парадные трусы

Хонджун сидел, откинувшись на покривившуюся спинку компьютерного кресла, нервно трепал дырку на боксерах и очень напряжённо думал. Десятка три пар глаз смотрели с экрана новенького мака — единственной новой вещи в необжитой квартире, и оттого выглядящей инородной. Казалось, эти люди догадывались, перед какой моральной дилеммой стоял Хонджун. И даже если он знал, что его было не видно, он даже заклеил камеру стикером с котом, то всё равно проверил. На всякий случай. — Коллеги, я понимаю, что для кого-то это может быть незапланированная трата. — Юнхо, улыбался из своей ячейки группового звонка точно так же, как улыбался Хонджуну на собеседовании месяц назад. — Но вы знаете, что наш сачжанним всегда щедр, когда дело касается ежегодных съездов. В этот раз он выпадает на его день рождения. — Выходит, если я не поеду, то могу не скидываться? — пошутил кто-то, кажется, девушка из дизайнеров. — Специально он это сделал или нет, но мы просто обязаны что-то подарить. — Юнхо посмотрел в камеру достаточно убедительно, чтобы Хонджун вернулся к своей проблеме. В принципе, если скинуть тысяч пятнадцать, то будет не слишком позорно. Возможно, это даже поддержит в глазах Юнхо образ дружелюбного коллеги. Свиньи с предыдущей работы вряд ли бы так сказали, но Хонджун не желал о них вспоминать. После долгих месяцев поиска он был рад получить этот оффер. Новые коллеги казались славными, задачи адекватными и выполнимыми, а дедлайны не поджаривали задницу каждый день нереалистичными сроками. Хонджун был готов на всё, чтобы задержаться в этом тёплом месте подольше. С другой стороны, если Хонджун скинет десятку, он сможет купить вечером хотя бы яиц и протянуть на них до зарплаты. Тяжело вздохнув и вновь кинув взгляд на монитор, Хонджун решил отложить этот вопрос до вечера. На самом деле, всё было не так плохо, как казалось. Когда-то Хонджун переживал куда более плохие времена. Судьба накидывала испытания, как говно на вентилятор, а увернуться получилось не всегда. Но Хонджун справлялся. Ещё пара месяцев и он рассчитается с долгами. Подумать только, ещё недавно он всерьёз собирался бросить всё и позорно вернуться в отчий дом. — Кстати, пользуясь случаем знакомлю вас с нашим копирайтером. Хонджун, помаши нам ручкой, — Юнхо смотрел в камеру и улыбался, не подозревая, в какую ловушку загонял Хонджуна. — Кхм, привет, меня слышно? — Хонджун затянул потуже хвостик на сальной макушке, искренне надеясь, что голос не выдавал его нервозность. — Можно я пока без камеры? — Юнхо, колись, что за красавчик там скрывается? Я уже месяц не могу добиться от него хотя бы селфи. А вот и объявился главный кошмар еженедельных созвонов. Сон Минги. В отличие от Хонджуна он был амбассадором видеоконференций. Он всегда улыбался широко и красиво, смеялся громко, как те самые люди после снятия брекетов. Лишь кривой резец выдавал почти идеальную с рождения улыбку. Хонджун никогда не думал, что будет считать такую деталь привлекательной, если даже не сексуальной. Возможно, проблема была в том, что весь Минги казался ему сексуальным. — Может, ты просто недостаточно настойчив? — вырвалось быстрее, чем подумалось. Вторая проблема заключалась в привычном и уже почти не огорчающем: уголки широкой улыбки Минги дёрнулись, стирая всю искренность, брови слегка нахмурились, но даже так взгляд стал заметно тяжелее. Минги явно не оценил этот флирт даже в качестве шутки. Хонджун понимал это и раньше, но как бы хорошо он ни владел языком, в разговорах с Минги он был его врагом. — Мы в любом случае увидимся на съезде, да? — Хонджун поспешил замять неловкость. — Буду рад познакомиться со всеми вами лично, а пока шлю вам метафорический уважительный поклон. — Да, кстати, те, кто не из Сеула, прошу вас написать мне, чтобы я заранее решил вопрос с билетами и размещением, — Юнхо очень вовремя подхватил смену темы, и Хонджун был благодарен ему. — У вас есть две недели, а потом пеняйте на себя. — Кого ты обманываешь, Юнхо? Ты просто пойдёшь тиранить в личных сообщениях, — Минги