Одна сцена на двоих

Кто такой айдол? Если вы откроете словарь, вам ответят сухо и коротко: «объект поклонения» или «кумир». Если вы спросите фаната в очереди на концерт, он скажет: «это мой свет», «моё вдохновение» или «тот, кто спас меня в трудную минуту». Если вы спросите директора развлекательного агентства, он, скорее всего, промолчит, но в его голове пронесётся слово «продукт». Выверенный, отполированный до блеска и приносящий колоссальную прибыль. Но где в этом уравнении находится сам человек? Айдол — это не просто артист. Это профессиональный атлет с внешностью принца из сказки, который должен петь вживую после четырехчасовой хореографии, не сбив дыхания. Это психолог, который через экран смартфона убеждает миллионы одиноких людей, что они не одни. Это святой, которому запрещено ошибаться, злиться или — упаси боже — любить кого-то, кроме своей аудитории. Быть айдолом — значит заключить негласный контракт со всем миром. В этом контракте мелким шрифтом прописано: твоё тело тебе больше не принадлежит. Твои диеты будут контролировать менеджеры, твой сон станет роскошью, а твоё лицо будет напечатано на картонных карточках, за которыми люди будут охотиться, словно за редкими артефактами. Это странная форма существования — жить в свете прожекторов, но при этом постоянно находиться в тени собственного образа. Ты должен быть идеальным отражением чужих надежд. Если фанатам грустно — ты должен их развеселить. Если они хотят видеть в тебе бунтаря — ты наденешь кожу и цепи. Если им нужен «соседский мальчишка» — ты будешь улыбаться так, будто в твоей жизни никогда не было ничего сложнее выбора вкуса мороженого. Кто-то называет это мечтой. Кто-то — золотой клеткой. Но правда в том, что айдол — это мост. Хрупкий, сияющий мост между обыденной реальностью и миром, где всё красиво, чисто и правильно. И этот мост каждый день проверяют на прочность тысячи ног, не задумываясь о том, сколько трещин скрыто под слоем яркого грима. Сложно понять, где заканчивается личность и начинается роль, пока не увидишь это своими глазами. Чтобы разобраться, какова цена этой ослепительной улыбки на самом деле, давайте взглянем на один пример. Именно таким примером является Лололошка, или просто Ло, как его зовут миллионы поклонников. Ему всего девятнадцать, но его имя гремит по всем музыкальным чартам. Ло — один из участников нашумевшей группы «Echo», которая разрушила стереотипы, объединив в своём составе как парней, так и девушек. Дженна, Шэрон, Глен и, конечно, Ло — вместе они создают взрывную смесь таланта, харизмы и дерзости, которая покоряет сердца. Но какой же Ло на самом деле? В интервью он редко улыбается, отвечая на вопросы односложно или с едкой иронией. На сцене он — воплощение холодной уверенности, его движения отточены, взгляд пронзает зал. Поклонники обожают его за эту непробиваемую броню, за эту загадочность, за то, что он не пытается угодить всем. Его называют «диким», «непокорным», «тем, кто не боится быть собой». Его грубость и отстранённость, его эгоизм и конфликтность — всё это лишь добавляет ему притягательности в глазах тех, кто устал от фальшивой сладости. Агенство, конечно, играет на этом. Для промо-кампаний Ло — это бунтарь, «плохой парень», тот, кто всегда идёт против системы. Его образ — это вызов, это глоток свежего воздуха в мире глянцевых идеалов. Но за этой маской скрывается ли что-то ещё? * Сидя в гримёрке после очередного изнурительного выступления, Ло снимает с себя голубой жилет поверх чёрной футболки, откидывая назад копну своих каштановых волос, собранных в небрежный хвост. Синие очки с толстой оправой он бросает на стол, открывая взгляду пронзительные голубые глаза, в которых, если приглядеться, можно увидеть не только вызов, но и глубокую усталость. На щеке, как всегда, два чёрных крестика, нарисованных маркером — его фирменный знак. Вокруг него — хаос из разбросанной одежды, бутылок с водой и рекламных листовок. Он не любит лишний шум, не любит прикосновений, и уж точно не любит, когда ему говорят, как жить. — Ещё одна песня, Ло, и можешь идти отдыхать, — прозвучал голос менеджера из-за двери. Ло лишь фыркнул, не поднимая глаз. —Отдыхать? А когда я последний раз отдыхал? — пробормотал он себе под нос. Его голос был хриплым от напряжения. Он — кумир. Он — объект обожания. Он — часть «Echo», группы, которая изменила правила игры. Но он также — девятнадцатилетний парень, который, возможно, сам ещё не до конца понимает, кто он такой, оказавшись запертым в роли, которую он сам же и создал, или которую ему помогли создать. Его образ — это броня, но иногда эта броня становится настолько тяжёлой, что её хочется сбросить. И тогда, в редкие моменты тишины, когда камеры выключены, а фанаты расходятся, остаётся только он сам — и тишина, которая может быть оглушительнее любого крика толпы. Ло, всё ещё не поднимая глаз, сгребает со стула свою клетчатую куртку, поверх которой наброшена тёмно-синяя спортивная жилетка. Чёрные свободные штаны и массивные ботинки — его привычная форма, сочетающая дерзость и практичность. Ещё один жест — и синие очки летят в открытый рюкзак. Он не прощается, не оглядывается. Просто решительным шагом направляется к двери, ведущей из его личного пространства обратно в гул мира. Он выходит из гримёрки, и его тут же окутывает знакомый гул. В коридоре, у стойки с водой, его ждут остальные участники «Echo». Все в той же цветовой гамме — тёмно-синий и чёрный, подчёркивающий их фирменный, слегка агрессивный стиль. — Ло! Как ты? Голос не сорвал, надеюсь? — с широкой улыбкой обращается к нему Дженна, её глаза сияют. Она обнимает его за плечо, пытаясь привлечь его внимание. — О, Ло, ты просто сиял на сцене сегодня! Особенно твоя партия в "Midnight Chaos" была просто убийственна! — подхватывает Шэрон, её взгляд полон восхищения. Она машет ему рукой, тоже ожидая хоть какой-то реакции. Но Ло, как всегда, остаётся неприступным. Он лишь слегка дёргает плечом, освобождаясь от руки Дженны, и коротко бросает, не глядя на них: «Нормально». Его голос звучит глухо, даже немного раздражённо. Он проходит мимо них, будто их и нет, направляясь к выходу из здания. Дженна и Шэрон переглядываются, на их лицах мелькает лёгкое разочарование, которое тут же сменяется привычной понимающей улыбкой. Они знают Ло. знают, что его отстранённость — это его щит. — Да он такой всегда после выступлений, — шепчет Дженна, когда Ло скрывается за углом. — Главное, что он с нами, — отвечает Шэрон, и в её голосе звучит искренняя теплота. Они ещё немного стоят, наблюдая за тем, как Ло, не обращая внимания на суету вокруг, растворяется в толпе осветителей и техников, спешащих убрать аппаратуру. В его фигуре, ссутулившейся от усталости, но всё ещё излучающей какую-то необъяснимую силу, есть что-то завораживающее. Он — магнит, притягивающий к себе взгляды, даже когда он сам пытается от них отгородиться. И в этом парадоксе, возможно, и кроется вся его притягательность. * Прошло несколько часов, и усталость Ло, казалось, лишь сменилась на привычную сосредоточенность. Теперь они снова находились за кулисами, в тесном пространстве, наполненном наэлектризованным воздухом ожидания. Софиты уже заливали сцену ярким светом, откуда доносились приглушённые крики толпы. Дженна поправляла микрофон на своем ухе, напевая что-то себе под нос, Шэрон проверяла шнуровку своих ботинок, а Глен разминал запястья, глядя в пол. Все четверо были одеты в новую подборку тёмно-синего и чёрного — на этот раз с элементами серебристой фурнитуры, что только подчёркивало их дерзкий образ. Ло стоял чуть в стороне, прислонившись к холодной стене. Его синие очки были на месте, скрывая глаза, а микрофон-гарнитура уже надёжно закреплена. Он выглядел так, будто готов в любой момент разорвать этот закулисный вакуум и выплеснуть всю свою энергию на зал. Он бросил быстрый взгляд на часы, висящие на стене. Оставалось меньше минуты. Он выпрямился, оторвавшись от стены. По его лицу невозможно было прочитать никаких эмоций, но в его позе чувствовалось нетерпение. — Нам пора, — глухо произнёс Ло, его голос был низким и резким, без намёка на вопрос или приглашение. Это было