Вы не можете быть моими родителями?!

Вздох. Ли Юй сидел за низким столиком в своей недавно выделенной комнате. Комната, которую ему предоставили, оказалась больше, чем он ожидал. В ней поместились кровать, письменный стол, комод и низкий столик. Вероятно, она была такого же размера или даже просторнее, чем его бывшая спальня старшего ученика. Ли Юй отпил чаю, его внешний вид стал более аккуратным, чем прежде. Он переоделся в новые одежды, а волосы были собраны в прическу в стиле "матери из аниме". Особой причины для этой прически не было, но он решил, что раз уж он теперь покойная мать Шэнь Цинцю, то стоит попытаться соответствовать образу. Система сама рекомендовала ему эту прическу, и, учитывая, как сильно он устал после предыдущих взаимодействий, у него не было сил спорить с ней. К тому же, Ли Юй чувствовал себя саркастичным и мелочным, поэтому решил просто согласиться с тем, что предлагала система. В конце концов, Ли Юй, несмотря на нежелание, согласился на "особое задание". Теперь у него действительно не было выхода, как и раньше. Ли Юй вздохнул, массируя виски. «…» «Что теперь?» Ли Юй был в растерянности с тех пор, как состоялось собрание, которое, как ему казалось, изменило всю его жизнь. Что теперь? Что ему теперь делать? Что он может сделать? Он снова и снова задавал себе одни и те же вопросы, не получая ответов. Ли Юй был в замешательстве, не зная, что делать. Всё, что он мог делать, это проклинать Шан Цинхуа или систему, ожидая, что что-нибудь произойдёт. Ли Юй в сотый раз за день вздохнул. Он проворчал, крепко зажмурив глаза. «…Черт возьми, чертов ублюдок…» — выругался Ли Юй себе под нос. Ли Юй даже не знал, как быть родителем! Матерью! Да еще и для взрослого мужчины! Ему не дали никаких инструкций, ни малейшего объяснения, как со всем этим справляться! И самое главное, он мужчина! Не женщина! Как он может быть матерью, если он никогда раньше никого не рожал?! Он даже не знает, что такое роды! Как он должен вести себя как любящая мать по отношению к Шэнь Цинцю?! Ли Юй хотел швырнуть фарфоровую чашку через всю комнату. Ли Юй обнял себя за голову, проклиная все на свете. Он знал, что ему никогда не следовало читать этот проклятый роман! Роман под названием "Путь гордого бессмертного демона"! Ли Юй почувствовал, что вот-вот расплачется, ему хотелось рыдать. Возможно, он уже плакал, проливая невидимые слезы. Ли Юй в который раз вздохнул, глядя в потолок в полном отчаянии. «…» Когда же Шэнь Цинцю вернется из своей поездки вниз с горы? Ли Юй уже не знал. Он действительно не знал. «…» Сколько времени прошло с утра? Сколько времени прошло? Ли Юй посмотрел на окна, наслаждаясь проникающим сквозь них светом. «…» Боже… Во что превратилась его жизнь? В цирк? Ли Юй невольно заныл. Наверное, сейчас он выглядит жалко, не так ли? И он задает слишком много вопросов, не так ли? «…Я уже ничего не понимаю…» Когда Ли Юй вспоминал все решения, которые он когда-либо принимал в своей жизни, его вернули к реальности шаги, приближающиеся к его двери. Ли Юй замер, теперь глядя в сторону двери. Тук-тук. Ли Юй догадался, кто стоит у двери. Он медленно поднялся со столика и направился к двери, медленно открывая её. «Да?» — Ли Юй поднял глаза и увидел перед собой Шэнь Цинцю. «…» «…» «Почему он ничего не говорит?!» — Ли Юй мысленно вздохнул, продолжая смотреть на лицо Шэнь Цинцю. «…Похоже, Шицзу… Шэнь Цзинь благополучно вернулся». Ли Юй хотел закрыть дверь от неловкости. Почему же так неловко?! «…Шэнь Цзинь получил то, что хотел?» — Ли Юй попытался говорить как можно непринужденнее. «…Да», — наконец открыл рот Шэнь Цинцю и продолжил: «Этот мастер сделал несколько заказов внизу, в городе. Они еще не закончены, так