вновь оживился, сияя своей красивой улыбкой. Хонджун выключил микрофон и устало откинулся потянулся. В животе заурчало, и в голове возникла мысль, что нужно не забыть разморозить курицу. И по возможности не забыть её сразу приготовить, потому что товар по акции не бывает первой свежести. Скоро это закончится. Финансовая яма будет засыпана свежей плодородной землёй, на которой Хонджун надеялся взрастить первые побеги своей новой жизни. *** — Я правильно понимаю, что весь твой обещанный шоппинг — это покупка комплекта трусов «неделька»? — Уён вертелся у зеркала, примеряя самые глупые очки, какие находил. — В отличие от некоторых, я их регулярно меняю. Хонджун отвернулся, делая вид, что увлечён выбором носков. Ему не хотелось напоминать другу, в каком финансовом положении он находился последние месяцы. И тем более не хотелось посвящать его в тайны собственного бельевого ящика. А тайна была проста: все его трусы пришли в негодность, а единственная целая пара — так называемая «парадная» — была отложена на важные события типа похода к врачу. — Длинные или короткие? — Хонджун решил оправдать свою увлечённость полкой с носками. — В коротких будет не так жарко, но точно покажешься своим коллегам скучным миллениалом. А длинные — это классика, — рассуждал Уён со знанием дела, а потом подсунул третий вариант. — Бери с миньонами. — Они детские. — Тебе будут как раз, — Уён повернулся с довольным выражением лица и биркой от очков на переносице. — Мне идёт? Уёну позволялось так шутить даже после того, как он нарушил собственный принцип «друга на хуй не меняют». Да, Уён с ювелирной точностью подгадал самое неблагоприятное время для переезда. Да, он кинул Хонджуна и вынудил в срочном порядке искать себе жильё. Нет, он не был основной причиной банкротства, но внёс значительный вклад в копилку разорения. Но он всё ещё был самым близким другом. Хонджун достаточно наказал его двухнедельным чёрным списком и слишком быстро простил за пиво и курочку. К тому же он знал, что Уён сожалел о своём поступке и переживал за него. Всё же, Хонджуну повезло с Уёном, каким бы дурным он ни был. Об этом он думал, сидя в кафе и смакуя первый за четыре месяца стакан холодного кофе с кучей сиропов и сливок. Вообще-то он такое не пьёт и не любит. Но почему-то сегодня захотелось заказать эту сахарную кому. Словно это могло как-то обозначить границу снова дозволенного. — У тебя так корни отрасли, — Уён присосался к трубочке, но тут же отвлёкся на продолжение мысли. — Хочешь я попрошу Сана покрасить тебя? Уён был хорошим другом, но снова с ювелирной точностью стрелял в самое уязвимое. — Спасибо, но у него же там какой-то бешеный ценник, да? — Хонджун запил сладкую кофейную жижу водой, но ощущение липкости всё равно не покинуло его. — Я лучше куплю краску и сам как-нибудь. — Ага, чтобы у тебя совсем всё отвалилось, отличная идея, — Уён уже достал телефон и быстро набирал сообщение. — Сейчас напишу ему. И не спорь! С оплатой я как-нибудь сам разберусь. Хонджун на это мог только тяжело вздохнуть. С Уёном было бесполезно спорить, и если ему что-то брякнуло в голову, он ни за что не отступится. Так было с их первой совместной поездкой в Пусан, так было со срочной, «очень-очень необходимой» покраской стен в их когда-то общей двушке, так было с переездом. Видимо, прощение на словах не значило, что Хонджуна больше не задевала эта ситуация. — Когда у тебя там твой корпоратив? — Уже через две недели. И это не корпоратив, а съезд. — Ой, какая разница? Главное, что потом ты будешь рассказывать, что пил и после какого бокала полез целоваться к коллеге, — Уён небрежно отбросил телефон и уселся в кресле боком, закинул ноги на подлокотник. — Я договорился с Саном, придёшь к нам в следующие выходные. Покрасим тебя и подберём что-то из моих вещей. — Уён, у меня есть своя одежда. — Да-да, и запас новых трусов на неделю. Уён был невыносим, даже когда помогал. И Хонджун надеялся, с его настойчивым причинением добра он доживёт до съезда. И, кто знает, вдруг и правда с кем-то пососётся?