утверждение. Дженна тут же встрепенулась, её улыбка вернулась на лицо. — Уже? Отлично! Я готова! — воскликнула она, поправляя последнюю прядь волос. Шэрон энергично кивнула, в её глазах вспыхнул огонёк предвкушения. — Давай сделаем это! Глен, который до этого молчаливо концентрировался, поднял голову и посмотрел на Ло. В его взгляде промелькнула едва заметная тень уважения, смешанная с привычкой к столь прямолинейному поведению. Он лишь коротко кивнул в ответ, не произнося ни слова. Игнорируя их энтузиазм, Ло уже двинулся к выходу на сцену, где стоял один из стаффа, ожидая их появления. Он не оглядывался, зная, что они последуют. За ним, как верные тени, двинулись Дженна, Шэрон и Глен, их шаги становились всё увереннее с каждым мгновением. Мгновение — и они снова окажутся под ослепительным светом, превращаясь из простых людей в кумиров, чьи имена скандируют тысячи голосов. За кулисами царил напряженный гул. Свет софитов пробивался сквозь щель в тяжёлом занавесе, создавая на полу движущиеся полосы. Члены группы «Echo» стояли в своей стартовой позиции, каждый погруженный в свои мысли, но объединённые общей целью. Ло, как всегда, находился впереди, его силуэт был чётким и определённым. «Три… два… один…» — прозвучал шепот из колонок, и занавес стремительно раздвинулся. Их встретил рев. Тысячи голосов слились в единый, оглушительный крик, который, казалось, сотряс самые основы здания. Свет обрушился на них, ослепляя и одновременно заставляя сердце биться быстрее. Дженна, вся в сиянии, первой сделала шаг вперёд, её улыбка была ослепительной. — Всем привет, «Echo» вернулись! Шэрон, за ней, подхватила её энтузиазм, — Вы готовы к нашему шоу?! Глен, уже на своей позиции, просто кивнул в ответ на приветствия, его взгляд был прикован к толпе. Но все взгляды, казалось, были прикованы к Ло. Он вышел из тени, его образ в чёрном и тёмно-синем, с синими очками, которые он, впрочем, тут же снял, вызывая ещё больший взрыв восторга. Он не сказал ни слова. Не улыбнулся. Он просто остановился, сканируя взглядом бушующий зал, и в этот момент, казалось, весь мир замер. — ЛО! ЛО! ЛО! — выкрикивали его имя сотни голосов. — Он так крут! Смотри, он даже не смотрит на нас! — прошептала Дженна, едва слышно, улыбаясь. — Именно поэтому мы его и любим, — ответила Шэрон, тоже улыбаясь, но с лёгкой завистью в глазах. Ло, наконец, повернул голову, и его взгляд, острый и цепкий, прошёлся по первому ряду. На его губах мелькнула едва заметная, почти неуловимая усмешка. Он поднял руку, не в приветствии, а скорее как призыв к действию. — Начинаем, — прозвучал его голос, усиленный микрофоном, но всё ещё с той фирменной хрипотцой, которая заставляла сердца фанаток биться чаще. И музыка грянула. Первые аккорды песни, знакомые и любимые, разорвали воздух, и «Echo» начали своё выступление, погружаясь в хаос и экстаз, который только они умели создавать. Тяжелый бас ударил по перепонкам, и сцена залилась пульсирующим синим светом. В ту же секунду четверо участников «Echo» синхронно вскинули руки, начиная первое движение хореографии. Это было не просто выступление — это была отточенная до миллиметра машина. — Погнали! — выкрикнула Дженна, делая резкий прыжок в сторону и тут же вступая со своей партией. Её голос, чистый и звонкий, прорезал пространство, пока она вместе с Шэрон выполняла серию быстрых шагов. Они двигались как одно целое: взмахи волос, повороты корпуса, блеск металла на темно-синих куртках. Шэрон подхватила вторую строчку, не сбавляя темпа танца. — Мы не эхо, мы — сам гром! — пропела Шэрон, резко опускаясь на колено в сложном па, пока Глен и Ло перепрыгивали через них, меняя позицию. Ло оказался в центре. Весь зал на мгновение затаил дыхание, когда он замер в низкой стойке, а затем плавно, почти по-кошачьи, выпрямился. Его движения были более резкими и тяжелыми, чем у остальных, в них чувствовалась скрытая агрессия, которая так сводила фанатов с ума. — Смотрите только на меня. Услышал? Только на меня, — прорычал он в микрофон-гарнитуру, начиная свою рэп-партию. Он читал быстро, чеканя каждое слово, и при этом его тело выдавало невероятные кульбиты. Он не просто танцевал — он доминировал на сцене. Когда наступил момент припева, вся группа выстроилась в клин. — Echo! Echo! — зазвучал их общий вокал, мощный и слаженный. Они синхронно развернулись, взметая пыль со сцены под светом прожекторов. Глен, обычно спокойный, сейчас выкладывался на полную, его движения в черных штанах с цепями казались молниеносными. — Держи ритм, Ло, не проваливай центр! — бросил Глен во время короткой перебежки, когда они менялись местами. Ло даже не посмотрел в его сторону, лишь сильнее сжал кулаки и сделал сложный финт ногами. — Заткнись и делай свою работу, — огрызнулся Ло, едва переводя дыхание между строчками, но при этом ни на секунду не сбиваясь с ритма. Зал безумствовал. Люди в первых рядах тянули руки, пытаясь коснуться хотя бы тени своих кумиров. Вспышки камер превращали сцену в сплошное белое полотно, но Ло видел только цель — конец выступления. Он тяжело дышал, капля пота скатилась по его щеке, пересекая один из нарисованных крестиков, но взгляд оставался ледяным и отстраненным. Они были идеальны. Они пели вживую, перекрывая крики толпы, и танцевали так, будто от этого зависела их жизнь. И во главе этого безумия стоял он — девятнадцатилетний парень, который ненавидел весь мир, но заставлял этот мир поклоняться себе. Музыкальный ритм становился все более напряженным, а хореография — более драматичной. Члены «Echo» расположились на сцене, и в этот момент внимание всего зала, казалось, приковалось к одному человеку. Ло стоял в самом центре, залитый ярким лучом прожектора, который выделил его из всей группы. Его поза была напряженной, плечи слегка опущены, но в глазах горел огонь. — Когда всё закончится, — начал он, его голос звучал глухо, но проникал сквозь шум толпы, — Когда я умру? Он сделал паузу, заставляя зал затаить дыхание. Следующие строки звучали как вырвавшийся из глубин души крик. — Сколько можно, ну сколько можно?! — его голос набрал силу, в нем появилась надрывная нотка. — Этот выход мне искать! И на последнем слове, «искать», Ло совершил нечто неожиданное. Вместо того, чтобы закончить фразу как обычно, он вытянул ноту. Это был долгий, протяжный звук, который, казалось, пронзил пространство и время. Он был наполнен отчаянием, вызовом и невысказанной болью. Зал взорвался. Тысячи голосов одновременно закричали, зааплодировали, засвистели. Это был не просто восторг фанатов, это был взрыв эмоций, вызванный этой одной, пронзительной нотой. Казалось, что каждый в зале почувствовал отголосок той борьбы, которая разворачивалась внутри Ло. — ЛО! ЛО! ЛО! — кричала толпа, её голос был похож на бушующее море. Дженна, Шэрон и Глен, находившиеся чуть позади, лишь наблюдали за ним с выражением, смешанным из восхищения и беспокойства. Они видели, как эта нота вырывается из него, и понимали, что за ней стоит. Ло, закрыв глаза на мгновение, наконец, дал ноте затихнуть. Когда она окончательно растворилась в воздухе, он открыл глаза, его взгляд был ещё более острым. Он не собирался давать им время передохнуть. — Дальше! — коротко бросил он, и музыка вновь грянула, увлекая их в следующий виток своего дерзкого и страстного шоу. Шумный гул толпы, казалось, не утихал даже после того, как последние аккорды песни растворились в воздухе. «Echo» приняли свои финальные позы, а затем, под оглушительные овации, быстро ретировались за кулисы. И тут началось самое сложное. Едва занавес опустился, как раздался новый виток криков – на этот раз более приближенный, более требовательный. Охрана уже выстраивалась, чтобы сдержать натиск фанатов, прорвавшихся к проходам. — Ло! Ло, подожди! — кричала одна девушка, пытаясь проскользнуть мимо охранника. — Я хочу автограф! Ло, пожалуйста! — вторила ей другая, протягивая блокнот и ручку. Ло, привычно отстранённый, пытался двигаться вперёд, его лицо оставалось непроницаемым. Он шёл, игнорируя протягиваемые руки и молящие взгляды, направляясь в свою гримёрку. Но толпа была слишком плотной, слишком напористой. Внезапно, одна из