Одна сцена на двоих

Машина замерла в тени внутреннего двора общежития группы «Hollow». Дождь всё ещё барабанил по крыше, создавая ощущение изоляции от всего остального мира. Ричард заглушил мотор и выключил фары. — Мы на месте, — негромко сказал Ричард, оглядываясь на заднее сиденье. — Двор пуст, но нам всё равно нужно шевелиться. Дилан осторожно отстранился, стараясь, чтобы голова Ло не слишком резко упала на сиденье. Парень даже не шелохнулся — лихорадка окончательно лишила его сил, превратив дерзкого айдола в беззащитную тень самого себя. — Открой дверь и прикрой нас своей курткой, — распорядился Дилан, выбираясь из машины и впуская внутрь поток холодного воздуха. Он перехватил Ло поудобнее, просовывая одну руку под его колени, а вторую — под спину. Ло был мокрым и холодным снаружи, но Дилан чувствовал, как сквозь одежду пробивается пугающий жар его тела. Когда Дилан поднял его на руки, голова Ло бессильно уткнулась ему в шею, а пальцы парня инстинктивно вцепились в толстовку Дилана, словно он даже в забытьи искал опору. — Ого, а он тяжелее, чем кажется, — прошептал Чед, набрасывая свою широкую куртку поверх Ло, чтобы скрыть его лицо и яркую одежду «Echo» от случайных глаз. — Он просто человек, Чед, а не картонная фигура для фанатов, — отозвался Дилан, покрепче прижимая к себе спящего «врага». Дилан уверенно зашагал к чёрному входу в здание. Его шаги были быстрыми, но плавными — он не хотел лишний раз тревожить Ло. Ричард бежал впереди, проверяя коридоры и придерживая двери. — Пусто, — шепнул Ричард, пропуская Дилана внутрь. — Идём к лифту или по лестнице? — Лестница. В лифте камеры, — коротко бросил Дилан, направляясь к пролёту. Подниматься на нужный этаж с грузом на руках было непросто, но Дилан даже не сбил дыхание. Он чувствовал каждое прерывистое дыхание Ло у своей шеи. Вся та ярость, которую этот парень выплескивал час назад, сейчас казалась чем-то нереальным. — Дилан, ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Чед, когда они достигли их этажа. — Если менеджер зайдёт к нам утром и увидит в твоей кровати главную проблему наших конкурентов... — Я сам с этим разберусь, — отрезал Дилан, останавливаясь у двери своей комнаты. — Открывай. Ричард быстро повернул ключ, и они вошли внутрь. Дилан прошёл к своей кровати и максимально аккуратно опустил на неё Ло. Тот лишь тихо простонал во сне, когда его голова коснулась подушки, и тут же свернулся калачиком, пытаясь сохранить остатки тепла. — Принесите аптечку и сухую одежду, — скомандовал Дилан, присаживаясь на край постели и глядя на бледное, измученное лицо Ло. — Его эгоизм подождёт до утра. Сейчас нам нужно просто сбить температуру. Ричард и Чед переглянулись. Они никогда не видели своего лидера таким сосредоточенным на ком-то другом, тем более на ком-то, кто обещал стать их худшим кошмаром. Но спорить не стали — в эту ночь правила игры изменились для всех. Ричард и Чед вернулись через пару минут. В руках у Ричарда была небольшая пластиковая аптечка, а Чед нёс стопку чистых вещей и пару полотенец. В комнате было тихо, только дождь всё так же упрямо барабанил по стеклу. Дилан уже сидел на полу возле кровати, стаскивая с Ло тяжелые, насквозь мокрые ботинки. — Вот, взял всё, что было: жаропонижающее, термометр и спиртовые салфетки, — Ричард поставил аптечку на прикроватную тумбочку, с опаской поглядывая на спящего гостя. — А это мои вещи. Толстовка и спортивки, они мягкие, — Чед положил одежду на край стула. — Дилан, ты уверен, что справишься? Он же, когда бредит, руками машет. А если он тебя во сне ударит? Дилан наконец поднял взгляд на друзей. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась непреклонность. — Справлюсь. Спасибо за помощь, парни, — Дилан взял полотенце и перекинул его через плечо. — Теперь идите к себе. Постарайтесь выспаться, завтра у нас ранняя репетиция. — Ты серьезно? Хочешь остаться с ним один на один? — Ричард недоверчиво прищурился. — А если менеджер придет с проверкой? Нам всем конец. — Я запру дверь. Если что — скажу, что мне не спалось и я работал над хореографией, — Дилан мягко, но настойчиво кивнул в сторону выхода. — Идите. Лишний шум ему сейчас ни к чему. Чед хотел было еще что-то возразить, но Ричард тронул его за плечо, качнув головой. Они понимали, что если лидер «Hollow» что-то вбил себе в голову, переубеждать его бесполезно. — Ладно. Но если этот «агрессор» проснется и решит снова выбивать двери — просто крикни, — Ричард вздохнул, направляясь к выходу. — Спокойной ночи, Дилан. Постарайся сам не заразиться, — добавил Чед, закрывая за собой дверь. Щелчок замка эхом отозвался в комнате. Дилан остался один в полумраке, освещаемом только настольной лампой. Он повернулся к Ло. Тот тяжело дышал, его лицо раскраснелось от жара, а каштановые волосы растрепались по подушке. — Ну что, враг мой, — негромко произнес Дилан, открывая аптечку. — Пора снимать твою мокрую броню. Посмотрим, кто прячется за всем этим матом и эгоизмом. Он осторожно потянулся к молнии на куртке Ло, понимая, что эта ночь будет очень долгой. Теперь, когда свидетелей не было, он мог позволить себе быть не лидером группы, а просто человеком, который пытается спасти другого. Против его воли. По правилам, которые Ло сам же и разрушил. Дилан глубоко вздохнул и пододвинул стул ближе к кровати. Тишина комнаты давила на уши, прерываемая лишь прерывистым дыханием Ло. Медлить было нельзя — мокрая одежда вытягивала из парня последние остатки тепла, превращая лихорадку в смертельную ловушку. — Ну, держись, «великий и ужасный», — негромко пробормотал Дилан, принимаясь за дело. Сначала он осторожно снял тяжелую, пропитанную водой синюю жилетку. Ткань была настолько мокрой, что с нее капало прямо на пол. Затем настала очередь черной футболки. Дилану пришлось слегка приподнять Ло, чей вес казался сейчас особенно ощутимым. Голова Ло бессильно мотнулась, каштановые пряди упали на лоб, закрывая глаза. Когда мокрая ткань была наконец снята, Дилан вытер полотенцем всю мокрую кожу. Черные крестики на щеке Ло размазались от дождя, превратившись в невнятные серые пятна. Дилан коснулся их краем полотенца, но не стал стирать до конца — даже сейчас это казалось какой-то важной частью личности этого грубияна. Достав из стопки сухую одежду — свою старую серую толстовку и широкие спортивные штаны — Дилан начал одевать Ло. Просовывать руки парня в рукава было непросто, Ло что-то неразборчиво мычал и пытался оттолкнуть Дилана, даже не приходя в сознание. — Да лежи ты спокойно, — прошептал Дилан, перехватывая его запястье. — Завтра будешь драться, если захочешь. Толстовка Дилана была Ло явно великовата — рукава почти полностью скрыли его кисти, а воротник оказался слишком широким. Закончив со штанами, Дилан накрыл Ло тяжелым одеялом по самый подбородок. Затем он взял термометр и осторожно приложил его к виску парня. Экран высветил пугающие цифры — 39.4. — Черт... — Дилан нахмурился, доставая из аптечки жаропонижающее. Он приподнял голову Ло, придерживая ее за затылок, и поднес к его губам стакан с водой и таблетку. — Ло, нужно выпить. Слышишь? Давай, это не яд, — уговаривал он его, как ребенка. Ло приоткрыл рот, судорожно сглотнул и снова провалился в тяжелый сон. Дилан отставил стакан и уселся обратно на стул, вытирая пот со своего лба. Он был вымотан не меньше, чем после трехчасовой тренировки в зале. — Спи, агрессор, — Дилан поправил одеяло, которое Ло снова попытался сбросить. — Посмотрим, что ты скажешь утром, когда обнаружишь, что твой «враг» видел тебя в твои худшие минуты. Он выключил настольную лампу, оставляя комнату в полумраке, и остался сидеть рядом, прислушиваясь к каждому звуку в тишине. Теперь Ло не был для него проблемой или конкурентом. Он был просто парнем, которому нужно было тепло, и Дилан был готов это тепло обеспечить. Несмотря на все оскорбления и выбитые двери. * Первые лучи холодного утреннего солнца пробились сквозь щели в жалюзи, расчертив комнату на тонкие полосы. Ло поморщился, зажмурившись — голова казалась набитой чугуном, а в горле было так сухо, словно он всю ночь дышал пылью. Он попытался пошевелиться, но тело было тяжелым и непослушным. Одеяло, плотное и теплое, надежно укрывало его, создавая странное чувство безопасности, которого он не ощущал уже очень давно. Ло медленно открыл глаза и уставился в потолок. Это был не его потолок. Взгляд заметался по сторонам: незнакомые плакаты на стенах, чужая мебель, непривычный запах чистого белья и какого-то терпкого мужского парфюма. Ло резко сел, но тут же схватился за виски — мир вокруг опасно качнулся. Только сейчас он заметил, что на нем надета огромная серая толстовка, рукава которой почти полностью закрывали его ладони. Память начала возвращаться обрывистыми, колючими кусками: студия, выбитая дверь, ледяной ливень, тяжесть в ногах и... синие глаза Дилана прямо перед тем, как всё поглотила тьма. Ло повернул голову и замер. В кресле напротив кровати, поджав ноги, спал Дилан. Его голова была неестественно наклонена набок, а на коленях лежала книга, которую он, видимо, читал, пока следил за состоянием своего «врага». Ярость вспыхнула в Ло мгновенно, пробиваясь сквозь слабость. Он почувствовал себя загнанным в угол, униженным тем, что его — великого Ло — спасли, переодели и уложили в чужую постель, как какого-то беспомощного ребенка. — Ты... — голос Ло прозвучал хрипло, почти как карканье. Дилан вздрогнул и тут же открыл глаза. Он секунду соображал, где находится, а затем его взгляд сфокусировался на Ло. На лице лидера «Hollow» проступило явное облегчение, которое Ло взбесило еще сильнее. — Очнулся? — негромко спросил Дилан, выпрямляясь в кресле и потирая затекшую шею. — Температура вроде спала. Ло сорвал с себя одеяло, едва не свалившись с кровати от резкого движения. — Какого черта я здесь делаю?! — рявкнул он, игнорируя дикую боль в голове. — Я же сказал тебе не приближаться ко мне! Ты что, со слухом проблемы имеешь, придурок? — Ты падал в обморок посреди дороги в ливень, — спокойно ответил Дилан, поднимаясь и делая шаг к нему. — Если бы я тебя оставил, ты бы сейчас лежал в реанимации с воспалением легких, а не орал на меня. — Да лучше бы я сдох в той луже, чем проснулся в твоей вонючей общаге! — Ло вскочил на ноги, но его тут же повело в сторону. Дилан инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать его, но Ло с силой оттолкнул его, чуть не потеряв равновесие. — Не трогай меня! Слышишь? Никогда больше не смей меня касаться своими лапами! — Ло трясло то ли от холода, то ли от бешенства. Он посмотрел на свою одежду. — И это... чье это дерьмо