как были заказаны только сегодня, но этот мастер принес несколько уже готовых одежд». С этими словами Шэнь Цинцю достал из рукава мешочек цянькунь и передал его Ли Юю. Ли Юй моргнул, не ожидая этого. «…ах». Ли Юй медленно взял мешочек с цянькунем из рук Шэнь Цинцю. «Спасибо… Шэнь Цзинь», — сказал он, опустив взгляд на мешочек с цянькунем в своих руках. Шэнь Цинцю сделал паузу, затем слегка кивнул и ушел. Когда Ли Юй перестал видеть фигуру Шэнь Цинцю, он вернулся в свою комнату. Закрыв дверь, он сел на кровать и с любопытством разглядывал мешочек цянькунь. Казалось, он сделан из тончайших материалов с изящной вышивкой. «Неужели Шэнь Цинцю… то есть Шэнь Цзинь, что-то для меня приготовил?» Ли Юй был немного озадачен внезапным подарком, особенно учитывая, что он был от самого Шэнь Цинцю. Ли Юй вдруг занервничал. Что же Шэнь Цинцю мог для него купить? Это ведь не что-то взрывчатое или ядовитое, правда? «…» Ли Юй, несмотря на сомнения, осторожно открыл мешочек цянькунь. Он приготовился вытащить то, что находилось внутри. Первое, что он почувствовал, когда его пальцы коснулись предполагаемого содержимого, было мягкое шелковое полотно, а не текстура цветка или даже металла, как он ожидал. Немного подумав, он ощупал содержимое мешочка более тщательно. Шелк был мягким и гладким на ощупь. Если это шелк… то это ткань? Или, может быть, одежда? Новый комплект одежды? Ли Юй уже догадался, что шелк сделан из высококачественного материала, должно быть, дорогого. Шэнь Цинцю купил ему новый комплект одежды из тонкого шелка, но… зачем? Дело было не в неблагодарности, а скорее в недоумении. За все годы, что Ли Юй был учеником Шэнь Цинцю, тот никогда не дарил ему никаких подарков. Что же вдруг изменилось? Отбросив замешательство, Ли Юй решил достать якобы новые одеяния, которые ему подарил Шэнь Цинцю. Вынув содержимое мешочка, Ли Юй увидел аккуратно сложенный шелк светло-зеленого цвета. На ткани был вышит изящный узор, а жемчужины подчеркивали тонкость вышивки. Ли Юй любовался тщательно выполненными узорами, перебирая сложенную ткань руками. Сам шелк, должно быть, был довольно дорогим, но с вышивкой и жемчугом? Цена, несомненно, была еще выше! Хотя Ли Юй не сомневался, что Шэнь Цинцю может позволить себе такую роскошь, его все больше смущало, зачем Шэнь Цинцю подарил ему что-то настолько ценное. Ли Юй смотрел на всё ещё сложенный шёлк, размышляя, что с ним делать. Немного поразмыслив, он решил развернуть шёлк, чтобы посмотреть, какие именно одежды подарил ему Шэнь Цинцю, и его любопытство росло. Он медленно и осторожно взял одежду в руки. Развернув ткань, Ли Юй замер, рассматривая свои новые одежды. Его глаза были широко раскрыты, а рот слегка приоткрыт, когда он смотрел на свой подарок. «…» «Это…» Это же женский наряд! Сознание Ли Юя на мгновение оцепенело. «…» Неужели… неужели Шэнь Цинцю достал ему женскую одежду? Лицо Ли Юя вспыхнуло от стыда и унижения, руки, все еще державшие одежду, слегка дрожали. Неужели это новый план Шэнь Цинцю? Пытается ли он мучить Ли Юя? Планирует ли он унизить его перед всей сектой? Ли Юй не знал, смеяться ему или плакать. Возможно, в любой другой ситуации Ли Юй пришел бы в ярость, но сейчас он чувствовал только поражение. Он вздохнул, расслабившись, и его лицо выражало полное поражение. Ли Юй поднял взгляд, уставившись в потолок, размышляя о своей жизни. «…» Сейчас Ли Юй слишком боялся противостоять Шэнь Цинцю или даже спросить его, зачем тот достал ему эту одежду. «…» Мантии…мантии… мантии?