фанаток, более смелая, чем другие, буквально бросилась к нему, пытаясь ухватить за рукав. Её пальцы почти коснулись дорогой ткани. Ло резко отшатнулся, едва не потеряв равновесие. — Отвали! — рявкнул он, его голос сорвался на крик. Именно в этот момент, когда ситуация накалялась до предела, из ниоткуда появился высокий парень. Он был брюнетом, с копной тёмных волос, спадающих на лоб, и пронзительными синими глазами, которые, казалось, мгновенно оценили происходящее. Ему было на вид около девятнадцати, как и Ло. Не говоря ни слова, он решительно шагнул вперёд, оказавшись между Ло и самой настойчивой фанаткой. Его движения были быстрыми и уверенными, он не применял грубой силы, но его присутствие было настолько ощутимым, что даже самые пылкие фанаты на мгновение замерли. — Отойди, — сказал парень Ло, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Тебе нужно уходить. Ло, казалось, на секунду опешил, глядя на незнакомца. В глазах парня он увидел не обожание, а что-то другое – понимание, возможно, даже вызов. — Кто ты такой? — прорычал Ло, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Тот, кто поможет тебе выбраться отсюда, — ответил синеглазый брюнет, затем, не дожидаясь ответа, он осторожно, но настойчиво взял Ло за локоть. — Пойдем. И, не обращая внимания на шокированные взгляды фанатов и застывших охранников, он, как бы невзначай, повёл Ло в сторону, куда ещё не успела добраться самая яростная часть толпы. Ло, сам того не понимая, подчинился. Он позволил этому незнакомцу увести себя, оставляя позади рев поклонников и хаос, который обычно был его привычным спутником. Они затормозили в пустом техническом коридоре, где гул толпы превратился в глухое эхо. Высокий брюнет, наконец, разжал пальцы, выпуская руку Ло. Он стоял напротив, тяжело дыша, но его взгляд оставался удивительно спокойным и ясным. — Ты в порядке? Выглядел так, будто тебя сейчас разорвут на сувениры, — негромко произнёс незнакомец, заглядывая Ло в глаза. — Руки убрал! — огрызнулся Ло, резко отступая на шаг назад и брезгливо отряхивая рукав своей тёмно-синей жилетки. — Кто тебе, черт возьми, разрешал меня трогать? Парень не вздрогнул от его тона. Он лишь слегка склонил голову набок, разглядывая рассерженного айдола. — Просто хотел помочь. Там становилось опасно, — так же спокойно ответил он, игнорируя явную враждебность. — Я видел, что охрана не справляется. — Помочь? — Ло издал резкий, неприятный смешок, поправляя свои очки. — Очередной фанатик-герой? Послушай сюда, «спасатель», мне не нужны твои подачки. Свали с дороги, пока я не позвал менеджера, и он не стёр тебя в порошок. Брюнет нахмурился, в его синих глазах промелькнула тень разочарования, но он не отступил. — Я не фанатик. И я не жду благодарности, — парень сделал шаг вперёд, пытаясь сократить дистанцию. — Тебе стоит присесть и попить воды, ты весь бледный. Это был тяжёлый концерт, Ло. — Тебе-то какое дело, какой у меня вид?! — Ло почти выплюнул эти слова, его лицо исказилось от ярости. — Ты для меня — пустое место. Один из тысяч придурков, которые лезут не в своё дело. Проваливай, я сказал! Он сорвал с лица очки, сверкнув глазами, полными холодного презрения. Его эго было задето тем, что какой-то случайный парень увидел его слабость, его загнанность. — Я просто человек, который не хотел, чтобы тебя задавили, — тихо сказал незнакомец, и в его голосе впервые послышалась прохлада. — Но, кажется, слухи о твоём характере — это вовсе не сценический образ. — Именно так. Я мразь, — Ло вызывающе вскинул подбородок, криво усмехаясь. — Теперь, когда ты убедился в этом лично, ты наконец исчезнешь из моей видимости? Или тебе нужно особое приглашение? Брюнет некоторое время молча смотрел на него, словно пытаясь разглядеть что-то за этой колючей стеной грубости. Затем он просто кивнул сам себе. — Надеюсь, ты дойдешь до гримёрки без приключений, — бросил он напоследок и, развернувшись, направился к выходу из коридора, оставляя Ло в гордом и злом одиночестве. Ло медленно шел по длинному коридору, и эхо его собственных шагов казалось ему слишком громким в этой внезапной тишине. Адреналин после концерта постепенно угасал, оставляя после себя лишь липкое чувство усталости и глухое раздражение. — Поверить не могу, какой кретин, — негромко пробормотал Ло, поправляя на ходу воротник своей футболки, прилипшей к телу. Он всё ещё чувствовал то место на локте, за которое его держал тот парень. Это прикосновение жгло кожу, как клеймо. Ло ненавидел, когда нарушали его личное пространство, но ещё больше он ненавидел это спокойное, почти сочувствующее выражение лица незнакомца. — «Тебе нужно уходить», «ты весь бледный», — передразнил он парня, скривив губы в усмешке. — Герой недоделанный. Решил поиграть в спасателя и получить свою порцию внимания? Ло остановился перед дверью своей гримёрки и на мгновение прислонился к ней лбом. Синие глаза того брюнета никак не выходили у него из головы. В них не было того фанатичного блеска, к которому Ло привык за годы славы. И это бесило его больше всего. — Просто идиот, — окончательно решил Ло, толкая дверь и заходя внутрь. — Такой же, как и все остальные. Думает, что если проявит каплю «человечности», я тут же растаю и брошусь к нему на шею. Он швырнул свои синие очки на столик перед зеркалом и с силой опустился в кресло. Отражение в зеркале смотрело на него холодным, колючим взглядом. — Надеюсь, он действительно исчезнет, — бросил Ло своему отражению, — потому что в следующий раз я не буду просто стоять и слушать его бред. В гримёрке было прохладно, но Ло всё ещё чувствовал жар, поднимающийся к лицу при воспоминании о недавней стычке. Он был уверен: этот парень — просто очередная помеха, недоразумение, о котором стоит забыть как можно скорее. Ведь в мире Ло не было места для бескорыстной помощи, были только сделки, образы и бесконечная игра на публику. А этот брюнет... он просто не вписался в сценарий. И именно поэтому Ло считал его круглым дураком. * Спустя неделю после того выступления, которое едва не закончилось катастрофой, группа «Echo» собралась в своей репетиционной студии. Воздух здесь был пропитан запахом пота, пыли и креативного хаоса. На стенах висели плакаты их прошлых синглов, а в центре комнаты стоял массивный диджейский пульт. — Так, парни, девушки, — начал Глен, потирая руки, — нам нужно что-то новое. Контракт на следующий альбом уже на подходе. Дженна, прислонившись к синтезатору, кивнула: — Я вчера набросала пару мелодий, но пока ничего стоящего. Может, что-то более лиричное? У нас давно не было баллад. — Лирика? — Ло фыркнул, отпивая из бутылки с водой. — Серьезно? После того, как зал чуть не разнесся от "Midnight Chaos"? Мы – "Echo", а не "Слёзы Ангела". Нам нужна энергия. — Но Ло, иногда нужно давать фанатам и другое, — возразила Шэрон, перебирая струны гитары. — Не всё же время кричать и драться на сцене. — Это и есть наша фишка! — Ло ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Мы – это вызов. Мы – это злость. А не ваши сопливые сказки про любовь. — Слушай, Ло, мы всё понимаем, — вмешался Глен, пытаясь сгладить конфликт. — Но надо идти в ногу со временем. Может, найдем золотую середину? Что-то с драйвом, но с более глубоким смыслом. — Смысл? — Ло иронично поднял бровь. — Мой смысл – это продать как можно больше дисков. Остальное – для слабаков. — А что, если попробовать что-то про внутренний конфликт? — неожиданно предложил Глен. — Про человека, который пытается найти себя, но его всё время тянет назад… Ло настороженно посмотрел на него. Эта идея, хоть и звучала слишком лично, чем обычно, всё же зацепила его. — О чем ты, конкретно? — спросил он, его голос стал более ровным, но всё ещё настороженным. — Ну… знаешь, когда ты делаешь то, что должен, но внутри всё кипит от злости. Когда пытаешься быть сильным, но чувствуешь себя слабым. Когда все вокруг ждут от тебя одного, а тебе хочется совсем другого, — Глен подбирал слова, чувствуя, что эта тема может задеть Ло. На мгновение в студии повисла тишина. Ло задумчиво смотрел в одну точку, его синие глаза, скрытые за стёклами очков, казались глубже, чем обычно. Он вспомнил того парня в