***

Хонджун, как и обещал, пришёл через неделю. Он полдня готовился к этому вечеру, старательно укладывал волосы, чтобы они выглядели хоть немного менее убитыми, и даже линзы надел, чтобы сразу понимать, как новый образ будет смотреться без них. Очки бы ему потом заменить, а то шарниры разболтались, сама оправа облезла, а металл окислился и позеленел. Но это не самое худшее, что было с ним за последние месяцы, тем более работать дома можно и в заляпанных очках. Так что всё потом, когда лишние деньги заведутся. Даже приехав заранее Хонджун опоздал: долго плутал по новенькому району в поисках нужного корпуса. С момента, как Уён съехал к Сану, Хонджун ни разу не был у него в гостях. Зато, пока искал, наткнулся на небольшую лавку, которую держал приветливый аджосси, и купил фрукты, чтобы не приходить с пустыми руками. Оплачивая покупку, он снова поймал себя на приятной мысли, что наступили те дни, когда он может себе позволить такую простую вещь, как, например, спонтанная покупка фруктов, пусть и по вечерней распродаже. Дверь открыл Сан. Они виделись второй раз в жизни, первый был на дне рождения Уёна полгода назад. На тот момент отношения между Саном и Уёном только назревали, и Хонджун отлично помнит, как убедительно Уён просил его вынести мусор, когда почти все гости, кроме Сана, разошлись. Тогда Сан показался хорошим и спокойным. Хонджуну хватило вечера, чтобы понять, что он мог доверять ему Уёна. Поэтому он позволил себе остаться на улице чуть дольше, чем дефиле с мусорным пакетом, пусть погода и не располагала к долгим прогулкам. Кто же знал, что свободолюбивый Уён так быстро решит съехать именно к нему. — Уён там что-то готовит, — сказал Сан вместо приветствия, а потом спросил как будто из вежливости: — Как добрался? — Да нормально, прошёл круга два по району, пока искал ваш дом, а так всё хорошо, — Хонджун заметил, как смутился Сан, поэтому поспешил занять его. — Зато фруктов купил. Отнесёшь на кухню? Сан забрал пакеты и сбежал от неловкости. Ну и славно. Так бы они протоптались в прихожей, пока Хонджун разувался, не находя, что бы ещё такого вежливого сказать друг другу. В этот раз Сан показался Хонджуну понурым. Избегал прямого взгляда да и вообще держался на расстоянии. Хонджун на всякий случай посмотрелся в зеркало и понюхал плечо, вдруг это с ним что-то не так. Выглядел он не хуже, чем в обычный день не дома. — Приветики, хён! — Уён встретил Хонджуна на пути на кухню, обнял и прошептал. — Сан немного в курсе твоей ситуации и винит себя, думает, что тебе было бы проще, если бы я не съехал. — Не поверишь, но он прав, — прошептал Хонджун в ответ и ущипнул Уёна за бок. — Тц, полегче. Короче, покажи, какой крутой ты стал, а то он разревётся прямо над твоей осветлённой головой, — Уён чмокнул в ухо так, что в голове зазвенело, а потом добавил громче: — Давай я проведу тебе экскурсию. Уён в их сожительстве всегда отвечал за уют и креатив. Там, где Хонджун видел в первую очередь практическую пользу, Уён открывал вентиль творческой жилы на полную. Осматривая новое жилище Уёна, Хонджун отмечал высокие потолки и удобную планировку, а Уён с трепетом показывал стеллаж с книгами и цветами. Хонджун одобрительно кивал на качественную сантехнику, а Уён рассказывал, как долго он выискивал коврик, подходящий по цвету к мыльнице. Хонджун подсчитывал в голове, сколько его зарплат ушло бы на всё кухонное оборудование, пока Уён нахваливал кривую керамику ручной работы. — Ужин уже почти всё, так что я сейчас быстренько перекурю, и можно садиться за стол, — Уён направился на балкон и по пути ткнул Сана в ногу, отчего он дёрнулся. — Ненавижу, когда он так, — прокомментировал Хонджун и встретил понимающий взгляд Сана. — Может, ты пока покажешь, что мы будем делать? — В каком смысле? — до очаровательного глупо моргнул Сан. — Ну, волосы, — Хонджун покрутил сухую отросшую прядку. — Ты же не передумал? К моменту, когда Уён вернулся с балкона, Хонджун уже успел сойтись с Саном на нескольких вариантах стрижки и определиться с окрашиванием. И