущимся фигурам. Он шел, пока наконец не остановился перед ними. «Шан Цинхуа», — начал он тихим, зловеще спокойным голосом. Ли Юй остановил свой кулак в воздухе, услышав холодный голос Шэнь Цинцю. Ли Юй отпустил Шан Цинхуа, слегка отступив назад, чтобы дать Шэнь Цинцю немного места. «Да уж, я сейчас ни за что не буду иметь дело с Шэнь Цинцю. Только посмотри на его лицо! Он выглядит так, будто собирается хладнокровно убить кого-то!» — подумал Ли Юй, заметив расслабленное поведение Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа поднял голову с пола, застонав от боли, но, увидев лицо Шэнь Цинцю, словно забыл о своих травмах, резко выпрямился. «Ш-Шэнь-шисюн!» — нервно рассмеялся Шан Цинхуа. «Шан Цинхуа», — повторил Шэнь Цинцю его имя. «Не стоит использовать уважительные обращения к этому господину, в этом больше нет необходимости». Шан Цинхуа выглядел растерянным. О чём говорил Шэнь Цинцю? Почему он так на меня смотрит? Затем все, что сказал Шан Цинхуа, внезапно вспомнилось. Шан Цинхуа побледнел, внезапно вспомнив, где он находится и что делал до сих пор. «Ч-что? Шэнь-шисюн, что ты имеешь в виду?..» — спросил Шан Цинхуа дрожащим голосом. Уголки губ Шэнь Цинцю изогнулись в улыбке, когда он посмотрел на Шан Цинхуа. Тот сглотнул, подняв взгляд на Шэнь Цинцю, который теперь улыбался, но улыбка не доходила до глаз. Если Шэнь Цинцю с хмурым видом был страшен, то Шэнь Цинцю с улыбкой был гораздо страшнее. «Уважительные обращения не нужны. В конце концов, этот господин — ваш сын, не так ли?» — Шэнь Цинцю угрожающе стоял, его глаза были холодными, безэмоциональными, а уголки губ всё ещё изгибались в улыбке. Шэнь Цинцю снова открыл рот, и Шан Цинхуа побледнел, услышав эти слова. «Отец.» Тон и выражение лица Шэнь Цинцю вызвали у Шан Цинхуа мурашки по коже. Шан Цинхуа слегка вздрогнул, широко раскрыв глаза и уставившись на Шэнь Цинцю, его лицо побледнело. Шэнь Цинцю начал приближаться. «ПОДОЖДИ!» — Шан Цинхуа поднял руку перед собой. «Вы не можете сваливать всю вину на меня! Если хотите выплеснуть свою ярость, поделитесь ею с Ли Юем!» — завыл Шан Цинхуа. «Что?!» — Ли Юй недоверчиво посмотрел на другого мужчину. Шэнь Цинцю остановился. Шан Цинхуа завыл, начиная излагать оправдания. «Этого не должно было случиться! Ты должен был стать человеком, заслуживающим сострадания и сочувствия!» — воскликнул Шан Цинхуа. «У меня были другие дела, и я был занят заботой о других людях! Ничего не поделаешь!». Пока Шан Цинхуа продолжал ныть и изрекать ненужные оправдания, Шэнь Цинцю недоверчиво смотрел на него, улыбка исчезла, сменившись бесстрастным выражением лица, на лице появилась тень. Видя изменение выражения лица Шэнь Цинцю, Шан Цинхуа запаниковал еще больше, продолжая без умолку болтать. «Я не единственный виноват! У меня не было выбора, кроме как сделать то, что я сделал, из-за таких, как он!» — Шан Цинхуа указал на Ли Юя. «Я не хотел этого делать! Но у меня действительно не было выбора!» Шан Цинхуа в панике огляделся, палец все еще завис в сторону Ли Юя. «Я не единственный виноват! Шэнь Цинцю — результат наших желаний!» Услышав слова Шан Цинхуа, выражение лица Ли Юя изменилось: от замешательства к недоверию, затем к смущению, а потом к гневу. Что этот идиот сейчас несёт?! «О чём ты вообще говоришь?!» — невольно воскликнул Ли Юй. В комнате воцарилась неловкость, пока Шан Цинхуа продолжал говорить без умолку. Шэнь Цинцю искоса взглянул на Ли Юя, а затем снова уставился на Шан Цинхуа. Кулак Шэнь Цинцю хрустнул, и он начал медленно шагать вперед. Шан Цинхуа, запаниковав еще сильнее, обвиняюще указал на Ли Юя, а затем тут же закричал: «Шэнь Юань — твоя мать!». После этих слов Шан Цинхуа замер. «…Что?» Он в шоке посмотрел на Ли Юя, и до него дошло. Его обвинение в адрес Ли Юя было ложным, он придумал это в последний момент от отчаяния. Ли Юй не имел отношения к созданию Шэнь Цинцю и не был его родителем. Просто не могло быть, чтобы Ли Юй был матерью Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа осознал, что действие артефакта на него уже прекратилось, и его начала охватывать новая волна паники. «…» Ли Юй молчал, не произнося ни слова. Что он должен был сказать?! Этот бездарь-писатель просто обязан был потянуть его за собой, не так ли? Ли Юй внутренне отчаивался, но выражение его лица не отражало того внутреннего хаоса, который царил внутри него. Шэнь Цинцю тоже резко остановился, глядя туда, куда указал Шан Цинхуа, — на Ли Юя. Ли Юй стоял совершенно неподвижно, с бесстрастным выражением лица, не проявляя никаких