коридоре, его спокойные синие глаза… — И что, ты хочешь, чтобы я пел про то, как я "не хочу быть собой"? — спросил Ло, усмехаясь. — Звучит как рецепт провала. — Не обязательно про "не хочу быть собой", — осторожно возразила Шэрон. — А про то, что даже если ты такой, какой есть, и тебя не изменить, ты всё равно ищешь что-то… какой-то выход. Или просто способ справиться. Ло молчал, переваривая услышанное. В его голове начали выстраиваться обрывки мелодий, слова, фразы. Что-то в этой идее отзывалось в нём, что-то, что он старательно заглушал неделями. — Ладно, — наконец сказал он, его голос звучал непривычно тихо. — Давайте попробуем. Но я буду писать текст. И это будет не про сопли. Это будет про… про то, как выбраться из клетки, даже если ты сам её построил. На лицах остальных участников мелькнуло удивление, смешанное с надеждой. Возможно, эта новая песня станет не просто очередным хитом, а чем-то большим. Чем-то, что покажет миру другую сторону «Echo». И, возможно, другую сторону самого Ло. Ло уселся в углу репетиционной студии, подальше от остальных. Взяв в руки свой ноутбук, он открыл пустую страницу текстового редактора. Вокруг него звучали отрывки мелодий, которые Дженна и Шэрон пробовали наиграть, Глен пытался подобрать ритм на ударной установке, но Ло, казалось, находился в своем собственном мире. Он смотрел на мигающий курсор, и слова, которые он так старательно избегал, стали прорываться сквозь защитную броню. Он вспомнил тот вечер за кулисами. Незнакомца. Его спокойствие. И своё собственное, бешенное отчаяние. "Когда всё закончится, когда я умру? Сколько можно, ну сколько можно?! Этот выход мне искать..." – первые строчки песни, которые он выкрикнул на сцене, снова прозвучали в его голове. Но теперь они звучали по-другому. Не как вызов, а как вопрос. Ло начал печатать. Строка за строкой, слово за словом. Он не думал о том, как это понравится фанатам, не думал о том, как это будет звучать в студии. Он писал для себя. «Снова свет софитов, снова крики. Заглушают мысли, режут сны. Я – призрак на сцене, эхо их мечты. А в груди – лишь холод, пустота и боль.» Он остановился, перечитывая написанное. Это было слишком прямолинейно, слишком обнажённо. Но он не мог иначе. Он чувствовал, как слова сами слетают с пальцев, словно вырываясь из заточения. «Они хотят видеть героя, Сильного, дерзкого, несломленного. А я – лишь ребёнок, запертый в клетке, Которая выглядит как дворец.» Ло вспомнил глаза того парня. Синие, спокойные. Он не видел в них восхищения, скорее… понимание? Это было непривычно, пугающе. «Ты спрашивал, в порядке ли я. Смотрел так, будто видел всё. Но ты не знаешь, какой я на самом деле. И я не хочу, чтобы ты знал.» Он снова задумался, пальцы замерли над клавиатурой. Было ли это ошибкой – писать про того парня? Не слишком ли личное? Но это был единственный выход, который он мог найти в тот момент. Единственный способ понять, что с ним происходит. «Этот выход мне искать, В лабиринте фальшивых улыбок. Где каждый шаг – это риск. И каждый взгляд – как удар.» Он почувствовал, как что-то внутри него начало меняться. Грубость, злость, отстранённость – это было проще. Это было защитой. А то, что он писал сейчас, было настоящим. И от этого было страшно. «Но где-то внутри, за стеной из брони, Есть искра, что хочет гореть. И, может быть, однажды, Я смогу найти свой свет.» Ло закрыл ноутбук. Он не знал, что получится из этих строк. Будет ли это песня? Будет ли она исполнена? Но одно он знал точно – он только что сделал первый шаг. Шаг из своей собственной клетки. И это было гораздо сложнее, чем любой танец или любая песня, которую он когда-либо исполнял. Ло оторвал взгляд от ноутбука, который он держал на коленях, и обвёл взглядом своих товарищей по группе. Дженна и Шэрон сосредоточенно обсуждали какой-то аккорд, Глен ритмично стучал пальцами по столу, что-то напевая себе под нос. Вся эта суета, этот творческий беспорядок — всё это казалось ему таким далёким от его собственного внутреннего мира. — Кучка придурков, — процедил Ло сквозь зубы, не обращаясь ни к кому конкретно. Он видел, как их взгляды мельком обратились к нему, но тут же вернулись к своим делам. Его никто не услышал, или, скорее, никто не хотел слышать. Это было даже к лучшему. Он не хотел, чтобы они лезли в его мысли, в его слова. Он чувствовал, как внутри него назревает что-то новое, что-то, что требовало выхода. Он снова уставился в экран ноутбука, и слова, которые он написал, ожили в его сознании. Он набрал новый куплет, игнорируя попытки Дженны продемонстрировать новую мелодию. «Мне твердят, что я силён, Что я – тот, кто не сломается. Но каждый день – это бой, И я устал от этой роли.» Он остановился, чувствуя, как слова сами ложатся на бумагу, словно их кто-то диктовал ему. Он вспомнил взгляды фанатов, их ожидания, их требовательность. И свою собственную реакцию на это – злость, отстраненность, желание убежать. «Смех их – как яд, Похвала – как кнут. Я хочу кричать, хочу сбежать, Но сцену покинуть нельзя.» Ло почувствовал, как внутри него поднимается волна отчаяния, похожая на ту, что он испытывал, когда вытягивал ту самую ноту. Он знал, что дальше должно идти что-то мощное, что-то, что сможет передать всю эту боль и одновременно – надежду. Он начал набирать припев: — Этот выход мне искать, — проговорил он вслух, но почти беззвучно, словно проверяя, как звучат эти слова. — В лабиринте фальшивых улыбок. Где каждый шаг — это риск. И каждый взгляд — как удар. Он сделал паузу, чувствуя, как его собственный голос становится сильнее, увереннее. — Но где-то внутри, за стеной брони, — продолжил он, вплетая в слова новую силу, — Есть искра, что хочет гореть. И, может быть, однажды… Ло задержал дыхание. Это слово – «однажды» – прозвучало в его голове с особой силой. Не «оковы», не «надежды», а именно «однажды». Это давало обещание, пусть и нечёткое, на будущее. — Я смогу найти свой свет. Ло откинулся на спинку кресла, глядя на написанный текст. Он ещё не знал, что это будет, но чувствовал, что это – начало чего-то большего. Что-то, что может изменить всё. Ло захлопнул крышку ноутбука с резким, сухим щелчком, который заставил остальных вздрогнуть. Он медленно поднялся, закинул рюкзак на одно плечо и поправил синие очки, которые снова скрыли его взгляд. — Эй, ты куда? — Глен замер с занесенными над барабанами палочками. — Мы только начали выходить на какой-то ритм. — Я закончил, — бросил Ло, даже не глядя в их сторону. — В смысле закончил? — Дженна вскочила с места, её лицо покраснело от возмущения. — Мы группа, Ло! Ты не можешь просто накатать что-то в углу и свалить. Покажи текст, мы должны обсудить его вместе! — Обсуждать с вами? — Ло остановился у двери и наконец обернулся, одарив их тяжелым, полным презрения взглядом. — Чтобы вы превратили это в очередную жвачку для радио? Я уже сказал: вы кучка придурков. Развлекайтесь со своими аккордами сами. — Это уже слишком! — крикнула Шэрон, ударив ладонью по грифу гитары, отчего та жалобно взвизгнула. — Мы торчим здесь пять часов, пытаясь подстроиться под твоё дерьмовое настроение, а ты просто уходишь? Имейте совесть, Ло! — Совесть? — Ло коротко и зло рассмеялся, уже открывая дверь. — Оставьте эти сказки для фанатов. Мне нужен воздух, а не ваше нытьё. Он вышел, проигнорировав летящее ему в спину «Эгоист!» от Дженны. Громкий хлопок двери отсек его от их голосов и шума инструментов. Оказавшись в коридоре, а затем и на улице, Ло жадно вдохнул прохладный вечерний воздух. Шум города мгновенно окружил его: гул машин, далёкая музыка, обрывки чужих разговоров. Он натянул капюшон куртки глубже, чтобы никто не узнал в нём того самого айдола из «Echo». Ему было плевать на их обиды. В голове всё ещё крутились строчки припева, и он чувствовал, что если останется в той комнате ещё хоть на минуту, то просто задохнётся. Ло пошёл вдоль улицы, намеренно выбирая самые неосвещённые участки. Ему хотелось раствориться в этой толпе, стать невидимкой, хотя бы на один вечер перестав быть «золотым продуктом» индустрии. — Искать свой свет... — прошептал он себе под нос, чувствуя, как холодный ветер обжигает лицо. — Посмотрим, существует