если ранее Хонджуну было неловко за то, что Сан будет заниматься его волосами бесплатно, то теперь, после кучи комплиментов и рекомендаций, как лучше поступить, он приободрился и с нетерпением ждал, когда они начнут. За ужином они обсудили рабочую неделю, Сан пожаловался на клиентку, которая пришла переделывать явно качественное окрашивание только для того, чтобы ещё раз намекнуть, какая она красивая и одинокая. Уён на это вздыхал и закатывал глаза, а потом чмокнул Сана в набитый едой рот и сказал, что так просто ему от него не избавиться. Хонджун наблюдал за ними, не скрывая улыбки, и думал, как давно он мог позволить себе что-то подобное при друзьях. Да, он завидовал Уёну, но по-белому, ведь желал ему того же счастья, какого желал себе. Его предыдущий партнёр стеснялся таких проявлений чувств на людях, а Хонджун упрямо заверял себя, что согласен, что это неприлично и вообще счастье любит тишину. Тишина была их третьим-лишним даже когда они были наедине. Хонджун решил, что такие отношения пора заканчивать, когда партнёр уклончиво ответил, что и в этот Соллаль он не представит Хонджуна родителям. Им было тесно в одном шкафу, а Хонджун слишком долго убеждал себя, что залез туда по своей воле. Он считал, что быстро пережил расставание. В этом ему парадоксальным образом помогала финансовая яма. Было сложно беспокоиться о высоких чувствах, когда каждый день приходилось бороться за выживание. Теперь же на горизонте ещё тонкой, но уже многообещающей полоской растекался рассвет новой жизни. — А сейчас я буду есть этот здоровенный виноград и смотреть, как мой друг возвращается в свой прайм, — Уён забрался на диван с ногами и принялся демонстративно чавкать сочными ягодами. — Приступайте. — Я переоденусь? У меня с собой покрасочная футболка. — А? Нет, зачем, я принёс из салона пеньюар. Прежде чем Хонджун представил что-то эротически-пушистое, Сан достал чёрную плотную накидку и потряс так, будто он был матадором. Уён среагировал незамедлительно, промычав громко и с удовольствием. Вечер обещал быть весёлым. Сан усадил Хонджуна на стул перед напольным зеркалом, ворошил его волосы, оценивая состояние выжженных концов, и примерялся, поглядывая в отражение. — Ну, срезать придётся чуть больше, чем мы планировали, ничего? — спросил он, как будто извиняясь, и получив кивок продолжил. — Височки делаем прямые или косые? — Кошмар, кто-то это ещё спрашивает? — Уён наблюдал за ними и хихикал, словно смотрел лучшую комедию в своей жизни. — Делай, как чувствуешь, — улыбнулся Хонджун в отражении. — Я доверяю тебе свою судьбу. — Ну вы ещё потрахайтесь тут! — в спину Сана прилетела виноградина. — Это мы сразу срежем, — Сан не обратил на него внимания и уверенным движением руки прошёлся лезвием складной бритвы по хилому секущемуся хвостику. — Ты в синий, что ли, красился? Если бы сохранили длину, то тут бы вылезло пятно. Хонджун на это ничего не ответил и зыркнул на довольного Уёна, намекая, чья это была идея. Хотя тогда в моменте им обоим она казалась гениальной. Сан сложил инструменты на столик и ушёл в ванную. — Сейчас навоняет своими замесами, — шепнул Уён. — Что говоришь? — Сан быстро вернулся, помешивая венчиком осветлитель. — Говорю, что люблю тебя! — Ага, ври лучше. Хён, — Сан вдруг обратился к Хонджуну. — Можно я отверну тебя от зеркала? Ты, конечно, уже знаешь, что будет, но хочется, чтобы это был как будто сюрприз. У Хонджуна вдруг подскочил пульс от волнения. Он не первый раз красил волосы в домашних условиях и был готов к любым неожиданным результатам. Но оказаться в руках профессионала ему ещё не доводилось. И даже если всё это по-дружески и бесплатно, это казалось совсем другим уровнем, не тем, какой он мог позволить себе раньше. Хонджун с трепетом предвкушал, как хорошо и уверенно он будет чувствовать себя. Вспомнилось, как Уён ранее говорил что-то про прайм, и стало ещё волнительнее. В последний раз спрятав красное лицо за отросшими волосами, Хонджун скромно кивнул и, привстав вместе со стулом, сам отвернулся от зеркала.