… «Подождите…» Мантии? Мантии…? Ли Юй резко встал, отбросив зеленые шелковые одежды в сторону кровати, схватил мешочек цянькунь, открыл его, перевернул вверх дном и выпустил все содержимое наружу. «…» Ли Юй уставился на пол, который теперь был покрыт различными тканями разных оттенков зеленого и бирюзового, разбросанными среди деревянных плиток. «…» Это… это была женская одежда! Абсолютно вся! И хотя, несомненно, все вещи были из высококачественного материала, это все равно женская одежда! Шэнь Цинцю достал ему женскую одежду, чего уж там! Ли Юй откинулся на кровать, слегка опустив голову, и уставился на все эти новые одежды. На свои одежды. Ли Юй закрыл лицо руками, словно пытаясь спрятаться. «…Что за черт…» — это все, о чем мог думать Ли Юй, осознавая ситуацию. «…» Неужели ему действительно нужно это носить? Ли Юй умрёт от стыда, если когда-нибудь выйдет на улицу в одном из подаренных ему Шэнь Цинцю одеяний. Впрочем, он не знал, что сделает Шэнь Цинцю или что случится с ним самим, если он не выполнит его просьбу. Ли Юй, хоть и наглый, всё же ценит свою жизнь, спасибо большое. Ли Юй крепко зажмурил глаза, стиснув зубы. Он чувствовал, как горит его лицо. Убьют ли его, если он не наденет это? Будут ли его пытать? Унижать?… Ну… честно говоря, если бы он надел подаренные Шэнь Цинцю одеяния, он бы в любом случае почувствовал себя униженным. Ли Юй вздохнул, опустив руки. Он был побеждён. Он был полностью побеждён. «Чёрт тебя возьми, Самолёт…» — прошептал Ли Юй себе под нос. Он уставился на груду одежды на полу. «…» Ему ведь не обязательно было их сегодня надевать, правда? Ли Юй действительно не знал. В конце концов, уже было довольно поздно. «…» Да… он просто наденет его завтра. Ли Юй встал, нашел мешочек цянькунь и начал запихивать одежду обратно. Ли Юю действительно нужен был отдых. Ли Юй вздохнул, прежде чем поставить мешочек с цянькунем на свой стол, немного помедлив, прежде чем решить взять таз с водой и тряпку, чтобы вытереться. Он вышел из своей комнаты, стараясь избегать спален и кабинета Шэнь Цинцю, и быстро направился туда, так же быстро вернувшись в свою комнату, взяв то, за чем вышел. Ли Юй поставил таз на низкий столик, затем подошел к комоду, чтобы достать ночную одежду, и положил ее рядом с тазиком. Он снял обувь и носки, одежду, которая на нем была, сложил ее и пока положил на кровать, затем взял тряпку, висящую в тазике, и окунул ее в воду. Ли Юй дал ткани пропитаться водой, затем вынул её и отжал, чтобы удалить лишнюю влагу. Он лениво сложил её пополам и принялся вытирать тело. Он вытер руки, ноги, туловище, спину и шею, смывая пот и грязь. Решив, что достаточно очистил тело, Ли Юй взял свою ночную одежду и с привычной лёгкостью надел её. Ли Юй подошел к своему столу, достал расческу. Он аккуратно распустил волосы, сел за стол и осторожно начал расчесывать их. Ли Юй в тысячный раз вздохнул, представляя, каким будет следующий день. Хаос. Он наверняка будет таким же хаотичным, как и дни после того судьбоносного собрания. Ли Юй закрыл глаза, смирившись с поражением, и остановил руки. «Боже…» Ли Юй никогда раньше не был религиозным человеком, но он вдруг обнаружил, что молится небесам. Он не был уверен, хватит ли у него сил пережить завтрашний день. Боже, он действительно, действительно не с нетерпением ждал следующего дня. Шэнь Цинцю… Шэнь Цзинь смотрел в окно, наблюдая, как медленно поднимается солнце, возвещая о начале дня. Он сел за низкий столик, держа в руках чашку с чаем, которая еще была теплой от кипятка. Шэнь Цзинь размышлял о том, как сделать так, чтобы его мать чувствовала себя более комфортно рядом с ним. Несмотря на усилия Шэнь Юань, Шэнь Цзинь чувствовал, что она чувствует себя неловко рядом с ним. Возможно, потому что Шэнь Цзинь был сыном того человека, которого Шэнь Юань презирала. «…» В последнее время Шэнь Цзинь ловил себя на мысли, какой могла бы быть