ли он вообще. Ло продолжал идти по ночным улицам, погруженный в свои мысли. Шум города, который ещё недавно казался ему хаотичным и раздражающим, теперь звучал почти успокаивающе, отвлекая от внутренних переживаний. Он прошёл мимо закрытых магазинов, освещённых тусклым светом фонарей, мимо редких прохожих, которые, казалось, спешили по своим делам, не замечая его. В какой-то момент он осознал, что сам не знает, куда идёт. Цели не было. Просто идти. Бежать от себя, от своих мыслей, от этой проклятой песни. Но ноги сами несли его вперёд. Вдруг, он остановился. Перед ним возвышалось небольшое, невзрачное здание, утопающее в тени соседних домов. На двери тускло горела вывеска с едва различимыми буквами: «Studio X». Ло уже проходил мимо этого места раньше, оно всегда привлекало его своей незаметностью, своей отрешённостью от глянцевого мира шоу-бизнеса. Почему-то именно сюда его привели ноги. Возможно, это было какое-то подсознательное влечение к месту, которое не было связано с «Echo», с его имиджем, с ожиданиями других. Ло колебался всего пару секунд. Затем, решив, что терять уже нечего, он толкнул тяжёлую дверь. Внутри было темно и тихо. Только слабый свет пробивался из-за приоткрытой двери в одну из комнат. Он прошёл вглубь здания, следуя за этим светом. И вот, он оказался перед той самой дверью. Аккуратно, стараясь не шуметь, Ло приоткрыл её ещё шире. В комнате, освещённой несколькими лампами, сидел парень. Высокий, брюнет, с синими глазами, которые Ло так хорошо запомнил. Он сидел за пультом, склонившись над наушниками, и что-то тихо напевал себе под нос, перебирая какие-то кнопки. Это был тот самый парень, который увёл его от фанатов. Ло замер на пороге, не решаясь войти. Он не знал, что делать. Зачем он здесь? Просто так? Из любопытства? Или это какой-то новый, извращённый способ проверить границы своей отстранённости? Парень, казалось, почувствовал его присутствие. Он поднял голову, и его синие глаза встретились с взглядом Ло. В них не было удивления, только какая-то тихая, спокойная наблюдательность. — Заблудился? — спросил он, его голос был тихим, но чётким. Ло промолчал. Он просто стоял, не в силах ни войти, ни уйти. В его голове промелькнула мысль: "Вот же идиот..." Но в этот раз это было не так категорично. Парень отложил наушники на пульт и развернул кожаное кресло к дверям. В тусклом синеватом свете мониторов его глаза казались ещё ярче, чем в тот вечер за кулисами. Он не выглядел удивлённым, скорее — слегка заинтересованным. — Ну так что? Ты зайдёшь или так и будешь подпирать косяк, пока не пустишь здесь корни? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая, едва уловимая усмешка. Ло нахмурился, чувствуя, как внутри снова закипает привычное раздражение, смешанное с неловкостью от того, что его поймали. — Не твоё дело, — огрызнулся Ло, всё же переступая порог и с вызовом захлопывая за собой дверь. — Я вообще не знал, что здесь кто-то есть. — Ага, конечно. И именно поэтому ты зашёл в самую дальнюю комнату в конце коридора, — парень хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Он выглядел максимально расслабленным, в отличие от напряжённого, как натянутая струна, Ло. — Раз уж мы снова встретились при таких... странных обстоятельствах, давай официально. Меня зовут Дилан. Ло промолчал, продолжая стоять у двери со сложенными на груди руками. Ему хотелось уйти, но любопытство и какая-то странная тяга к этому спокойному парню удерживали его на месте. — Дилан, — повторил брюнет, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Главный танцор группы «Hollow». Ло замер. Название группы «Hollow» было ему знакомо — они дебютировали примерно в то же время, что и «Echo», и их стиль был куда более мрачным и концептуальным. Дилан... Теперь Ло вспомнил. Он видел его в клипах. Тот парень, чьи движения на сцене казались неестественно чёткими, почти невозможными для человека. — И что ты здесь забыл? — Ло сделал шаг вперёд, стараясь вернуть себе преимущество. — У «Hollow» разве нет своей шикарной студии в агентстве? Зачем припираться в эту дыру? — Здесь тише, — просто ответил Дилан, проигнорировав грубый тон. — И здесь никто не смотрит на меня как на «главного танцора». Здесь я просто Дилан. А ты, я смотрю, всё так же любишь хамить всем подряд, Ло? — Я такой, какой есть, — Ло вскинул подбородок, сверкнув глазами из-под очков. — И мне плевать, что ты об этом думаешь. — Я заметил, — Дилан чуть улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было издевки. — Присаживайся. Если, конечно, твоё эго позволит тебе сидеть в одном помещении с «идиотом», как ты, скорее всего, меня назвал у себя в голове. Ло, к своему собственному удивлению, не ушёл. Он медленно подошёл к одному из диванов, который стоял в углу комнаты, и демонстративно сел, положив рюкзак на пол. Его поза выражала полное равнодушие, но в напряжении плеч и неподвижности рук чувствовалось, что он слушает. — Так значит, ты написал песню, — Дилан вернулся к своему пульту, но не включил музыку. Его взгляд по-прежнему был направлен на Ло, словно он пытался прочесть что-то в его неподвижном лице. — Про поиск выхода. И про искра внутри. И про то, что "однажды" найдешь свет. — Тебя это не касается, — отрезал Ло, не поднимая глаз. — Я же сказал, что я здесь случайно. — Случайность, которая привела тебя в студию, где я работаю допоздна, — Дилан усмехнулся. — Удивительное совпадение. Может, это и есть тот самый выход, который ты искал? — С каких пор ты стал психологом? — Ло презрительно фыркнул. — Ты же танцор. Придурок, который вытащил меня из толпы. Не надо мне тут лекции читать. — Я не читаю лекций, — Дилан пожал плечами. — Просто пытаюсь понять. Потому что, знаешь, твои слова… они как-то резонируют. Даже через всю твою грубость. — Резонируют? — Ло наконец поднял голову, его глаза сверкнули из-под синих очков. — Ты ещё и музыку мою слушать будешь? Сначала вытаскиваешь меня, потом читаешь нотации, а теперь хочешь мою песню разбирать? У тебя своих проблем нет, Дилан? — Проблемы есть у всех, — Дилан спокойно ответил, перебирая какие-то кнопки на пульте. — Вопрос в том, что с ними делать. Прятаться от них, как ты, или пытаться их понять. — Прятаться? — Ло вскочил с дивана. — Я не прячусь! Я просто не хочу, чтобы вся эта… грязь, которую вы все вокруг видите, доходила до меня! Я делаю свою работу, и всё. А ты со своими «выходами» и «искрами» мне только мешаешь! — И как тебе это удаётся? Не доходит? — Дилан повернул голову, его взгляд был прямым и изучающим. — Ты выглядишь так, будто готов взорваться в любой момент. Твоя «работа» – это тоже маска, Ло. И очень тяжёлая. — Заткнись! — Ло сделал шаг к нему, его кулаки сжались. — Ты ничего не знаешь обо мне! Ты просто какой-то парень, который увидел меня на сцене и решил, что он всё понял! — Может, и не всё, — Дилан спокойно ответил, не отводя взгляда. — Но я вижу, что тебе тяжело. И твои песни… они об этом. О том, что ты задыхаешься. — Это твои проблемы, а не мои! — Ло резко развернулся и направился к двери. — Я не собираюсь больше тратить на тебя время. Ты – ещё один придурок, который лезет не в своё дело. Он дёрнул ручку двери, но она не поддалась. Ло дёрнул сильнее, его лицо начало краснеть от ярости. — Заперто, — спокойно произнёс Дилан, и Ло увидел, как тот лёгким движением нажал на кнопку где-то под пультом. — И вообще, нам тут есть о чем поговорить. Если ты, конечно, не боишься услышать правду. Ярость ослепила Ло. Осознание того, что его пытаются удержать силой, заставило его кровь буквально закипеть. Он ненавидел контроль. Он ненавидел, когда кто-то думал, что имеет на него право. Ло медленно повернулся к Дилану. Его лицо было бледным, а глаза за стеклами очков метали молнии. — Заперто? — переспросил он шепотом, в котором сквозила чистая ненависть. Дилан кивнул, всё ещё сохраняя своё чертово спокойствие, — Мы не закончили. Тебе нужно выговориться, а не бежать. — Ошибаешься, — выплюнул Ло. Он не стал тянуть ручку снова. Вместо этого он резко развернулся и с сокрушительной силой ударил подошвой тяжелого ботинка прямо по замку. Раздался оглушительный треск — старое дерево не выдержало