эмоций. Он слегка отвернулся от Шэнь Цинцю, избегая зрительного контакта. Лицо Шэнь Цинцю потемнело, выражение его было нечитаемым, поскольку он переживал очередное внутреннее смятение. «ЧТО!?» После недолгой паузы раздался крик. Никто не мог скрыть своего шока, даже Юэ Цинъюань переводил взгляд с Шэнь Цинцю на Ли Юя, который, как выяснилось, также был "Шэнь Юанем". Юэ Цинъюань начал строить предположения о возможных сценариях произошедшего, пытаясь во всем разобраться. Он начал складывать воедино все увиденное и услышанное, и вдруг что-то щелкнуло у него в голове. И Шэнь Цинцю, и Ли Юй, казалось, обладали агрессивным характером, хотя оба умели его скрывать. Юэ Цинъюань начал замечать сходство, продолжая складывать пазл. Шэнь Цинцю, должно быть, унаследовал характер своей матери, возможно, это была одна из многих причин, почему его бросили. Лицо Юэ Цинъюаня слегка помрачнело, но он молча кивнул, придя к выводу, что Шэнь Юань действительно была биологической матерью Шэнь Цинцю, которая, вероятно, умерла, когда Шэнь Цинцю был младенцем, и переродилась в «Ли Юя», сохранив воспоминания о своей прошлой жизни. «Ли Юй — мужчина! Как он может быть матерью Шэнь Цинцю?» — с недоумением воскликнул Лю Цингэ. Раздался одобрительный шепот, все были ошеломлены услышанным от Шан Цинхуа. Различные версии и сценарии произошедшего обсуждались шепотом, все переводили взгляд с Шан Цинхуа на Шэнь Цинцю и Ли Юя. Они увидели, как Ли Юй замолчал, избегая зрительного контакта с кем-либо. Должно быть, именно поэтому Ли Юй знал о творениях Шан Цинхуа, и именно поэтому Шан Цинхуа спрятался за ним! Ли Юй, должно быть, пришел в Цан Цюн, услышав какие-то слухи о Шэнь Цинцю или Шан Цинхуа, и решил присоединиться к секте после своего перерождения. Ли Юй, должно быть, отправился к Шан Цинхуа, узнав, что Шэнь Цинцю — его сын, чтобы попытаться получить от него хоть какие-то ответы, но ему намеренно сказали, что Шэнь Цинцю — безнадежный случай! До сих пор они не обращали внимания на Шан Цинхуа, но после всего этого разговора истинная сущность Шан Цинхуа, скрывавшаяся столько лет, наконец-то раскрылась! Какой же он злобный человек! «Я и Шэнь Юань познакомились в юности! До того, как я стал Шан Цинхуа, и мы... мы влюбились с первого взгляда! И! Нам пришлось пройти через трудности, потому что семья Шэнь происходила из знатного рода, а я был просто случайным парнем, который попался им на глаза, и поэтому... нам пришлось бежать! Но всё пошло наперекосяк, и...» Шан Цинхуа в панике начал нести чушь о, предположительно, своём общем прошлом с Ли Юем. Ли Юй стоял неподвижно, пока Шан Цинхуа продолжал свою болтовню. Ли Юй не знал, смеяться ему или плакать над всей этой ситуацией. Шэнь Цинцю слушал болтовню Шан Цинхуа и продолжал смотреть на Ли Юя. «…» Ли Юй, не говоря ни слова, направился к выходу, избегая зрительного контакта. Все смотрели ему вслед, когда он, быстро выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь. «…» Шан Цинхуа, заикаясь, пробормотал что-то себе под нос, увидев, как уходит Ли Юй. Его глаза были широко раскрыты, на лице читалось предательство, и он смотрел на дверь, из которой только что вышел Ли Юй. «Шан Цинхуа, что это значит?!» — крикнула Ци Цинци в сторону человека с робким телосложением. Шан Цинхуа пискнул и резко повернул голову к остальным людям, которые всё ещё находились в комнате. «Я…» Прежде чем Шан Цинхуа успел ответить, его засыпали вопросами другие люди, всё ещё присутствовавшие в комнате. Некоторые из них даже начали приближаться к Шан Цинхуа. «Э-э… я…» — пробормотал Шан Цинхуа, пытаясь отступить от приближающихся людей. Шан Цинхуа ударился спиной о стену, оказавшись в окружении других верховных мастеров и старших учеников, даже его собственный ученик был в толпе. Пока его допрашивали, не давая внятно ответить ни на один вопрос, Шэнь Цинцю подошёл прямо перед ним, с таким выражением лица, какого Шан Цинхуа никогда раньше не видел. «Что за чертовщина?! Почему у него такое лицо?! Это даже страшнее, чем убийственный взгляд!» — мысленно закричал Шан Цинхуа, не в силах оторвать взгляд от Шэнь Цинцю, несмотря на свой страх. Всё его тело дрожало. Шэнь Цинцю поднял руки, хрустнул пальцами и посмотрел на Шан Цинхуа. Шан Цинхуа громко сглотнул, у него пересохло во рту. Шэнь Цинцю подошёл ещё ближе и схватил Шан Цинхуа за воротник. В конце концов, говорят, что мольбы и крики о помощи Шан Цинхуа были слышны по всей территории гор секты, даже несмотря на то, что в зале собраний были активированы талисманы тишины.