на мне надето? Ты меня раздевал? Ты совсем охренел?! — Мои вещи были сухими, в отличие от твоего тряпья, которое можно было выжимать часами, — Дилан скрестил руки на груди, его взгляд стал жестче. — Я спас тебе жизнь, агрессор. Хоть каплю благодарности из своего эгоизма выжать сможешь? — Благодарности? — Ло зло рассмеялся, хотя его пошатывало. — Я тебе обещал, что мы враги. И ничего не изменилось. То, что ты решил поиграть в героя, — твоя проблема. Я об этом не просил! Он начал лихорадочно озираться в поисках своих вещей. — Где мой рюкзак? Где мои шмотки? Я ухожу отсюда немедленно. И если ты кому-то об этом расскажешь, Дилан, я тебя уничтожу. Я не шучу. Дилан молча указал на стул, где лежала его просохшая одежда и рюкзак. Он видел, как Ло, превозмогая слабость, пытается натянуть свои ботинки, как его пальцы дрожат от напряжения. В этом парне было столько ненависти к миру, что Дилану на мгновение стало его почти жаль. Почти. — Ты еще слишком слаб, чтобы уходить, — тихо сказал Дилан. — Сядь и выпей чаю. — Заткнись и не лезь не в свое дело! — выплюнул Ло, хватая рюкзак. — Ты для меня — пустое место. Понял? Ноль. И твоя помощь мне на хрен не сдалась. Он направился к двери, спотыкаясь на ровном месте, но упрямо задирая подбородок. Ло был верен себе — злой, эгоистичный и абсолютно одинокий в своем безумии. И даже то, что Дилан провел всю ночь у его постели, не могло пробить стену. Ло, спотыкаясь, но с яростным огнём в глазах, двинулся к двери. Он дёрнул ручку с такой силой, что, казалось, вся дверь должна была вылететь из петлей. Но она не поддалась. — Что за черт?! — рявкнул Ло, дёрнув ручку снова, на этот раз ещё сильнее. Дверь была заперта. Заперта, как будто он был заключённым в этой комнате. Дилан, наблюдавший за ним с расстояния, спокойно произнёс: — Это не выход, Ло. — Ах ты ж...! — Ло сжал кулаки. Он чувствовал, как его начинает трясти от бессилия и гнева. Его враг, его «спаситель», ещё и глумится. Он бросил взгляд на окно. Было довольно высоко, метров пять до земли, а на улице всё ещё лил дождь. Но это было лучше, чем оставаться здесь, в этой «золотой клетке», где его «враг» пытался его «спасти». — Заткнись, Дилан! — рявкнул Ло, не обращая внимания на его слова. Он быстро бросил рюкзак на пол, затем, перекинув через плечо, стал расстёгивать толстовку, в которой был. — Я сам найду себе выход. Дилан напрягся. — Ло, не делай этого! Ты ещё больной, ты упадешь! — Лучше упасть, чем остаться здесь с тобой, — прошипел Ло, уже залезая на подоконник. Он открыл окно с трудом, оно поддалось не сразу, но потом со скрипом распахнулось, впуская внутрь потоки холодного ветра и дождя. Ло оглянулся на Дилана. В его глазах была смесь беспокойства и какой-то странной, непонятной Ло усталости. — Ты слишком много о себе думаешь, Дилан, — проговорил Ло, уже свешиваясь наружу. — Ты не спаситель. Ты просто ещё один придурок, который думает, что может кого-то «исправить». С этими словами он оттолкнулся от подоконника и прыгнул. Секунду он чувствовал свободное падение, затем резкий, болезненный удар о мокрую траву. Рюкзак отлетел в сторону, но, к счастью, кажется, остался цел. Ло скорчился от боли, но тут же попытался подняться. — Ло! — крикнул Дилан из окна. — Ты идиот! Ло проигнорировал крик. Он поднялся на ноги, чувствуя, как от удара заныла вся правая сторона. Смахнув с лица мокрые волосы, он попятился от дома, стараясь не смотреть на окно, из которого на него смотрел Дилан. — Враги, помнишь? — бросил Ло через плечо, хотя его голос уже был ослаблен, и, пошатываясь, двинулся в темноту ночного города, оставляя позади Дилана, который с тревогой наблюдал за ним из окна. Ло знал, что его ждёт дорога, полная боли и простуды, но он был свободен. И сейчас это было самое главное. Дилан подлетел к окну, едва не опрокинув кресло. Он высунулся по пояс в проем, игнорируя холодные брызги дождя, которые тут же ударили ему в лицо. Внизу, в свете уличных фонарей, он увидел, как Ло, пошатываясь и прихрамывая, скрывается за углом здания. Тот даже не оглянулся. — Чокнутый... абсолютно чокнутый, — прошептал Дилан, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Спрыгнуть со второго этажа с температурой под сорок... Он еще несколько секунд смотрел в пустоту двора, ожидая, что Ло вернется или упадет, но тот окончательно исчез из виду. Дилан с силой задвинул стул и закрыл окно, отсекая шум улицы. В комнате стало тише, но это была какая-то гулкая, неприятная тишина. Дилан обернулся и замер. На стуле, аккуратно сложенная самим Диланом еще ночью, лежала одежда Ло. Его темно-синяя жилетка, футболка, штаны. Рядом стояли его ботинки, которые Дилан заботливо просушил у батареи. Ло сбежал в одной серой толстовке Дилана и спортивных штанах, босой или в одних носках — Дилан даже не успел заметить этот момент в суматохе прыжка. — Идиот, — Дилан подошел к стулу и взял в руки синюю жилетку. Она была сухой и чистой, но всё еще хранила едва уловимый запах того самого парфюма, который Ло носил на сцене. — Ты забыл всё. Сбежал в моей одежде, в ливень, без обуви. Дилан сел на край кровати, комкая в руках ткань жилетки. Ситуация из трагичной превращалась в какой-то сюрреалистичный фарс. Ло так отчаянно хотел доказать свою независимость и ненависть, что лишил себя последних средств защиты от холода. «С этого дня мы враги», — снова прозвучало в голове Дилана. — Хорош враг, — горько усмехнулся Дилан, глядя на ботинки Ло. — Убежал в шмотках своего «противника», оставив свои собственные. Ты хоть понимаешь, как это выглядит, агрессор? Он представил, как Ло сейчас идет по мокрому асфальту в одних носках, кутаясь в его огромную толстовку. Это было бы смешно, если бы не было так страшно за его здоровье. Дилан откинулся на подушку, которую еще недавно занимал Ло. Она всё еще сохраняла тепло его тела. Он закрыл глаза, понимая, что этот раунд остался за Ло — тот нашел способ уйти, даже если цена была слишком высока. Но Дилан знал одно: эта история еще очень далека от завершения. У него остались вещи Ло, а у Ло — его вещи. И эта нить, связавшая их этой ночью, стала только крепче. Каждый шаг давался Ло с нечеловеческим трудом. Мокрые носки давно превратились в лохмотья, а ступни онемели от холода и острых камней на асфальте. Он бежал, шатаясь, кутаясь в огромную серую толстовку Дилана, которая казалась ему сейчас тяжелой кольчугой. Сознание плыло, а лихорадка заставляла мир вокруг вращаться в безумном танце. Когда впереди показалось здание общежития «Echo», Ло из последних сил рванулся к дверям. Он практически ввалился в холл, тяжело дыша и оставляя на чистом полу мокрые следы. Первой его заметила Дженна, которая всю ночь просидела в гостиной, не смыкая глаз. Она вскрикнула и вскочила с дивана. — Ло?! Господи, Ло! — её голос сорвался на плач. На её крик из комнат мгновенно выбежали Шэрон и Глен. Они замерли на мгновение, потрясенные увиденным. Перед ними стоял их всегда безупречный, гордый и резкий лидер, но сейчас он выглядел как тень самого себя: босой, в чужой безразмерной одежде, бледный до синевы и дрожащий так сильно, что зубы стучали. — Ло, что случилось?! Где ты был?! — Шэрон бросилась к нему, пытаясь подхватить под руку. — Отойди... не трогай меня... — прохрипел Ло, пытаясь оттолкнуть её, но его руки были слабыми и непослушными. — Ты посмотри на него, он же весь горит! — Глен быстро подошел с другой стороны, игнорируя протесты и крепко перехватывая Ло за плечи, чтобы тот не рухнул. — И почему ты в этом сером шмотье? Где твоя куртка? Где твоя обувь?! — Плевать... — Ло зажмурился, чувствуя, как стены начинают смыкаться. — Просто... дайте мне дойти до комнаты. — Какая комната! Тебе врача надо! — Дженна дрожащими руками прижала ладонь к его лбу и тут же отдернула её. — Он же огненный! Глен, неси его в гостиную на диван! — Я сказал... отвалите! — Ло попытался вырваться, его глаза сверкнули привычной яростью, но ноги окончательно подогнулись. Если бы не Глен, Ло бы упал прямо на кафель. Группа окружила его, создавая кольцо из тревоги и заботы. Дженна лихорадочно искала плед, Шэрон уже звонила их личному доктору, а Глен удерживал Ло, который всё еще пытался слабо огрызаться. — Кучка придурков... ненавижу вас всех... — пробормотал Ло, прежде чем его голова бессильно упала на плечо Глена. — Мы тоже тебя любим, Ло, — тихо и горько ответил Глен, поднимая его на руки. — Но сейчас ты просто замолчишь и позволишь нам тебе помочь. Они несли его вглубь общежития, засыпая вопросами, на которые он не мог ответить. Но одно они знали точно: их лидер вернулся, и то, что с ним произошло, явно было связано с кем-то, чья серая толстовка теперь скрывала его тело. И «Echo» не собирались оставлять это просто так. Прошло несколько часов. Доктор уже уехал, вкатив Лололошке ударную дозу лекарств, и лихорадка немного отступила, оставив после себя лишь саднящее горло и дикую ломоту в костях. Ло лежал в своей постели, уставившись в потолок, когда дверь в его комнату тихо скрипнула. В проеме показалась Дженна с подносом, на котором дымилась тарелка бульона. За ней робко заглядывали Шэрон и Глен. — Ло, ты как? Мы так испугались... — прошептала Дженна, подходя к кровати и пытаясь поставить поднос на тумбочку. Ло медленно повернул голову. Его взгляд, еще мутный от лекарств, мгновенно наполнился ледяным презрением. — Убери это дерьмо от меня, — прохрипел он, и его голос был похож на хруст сухого льда. — Но Ло, тебе нужно поесть, чтобы силы вернулись! — Шэрон сделала шаг в комнату, сложив руки на груди в умоляющем жесте. — Мы места себе не находили, пока ты бродил непонятно где... — А я просил вас искать себе места? — Ло резко сел в постели, несмотря на то, что в глазах на мгновение потемнело. — Какого черта вы все забыли в моей комнате? Я ясно давал понять, что не желаю видеть ваши кислые рожи. — Мы твоя группа, придурок! — не выдержал Глен, подходя ближе. — Ты притащился босой, в чужих шмотках, едва не сдох у нас на руках! Мы имеем право знать, что произошло. Чье это худи на тебе? Ло посмотрел на серую ткань толстовки Дилана, и его лицо исказилось от ярости. Он рывком схватил тарелку с бульоном и, не раздумывая, швырнул её в сторону двери. Фарфор с грохотом разлетелся на куски, облив стену и пол жирными брызгами. — Проваливайте! — рявкнул Ло, указывая пальцем на выход. — Вы — просто массовка, которая должна танцевать там, где я скажу, и петь то, что я напишу. Вы не мои друзья, не мои мамочки и уж точно не те, перед кем я буду отчитываться. — Ло, как ты можешь так говорить после всего... — у Дженны на глазах выступили слезы. — Могу и буду, — отрезал Ло, сверля