напора, косяк треснул, и дверь с грохотом распахнулась настежь, ударившись о стену коридора. Пыль и мелкие щепки еще кружились в воздухе, когда Ло замер в дверном проеме. Он обернулся через плечо, и его взгляд был таким ледяным, что, казалось, воздух в комнате остыл на несколько градусов. — Послушай меня, «спасатель» из «Hollow», — голос Ло был низким и режущим, как бритва. — Мне плевать, кто ты, на чем ты танцуешь и что ты там себе вообразил. Ты перешел черту. Дилан медленно поднялся с кресла, его лицо впервые за вечер выражало искреннее изумление. Он смотрел на выбитую дверь, а затем на парня перед собой. — С этого дня мы — враги, — отчеканил Ло, чеканя каждое слово. — Не смей приближаться ко мне, не смей смотреть на меня и даже не думай, что ты что-то обо мне знаешь. Еще раз встанешь у меня на пути — и выбитой дверью ты не отделаешься. — Ло, это глупо... — попытался вставить Дилан, делая шаг вперед. — Пошел нахуй, — оборвал его Ло. Он развернулся и стремительно зашагал прочь по коридору. Его шаги гулко отдавались от стен, а в голове пульсировала только одна мысль: он уничтожит любого, кто попытается сорвать с него маску. Дилан стал целью номер один. Ло вылетел на ночную улицу, даже не оглянувшись назад. Ему было плевать на студию, на группу и на то, что завтра об этом инциденте могут узнать газеты. Сейчас он хотел только одного — быть как можно дальше от этого синеглазого брюнета, который посмел увидеть в нем человека. В студии воцарилась тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь тихим гулом системного блока и отдаленным шумом города, проникающим сквозь распахнутую настежь дверь. Дилан так и остался стоять посреди комнаты, глядя на пустой дверной проем, где еще мгновение назад находился Ло. На полу валялись щепки и кусок выбитого дверного косяка. Дилан медленно подошел к порогу и коснулся пальцами развороченного дерева. Удар был точным и профессиональным — в этом парне было куда больше скрытой силы, чем могло показаться на первый взгляд. Дилан тяжело вздохнул и вернулся к своему креслу. Он устало опустился в него, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Перед мысленным взором всё еще стояло бледное, искаженное яростью лицо Ло. — Враги, значит? — негромко произнес Дилан в пустоту комнаты. Его голос звучал не испуганно, а скорее разочарованно. — Какой же ты всё-таки проблемный... Он открыл глаза и посмотрел на мониторы, где застыли звуковые дорожки так и не записанного трека. Ситуация была абсурдной: он действительно хотел помочь, но наткнулся на стену, которую не просто нельзя было перелезть — об неё можно было расшибиться в кровь. — Настоящий агрессор, — пробормотал Дилан, криво усмехнувшись. — Кидается на каждого, кто пытается подойти ближе, чем на метр. Он покрутил в руках наушники, вспоминая, как Ло чеканил слова о вражде. Это было похоже на поведение раненого зверя, который кусает руку даже того, кто хочет вытащить занозу. Дилан понимал природу этой агрессии — в индустрии айдолов каждый второй пытается влезть тебе в душу или использовать в своих целях. Но Ло возвел это в абсолют. — «С этого дня мы враги»... — Дилан покачал головой, повторяя интонацию Ло. — Слишком много драмы, парень. Но если тебе так проще выживать, пусть будет так. Дилан потянулся к пульту и нажал кнопку выключения оборудования. Мониторы погасли, погружая студию в полумрак. Теперь, когда адреналин утих, он чувствовал только странную смесь жалости и любопытства. Ло объявил войну, даже не понимая, что Дилан был единственным, кто не собирался с ним воевать. — Увидимся на музыкальных шоу, агрессор, — тихо добавил он, вставая, чтобы всё-таки как-то прикрыть выбитую дверь перед уходом. — Посмотрим, насколько хватит твоей злости. Ло не просто шел по улице — он буквально выжигал подошвами ботинок асфальт, всё еще чувствуя, как внутри пульсирует раскаленная ярость. Его трясло от одной мысли о спокойном лице Дилана и его попытках «помочь». Завернув за угол, неподалеку от стоянки агентства, он наткнулся на двух парней. По их стильным прическам и дорогой, концептуальной одежде в темных тонах было несложно догадаться — это были Ричард и Чед, остальные участники группы «Hollow». Они стояли у машины, о чем-то негромко переговариваясь и ожидая своего лидера. Ло резко затормозил прямо перед ними, заставив их замолчать. — Эй, вы, — бросил Ло, даже не пытаясь скрыть своего презрения. — О, это же Ло из «Echo»? — Ричард удивленно приподнял бровь, глядя на взвинченного парня. — Ты чего такой... яркий сегодня? — Послушайте меня сюда, — Ло сделал шаг вперед, в упор глядя на участников «Hollow». — У вас просто невероятно бесячий лидер. На редкость тупоголовый, самовлюбленный придурок. Чед нахмурился, не понимая, откуда такая агрессия, — Полегче, парень. О чем ты вообще? Что случилось с Диланом? — Что случилось? — Ло сорвался на ядовитый смех. — Этот ваш Дилан — конченый ублюдок, который возомнил себя чертовым спасателем душ. Этот высокомерный кусок дерьма запер меня в студии и решил, что имеет право лезть мне под кожу своими сопливыми советами. Скажите этому выродку, что если он еще раз ко мне подойдет, я ему не просто дверь, я ему лицо в кашу превращу! — Ло, ты перегибаешь... — попытался вставить Ричард, но его перебили. — Да мне плевать! — Ло перешел на отборную ругань, обматерив Дилана с ног до головы, припоминая ему и его «спокойные глазки», и его идиотскую манеру речи, и саму его группу. — Этот чертов эгоист, эта мразь синеглазая... Видеть его не могу! Передайте этой скотине, что он теперь мой личный враг. И вам лучше держаться от него подальше, если не хотите попасть под раздачу. Ричард и Чед стояли в полном шоке, не в силах вставить ни слова в этот поток чистой ненависти. Ло выглядел так, будто готов был наброситься на них только за то, что они поют в одной группе с Диланом. — Пошел он на хер, и вы вместе с ним! — выплюнул Ло напоследок, резко развернулся и зашагал прочь, скрываясь в ночной темноте. Чед проводил его взглядом и медленно выдохнул. — М-да... — проговорил он, качая головой. — Кажется, наш Дилан нашел себе очень серьезные неприятности. Ты видел его глаза? Он же реально безумный. — Скорее, он просто ранен, — тихо ответил Ричард, поправляя куртку. — Но Дилану явно стоит быть осторожнее. Ло не из тех, кто бросает слова на ветер. Спустя несколько минут из теней коридора показался Дилан. Он шёл неспешной, слегка ленивой походкой, засунув руки в карманы чёрной толстовки. Его лицо было непривычно бледным в свете уличных фонарей, а на губах застыла странная, задумчивая полуулыбка. — Эй, Дилан! Ты жив вообще? — окликнул его Ричард, как только тот подошёл к машине. Ричард и Чед выглядели так, будто только что увидели привидение или, по крайней мере, пережили нападение дикого зверя. — Вполне. А что, есть сомнения? — Дилан остановился рядом с ними, окинув друзей спокойным взглядом. — Да тут просто только что пронёсся ураган по имени Ло, — Чед нервно повёл плечом, поправляя воротник. — Слушай, я в жизни не слышал столько мата в одну секунду. Он обложил тебя с ног до головы, назвал самым бесячим и самовлюблённым ублюдком в индустрии и обещал превратить твоё лицо в кашу, если ты ещё раз к нему подойдёшь. — И нас заодно приложил, — добавил Ричард, скрестив руки на груди. — Сказал, что ты наш «тупоголовый лидер» и что с этого дня мы — его личные враги. Что ты с ним сделал в этой студии? Дилан на мгновение замолчал, глядя на свои ботинки, а затем тихо, почти про себя, усмехнулся. — Я просто запер дверь, чтобы он не убежал от разговора. А он решил, что проще её выбить, — Дилан кивнул в сторону здания студии. — Там теперь косяк всмятку. — Он выбил дверь? Ногой? — Чед округлил глаза от шока. — Сумасшедший... — Нет, не сумасшедший, — Дилан поднял глаза на друзей, и в его синем взгляде промелькнула холодная искра. — Он просто типичный агрессор. Кидается на людей раньше, чем они успеют заметить, как ему на самом деле страшно. — Слушай, он выглядел серьёзно, — Ричард обеспокоенно посмотрел на лидера. — Он реально тебя ненавидит. Ты уверен, что это того стоило? — Ненависть — это тоже эмоция. По крайней мере, это честнее, чем