его жизнь, если бы он смог остаться с матерью, если бы Шэнь Юань не погибла от рук собственного мужа. Сначала, когда Шэнь Цзинь узнал о своем происхождении на том собрании, он был в ярости на обоих своих предполагаемых родителей: Шэнь Юань и Шан Цинхуа. Он не был уверен, что "Шан Цинхуа" — это настоящее имя его отца. Шэнь Юань, конечно, знала, но Шэнь Цзинь не хотел обременять ее сердце тем, что она так ненавидела. Во время встречи, когда Шан Цинхуа находился под действием артефакта, он видел, как они взаимодействовали. Как Шан Цинхуа тут же бросился к Шэнь Юань, чтобы спрятаться за ней. Как он потянул ее за собой. Как Шэнь Юань выглядела потрясенной, на ее лице читалось недоверие. Не поймите Шэнь Цзиня неправильно. Он был благодарен Хуан-шимэй и даже Шан Цинхуа, поскольку именно благодаря им он смог воссоединиться со своей матерью. Но только за это. Шэнь Цзинь всё ещё чувствовал ярость, которую испытывал к Шан Цинхуа. Но Шэнь Цзинь обнаружил, что то, что Шан Цинхуа был его отцом, объясняло многое из того, что раньше казалось ему странным или тревожным. Как Шан Цинхуа смотрел на него этими потрясёнными широко раскрытыми глазами при первой встрече с Шэнь Цзю. Узнавание в его глазах. Как Шан Цинхуа смотрел на него теми же глазами, что и Юэ Цинъюань. Как он начинал потеть и избегать зрительного контакта, когда Шэнь Цзю подходил близко. Случайные советы, которые Шан Цинхуа давал ему ещё в школьные годы. Откровенное избегание. Теперь всё казалось понятным. Шэнь Цзинь нахмурился, глядя на колеблющееся отражение на поверхности чая. «…» Шан Цинхуа знал, что он его сын. Понял это, как только впервые увидел Шэнь Цзю. Его мать думала, что Шан Цинхуа достаточно заботился бы о своем сыне, чтобы он рос в более здоровой, любящей обстановке, но в итоге его продали. Шэнь Цзинь стиснул зубы. Шэнь Юань, казалось, узнала его при первой встрече. Шэнь Цзинь думал, что Ли Юй узнал в нем верховного владыку Цинцзин, бессмертного мастера. Но, возможно, все было иначе. Возможно, Шэнь Юань увидела сходство с сыном, которого она когда-то держала на руках. А может, и нет. Шэнь Юань не была так очевидна в этом сходстве, как Шан Цинхуа, но иногда он замечал что-то в ее глазах. «…» Шэнь Цинцю посмотрел в сторону комнаты, где сейчас находилась Шэнь Юань. Вспоминая прошлое, он понимал, что иногда Шэнь Юань вела себя немного не так, как обычно. Например, когда она впервые увидела это чудовище. Нин Инъин хотела получить шиди или шимэй, и во время отбора учеников внимание этого зверя привлек жалкий на вид ребенок. В любом случае, Лю Цингэ не собирался подходить и выбирать это чудовище в ученики. Он мог раздобыть нового шиди для Нин Инъин и переманить ученика, на которого засматривался Лю Цингэ. В тот момент это казалось вполне приемлемым результатом. Но как только он увидел это существо, он пожалел о своем выборе прямо здесь, на своем месте, чувствуя тепло свежесваренного чая своего нового ученика. Шэнь Цинцю почувствовал, как вся ярость и ненависть, которые он держал в себе, выплеснулись наружу, когда он увидел эти невинные глаза, полные надежды и благоговения. Но краем глаза он заметил, как в глазах Шэнь Юань что-то загорелось. Тогда он не обратил на это внимания, но теперь… Шэнь Цинцю отпил глоток чая, тёплая жидкость разлилась по горлу. Возможно, Шэнь Юань увидела в Ло Бинхэ что-то похожее на Шэнь Цзиня, или, может быть, она пыталась получить шанс стать матерью ребёнка, которого у неё никогда не было. Но в конце концов, Ло Бинхэ был всего лишь заменой Шэнь Цзиня. В любой другой ситуации Шэнь Цзинь, возможно, пришёл бы в ярость на Шэнь Юань за попытку заменить его, но всё, что он чувствовал, — это ненависть и ярость к отцу и