её взглядом. — Если вам так хочется о ком-то заботиться — заведите собаку. А от меня уберите свои грязные руки и сопливое сочувствие. Это худи — не ваше дело. Мое состояние — не ваше дело. Еще один вопрос, и я добьюсь того, чтобы вас заменили на первом же кастинге. Поняли? В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Глен сжал кулаки так, что побелели костяшки, но промолчал. Он знал, что в таком состоянии Ло еще опаснее, чем обычно. — Мы поняли, — тихо сказала Шэрон, беря Дженну за плечо и уводя её к выходу. — Отдыхай... если ты вообще способен на что-то человеческое. — Дверь закрой с той стороны, — бросил Ло им в спину, уже отворачиваясь к стене. Когда щелчок замка возвестил об их уходе, Ло с силой зарылся лицом в подушку. Его трясло. Он ненавидел их за то, что они видели его слабость. Он ненавидел Дилана за эту серую ткань, которая всё еще пахла чужой студией. Но больше всего он ненавидел себя за то, что единственный выход, который он знал — это быть последней мразью, отталкивая единственных людей, которым он был небезразличен. Когда дверь за группой захлопнулась, Ло сорвался. Он вцепился пальцами в одеяло, сминая его, и разразился потоком отборной ругани. — Тупорылые прилипалы! — шипел он, чувствуя, как от ярости в висках начинает стучать кровь. — Кучка никчёмных идиотов... «Мы твоя группа»... Сборище бесполезного мусора! Только и умеете, что лезть со своим сопливым бульоном, когда вас не просят! Его бесило всё: их жалость, их лица, этот запах лекарств в комнате. Он ненавидел то, что они видели его беспомощным, притащенным в чужих шмотках. Он материл Глена за его праведный гнев, Дженну — за её слёзы, которые он считал дешёвой актёрской игрой. Чтобы хоть как-то отвлечься от пульсирующей боли в голове, Ло нащупал на тумбочке свой телефон. Руки всё ещё мелко дрожали, когда он разблокировал экран. Ему нужно было проверить новости, убедиться, что его ночной побег не попал в объективы камер папарацци. Он зашёл в соцсети и первым делом в ленте, прямо в топе, выскочило уведомление от официальной страницы группы «Hollow». Пальцы Ло замерли. На фото был Дилан. Тот самый Дилан, который ещё несколько часов назад строил из себя святого спасателя. Он сидел в своей комнате, расслабленный, с той самой бесячей, спокойной и чуть лукавой улыбкой. А рядом с ним, на спинке кресла, были демонстративно развешаны вещи Ло: его узнаваемая тёмно-синяя жилетка с нашивками и те самые ботинки, которые Ло в спешке забыл. Подпись под фото гласила: «Сегодня агрессор спал у меня. Завидуйте, лохи.» Мир перед глазами Ло на мгновение стал кроваво-красным. Экран телефона едва не треснул под его пальцами. — Что... это... такое? — прохрипел он, не веря собственным глазам. Этот ублюдок сделал это. Он не просто его спас, он выставил это на всеобщее обозрение, используя его же образ «агрессора». Эта двусмысленная фраза — «спал у меня» — уже наверняка вызвала взрыв в комментариях. Миллионы фанатов сейчас гадали, что это значит, строили теории, шипперили их или поливали Ло грязью. Дилан уничтожил его имидж одним постом. Он сделал его посмешищем, трофеем, который «великий лидер Hollow» подобрал и приютил. — УБЛЮДОК! — взревел Ло, из последних сил швыряя телефон в стену. Смартфон с глухим ударом врезался в обои рядом с тем местом, куда недавно прилетел бульон, и с треском рухнул на пол. Ло тяжело дышал, его лицо перекосило от бешенства. — Я тебя прикончу, Дилан... — шептал он, вцепляясь в серую ткань толстовки, которая всё ещё была на нём. — Слышишь? Я тебя из-под земли достану! Теперь это была не просто вражда. Это была война на выживание. Дилан нанёс удар прямо в сердце его гордости, и Ло клялся себе, что этот смех станет для лидера «Hollow» последним. Но самое ужасное было то, что теперь Ло не мог просто забыть эту ночь. Теперь весь мир знал, что «агрессор» был слаб. И знал, кто именно держал его за руку в этот момент. Несмотря на слабость и дрожь в коленях, Ло сполз с кровати. Его шатало, но ярость была лучшим топливом, чем любой бульон. Он подошел к массивной белой доске, которая обычно служила для расписывания графиков репетиций и схем хореографии, и одним резким движением смахнул с неё все магниты и старые записи. — Глен! — выкрикнул он, сорвав голос. — Тащи сюда все маркеры, которые найдешь! И распечатай мне всё, что есть на группу «Hollow»! ЖИВО! Через минуту перепуганный Глен занес в комнату охапку маркеров и пачку листов, распечатанных на скорую руку. Он хотел что-то сказать, но, увидев безумный блеск в глазах Ло, просто положил всё на стол и попятился к двери. Ло схватил черный маркер. В центре доски он огромными, рваными буквами написал: «ДИЛАН», и обвел это имя в жирный, колючий круг. — Ты думаешь, это игра? — прошипел Ло, приклеивая в центр распечатку того самого злополучного поста из соцсетей. — Ты думаешь, можешь использовать меня для своего пиара? Он начал чертить линии, соединяющие фото Дилана с именами других участников «Hollow», их менеджеров и спонсоров. Доска быстро заполнялась рваными стрелками и короткими, злыми пометками. — Шаг первый: репутация, — Ло с силой ткнул маркером в доску, оставив жирную точку. — Ты — «святой» лидер. Твой образ — безупречность. Значит, мы найдем грязь. У каждого она есть. Он начал набрасывать пункты плана, бормоча их под нос, как заклинание: — «Выяснить, кто слил фото — охрана или он сам». — «Запустить слух о том, что "Hollow" крадут демо-записи». — Ло... ты с ума сошел, — раздался тихий голос Дженны от двери. Она в ужасе смотрела на доску, которая теперь напоминала рабочее место серийного маньяка. — Это же уничтожит и нас, если вскроется... — Заткнись! — Ло даже не обернулся. — Ты будешь делать то, что я скажу. Ты улыбнешься Ричарду на камеру, а потом «случайно» уронишь на него кофе перед выходом. Шэрон, ты найдешь их стилиста. Мне нужно знать, во сколько они приезжают на следующую съемку. Он подошел к зеркалу, висевшему рядом. Из отражения на него смотрел парень в серой толстовке врага, с растрепанными волосами и горящими от лихорадки глазами. Ло сорвал с себя эту толстовку, оставшись с голым торсом, и швырнул её в угол комнаты, словно она была ядовитой змеей. — Этот «агрессор» покажет тебе, Дилан, что происходит, когда ты пытаешься приручить волка, — Ло снова повернулся к доске, дорисовывая жирный крест поверх лица Дилана на одной из фотографий. — Ты хотел войны? Ты её получил. Я сотру твою улыбку с этого смазливого лица. Доска была исписана полностью: графики выступлений, слабые места конкурентов, сценарии провокаций. Ло стоял перед ней, тяжело дыша, с перепачканными чернилами пальцами. Он больше не чувствовал болезни. В его голове была только одна четкая, кристально ясная цель: полное и окончательное уничтожение Дилана. И никакая мораль или правила индустрии не могли его остановить. Телефон Ло, который он недавно швырнул в стену, на удивление выжил, хотя экран покрылся паутиной мелких трещин. Когда он зазвонил, звук был дребезжащим и резким, разрезая тишину комнаты, где Ло всё ещё стоял перед своей «доской мести». На экране высветилось имя: Тим. Это был один из немногих людей, с которыми Ло поддерживал хоть какое-то подобие деловых отношений. Тим работал в крупном медиа-холдинге и всегда знал, куда дует ветер в индустрии развлечений. Ло схватил трубку, с трудом попадая пальцем по треснувшему сенсору. — Да, — бросил он вместо приветствия. — Ло, парень, ты вообще видел, что происходит? — голос Тима звучал напряженно и быстро. — Пост Дилана взорвал всё. Буквально всё. Фанаты «Hollow» в экстазе, твои фанаты в ярости и замешательстве. Хэштеги с вашими именами в мировых трендах. — Я видел, — процедил Ло сквозь зубы, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Этот ублюдок заплатит за каждую букву в этой подписи. — Ситуация ухудшается, Ло, — Тим проигнорировал его угрозу. — Слухи множатся как грибы. Кто-то говорит, что вы тайно встречаетесь, кто-то — что Дилан тебя «перевоспитывает». Агентства молчат, и это создает вакуум, который заполняется самым безумным дерьмом. И вот что самое паршивое: мне только что звонили из «K-News». Они хотят эксклюзивное интервью. С тобой. Завтра. Ло замер, глядя на перечеркнутое лицо Дилана на доске. — Интервью? О чем? — его голос стал опасно тихим. — О чем, ты спрашиваешь? О «ночи у Дилана», конечно! Они хотят знать, как ты там оказался, почему в его вещах и что за «агрессор» спал в его постели. Весь мир хочет знать, Ло. Если ты откажешься, это будет выглядеть как признание поражения или подтверждение самых грязных слухов. Если согласишься — тебе придется как-то выкручиваться в прямом эфире. — Выкручиваться? — Ло зло усмехнулся, и этот звук больше походил на рычание. — Нет, Тим. Я не буду выкручиваться. Я пойду туда. — Ло, ты уверен? Ты же сейчас на взводе, ты можешь наговорить лишнего и похоронить свою карьеру окончательно. — Я пойду туда, — повторил Ло, и его взгляд стал стальным. — И я использую эту площадку, чтобы превратить жизнь Дилана в ад. Он думает, что поймал меня? Он просто открыл клетку, в которой сидел зверь. — Слушай, — Тим понизил голос. — Интервьюер будет жестким. Тебя будут провоцировать. Они уже готовят вопросы с двойным дном. Будь осторожен. — Осторожность — для слабаков вроде Дилана, — Ло сбросил вызов. Он повернулся к доске и жирно подчеркнул слово «ИНТЕРВЬЮ». — Ты хотел публичности, Дилан? — прошептал Ло, глядя на свое отражение в зеркале. — Ты её получишь. Завтра весь мир увидит, как рушится твоя идеальная сказка. Он чувствовал, как внутри него закипает новая волна адреналина. Болезнь окончательно отступила перед жаждой мести. Завтрашний день должен был стать началом конца для группы «Hollow», и Ло собирался лично нанести первый, самый сокрушительный удар. * Студия «K-News» гудела, как растревоженный улей. Огромные осветительные приборы, штативы камер, снующие туда-сюда ассистенты — всё это создавало атмосферу грандиозного скандала, за которым сегодня будет следить вся страна. В гримёрной было непривычно тихо, если не считать шороха кистей и тихого звяканья косметики. Ло сидел в глубоком кожаном кресле, глядя в зеркало с тем самым ледяным выражением, которое заставляло персонал обходить его за три версты. Под его глазами всё ещё залегли тени от недосыпа и лихорадки, но гримёры мастерски их скрывали. — Поверни голову направо, — тихо попросила молодая стилистка, дрожащими пальцами поднося спонж с тональным кремом к его лицу. — Ты копаешься уже вечность, — процедил Ло, даже не шелохнувшись. — Если я увижу на камере хотя бы один лишний мазок, ты вылетишь отсюда раньше, чем закончится