та фальшь, которую он выдаёт на камерах, — Дилан открыл дверцу машины и сел на переднее сиденье. — Поехали. У нас мало времени на сон. — Ты вообще не паришься, что он объявил нам войну? — спросил Чед, забираясь на заднее сиденье. — Пусть объявляет, — Дилан откинулся на подголовник и закрыл глаза. — Посмотрим, как долго этот «агрессор» сможет держать оборону. Теперь всё только начинается. Машина тронулась с места, оставляя позади тёмный переулок, где всё ещё витало эхо яростных слов Ло. Дилан молчал, но в его голове снова и снова прокручивались строчки, которые Ло писал в блокноте: «Этот выход мне искать...». Он знал, что их вражда — это лишь ещё одна форма связи, от которой Ло уже не сможет просто так откреститься. Машина плавно скользила по мокрому шоссе. Дождь, который весь вечер собирался с силами, наконец обрушился на город плотной холодной стеной. Дворники ритмично скребли по лобовому стеклу, сбрасывая потоки воды, а в салоне играла какая-то тихая, едва слышная мелодия. Дилан прислонился виском к холодному окну, наблюдая, как огни ночного города расплываются в разноцветные пятна. Ричард что-то увлеченно обсуждал с Чедом, но Дилан их не слушал. Все его мысли всё еще занимала та выбитая дверь и ярость в голубых глазах Ло. Внезапно его взгляд зацепился за знакомый силуэт на тротуаре. В свете фар и неоновых вывесок, прямо под проливным дождем, бежал парень. Без зонта, в своей промокшей насквозь куртке, с накинутым на голову капюшоном, который постоянно сползал. Это был Ло. Он выглядел совсем не так, как на сцене — не было того пафоса, не было идеальной укладки. Сейчас он казался просто подростком, который отчаянно пытался скрыться от непогоды. — Гляньте, — негромко произнес Дилан, кивнув в сторону окна. Ричард притормозил, всматриваясь в темноту. — Это что, Ло? — Чед прильнул к стеклу. — Вот это его накрыло. Он же до нитки промок. Эй, Дилан, может, подберем его? Несмотря на всё то дерьмо, что он наговорил, оставлять человека в такой ливень... Дилан молча наблюдал, как Ло споткнулся о лужу, выругался (это было видно по резкому движению головы) и продолжил бежать, прижимая рюкзак к груди — видимо, спасал ноутбук с той самой песней. — Не вздумай, — отозвался Дилан, и в его голосе проскользнула странная смесь иронии и горечи. — Если мы сейчас остановимся, он решит, что мы издеваемся. Этот «агрессор» скорее утонет в этой луже, чем сядет в нашу машину. — Но он же заболеет, — Ричард нахмурился, медленно проезжая мимо бегущего айдола. — Ему нужно остыть, — Дилан проводил взглядом фигуру Ло, которая стремительно удалялась. — Во всех смыслах. Он выбрал свой путь — быть одиноким волком и ненавидеть весь мир. Пусть теперь наслаждается последствиями. Ло на мгновение повернул голову в сторону проезжающей мимо дорогой машины. Дилан был уверен, что через тонированное стекло их не видно, но на секунду ему показалось, что их взгляды встретились. В глазах Ло не было мольбы о помощи — только всё та же упрямая, дикая злость и холод. — Жми на газ, Рич, — скомандовал Дилан, отворачиваясь от окна. — У него есть его «искра, что хочет гореть». Пусть она его и греет. Машина ускорилась, обдав тротуар веером брызг, и вскоре фигура Ло растворилась в серой пелене дождя. Дилан закрыл глаза, но перед ним всё равно стоял образ промокшего до костей парня, который так отчаянно пытался показать всему миру свою силу, когда на самом деле просто бежал в темноту. Дождь был не просто сильным — он был карающим. Тяжелые ледяные капли пробивали ткань куртки, заставляя одежду липнуть к телу мертвым грузом. Ло бежал, но с каждым шагом его движения становились всё более тяжелыми и рваными. Внезапно голову пронзила острая, пульсирующая боль. Мир перед глазами на мгновение качнулся, и неоновые вывески расплылись в уродливые цветные пятна. Ло пошатнулся, едва не зацепив плечом фонарный столб. — Черт... только не сейчас, — прохрипел он, прижимая локоть к ребрам. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Слишком много событий для одного дня: изнурительный концерт, где он выложился на сто процентов, вспышка ярости в студии, этот сумасшедший рывок по ночному городу. Адреналин, который до этого гнал его вперед, бесследно испарился, оставив после себя лишь ватную слабость в ногах и противную дрожь во всем теле. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Каждый удар сердца отдавался в висках тяжелым молотом. Ло остановился на секунду, тяжело опершись рукой о холодную, скользкую стену здания. Его мутило. Перед глазами плыли черные мушки, а к холоду дождя добавился внутренний, лихорадочный жар. В этот момент мимо проехала дорогая машина. Ло мельком заметил блеск фар и знакомые очертания кузова. Он знал, кто там. Он чувствовал этот взгляд из-за тонированного стекла. «Смотри, Дилан... смотри, как я сдыхаю здесь», — зло подумал Ло, пытаясь выпрямиться. Гордость была единственным, что еще удерживало его на ногах. Он не мог позволить себе упасть. Не перед ними. Не сейчас, когда он только что объявил войну. Ло с силой зажмурился, встряхнул головой, пытаясь прогнать пелену перед глазами, и снова бросился вперед, в серую стену ливня. Его шатало. Вода заливала глаза, щипала кожу, стирая с лица нарисованные крестики — его боевой раскрас. Ло чувствовал, как сознание начинает медленно туманиться. Рюкзак с ноутбуком, где хранились слова его новой песни, казался неподъемным слитком свинца. «Этот выход мне искать...» — пронеслось в голове. Сейчас «выходом» для него был хотя бы козырек подъезда или дверь общежития. Но путь казался бесконечным. Его знобило всё сильнее, а легкие, казалось, горели огнем при каждом вдохе сырого воздуха. Он был один в этом огромном, мокром городе. Айдол, кумир миллионов, который сейчас едва мог передвигать ноги, захлебываясь в собственной слабости и ненависти ко всему миру. Машина замерла у пешеходного перехода, когда загорелся красный свет. Дворники лихорадочно работали, но даже они не справлялись с потоком воды. Дилан пристально всматривался в лобовое стекло. Ло был совсем рядом — он едва переставлял ноги по тротуару, хватаясь за светофорный столб, чтобы не рухнуть. В свете фонарей его лицо казалось мертвенно-бледным. — Дилан, ты чего? — Ричард недоуменно посмотрел на лидера, заметив, как тот взялся за ручку двери. — Он сейчас отключится, — коротко бросил Дилан. — Ты с ума сошел? Он же тебя проклял пять минут назад! — выкрикнул Чед, но Дилан уже не слушал. Он резко толкнул дверь и вышел из теплого салона прямо в ледяной хаос ливня. Одежда мгновенно потяжелела, вода залила глаза, но Дилан быстрым шагом направился к фигуре в темном капюшоне. Ло чувствовал, как земля уходит из-под ног. Гул в ушах заглушал шум дождя, а перед глазами плыли серые пятна. Он попытался сделать еще один шаг, но колени просто подогнулись, отказываясь служить. Рюкзак выпал из ослабевших пальцев, и Ло начал заваливаться вперед, прямо в грязную лужу. — Только... не... — прохрипел он, теряя сознание. Дилан совершил резкий рывок. Он успел в последнюю секунду — его руки крепко обхватили Ло за плечи и грудь, не давая ему удариться об асфальт. Весь вес промокшего парня пришелся на Дилана. — Попался, агрессор, — негромко произнес Дилан, удерживая его. Ло едва приоткрыл глаза. Сквозь пелену дождя он увидел знакомые синие глаза и копну темных волос, с которых стекала вода. Он попытался дернуться, по привычке оттолкнуть, но сил не было даже на то, чтобы поднять руку. — Уйди... — едва слышно пробормотал Ло, его голова бессильно упала на плечо Дилана. — Ненавижу... — Вижу, как ты меня ненавидишь, — Дилан подхватил его поудобнее, чувствуя, как Ло трясет от сильного озноба. — Ты весь горишь, придурок. Ло уже не слышал. Его тело окончательно обмякло в руках Дилана. Подбежавшие Ричард и Чед замерли рядом, прикрывая их от ветра. — Грузи его в машину, быстро! — скомандовал Ричард, открывая заднюю дверь. — Если он загнется на нашем участке, нам по головке не погладят. Дилан, не говоря больше ни слова, подхватил Ло на руки. Тот казался удивительно легким, почти невесомым, лишенным всей той колючей брони, которую он так старательно выстраивал. Затащив его на заднее сиденье, Дилан