сильная зависть к этому маленькому зверю. Этот маленький зверёк пытался отнять у него мать. Он почувствовал, что значит быть любимым, не только матерью Шэнь Цзиня, но и своей собственной. Зверь пытался занять его место, почти сделал это. Он занял то место, где Шэнь Цзинь должен был быть изначально. Мать Шэнь Цзиня заботилась о звере. Приняла его под свою опеку. Но Шэнь Цзинь видел, как этот мерзкий зверь смотрел на его мать. Эти глаза. Шэнь Цзинь сжал чашку в руках, стиснув зубы. Нет. Он не позволит зверю делать всё, что ему вздумается. Не подпустит его к Шэнь Юань. Теперь, когда Шэнь Цзинь вернул себе своё законное место, он будет защищать её, оберегать от опасностей этого мира. Опасностей, исходящих от людей. Опасностей, с которыми она когда-то сталкивалась. Шэнь Юань больше не нужно заботиться о звере, теперь, когда её настоящий сын вернулся. Шэнь Цзинь простит ей её ошибочные представления о нём. В конце концов, это была не её вина, а вина его отца, который манипулировал ею, заставляя её думать так, как она думала. Да. Шэнь Цзинь должен был защитить её. Держать её рядом с собой. Шэнь Цзинь снова посмотрел в окно, солнце уже вовсю светило. Скоро должен зазвонить утренний колокол. Он встал со своего места. Ему пора начинать готовиться к новому дню.

***

Ли Юй стоял перед кроватью, скрестив руки и нахмурившись. Он разложил несколько вариантов новых одежд, которые ему подарил Шэнь Цинцю. Ли Юй разглядывал изящные наряды, пытаясь решить, какой из них лучше подойдет. Под "лучше" он подразумевал что-то менее женственное, но, увы, вся одежда, которую ему подарил Шэнь Цинцю, казалась специально сшитой для хрупких девушек. Ли Юй даже не понимал, что делает, стоя перед женскими нарядами. В любой другой ситуации Ли Юй, вероятно, выглядел бы как извращенец! Ли Юй вздохнул, массируя виски. «…» «…Знаете что? К черту все это!» Ли Юй, принимая решение, схватился за ближайшую к нему мантию, готовясь к тому, что его ждёт. Если ему суждено было потерпеть поражение, то Ли Юй, по крайней мере, потерпит поражение от собственных рук. Шэнь Цинцю сидел в своем кабинете и просматривал одну работу за другой, проверяя задания, сданные его учениками. Все работы были низкого качества, хотя иногда попадались и вполне приличные. Пока Шэнь Цинцю проверял работы, он услышал тихие шаги, приближающиеся к нему. Кисть в его руках слегка замерла, когда он поставил ее, глядя в сторону входа. Шаги прекратились, и раздался тихий стук в дверь. «Входите», — ответил Шэнь Цзинь мягким, непринужденным тоном, уже ожидая, что кто-то войдет. Дверь медленно со скрипом открылась, когда Шэнь Юань вошла внутрь. На ней была одна из одежд, которые ей подарил Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь не мог не почувствовать прилив удовлетворения, увидев Шэнь Юань, одетую в то, что действительно ей подходило, а не в ту форму ученика Цинцзин, которую она всегда носила. Шэнь Юань была одета в светло-зеленую мантию с золотыми и белыми акцентами, украшенную вышитыми бабочками. Белые жемчужины были добавлены по всему наряду, чтобы подчеркнуть изящные детали одежды и черты лица Шэнь Юань. «…» «…» Ли Юй почувствовал, как его лицо покраснело от смущения, когда на него устремился взгляд Шэнь Цинцю. «Это так унизительно!..» — мысленно воскликнул Ли Юй, стараясь сохранить как можно более нейтральное выражение лица. «…» «…» «Ааааа!» — мысленно воскликнул Ли Юй, пытаясь не отрывать взгляда от Шэнь Цинцю. — «Не сиди тут и не пялься! Скажи что-нибудь! Я нарядился в эту женскую одежду, которую ты мне подарил! Тебе действительно нечего сказать?! Серьезно?!» Ли Юй не знал, смеяться ему или плакать, или просто крикнуть "Черт возьми!" и выбежать из