эфир. Девушка сглотнула и ускорилась. Она знала, что Ло из «Echo» не шутит. Он был воплощением высокомерия, но сегодня это высокомерие было отточено до блеска, как лезвие ножа. Стилист по волосам осторожно укладывал его каштановые пряди, придавая им нарочито небрежный, но агрессивный вид. Наконец, настала очередь его «боевого раскраса». Черный лайнер в руках мастера аккуратно вывел два четких креста на его скулах. — Готово, — выдохнула стилистка, отступая на шаг. — Ты выглядишь... идеально. Ло окинул своё отражение критическим взглядом. Темно-синий пиджак на голое тело, серебряные цепи, холодный блеск в глазах — он выглядел как хищник, готовый к прыжку. Ни следа от того жалкого парня, который вчера падал в обморок под дождем. — Микрофон, — скомандовал он, протягивая руку. К нему тут же подбежал звукооператор, прикрепляя петличку. В дверях показался Тим, нервно поправляя галстук. — Ло, через пять минут начало. Ты помнишь план? Не давай им загнать себя в угол. — Тим, — Ло поднялся, и в его взгляде промелькнуло нечто пугающее. — Я не собираюсь защищаться. Я иду туда, чтобы напасть. Проследи, чтобы во время эфира вывели на экран те материалы, которые я скинул. — Но это же... это будет атомный взрыв, Ло! — Тим понизил голос до шепота. — Ты уверен, что хочешь пойти на такую открытую конфронтацию с «Hollow»? — Я хочу, чтобы Дилан понял: спасать меня было его самой большой ошибкой, — Ло поправил воротник пиджака и направился к выходу из гримёрной. — Пора показать им, на что способен «агрессор», когда его действительно разозлили. Он вышел в коридор, сопровождаемый свитой, и направился к ярко освещенной площадке. Ло чувствовал, как внутри него всё сжимается в тугую пружину. Сегодня не будет музыки, не будет танцев. Сегодня будет только его голос и правда, которую он перевернет так, как ему удобно. — Выход через тридцать секунд! — прозвучал голос режиссера в динамиках. Ло остановился у края декораций, сделал глубокий вдох и нацепил на лицо свою самую дерзкую, самую ядовитую усмешку. Шоу начиналось. Свет прожекторов ослепил, когда режиссер начал обратный отсчет: «Три... два... один... В эфире!» Ло уже приготовил свою первую фразу, его взгляд был прикован к красной лампе на камере, как к мишени. Но ровно в ту секунду, когда загорелся сигнал «LIVE», в соседнее кресло, которое должно было пустовать, стремительно опустился человек. Знакомый запах терпкого парфюма и уверенное движение заставили Ло вздрогнуть. Он резко повернул голову. Дилан. Лидер «Hollow» сидел рядом, закинув ногу на ногу и поправляя манжет пиджака. Он выглядел безупречно, а на его губах играла та самая спокойная, едва уловимая улыбка, которую Ло ненавидел больше всего на свете. Дилан мельком глянул на него и слегка подмигнул, словно они были лучшими друзьями. В этот момент в голове Ло что-то окончательно оборвалось. Весь его план, вся выдержка и маскировка айдола разлетелись в щепки. Он забыл, что на него смотрят миллионы. Он забыл о карьере. Он видел только это самоуверенное лицо. — Сука! Хули ты здесь делаешь?! Съебался отсюда! — рявкнул Ло на всю студию. Его голос, усиленный петличкой, громом раскатился по динамикам тысяч телевизоров и смартфонов по всей стране. Ведущая, которая только начала приветственную речь, осеклась на полуслове, её лицо вытянулось от ужаса, а глаза округлились. В аппаратной кто-то из техников вскрикнул, но было уже поздно. Трансляция шла в прямом эфире. Цензура не успела перекрыть звук. В студии воцарилась гробовая, звенящая тишина. Слышно было только тяжелое, прерывистое дыхание Ло, который буквально вибрировал от ярости, подавшись всем телом в сторону Дилана. Дилан же даже не вздрогнул. Он медленно повернулся к камере, сохраняя идеальное спокойствие, и мягко произнес, глядя прямо в объектив: — Простите его. Наш «агрессор» сегодня немного не в духе из-за высокой температуры. Но я обещал, что буду рядом, чтобы он не наделал глупостей. — Я тебя урою прямо здесь... — прошипел Ло, не осознавая, что его микрофон всё ещё включен. Количество зрителей на стриме начало расти с геометрической прогрессией. Чат взорвался. Фанаты были в шоке, антифанаты ликовали, а менеджеры «Echo», наблюдавшие за этим из-за кулис, начали судорожно хвататься за сердце. Ло понял, что только что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Но остановиться он уже не мог. Его взгляд встретился с синими глазами Дилана, и он увидел в них не издевку, а вызов. Дилан пришел сюда не защищаться. Он пришел, чтобы доказать: Ло принадлежит ему в этой игре, и ни одна месть этого не изменит. — Ну что, начнем интервью? — Дилан улыбнулся ведущей, игнорируя испепеляющий взгляд Ло. — Нам есть что обсудить. Особенно ту ночь, не так ли, Ло? Ведущая, едва придя в себя от первого шока, дрожащим голосом попыталась вернуть беседу в профессиональное русло. — Дилан, раз уж вы здесь... может, вы проясните ситуацию? Весь интернет обсуждает ваш пост. Что на самом деле произошло в ту ночь? Дилан мягко кивнул, подаваясь вперед к микрофону. Его голос был бархатистым и успокаивающим — полный контраст с рычанием Ло. — Знаете, всё было совсем не так скандально, как многие думают. В ту ночь шел ужасный ливень, и я увидел Ло на улице. Он был в очень плохом состоянии, буквально на грани... — Дилан бросил быстрый, полный притворного сочувствия взгляд на Ло. — Он едва держался на ногах, и я просто не мог оставить его там. Когда он оказался у меня в комнате, он был такой... Он не успел договорить. Ло, чьё лицо за секунду сменило цвет с бледного на пунцовый от ярости, резко выбросил руку вперед. Его ладонь с силой впечаталась в лицо Дилана, намертво закрывая тому рот. Кольца на пальцах Ло звякнули о скулу лидера «Hollow». — Заткнись, мразь! Просто закрой свой ебаный рот! — взревел Ло, вскакивая с кресла и нависая над Диланом. — Ты, пиздливая куча мусора! Ты думаешь, что можешь сидеть здесь в своём дорогом костюмчике и нести эту хуйню про спасение?! Дилан замер, его глаза над ладонью Ло весело сузились — он даже не пытался сопротивляться, наслаждаясь тем, как Ло окончательно рушит свой образ в прямом эфире. — Ты — ебаный лицемер! — продолжал орать Ло, брызгая слюной от бешенства. — Ты запер меня в этой сраной студии, ты лез не в своё дело, а теперь строишь из себя святого?! Да ты просто дешевая шлюха, которая готова на всё ради хайпа! Не смей произносить моё имя своими погаными губами, ты, синеглазая скотина! Ведущая в ужасе вжалась в кресло. Операторы не знали, что делать — переключать ли план или продолжать снимать эту историческую катастрофу. Количество зрителей на трансляции перевалило за два миллиона. — Ты думаешь, ты меня «приручил»?! — Ло перешел на ультразвук, обматерив Дилана, его группу, его агентство и всех его родственников до пятого колена. — Да я тебя уничтожу! Я вырву твой язык и скормлю его фанатам! Пошел на хуй со своим сочувствием, ублюдок! Съебись из моей жизни, пока я тебе шею не сверну прямо перед этими камерами! Ло наконец отдернул руку, но только для того, чтобы с силой толкнуть Дилана в плечо. Дилан медленно облизнул губы, на которых остался след от ладони Ло, и спокойно поправил микрофон-петличку, которая едва не слетела от крика. Он посмотрел прямо в камеру, выдержал паузу и с легким смешком произнес: — Как видите, лихорадка еще не прошла. Наш агрессор всё еще бредит. Но разве он не очарователен в своем гневе? Ло замахнулся для удара, и в этот момент режиссер наконец-то додумался врубить заставку с надписью «ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЕРЕРЫВ». Но было поздно: весь мир уже услышал, как «золотой мальчик» из «Echo» кроет матом лидера нации в самом скандальном эфире десятилетия. За кулисами студии царил настоящий ад. Менеджеры носились с бледными лицами, Тим хватался за сердце, а режиссер орал в рацию, пытаясь выяснить, кто допустил этот провал. Ло же сидел в гримерке, тяжело дыша и сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Всё, — прохрипел он, глядя в зеркало на свои размазанные черные кресты. — Это конец. Завтра контракт расторгнут. Он ожидал позорных заголовков, петиций об изгнании его из индустрии и проклятий от фанатов «Hollow». С дрожащей от ярости и страха рукой он потянулся к телефону. Ему хотелось увидеть масштаб катастрофы своими глазами, прежде чем менеджер окончательно заберет у него девайс. Ло открыл соцсети, готовясь к потоку хейта. Но то, что он увидел, заставило его застыть на месте. Вместо призывов к отмене, лента была забита нарезками его криков. Хэштег #RealLo и #AgressiveKing взлетели в топ мировых трендов за считанные минуты. «Боже, это было ТАК искренне!» — гласил топовый комментарий под видео, где Ло закрывает рот Дилану. — «Наконец-то хоть один айдол ведет себя как человек, а не как запрограммированный робот! Я влюбилась!» Ло пролистал ниже. «Посмотрите на химию между ними! Ло просто дикий кот, а Дилан такой спокойный... Боже, этот пейринг — лучшее, что случалось с к-попом! Хочу, чтобы он материл меня так же!» «Ло — мой герой. Он единственный, кто не боится послать нахер этого "идеального" Дилана. Это так горячо!» Ло тупо пялился в экран. Количество его подписчиков росло на десятки тысяч в секунду. Фанаты создавали эдиты под агрессивную музыку, вставляя кадры, где он скалится и посылает всех в эфире. Вместо того чтобы стать изгоем, он стал иконой «новой искренности». Людям надоел глянцевый имидж добрых мальчиков, и агрессия Ло, его необузданная ярость и грубость попали в самую точку их скрытых желаний. — Что за бред... — прошептал Ло, чувствуя, как его начинает трясти еще сильнее, но теперь уже от абсурда ситуации. — Они что, все совсем дебилы? Я их обматерил, я чуть не избил их лидера... и они меня за это ЛЮБЯТ?! Он открыл TikTok и наткнулся на видео с миллионом лайков, где его фраза «Сука! Хули ты здесь делаешь?!» была наложена на тяжелый бит. Десятки тысяч людей уже снимали под этот звук свои видео. В дверь гримерки постучали. На пороге стоял Дилан. Он уже успел переодеться, но на его щеке всё еще был виден бледный след от руки Ло. — Видел цифры? — спокойно спросил Дилан, облокачиваясь о косяк. — Твои охваты выросли на триста процентов. Похоже, твоя «мразотность» — самый востребованный товар на рынке. — Уйди отсюда, — огрызнулся Ло, но в его голосе впервые за долгое время не было прежней уверенности. — Вы все психи. Весь этот мир — одна большая психиатрическая лечебница. — Может быть, — Дилан чуть улыбнулся. — Но теперь ты официально самый популярный «плохой парень» в стране. И угадай, с кем тебе придется сниматься в совместной фотосессии на следующей неделе из-за этого хайпа? Ло вскочил, опрокидывая стул. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — взревел он, но в этот момент в соцсетях под новым постом Дилана появился комментарий с пятьюдесятью тысячами лайков: «Смотрите, как Ло злится, он такой милый, когда пытается быть крутым! Обожаю его!» Ло в бессилии опустился обратно. Он был заперт. Его собственная ярость, которая должна была разрушить его жизнь, стала его золотой клеткой. А Дилан... Дилан просто стоял и смотрел на него с этим своим понимающим видом, зная, что теперь Ло никуда от него не денется. Дилан медленно вошел в гримерку, мягко закрыв за собой дверь на замок. Звуки суматохи в коридоре мгновенно стихли, оставляя их вдвоем в душном, пропитанном запахом лака для волос и пудры пространстве. Ло сидел, вцепившись пальцами в край стола, и смотрел в зеркало, игнорируя присутствие лидера «Hollow». Дилан подошел сзади. Он не стал останавливаться на безопасном расстоянии, а наклонился к самому уху Ло, так что тот почувствовал его дыхание на своей шее. — Знаешь, Ло... — голос Дилана был тихим, почти нежным, но в нем слышалась сталь. — Весь этот спектакль с матами и пощечинами... он ведь работает только на публику. А мы с тобой знаем правду. Ло напрягся, его плечи приподнялись. — Пошел на хер, Дилан. Я не шучу. Убирайся, пока я не вызвал охрану. — Охрана тебя не спасет от самого себя, — Дилан положил руку на спинку кресла Ло, слегка разворачивая его к себе. — Ты так отчаянно пытаешься доказать, что ты «агрессор» и «мразь»... Ло резко повернулся, его глаза горели ненавистью. — Потому что я и есть такой! — выплюнул он. Дилан выдержал паузу, глядя прямо в расширенные зрачки Ло. На его губах появилась та самая снисходительная улыбка, которая сводила Ло с ума. — На самом деле, Ло, — произнес Дилан, понизив голос до шепота, — весь твой гнев — это просто очень громкий способ скрыть, какой ты на самом деле слабый. Я видел тебя в ту ночь. Без твоих масок ты был просто беспомощным. Секунда тишины. Воздух в комнате словно наэлектризовался. Звук пощечины был резким и хлестким, как выстрел. Голова Дилана мотнулась в сторону от удара. Ло стоял перед ним, тяжело дыша, его рука всё еще дрожала от вложенной в удар силы. На бледной щеке Дилана мгновенно начал проявляться ярко-красный след от пальцев. — Ты... конченый урод... — прошипел Ло, и в его голосе впервые за всё время послышались слезы ярости. — Как ты смеешь... как ты смеешь называть меня слабым?! Дилан медленно повернул голову обратно. Он прикоснулся кончиками пальцев к горящей щеке, но не поморщился. Напротив, он усмехнулся — по-настоящему, открыто и дерзко. — Правда колет глаза, да, Ло? — Дилан выпрямился, возвышаясь над ним. — Можешь ударить меня еще раз, если тебе от этого станет легче. Но это не изменит того факта, что ты теперь думаешь об этом каждую секунду. Ло замахнулся снова, но Дилан перехватил его запястье в воздухе, сжимая его крепко, но не причиняя боли. — Шоу окончено, агрессор. Увидимся на фотосессии. И постарайся не надевать слишком закрытую одежду. Нам ведь нужно поддерживать легенду, верно? — Дилан отпустил его руку, развернулся и вышел из гримерки, оставив Ло одного. Ло стоял, глядя на свою ладонь, которая всё еще горела после удара. Его тошнило от слов Дилана, от самого себя и от этого безумного мира, который только что сделал их самой обсуждаемой парой года. Но в глубине души он понимал: Дилан только что нашел ту самую трещину в его броне, которую Ло так тщательно скрывал даже от самого себя. Гримерка опустела, но воздух в ней всё ещё звенел от невысказанной агрессии. Ло стоял, тяжело дыша, его рука всё ещё горела от удара. Слова Дилана, «ты просто беспомощный», эхом отдавались в голове, перебивая какофонию хейтерских комментариев в его телефоне. «Беспомощный?» Эта мысль была как яд. Он, Ло, король сцены, гроза индустрии, — беспомощный? Нет. Ни за что. С яростным рыком Ло отшвырнул стул, который с грохотом рухнул на пол. Он не стал ждать, пока боль в голове утихнет, или пока менеджеры заберут у него телефон. Он ринулся к двери, которую Дилан только что закрыл. — Эй! Открой! — Ло колотил в дверь кулаками, игнорируя стук собственных костяшек. Он слышал шаги Дилана, удаляющиеся по коридору. Игнорируя всё, Ло выбил дверь плечом. Косяк треснул, но поддался. Он вылетел в коридор, где Дилан уже сворачивал за угол. — Стой, ублюдок! — крикнул Ло, ускоряя шаг. Дилан, видимо, услышал его. Он не ускорился, а лишь слегка повернул голову, словно наслаждаясь тем, что Ло идёт за ним. Он вышел из коридора в более просторное помещение –, возможно, какой-то общий холл или репетиционную комнату. — Что, агрессор, не можешь смириться с правдой? — Дилан остановился, обернувшись. На его лице была всё та же усмешка, но теперь в ней мелькали стальные нотки. — Ты думаешь, можешь меня унизить?! — Ло был уже в двух шагах от него. Его кулаки сжались до боли. — Ты думаешь, твои жалкие слова что-то значат?! — Они значат, что ты боишься, Ло, — спокойно ответил Дилан, даже не пытаясь отступить. — Боишься увидеть себя без всей этой оболочки. — Да пошел ты! — Ло вложил всю свою злость, всю обиду, всё унижение в один мощный удар. Он бросился вперед, целясь в лицо Дилана. Но Дилан был готов. Он увернулся от первого, слишком прямолинейного удара, и тут же контратаковал. Его кулак врезался Ло в солнечное сплетение, выбив из лёгких остатки воздуха. Ло отшатнулся, хватаясь за живот, но не упал. Он видел, как Дилан движется — не как танцор, а как боец, отточенный в реальных схватках. Дилан нанёс резкий удар по челюсти, заставив Ло пошатнуться. — Слабак, — прошипел Дилан, его спокойствие теперь казалось ещё более унизительным. — Всегда был слабаком. Просто очень громким. Эти слова стали последней каплей. Ло, несмотря на боль, бросился вперед, набрасываясь на Дилана всем телом. Он не целился, просто хотел сбить его с ног, стереть эту его уверенность, эту усмешку. Они сцепились. Толстовка Дилана рвалась, пиджак Ло трещал по швам. Тела сцепились в яростном, неуклюжем танце. Ло пытался ударить, царапать, сбить с ног. Дилан парировал, уклонялся и отвечал резкими, точными ударами, которые заставляли Ло стонать от боли. Они катались по полу, сбивая со стульев камеры и штативы. Звуки драки — глухие удары, сдавленные рыки, скрип одежды — разносились по студии, перекрывая все остальные шумы. — Я тебя уничтожу! — выкрикнул Ло, пытаясь вырваться из захвата Дилана. — Ты уже пытаешься, — ответил Дилан, уворачиваясь от очередного удара. — И пока получается плохо. Эта драка была уже не про месть, не про хайп. Это была битва двух одиночек, каждый из которых отчаянно пытался доказать миру (и себе), что он сильнее. И в этом хаосе, среди обломков декораций и разбитой техники, они не были больше айдолами. Они были просто двумя избитыми, загнанными в угол зверями, сражающимися за право быть сильными. Драка превратилась в хаотичную, жестокую схватку. Ло, несмотря на свою слабость, нашел в себе силы, подпитываемые чистой, слепой ненавистью. Он был не так ловок, как Дилан, но его удары были полны отчаяния и ярости. Дилан, в свою очередь, старался не нанести серьезных травм, больше уклоняясь и пытаясь скрутить Ло, чем отвечать на его агрессию в полную силу. В какой-то момент Ло удалось вырваться из очередного захвата. Он оттолкнул Дилана от себя, на мгновение обретя дистанцию. В его глазах помутилось от боли и ярости, но он увидел открытое лицо Дилана. И тогда Ло вложил в свой кулак всю свою боль, всю обиду, весь страх, который накопился за эти дни, за эти годы. Это был удар не айдола, а человека, загнанного в угол. Он ударил Дилана со всей силы, целившись прямо в нос. Раздался глухой, хрустящий звук. Голова Дилана резко дернулась назад. Он замер, его глаза широко распахнулись от неожиданности и боли. По носу тут же расплылось ярко-красное пятно, а затем струйка алой крови потекла по подбородку, пачкая белоснежный воротник его рубашки. Дилан отшатнулся на шаг, прижимая ладонь к лицу. Он не издал ни звука, но его взгляд... Впервые за всё время в его синих глазах промелькнула не насмешка, не спокойствие, а что-то похожее на... разочарование. Ло застыл. Он смотрел на кровь, на свою собственную руку, которая теперь болела не меньше, чем ударенное лицо Дилана. В один миг вся его ярость схлынула, оставив после себя лишь ледяной, парализующий ужас. Он видел кровь. На руках Дилана, на его рубашке. Кровь, которую он сам пустил. Это было слишком. Слишком далеко. Его пальцы, которые минуту назад так яростно сжимались в кулак, задрожали. В голове Ло пронеслись образы разбитой двери, своей группы, которая смотрела на него с ужасом, и теперь — окровавленного лица Дилана. Это уже не была игра. Это была его собственная, отвратительная агрессия, которую он так долго подпитывал. — Я... я... — Ло попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Его голос дрожал. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ему стало страшно. Страшно от себя самого. От того, на что он способен, когда теряет контроль. Дилан медленно опустил руку, не сводя с Ло взгляда. Его губы были плотно сжаты, а на лице появилось выражение глубокой усталости. Ло попятился, наткнувшись спиной на что-то металлическое. Его глаза были полны неподдельного ужаса. — Прости... я не хотел... — прошептал Ло, чувствуя, как его начинает трясти. Он не хотел быть таким. Не хотел причинять боль. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Но теперь было поздно. Его агрессия вышла из-под контроля, и он это осознал слишком поздно. Смотря на кровь Дилана, Ло впервые в жизни понял, что он действительно превратился в ту самую «мразь», которой так долго притворялся. И это было самое ужасное открытие. Звук разбитого носа, вид крови — всё это ударило по Ло сильнее любого физического удара. Его лицо мгновенно побледнело, а глаза наполнились ужасом. Он смотрел на Дилана, который всё ещё стоял, прижимая ладонь к окровавленному носу, и в голове Ло раздался набат. «Что я наделал?» Инстинкты, которые минуту назад заставляли его драться, теперь сменились паникой. Ло не раздумывал. Он схватил Дилана за локоть — неожиданно сильно, учитывая его собственную слабость — и, игнорируя протесты и боль в собственной руке, потащил его обратно в гримёрку. — Быстро! — прошипел Ло, его голос был едва слышен. Дилан, казалось, был слишком шокирован или ошеломлен ударом, чтобы сопротивляться. Он позволил Ло тащить себя за собой. Они ввалились в гримёрку, где еще несколько минут назад Ло готовился к своему триумфальному разоблачению. Ло резко захлопнул дверь, а затем дрожащими руками повернул ключ. Он знал, что студия гудит от шума, что скоро кто-то прибежит. Им нужно было время. — Сядь сюда, — Ло практически втолкнул Дилана в кожаное кресло, которое до этого занимал сам. Он опустился на колени перед аптечкой, которую Ричард принес прошлой ночью и которую Ло швырнул под стол. Ло лихорадочно рылся внутри, его пальцы не слушались, путаясь в бинтах и пузырьках. — Где... где это чертово... — пробормотал он, наконец найдя перекись водорода и чистые ватные диски. Дилан сидел неподвижно, всё ещё прижимая руку к носу, из-под которой продолжала сочиться кровь. Он смотрел на Ло, на его растерянное, бледное лицо, на нервные, поспешные движения. Впервые Дилан увидел его таким — полностью потерявшим контроль над своей агрессией и так же быстро потерявшим контроль над своим ужасом. Ло наконец поднял голову. Он осторожно, с едва заметной дрожью, убрал руку Дилана от лица. Вид крови вызвал у него легкое подташнивание, но он заставил себя сосредоточиться. — Будет щипать, — предупредил Ло, и его голос был удивительно мягким, почти извиняющимся. Он начал аккуратно обрабатывать рану. Холодная перекись шипела, попадая на поврежденную кожу, но Дилан не вздрогнул. Он продолжал смотреть на Ло, на то, как тот сосредоточенно склонился над ним, его брови нахмурены, а нижняя губа слегка прикушена. В его движениях не было прежней неуклюжести. Была какая-то странная, неожиданная бережность. «У него есть и другая сторона», — промелькнула в мыслях Дилана, когда он почувствовал легкие, осторожные прикосновения Ло. — «Помимо агрессии. Он может быть... заботливым? Или это просто паника?» Кровь Дилана всё ещё текла, но Ло продолжал работать. Он приложил к носу Дилана ватный тампон, пропитанный перекисью, и аккуратно зажал его, чтобы остановить кровотечение. Затем взял еще один диск и осторожно протер следы крови с подбородка Дилана. Ло не смотрел ему в глаза. Он избегал взгляда Дилана, словно боялся увидеть в нем упрек или осуждение. Все его внимание было сосредоточено на ране, словно за ее обработкой он пытался скрыть свой собственный стыд и страх. В эту секунду Ло был не айдолом. Он был не «агрессором» и не «мразью». Он был просто испуганным парнем, который причинил боль другому человеку и теперь отчаянно пытался это исправить. И Дилан, чувствуя его дрожащие пальцы и сосредоточенное дыхание, начинал понимать, что в этой агрессии было куда больше, чем казалось на первый взгляд. Когда кровотечение наконец удалось остановить, Ло аккуратно приклеил на нос Дилана небольшой пластырь. Его движения стали чуть увереннее, но в глазах всё ещё плескался страх. Он быстро собрал использованные ватные диски, пустые пузырьки и всё, что было разбросано по полу, в аптечку. — Я... я не хотел, — прошептал Ло, наконец поднимая взгляд на Дилана. Его голос был хриплым, но в нем больше не было ярости, только растерянность. — Ты сам меня довёл... Своими словами... Он снова замолчал, чувствуя, как краснеют его уши. Он понимал, насколько глупо это звучало, но он действительно не хотел причинять боль. Просто слова Дилана попали прямо в цель, в самые уязвимые места. — Я... я всё убрал, — Ло жестом указал на более-менее приведённую в порядок гримёрку. — Прости. Он ждал ответа, но Дилан просто смотрел на него, его взгляд был более мягким, чем раньше. Не было насмешки, не было злобы. Было что-то ещё, что Ло не мог до конца понять. — Поехали, — наконец произнёс Дилан, с трудом поднимаясь. — Нам ещё интервью давать. Ло кивнул, словно загнанный зверь, которому позволили уйти. Он быстро вышел из гримёрки, не дожидаясь Дилана, и почти пулей помчался по коридору. Ему нужно было быть подальше, нужно было забыть эту ночь, эту драку, эту кровь. Он выбежал из здания, снова нырнув под проливной дождь, который, казалось, смывал с него грязь и стыд. Ло не оглядывался. Он просто бежал, направляясь в сторону общежития «Echo», где его уже ждали. За спиной, в закрытой гримёрке, Дилан остался один. Он прикоснулся к пластырю на носу, затем провел рукой по ране. Боль была тупой, но гораздо менее значимой, чем смятение, которое он испытывал. Он видел, как Ло испугался своей собственной силы. Он видел, как быстро исчезла агрессия, сменившись раскаянием. «Он не только агрессивный», — подумал Дилан, глядя на дверь гримёрки. — «Он ещё и очень напуган». Дилан решил, что это слишком важная тема, чтобы обсуждать её сейчас, перед камерами. Он вышел из гримёрки, намереваясь как-нибудь потом, в более подходящий момент, поговорить с Ло. Но едва он шагнул в коридор, как из-за угла послышался знакомый, раздраженный голос. — Ты что, с ума сошёл?! Я тебе говорил, не трогать мои вещи! Ты хоть понимаешь, какой скандал ты можешь натворить, придурок?! Дилан замер. Это был Ло. Он говорил по телефону, и в его голосе звучала та самая прежняя ярость, но с каким-то новым, ещё более злым надрывом. — Да какая разница, твои они или не твои! — продолжал Ло, его голос становился всё громче. — Ты думаешь, я прощу тебе это так просто? Ты ещё пожалеешь, что связался со мной! Дилан тихо попятился. Он понял, что Ло, несмотря на всю его растерянность и, возможно, даже раскаяние, всё ещё оставался самим собой. А значит, битва ещё далеко не окончена. Он послушал ещё секунду, как Ло продолжал сыпать проклятиями, а затем, прислонившись к стене, глубоко вздохнул. «Он никогда не изменится, да?» — мелькнула мысль, смешанная с лёгкой долей разочарования. Но тут же сменилась другой: «Или всё-таки изменится?» Дилан тихо пошёл дальше по коридору, оставляя Ло разбираться со своими проблемами. Он знал, что их пути ещё пересекутся. И возможно, следующая встреча будет уже не такой «мирной». Дилан стоял в тени коридора, прислонившись к стене и наблюдая, как Ло заканчивает свой яростный разговор по телефону. Даже издалека было видно, как дрожат руки парня и как он судорожно пытается вернуть себе маску «злого айдола». Дилан понимал, что Ло сейчас находится на пределе. Его психика металась между искренним ужасом от собственной жестокости и привычкой защищаться агрессией. Но бросать его в таком состоянии Дилан не собирался. Он двинулся вперед. Дилан всегда ходил очень тихо — мягкая походка танцора делала его почти бесшумным. Ло, погруженный в свои мысли и всё еще тяжело дышащий после спора, не слышал ничего, кроме гула крови в собственных ушах. Дилан подошел почти вплотную. Он видел, как на затылке Ло блестят капельки пота, и как напряжены его плечи. — Пойдём, — негромко и спокойно произнес Дилан прямо над ухом Ло. Эффект был мгновенным и катастрофическим. Ло, находившийся в состоянии «бей или беги», буквально подпрыгнул на месте. От неожиданности и дикого, животного испуга его тело сработало быстрее разума. Он резко развернулся, и его рука, ведомая чистым рефлексом самообороны, с хлестом опустилась на лицо Дилана. Звонкая пощечина эхом разлетелась по пустому коридору. Дилан замер, его голова снова дернулась в сторону. Пластырь на его переносице, который Ло сам же наклеил несколько минут назад, выглядел теперь особенно жалко на фоне красного отпечатка пальцев, стремительно проявляющегося на другой щеке. Ло застыл с поднятой рукой, его глаза расширились до предела, а зрачки сузились в крохотные точки. Он смотрел на Дилана и не мог поверить, что это произошло снова. — Господи... — выдохнул Ло, его голос сорвался на хрип. — Ты... ты зачем так подкрадываешься, ублюдок?! Ты меня до инфаркта чуть не довел! Он хотел закричать, снова обматерить его, чтобы скрыть свой испуг, но его голос дрожал слишком сильно. Он видел, как Дилан медленно выпрямляется, прижимая ладонь к горящей щеке. — Прости, — тихо сказал Дилан, глядя на Ло снизу вверх. — Я не думал, что ты настолько... на взводе. — На взводе?! — Ло почти задыхался, прижимая руку к своей груди, где сердце колотилось как сумасшедшее. — Ты ходишь как гребаное привидение! Я... я не хотел, это просто... реакция! Он смотрел на лицо Дилана: разбитый нос с одной стороны, след от пощечины с другой. Дилан выглядел так, будто прошел через мясорубку, и виной всему был Ло. — Я теперь выгляжу как жертва домашнего насилия, — иронично заметил Дилан, пытаясь разрядить обстановку, но его голос звучал устало. — Пошли уже в зал, Ло. Эфир не будет ждать, пока ты перестанешь бить меня при каждой встрече. Ло смотрел на него, и в его душе боролись желание снова ударить за эту иронию и дикая, разрывающая изнутри потребность извиниться еще тысячу раз. — Не подходи ко мне так больше, — прошептал Ло, опуская голову. — Никогда. Я не контролирую это. — Я заметил, — ответил Дилан, делая осторожный шаг вперед. — Идем. Просто держись за моей спиной, если так тебе будет спокойнее. Он пошел вперед, не оглядываясь. Ло постоял секунду, глядя в его спину, а затем, сжав кулаки, пошел следом, ненавидя Дилана за его терпение и себя — за то, что его единственным способом общения с миром оставались удары. * Красная лампа на камере вспыхнула снова. Режиссер в аппаратной затаил дыхание, готовый в любую секунду обрубить сигнал, если в студии снова начнется побоище. Ведущая сидела с натянутой, почти восковой улыбкой. Когда она увидела Дилана, её брови непроизвольно поползли вверх — пластырь на переносице и отчетливый красный след от пятерни на щеке говорили сами за себя. Дилан выглядел так, будто только что вышел из подпольного бойцовского клуба, но при этом он сохранял ледяное спокойствие. Ло же сидел рядом, скрестив руки на груди и вперив ядовитый взгляд в объектив. Его трясло изнутри, но внешне он превратился в сгусток чистой, концентрированной ненависти. — Мы снова в прямом эфире! — бодро, но нервно начала ведущая. — Простите за небольшую заминку. Дилан, кажется, во время перерыва произошел… досадный инцидент? Дилан открыл было рот, чтобы ответить, но Ло перебил его, даже не повернув головы. — Слушай сюда, кукла крашеная, — прорычал Ло, и его голос разрезал тишину студии, как пила. — Тебе за что платят? За то, чтобы ты в чужих пластырях ковырялась, или за вопросы по делу? Если тебе так интересно, что у него с лицом — спроси у его гримера, почему он такой криворукий. А лучше просто закрой пасть и не беси меня. В студии повисла мертвая тишина. Ведущая побледнела, её руки на сценарии мелко задрожали. Дилан мельком глянул на Ло, видя, как тот вцепился пальцами в свои локти — он защищался, нападая на всех вокруг. — Ло, мы просто пытаемся прояснить ситуацию для фанатов… — начала она снова, пытаясь сохранить достоинство. — Да мне плевать на фанатов! — Ло резко подался вперед, в камеру, так что оператор невольно отшатнулся. — Вам всем что, зрелищ мало? Хотите увидеть, как я его еще