сел рядом, поддерживая голову Ло, чтобы та не болталась при езде. — Ну и что нам теперь делать с этим «врагом»? — спросил Чед, выруливая на дорогу. — Сначала не дадим ему умереть, — отозвался Дилан, глядя на бледное лицо Ло, на котором медленно проступал лихорадочный румянец. — А потом он мне объяснит, почему он такой идиот. Машина неслась по ночным улицам, разрезая пелену дождя. В салоне было тепло, работал обогрев, но Ло продолжал дрожать всем телом. Вода с его куртки стекала на кожаное сиденье, а голова бессильно откинулась на подголовник. Ричард и Чед молчали, сосредоточенно глядя на дорогу. Тишину нарушало только тяжёлое, хриплое дыхание Ло. Внезапно он зашевелился. Его веки дрогнули, и он с трудом приоткрыл глаза. Сначала взгляд был мутным, но как только сознание опознало лицо Дилана, склонившееся над ним, в глазах Ло мгновенно вспыхнула привычная яростная искра. — Ты... — прохрипел Ло, пытаясь оттолкнуться от сиденья, но его рука лишь слабо соскользнула. — Какого черта... я же сказал... не приближаться... Он закашлялся, но даже сквозь кашель пытался продолжить свою тираду. — Пошли вы все... подонки... — Ло криво усмехнулся, хотя его губы посинели от холода. — Решили поиграть в... добрых айдолов? Ты, Дилан... ты самый конченый... Ло набрал в легкие воздуха, чтобы выдать новую порцию ругательств и окончательно обматерить всю группу «Hollow», но Дилан среагировал быстрее. — Заткнись уже, — коротко и властно бросил Дилан. Прежде чем Ло успел вытолкнуть из себя следующее оскорбление, Дилан твердо накрыл его рот своей ладонью. Ло замер, широко распахнув глаза от такой наглости. Он попытался дернуться, укусить руку или хотя бы замычать, но слабость была слишком сильной. — Слушай меня внимательно, агрессор, — Дилан наклонился к самому его уху, его голос звучал пугающе спокойно. — У тебя сейчас температура под сорок, ты промок до ниток и едва не сдох на том перекрестке. Если ты сейчас же не закроешь свой рот, я высажу тебя обратно под дождь. Поверь, у меня хватит на это терпения. Ло затих, чувствуя тепло чужой ладони. Его ярость всё ещё кипела где-то внутри, но тело окончательно сдалось. Дилан почувствовал, как сопротивление парня исчезает, сменяясь лихорадочным бессилием. — Вот так, — Дилан медленно убрал руку, но продолжал пристально следить за каждым движением Ло. — Просто дыши. Большего от тебя сейчас не требуется. — Ненавижу... — едва слышно прошептал Ло, закрывая глаза. На этот раз в его голосе не было прежней силы, только бесконечная усталость. — Знаю, — отозвался Дилан, отворачиваясь к окну. — Ты это уже говорил. Ричард мельком глянул в зеркало заднего вида. — Жестко ты его, Дилан, — заметил он, прибавляя скорость. — Но, кажется, по-другому он не понимает. — Он понимает только силу, — ответил Дилан, глядя на то, как Ло снова впадает в забытье. — А сейчас его единственная сила — это его длинный язык. Когда он поправится, мы вернемся к статусу врагов. Но не сегодня. В салоне воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом мотора и тихим шелестом шин по мокрому асфальту. Обогреватель работал на полную мощность, наполняя пространство сухим теплом, которое постепенно вытесняло ледяную сырость, пропитавшую одежду Ло. Ярость Ло медленно угасала, подавленная высокой температурой и общим истощением. Он всё ещё пытался держать спину прямо, цепляясь за остатки своей гордости, но его веки становились невыносимо тяжёлыми. Он смотрел в окно на проплывающие мимо огни, и они казались ему светящимися нитями, которые запутывались в его сознании. Его дыхание стало более редким и глубоким. Голова начала непроизвольно крениться в сторону. Несколько раз он вздрагивал, возвращаясь в реальность и бросая на Дилана колючий взгляд, но природа брала своё. В конце концов, мышцы шеи окончательно расслабились. С мягким глухим стуком голова Ло свалилась на плечо Дилана. Дилан вздрогнул от неожиданности и замер, боясь пошевелиться. Он почувствовал кожей холодную влагу от мокрых каштановых волос Ло и исходящий от него жар. «Агрессор» теперь выглядел совсем иначе — без своих синих очков, со спутанными прядями и бледным лицом, он казался почти беззащитным. Вся та ядовитая злоба, которую он извергал пять минут назад, растворилась в лихорадочном сне. — Гляньте-ка на них, — негромко произнёс Чед, мельком взглянув в зеркало заднего вида. — Наш главный враг решил использовать лидера конкурентов в качестве подушки. Иронично. — Тише ты, — шепотом отозвался Дилан, — Пусть спит. Если он проснётся сейчас, то снова начнёт крушить салон. — Ты его не отодвинешь? — Ричард чуть сбавил скорость на повороте, чтобы не потревожить спящего. — Он же мокрый насквозь, всю куртку тебе испортит. — Пускай, — Дилан осторожно, стараясь не разбудить Ло, прислонился своей головой к его макушке, чувствуя, как того всё ещё бьёт мелкая дрожь. — Ему сейчас хуже, чем моей куртке. Ло что-то неразборчиво пробормотал во сне и чуть плотнее прижался к плечу Дилана, инстинктивно ища источник тепла. Сейчас, в этом полумраке машины, границы между группами, рейтингами и личной враждой казались чем-то бесконечно далёким и неважным. — Невероятно, — прошептал Чед, качая заголовком. — Если бы фанаты «Echo» увидели своего «грубого и злого» кумира в таком виде, у них бы случился сердечный приступ. — Он не злой, — тихо ответил Дилан, глядя на то, как капля воды стекает по щеке Ло, задевая нарисованный чёрный крестик. — Он просто до смерти устал быть тем, кем его заставляют быть. Машина продолжала свой путь сквозь ночь. Дилан сидел неподвижно, став временной опорой для человека, который ещё полчаса назад обещал его уничтожить. В этой тишине, нарушаемой лишь сопением больного парня, вражда казалась глупой и бессмысленной ошибкой. Машина медленно сворачивала в сторону жилого квартала, где находилось общежитие группы «Hollow». Дождь за окном не утихал, а в салоне становилось всё тише, если не считать хриплого дыхания Ло, который окончательно уснул, прижавшись щекой к плечу Дилана. Чед, сидевший на переднем сиденье, наконец нарушил молчание. Он обернулся, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить незваного гостя. — Дилан, ну и что нам с ним делать дальше? — Чед кивнул в сторону спящего парня. — Мы не можем привезти его к нам, менеджер нас живьём закопает. Но и оставить его в таком состоянии в отеле или у «Echo» — значит признать, что мы его подобрали. Это же скандал. Он твой самопровозглашённый враг, забыл? Дилан не сводил глаз с бледного лица Ло. В тусклом свете приборной панели он выглядел совсем не как грозный айдол-разрушитель, а как человек, который окончательно запутался в собственной лжи. — Враг — это всего лишь слово, которое он выплюнул, чтобы защититься, — Дилан осторожно поправил край куртки Ло, который сполз с его плеча. — Сейчас мне плевать на скандалы. — Ты серьёзно собираешься с ним возиться? — Ричард мельком взглянул в зеркало заднего вида, притормаживая на светофоре. — Нужно разобраться в его эгоизме, — ответил Дилан, и в его голосе послышалась глубокая сосредоточенность. — Мне нужно понять, почему он так отчаянно пытается казаться подонком. Его эго — это не просто черта характера, Чед. Это броня. Тяжёлая, колючая и очень одинокая. Если мы не выясним, что заставляет его разрушать всё вокруг, он в итоге уничтожит и себя. — Ты думаешь, там есть что-то, кроме скверного характера? — Чед скептически прищурился. — У каждой агрессии есть причина, — Дилан слегка повернул голову, чувствуя жар, исходящий от Ло. — Он считает, что весь мир против него, и отвечает тем же. Но этот его эгоизм... он какой-то надрывный. Как будто он сам в него не верит. Я хочу докопаться до правды, которая скрыта за этими оскорблениями. — Ну, удачи тебе, — вздохнул Чед, отворачиваясь к лобовому стеклу. — Только не удивляйся, если, когда он протрезвеет от лихорадки, первое, что он сделает — это снова тебя обматерит. — Пусть материт, — Дилан едва заметно усмехнулся. — Это хотя бы будет означать, что он всё ещё жив. Но я не позволю ему и дальше прятаться за этой стеной. Пора выяснить, кто такой Лололошка на самом деле, когда у него нет сил играть роль «проблемного айдола».