комнаты, чувствуя себя униженным. «Почему он ничего не говорит?!» — Ли Юй продолжал умолять Шэнь Цинцю открыть рот и начать говорить о чем угодно, что у него на уме. Если Ли Юю придется стоять здесь как идиот еще дольше, он почувствует, что вот-вот загорится. «…» «…» «…Вы выглядите достаточно прилично», — сказал Шэнь Цинцю с почти насмешливым видом. «Достаточно прилично? Что значит ДОСТАТОЧНО прилично?!» «О, э-э… спасибо», — Ли Юй отвернулся, чувствуя себя смущенным. Он буквально растрачивал свое достоинство, унижая себя, а Шэнь Цинцю, тот, кто сейчас унижает Ли Юя, мог лишь сказать: "Достаточно прилично"!? ПРИЛИЧНО!? КАК!? Ли Юй хотел впервые за много лет, проведенных с этим человеком, закричать Шэнь Цинцю в лицо, ведь тот явно издевался над Ли Юем! [Баллы удовлетворенности +50] «Что за хрень?! Оставь меня в покое! Тебе что, уже надоело?!» Ли Юй с трудом сдержал стон. И ещё, очки удовлетворения? Для кого? Для Шэнь Цинцю? Неужели Шэнь Цинцю получал удовольствие, видя Ли Юя в женской одежде, чувствующим себя униженным и теряющим достоинство с каждой секундой? «…» Шэнь Цинцю — садист? Вот в чём дело? Шэнь Цинцю, этот садистский ублюдок, питается унижением Ли Юя и получает садистское удовлетворение, наблюдая, как его жертвы изворачиваются? Шэнь Цинцю, ты, мерзавец! Если хочешь удовлетворить свои садистские потребности, иди мучай своего отца! Прекрати играть со своей бедной старой матерью! Боже. Это что, какое-то наказание для Ли Юя? Неужели Шэнь Цинцю мучил его вместо Самолета, потому что Шан Цинхуа сейчас сидел взаперти внутри Цяньцао? Неужели этот внебрачный сын использует Ли Юя в качестве замены Шан Цинхуа? Ли Юю хотелось свернуться калачиком и разрыдаться. «Почему именно я?!» «…Какое из этих одеяний тебе понравилось больше всего?» — голос Шэнь Цинцю прервал мысли Ли Юя, когда тот повернулся к источнику голоса. «Что?» — Ли Юй растерянно посмотрел на Шэнь Цинцю. «Мама предпочитает одежду, похожую на то, что она носит сейчас?» Он? Ли Юй опустил взгляд, рассматривая детали одеяний, которые были на нём. «…Эта считает, что эти одеяния действительно очень красивы», — честно ответил Ли Юй. По правде говоря, все одеяния, которые Шэнь Цинцю ему подарила, были прекрасно сшиты, с тонкой вышивкой и деталями, тщательно вплетенными в различные ткани. Если бы Ли Юй был женщиной, он бы, безусловно, был рад иметь такие изысканные наряды в своём гардеробе. Возможно, даже тратил бы немало времени каждый день на сборы из-за такого разнообразия. Но, увы, Ли Юй был мужчиной, и ношение этих одеяний, явно предназначенных для женщин, вызывало у него лишь смущение. Шэнь Цинцю в ответ что-то промычал. «Этот мастер запомнит это». Ли Юй поднял глаза и увидел перед собой взгляд Шэнь Цинцю, который сейчас буквально сжигал его заживо. Он всё ещё не понимал, что происходит. Чего хочет Шэнь Цинцю? Зачем он задаёт Ли Юю эти вопросы? Действительно ли они необходимы? Пытается ли Шэнь Цинцю что-то от него выведать? Ли Юй не знал, и ему даже казалось, что он не хочет знать. Ли Юй просто хотел уйти отсюда. Ли Юй сглотнул. «А может, вам понравилось что-нибудь ещё?» — спросил Шэнь Цинцю с почти любопытным тоном в голосе. «Что-нибудь ещё?» — Ли Юй всё больше путался по мере продолжения разговора. Шэнь Цинцю поднял бровь, глядя на собеседника так, словно ждал, что что-то произойдёт. «…» «…» «Э-э…» Ли Юй начал теребить один из рукавов, внезапно почувствовав еще большее волнение от взгляда Шэнь Цинцю. «Черт! Что я должен сказать?!» — мысленно воскликнул Ли Юй, пытаясь придумать хоть какой-то правдоподобный ответ, но безуспешно. Ли Юй чувствовал, что вот-вот разрыдается от переполнявшего его напряжения. «…» «…» …Во всем этом виноват самолет!