раз приложу? Или, может, мне на вас переключиться?! Вы сидите здесь, как стадо баранов, и ждете, пока я начну оправдываться. Так вот — хуй вам! Я никому ничего не должен. Дилан попытался мягко вмешаться, положив руку на подлокотник кресла Ло. — Ло, успокойся, это просто интервью… Ло резко отшвырнул его руку, едва не задев Дилана по лицу снова. — Убрал копыта! — рявкнул он. — Ты здесь вообще для мебели сидишь. Решил побыть терпилой на камеру? Валяй, это твой максимум. А ты, — он снова ткнул пальцем в сторону ведущей, — спрашивай быстрее, или я сейчас встану и разнесу эту студию к чертовой матери. У меня нет времени слушать твое блеяние. Чат трансляции летел со скоростью света. «ОН СУМАСШЕДШИЙ!», «Бедная ведущая!», «Дилан, беги от него!», «Ло — настоящий дьявол!» — комментарии смешивались в один поток шока. — Хорошо… — ведущая сглотнула, пытаясь не расплакаться прямо в эфире. — Расскажите о вашем совместном проекте… — Проект будет таким же дерьмом, как и всё, что делает «Hollow» — отрезал Ло, криво усмехнувшись. — Я согласен на это только потому, что моему агентству нужны бабки, а не потому, что мне нравится этот синеглазый придурок. Мы — враги. И если кто-то из вас, дебилов в комментариях, еще раз напишет про «химию» или «заботу» — я найду каждого и лично объясню, куда вам засунуть свои домыслы. Дилан сидел рядом, и на его лице на мгновение промелькнула тень боли — не физической, от ударов, а какой-то другой. Он видел, что Ло сейчас не просто «мразь». Он — раненый зверь, который кусает всех подряд, чтобы никто не заметил, как у него самого дрожат руки. Ло продолжал материть съемочную группу, критиковать свет, звук и тупость вопросов, превращая интервью в один сплошной акт агрессии. Он был груб, невыносим и опасен. И чем больше он чувствовал свою вину за ту кровь в гримерке, тем сильнее он обливал грязью всех, кто попадался ему под руку. Ло продолжал свой монолог, который больше напоминал поток сознания, смешанный с нецензурной бранью. Он перешел на новый уровень агрессии, сыпя проклятиями в адрес всех и вся: от ведущей и операторов до самого понятия «айдол-индустрии». Его кулаки сжимались и разжимались, на лице играла безумная, дикая усмешка. — ...И вы, ваши гребаные рейтинги! Думаете, я буду под вас подстраиваться?! Да я лучше сам себе глотку перережу, чем буду петь ваши сопливые песни про любовь и дружбу! Это всё ёбаная ложь! Вы все — ебаные лицемеры, которые живут на обмане! Ло сделал паузу, чтобы перевести дух, его грудь тяжело вздымалась. Он готов был продолжить, почувствовав, что нашел идеальный момент для очередного залпа. Но тут… Он услышал звук. Сначала тихий, почти неслышный, затем нарастающий. Это был смех. Настоящий, искренний смех. Ло резко повернул голову к Дилану. Дилан сидел рядом, его плечи мелко дрожали. Улыбка, которую он обычно так искусно скрывал, теперь расплылась на его лице, обнажая ряд идеально белых зубов. Его глаза блестели от слез, и он явно пытался сдержаться, но это ему плохо удавалось. — П-п-прекрати! — прохрипел Дилан, пытаясь заглушить смех рукой, но это только усиливало его. — Ло, ты… ты… Он не мог закончить фразу, продолжая давиться смехом. Каждое новое слово Ло, казалось, подпитывало этот безудержный смех. Ло смотрел на него, совершенно ошеломленный. Всё его тело, готовое к новому взрыву ярости, застыло. Смех Дилана был настолько неожиданным, настолько не вписывался в этот напряженный, трагический момент, что Ло просто не знал, как реагировать. — Ты… ты ржешь? — прошептал Ло, чувствуя, как у него самого начинает дрожать нижняя губа. — Ты смеешься надо мной? — Нет, нет, не над тобой! — Дилан попытался взять себя в руки, но получалось у него плохо. — Просто… ты такой… настоящий! Ты так ненавидишь всё это, что даже сам эфир стал для тебя личным фронтом! Эта твоя речь… она просто… Он снова засмеялся, показывая на Ло и на ведущую. — «Кукла крашеная»! «Съебался отсюда»! «Гребаные бараны»! — Дилан закатился от смеха, не в силах остановиться. — Боже, я никогда не слышал ничего подобного! Ты просто… пхахаха! Ло смотрел на Дилана, и впервые за последние сутки в его глазах мелькнула не ненависть, а что-то другое. Удивление? Возможно, даже лёгкое смущение. Этот смех был заразительным, и, несмотря на всю свою злость, Ло почувствовал, как уголки его губ сами собой дёргаются. Ведущая, всё ещё в состоянии шока, пыталась ухватиться за спасательный круг: — Дилан, а вы как к этому относитесь? Вас ведь тоже не щадили… Дилан, переводя дух, повернулся к ней, всё ещё посмеиваясь: — Ло просто очень страстный. И, как вы сами видели, совершенно не умеет держать себя в руках, когда ему что-то не нравится. Но, знаете… в этом есть своя правда. Он говорит то, что многие думают, но боятся сказать. Он снова бросил взгляд на Ло, и на этот раз в его глазах читалось нечто иное. Не вызов, не жалость, а… признание. Как будто он увидел в Ло не врага, а отражение чего-то слишком честного и настоящего. Ло почувствовал, как краска заливает его лицо. Он не знал, смеяться ему в ответ или начать новую волну оскорблений. Но смех Дилана, такой искренний и неожиданный, заставил его на мгновение забыть о мести и о всей этой грязи. Он увидел в Дилане не просто противника, а человека, который, возможно, понимал его лучше, чем кто-либо другой. И это было одновременно пугающе и... неожиданно освобождающе. Смех Дилана был подобен взрыву в тишине студии, которая за секунды до этого была наполнена лишь потоком ругани Ло. Этот смех, такой искренний и заразительный, пробил броню Ло, заставив его замолчать. Он смотрел на Дилана, который сквозь слёзы продолжал давиться смехом, и не знал, как реагировать. — Я... я тебе сейчас сам глотку перережу! — прорычал Ло, но его голос был уже не таким твёрдым, как раньше. В нём сквозила растерянность. — Ну давай, давай! — Дилан вытер слезу с глаза. — Только скажи это так же искренне, как про «куклу крашеную»! Я запишу для фанатов! Они в восторге! Ты — самый живой айдол, Ло! Эти слова, сказанные между приступами хохота, задели Ло за живое. "Самый живой". Это было то, что он отчаянно пытался скрыть под слоями агрессии. Ло попытался снова нацепить на себя маску ярости. Он сжал кулаки, выпятил подбородок. — Ты думаешь, это смешно, ублюдок?! — его голос повысился. — Я сейчас встану, и ты больше никогда не сможешь сидеть! Твоя рожа будет выглядеть так, будто по ней проехался грузовик! Дилан лишь отмахнулся, продолжая смеяться. Он схватился за живот, сгибаясь пополам. — Ох, Ло! Ну зачем же так грубо! — он поднял голову, его глаза были полны весёлых искорок. — Давай, расскажи им ещё, как мы тебя вытащили из лужи! Расскажи, как ты спал в моей толстовке! Эта последняя фраза, произнесённая с таким ехидством, но без малейшего намёка на злобу, наконец-то пробила последнюю защиту Ло. Образ Дилана, давящегося смехом, был настолько абсурдным и нелепым, что Ло не мог больше сдерживаться. Сначала это был нервный выдох. Затем — короткий, горький смешок. А потом, словно прорвало плотину, из груди Ло вырвался собственный смех. Это был не привычный для его фанатов демонический смех. Это был смех уставшего, измученного, но вдруг осознавшего всю абсурдность происходящего парня. Он смеялся над собой, над Диланом, над всей этой ситуацией. Смех был хриплым, с надрывом, но он был искренним. И слезы, которые выступили у Ло на глазах, были уже не от ярости, а от этого странного, освобождающего смеха. — Ты... ты... — Ло попытался что-то сказать, но слова потонули в его собственном смехе. Он схватился за голову, сгибаясь в кресле, и его плечи затряслись. Дилан, увидев это, перестал смеяться так громко, но его лицо всё ещё светилось. Он протянул руку и осторожно, почти неслышно, похлопал Ло по плечу. — Вот так, агрессор, — тихо сказал Дилан, его голос звучал тепло и неожиданно мягко. — Ты можешь быть и таким. И это тоже часть тебя. В эфире «K-News» царил полный хаос. Ведущая сидела с отвисшей челюстью, а техники в аппаратной судорожно пытались понять, как реагировать. Но два айдола, сидящие в кадре, смеялись. Один — безудержно, другой — нервно, с надрывом, но совершенно искренне. В этот момент, среди обломков эфира и рухнувших имиджей, между ними родилось нечто новое. Не вражда, не ненависть, а странное, непонятное большинству, но очень сильное понимание. Смех Дилана, такой искренний и беззаботный, наконец-то пробил последнюю стену в Ло. Хриплый, надрывный, но совершенно неподдельный смех вырвался из его груди, смешиваясь с заразительным хохотом Дилана. В гримёрной, где ещё секунду назад воздух был наэлектризован ненавистью, теперь раздавались раскаты этого странного, освобождающего дуэта. Ло смеялся до боли в животе, до хрипоты, до того, что казалось, лёгкие сейчас лопнут. Дилан, видя это, окончательно сдался. Его смех стал ещё громче и искреннее. Он запрокинул голову, и теперь его смех звучал как чистый, весёлый звон, без прежней насмешки или скрытого вызова. Он смеялся над Ло, над собой, над абсурдностью всей ситуации: над разбитым носом, над испорченным эфиром, над тем, как они, два злейших врага, сидят здесь и хохочут, как школьники. — Ты… ты… ты просто… — пытался сказать Ло сквозь смех, но слова терялись. — …Беспомощный агрессор? — подхватил Дилан, тоже давясь смехом. — А ты, Ло… ты просто… Ты катастрофа! В студии царил полный хаос. Ведущая, ошеломленная и бледная, сидела с открытым ртом. Операторы в панике пытались заглушить звук, но было уже поздно. Миллионы зрителей по всему миру наблюдали, как два самых популярных айдола, только что обматерившие друг друга в прямом эфире, теперь катались от смеха. Комментарии летели со скоростью света: «Что это происходит?!», «Я люблю их!», «Это лучший эфир в истории!», «Они сошли с ума!». Ло и Дилан не замечали ничего. Они смеялись вместе, их тела сотрясались в едином ритме. В этот момент не существовало фанатов, менеджеров, агентств, репутации или вражды. Были только два парня, которые зашли так далеко в своей ненависти и саморазрушении, что единственным выходом для них стал этот безудержный, неожиданный смех. Ло посмотрел на Дилана сквозь пелену слёз и смеха. Пластырь на носу, красный след пощечины на щеке, растрепанные волосы, но глаза Дилана светились такой живой, искренней радостью, которую Ло никогда раньше у него не видел. И в этом смехе, в этих слезах, в этом моменте абсурдного единения, Ло понял: возможно, он был не так одинок, как ему казалось. И возможно, этот «враг» был способен увидеть в нём нечто большее, чем просто агрессию. Смех Ло был хриплым, надрывным, но чистым, сливаясь с беззаботным хохотом Дилана. Они оба