***

Луна уже полностью поднялась в небо, заливая горы секты ярким светом. Ли Юй как можно тише вылез из окна, стараясь не привлечь к себе внимания, особенно Шэнь Цинцю. Он всё ещё был в женской одежде, которую носил этим днём. Почему он сейчас вылезал из окна, спросите вы? Потому что он больше не мог сдерживаться! Ему действительно нужно было серьезно поговорить с Шан Цинхуа обо всей этой ситуации и о том, что они будут делать дальше. Ли Юй надеялся, что в это время суток все спят, и медленно спустился из окна на травянистую землю. Ли Юй постарался скрыть свое присутствие, насколько это было возможно, и с каждым шагом начал медленно удаляться от бамбукового дома. Ли Юй осторожно пробирался сквозь безмолвные вершины, минуя радужный мост и стараясь не терять бдительность, опасаясь расставленной по всей секте охраны. Наконец достигнув территории Цяньцао, Ли Юй направился к запомненным им личным покоям, предназначенным для "особых" людей, обычно принадлежавших другим главам секты или высокопоставленным лицам. Будучи главным учеником, Ли Юй уже несколько раз посещал такие комнаты, и поэтому запомнил некоторые пути, ведущие в лазареты. Хотя Ли Юй точно не знал, в какой именно палате лазарета находится Шан Цинхуа, он всё же начал поиски, используя свою собственную ци, чтобы как можно незаметнее искать отпечаток духовной энергии Шан Цинхуа. В уме Ли Юй молча умолял никого не пересекаться с ним, пока он пытался найти дорогу. После долгих блужданий, которые показались Ли Юю целой вечностью, он наконец-то подошёл к одному из окон лазарета. Ли Юй остановился, почувствовав пульсацию ци, которая показалась ему странно знакомой. Заглянув в окно и пытаясь разглядеть тени в тёмной комнате, он увидел что-то или кого-то, двигающегося на том, что он принял за кровать. Используя свою ци для усиления зрения, Ли Юй смог различить силуэт человека, лежащего в комнате. «Нашёл тебя». После того, как Шан Цинхуа был избит до полусмерти на глазах у всех остальных верховных владык и старших учеников на том памятном собрании, он наконец-то смог найти хоть какое-то утешение в удушающей атмосфере лазарета. Он закрыл глаза и погрузился в беспокойный сон, когда его внезапно и грубо разбудили пощёчины, да, именно пощёчины, не одна, а множество пощёчин по лицу. Глаза Шан Цинхуа резко распахнулись, и он погладил свои распухшие щеки. «Ой! Что?! Что…» Шан Цинхуа, все еще пребывавший в полубессознательном состоянии, заставил свое ноющее тело сесть и в панике оглядел темную комнату. Он увидел Ли Юя, стоящего за кроватью, с выражением на лице, которое Шан Цинхуа мог описать только как безмолвную ярость и негодование. «…» «…» Шан Цинхуа не знал, смеяться ему, плакать или цепляться за Ли Юя, как за спасательный круг. «…Бро?» — неуверенно окликнул Шан Цинхуа. «Что… что ты здесь делаешь? Вообще, как ты сюда попал?» — спросил Шан Цинхуа слегка настороженным тоном, словно загнанный в угол зверь, жалобно скулящий. «…» «…» «…Бро… почему ты ничего не говоришь?! Пожалуйста! Твоё молчание в десять раз страшнее, чем когда ты целенаправленно пытаешься меня убить!» Шан Цинхуа почти умолял Ли Юя хотя бы что-нибудь сказать, объяснить, как и зачем он здесь, но Ли Юй молчал, просто смотрел на него этим взглядом, пока наконец не заговорил: «Ты никчемный автор-халтурщик… я тебя убью». Шан Цинхуа слышал эту угрозу от Ли Юя много раз, но больше всего его потрясло то, что, несмотря на то, что это были те же самые слова, к которым он привык, голос Ли Юя был необычайно, зловеще спокойным. «… Глоть…» Когда Ли Юй поднял кулак, готовясь нанести удар, взгляд Шан Цинхуа привлекло нечто другое. Прежде чем Ли Юй успел нанести удар по Шан Цинхуа, раздался тихий голос Шан Цинхуа. «Бро, почему ты так одет?» Ли Юй замер в воздухе, широко раскрыв глаза и уставившись на Шан Цинхуа, прежде чем его лицо вспыхнуло румянцем. «Ты… Это всё твоя вина!» — яростно воскликнул Ли Юй, его лицо стало ещё краснее. Шан Цинхуа моргнул, окинув взглядом хорошо одетого Ли Юя, после чего расхохотался. «Ахахаха! Брат-огурец, или, может, теперь тебя называть мисс Огурец?» «ЗАМОЛЧИ!» Ли Юй не смог сдержаться и закричал, умоляя его прекратить смеяться, но, несмотря на протесты Ли Юя, Шан Цинхуа не мог перестать смеяться, представляя, как "Несравненный Огурец" складывается перед прихотями этого мерзкого злодея. Продолжая свою обычную перепалку, они не заметили, что кто-то снаружи наблюдает за ними сверкающими глазами. «…» Шэнь Цзинь смотрел на жидкость, кружащуюся в его чашке с чаем, и его мысли возвращались к сцене, которую он наблюдал совсем недавно. «…» Шан Цинхуа, этот жалкий ублюдок. Он даже не смог защититься от нападения Шэнь Цзиня, и всё ещё смеет смеяться над Шэнь Юань, которая наконец-то смогла выразить свою женственность, которую ей приходилось скрывать и прятать из-за него? Шан Цинхуа оставил Шэнь Юань на произвол судьбы, а затем хладнокровно убил Шэнь Юань и продал Шэнь Цзиня в рабство. И теперь, когда его бесчеловечные поступки стали известны всем присутствовавшим на собрании верховных лордов, неужели он решил продолжить свои жалкие деяния? Шэнь Цзинь чуть не рассмеялся от абсурда происходящего. Даже сам он не смог разглядеть истинные намерения отца. Неужели тот также притворялся слабым, когда Шэнь Цзинь обрушивал на него свою ярость? Или это было по-настоящему? Шэнь Цзинь не мог понять, и от этого у него неприятно сжималось сердце. «…» Шэнь Цзинь стиснул зубы, фарфоровая чашка, все еще находившаяся в его руке, скрипела от того, как крепко ее сжимал мужчина. «…» Он вспомнил сцену, которую видел несколько мгновений назад. Шэнь Цзинь не спал, когда заметил, что присутствие матери внезапно ослабло, и казалось, будто Шэнь Юань вообще не было в бамбуковом доме. Его охватила паника, и Шэнь Цзинь впал в ярость, практически бегом направляясь в комнату Шэнь Юань, прежде чем увидел открытое окно. Он сосредоточил всю свою энергию на поиске следов ци Шэнь Юань, и после того, что показалось ему вечностью, наконец-то смог определить местонахождение матери на земле Цяньцао. Он поспешно вышел, скрывая свое присутствие, и, наполняя ноги энергией, побежал быстрее. Но увиденное заставило его кровь закипеть. Шэнь Цзинь никак не мог забыть лицо Шан Цинхуа, когда тот насмешливо рассмеялся над его матерью, увидев Шэнь Юань в одежде, которую Шэнь Цзинь ей подарил, словно вид Шэнь Юань в женской одежде был всего лишь шуткой. Треск «…» Шэнь Цзинь опустил взгляд и уставился на осколки чайной чашки, мелкие кусочки впились ему в ладонь. Он не обратил внимания на жидкость, стекающую по столу и разливающуюся по деревянному полу бамбукового дома. «…» Когда солнце будет светить ярко и ярко, Шэнь Цзинь отправится к Шан Цинхуа на Цяньцао, где тот в данный момент проживает, чтобы немного пообщаться с отцом.