сотрясались в креслах, сгибаясь пополам от этой нелепой, освобождающей истерики. Слёзы текли по их щекам — у Дилана от веселья, у Ло от смеси облегчения и странной, неуместной нежности. В этот короткий миг все стены рухнули, и они были просто двумя парнями, смеющимися над абсурдностью своей ситуации. Но вдруг, словно кто-то щёлкнул выключателем, на лице Ло что-то изменилось. Его смех оборвался резко, превратившись в сиплый выдох. Глаза, только что блестевшие от веселья, мгновенно остекленели, а потом загорелись привычной, холодной яростью. Уголки губ опустились, и лицо снова стало жёсткой, непроницаемой маской. Ни следа от смеха. Ни следа от уязвимости. Дилан, всё ещё давясь смехом, заметил эту перемену и медленно выпрямился, его улыбка постепенно угасла. — Чего ржёшь, ублюдок? — голос Ло прозвучал резко, как разбитое стекло. — Думаешь, я клоун? Думаешь, это всё смешно? Он обвёл взглядом студию, где ведущая и операторы, ошеломленные, наблюдали за ними. — Вы все, мрази, — прорычал Ло, резко подавшись вперёд, прямо в камеру. Его петличка снова затрещала от громкости. — Думаете, что я сейчас буду прыгать перед вами, как дешёвый попугай? Думаете, я забыл, что вы — шакалы, которые готовы сожрать друг друга ради рейтинга?! Он повернулся к Дилану, и в его глазах читалась почти физическая боль от того, что он позволил себе быть настоящим, пусть и на секунду. — А ты, синеглазая скотина, — Ло ткнул пальцем в Дилана, который сидел, опустив руки и глядя на него с печалью. — Твоя жалкая попытка быть «спасителем» или «добрым шутником» мне на хрен не сдалась! Ты просто ещё один манипулятор, который пытается меня использовать. И я тебе этого не прощу! Я всё равно сотру тебя в порошок, слышишь?! Сотру в гребаный порошок! Его голос дрожал от злости, а руки сжались в кулаки. Этот внезапный, жестокий разворот был ещё страшнее, чем весь предыдущий хаос. Ло не просто вернулся к агрессии — он стал ещё грубее, ещё яростнее, как будто пытался навсегда запечатать тот мимолётный момент слабости, который позволил себе. Дилан смотрел на него, и в его глазах больше не было веселья. Только глубокая, горькая боль. Он видел, как Ло снова построил вокруг себя непробиваемую стену, но на этот раз она была ещё выше и колючее, чем прежде. И Дилан понимал: это не просто игра. Ло, похоже, по-настоящему боялся быть увиденным и понятым. Боялся настолько, что был готов сжечь весь мир, лишь бы никто не догадался о его истинных чувствах. Эфир закончился так же хаотично, как и начался. Режиссер, наконец, пришёл в себя и отдал команду заглушить звук, но было слишком поздно. Миллионы зрителей успели услышать последние, самые сочные проклятия Ло, которые эхом разносились по интернету. На экране появилась заставка «K-News», а в студии повисла оглушительная тишина. Ведущая, побелевшая, попыталась произнести что-то про «неожиданный поворот событий», но её голос утонул в общем смятении. Ло, будто очнувшись от наваждения, резко поднялся с кресла. Он сбросил с себя остатки сценического образа, оставив на себе лишь серое худи Дилана и разбитые надежды на карьеру. Его лицо было напряженным, глаза горели холодным огнём. Он не смотрел на Дилана, на ведущую, на камеры. Он просто хотел уйти. — Проваливайте все к черту, — прохрипел Ло, его голос был хриплым от крика и усталости. — Я больше не буду играть в ваши гребаные игры. Он двинулся к выходу, игнорируя попытки менеджеров «Echo» его остановить. Они пытались что-то сказать, но Ло отталкивал их, словно назойливых мух. Его целью была дверь, ведущая на свободу, подальше от этих лиц, от этих камер, от этого мира. Он вышел из студии под аккомпанемент гула в ушах. Дождь всё ещё моросил, но казался уже не таким ледяным. Ло шёл вперёд, не разбирая дороги, окутанный своим одиночеством. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время в нём росло новое, холодное спокойствие. Он не знал, что будет дальше, но знал одно — пути назад нет. Он сделал свой выбор, и теперь ему предстояло нести ответственность за это. За его спиной, в опустевшей студии, Дилан медленно поднялся. Он поправил пластырь на носу, погладил помятый пиджак. Он видел, как Ло уходит, и в его глазах не было ни злости, ни сожаления. Было лишь понимание. Дилан повернулся к своей группе, которые уже стояли у выхода из студии, готовые его забрать. Ричард и Чед выглядели обеспокоенными. — Ну и денёк, — сказал Ричард, похлопав Дилана по плечу. — Ты как? — Живой, — ответил Дилан, лёгкая, усталая улыбка тронула его губы. — Урок усвоен. — Ло… он совсем свихнулся, — пробормотал Чед, глядя в ту сторону, куда ушёл Ло. — Он не свихнулся, — тихо возразил Дилан. — Он просто показал, какой он есть на самом деле. И, кажется, именно это и нужно было всем остальным. Он повернулся к своей группе. — Поехали, — сказал Дилан. — Нам ещё много чего предстоит. И, Ричард, найди мне ту самую толстовку, которую Ло так полюбил. Нам надо её вернуть. Группа «Hollow» уезжала, оставляя за собой руины эфира и тень одинокого Ло, уходящего в ночь. Впереди их ждала новая реальность, созданная этим скандалом. И Дилан знал, что в этой новой реальности ему придётся иметь дело с Ло совсем по-другому. Теперь он знал, что за маской агрессии скрывается нечто большее. И это «большее» могло оказаться как их погибелью, так и чем-то совершенно неожиданным. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Машина «Hollow» уверенно неслась по мокрым улицам, разрезая пелену воды. В салоне было тихо — все ещё переваривали шокирующий эфир. Ричард вёл машину, Чед молчал, а Дилан смотрел в окно, погруженный в свои мысли. Внезапно Ричард резко затормозил. — Что за?.. — пробормотал он, вглядываясь в мутную пелену дождя. Впереди, посреди дороги, шатаясь и спотыкаясь, шёл одинокий силуэт. Он был низкий, сгорбленный, одетый в какую-то серую, бесформенную вещь. Ло. — Ты серьёзно? — прошептал Чед, вглядываясь в темноту. — Опять он? Дилан молча вылез из машины. Его лицо было непроницаемым. Он подошёл к Ло, который, казалось, совсем не заметил приближающуюся опасность. Ло спотыкался, его движения были хаотичными, как будто он потерял всякое ощущение реальности. — Ло, — тихо позвал Дилан. Ло даже не повернул головы. Он продолжал брести вперёд, бормоча что-то себе под нос. — Пошли, — просто сказал Дилан, его голос был ровным, но в нём сквозила сталь. Он не стал ждать ответа. Ло был так погружен в себя, так обессилен, что даже не успел среагировать. Дилан схватил его за плечо, сильно, но не травмируя, и просто потянул к машине. — Эй! Ты чё делаешь?! — Ло наконец пришёл в себя, но его голос был слабым, пропитанным шоком и усталостью. — Отпусти меня, ты, ублюдок! Я сказал, съебался! Он попытался вырваться, но силы были на исходе. Дилан, не говоря ни слова, подхватил его под руки и буквально запихнул на заднее сиденье. Ло упал на сиденье, его тело было мокрым и холодным. — Ты что, совсем ебанулся?! — заорал Ло, пытась встать, но дверца уже захлопнулась, и он оказался в ловушке. — Ты чё, придурок, меня похищаешь?! Я тебе ещё вчера сказал, чтобы ты держался от меня подальше! Ты что, глухой, Дилан?! Или просто тупой?! Его голос срывался на хрип, но мат не прекращался. Он бил по сиденью, пытался открыть дверь, но всё было тщетно. — Ты меня ещё в свою сраную постель запихнёшь?! — кричал Ло, его лицо исказилось от ярости и паники. — Я тебя придушу! Я тебя закопаю! Ты ещё пожалеешь, что подобрал меня, ты, синеглазая скотина! Дилан сел на переднее сиденье, глядя на Ло в зеркало заднего вида. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. — Ты сам выбрал эту дорогу, Ло, — тихо сказал он. — А теперь просто заткнись и сиди. Мы едем. Ло продолжал сыпать проклятиями, его голос становился всё более надрывным. Он бился в дверцу, царапал обивку сиденья, но слова Дилана, произнесенные с такой спокойной уверенностью, казалось, вогнали его в ещё большую ярость. Он чувствовал себя загнанным в угол, пойманным, и единственным его способом сопротивления был этот бесконечный поток ругани. Машина остановилась у знакомых ворот общежития «Hollow». Дождь всё ещё стучал по крыше, но уже не казался таким враждебным. Ло, обессиленный от крика и бешенства, утих, лишь изредка всхлипывая и бормоча себе под нос угрозы. — Мы на месте, — сказал Ричард, обернувшись. — Держись, Ло. Чед, сидевший рядом, осторожно положил руку на плечо Ло, но тот отшатнулся. — Идите к черту, — прошипел Ло. — Мне больше от вас ничего не надо. Ричард и Чед переглянулись. Они видели, как Ло изменился, как его ярость теперь смешивалась с какой-то глубокой, почти детской обидой. Но они также видели, что Дилан, сидящий за рулём, явно не собирался их выпускать. — Ладно, — сказал Ричард, открывая дверь. — Но если что-то понадобится... — Ничего не понадобится, — прервал его Ло, не глядя. — Убирайтесь. Ричард и Чед вышли из машины, захлопнув двери. Они оглянулись на Ло, который сидел, сгорбившись, и смотрел в окно, но их взгляды не достигали его. Казалось, он был в другом мире. Когда Ричард и Чед отошли на безопасное расстояние, Дилан вдруг повернул ключ зажигания. Мотор заурчал, возвращая машину к жизни. — Ты куда? — удивленно спросил Ло, наконец подняв голову. Дилан не ответил. Он просто снял ноги с педалей, пересел на водительское сиденье, а Ло, ещё не успев понять, что произошло, оказался в плену. — Давай, агрессор, — сказал Дилан, его голос был тихим, но уверенным. — Нас ждет ещё кое-куда. — Куда?! — Ло попытался вырваться, но Дилан крепко сжал его плечо. — Я сказал, куда?! Я никуда не поеду с тобой, ублюдок! — Поедешь, — просто ответил Дилан, не сводя глаз с дороги. — У меня есть одно секретное место. И тебе там понравится. — Понравится?! — Ло взревел. — Да я тебя там же и придушу! Ты совсем спятил?! Дилан лишь усмехнулся, набирая скорость. Ло видел, как знакомые улицы сменяются незнакомыми, как лес за окном становится всё гуще. Он был в ловушке. В плену у человека, который видел его самым слабым, самым уязвимым, и который теперь, казалось, имел на него свои, непонятные Ло планы. — Ты же знаешь, что мне делать с теми, кто мне надоедает, — добавил Дилан, всё ещё с улыбкой, но в его голосе проскользнула угроза. — А ты, Ло, мне сейчас очень, очень надоел. Так что лучше расслабься. Иначе будет больно. Ло стиснул зубы. Он чувствовал, как внутри него снова разгорается пламя. Но теперь к злости примешивалось что-то ещё — предвкушение. Он не знал, куда его везут, но одно он знал точно: эта игра только начинается. И он собирался играть по своим правилам. Даже если это означало быть «агрессивным королём» в самых неожиданных обстоятельствах.