***

Хонджун стоял в лифте, полном людей и телесных ароматов, когда вспомнил, что забыл нанести парфюм. Той малой доли уверенности, которая хоть как-то подбадривала его этим утром, не осталось совсем. Утро в целом шло наперекосяк, начиная с того, что Хонджун совсем отвык просыпаться не за пять минут до первого рабочего созвона, и заканчивая душным вагоном метро. Боже, храни удалёнку. Люди убывали с каждым новым этажом бизнес-центра, в котором компания арендовала офисы на несколько дней съезда, а Хонджун всё терпеливо ждал, когда он доедет до последнего. К счастью, шахта лифта была закрытая, иначе бы он не пережил высоты, на которую его подняла эта кабина смерти. Оставшись в лифте один, Хонджун посмотрелся в зеркало. Брюки сидели не так хорошо, как раньше. Голодные времена не пощадили его и без того тощую задницу. Но хороший дорогой ремень — один из подарков бывшего — переманивал всё внимание на талию. Рубашку пришлось дополнить футболкой, а то она выглядела слишком откровенно. Её щедро одолжил Хонджуну Уён, хитро подмигнул и шепнул: «пара оторванных в пылу страсти пуговиц меня не огорчит, только закадри уже кого-нибудь». Хонджун и сейчас не смог сдержать недовольного вздоха и закатившихся глаз. В последний раз проверив макияж, Хонджун повертел лицом, выбирая лучший ракурс, и остался вполне довольным собой. Шаткая уверенность в собственном внешнем виде обрела баланс, особенно его порадовало то, как стали выглядеть его волосы. Сан гений не иначе. Хонджун даже сфотографировался в зеркало и отправил Уёну, на что получил «ну жених!!!!!!!!!!!!!!», прямо так, с кучей знаков восклицания, а потом добавил «классная попка братан». Хонджун вышел из лифта, улыбаясь в телефон, как дурак, и едва не врезался в стеклянную дверь, если бы его вовремя не остановили. — Хэй, смотри куда идёшь! Хотелось сказать что-то дерзкое или флиртующее, но язык прилип к нёбу, а все мысли вылетели из головы. Хонджун был готов драться за то, что взгляд, которым его окинули, был оценивающий. И этот приятный, тяжёлый, горячий и пробирающий до нутра взгляд принадлежал Минги. Вот чёрт, какой же он огромный! Хонджун, конечно, уже видел его, но только по плечи, да и те казались широкими. Но не такими, как в жизни. — Ты уже получил бейджик? Юнхо отлучился, попросил меня заменить на входе, — Минги открыл дверь, удерживая её над головой Хонджуна. — Идём. Хонджун робко поклонился и юркнул под рукой, но быстро понял, что не знал, куда идти. Шансов сбежать от Минги не было, а очень хотелось. Да, Хонджун готовился к встрече с ним, но не был готов. Не так быстро. — Как тебя зовут? — Минги сел за стол и взял коробку с бейджиками в руки. — Меня, кстати, Минги. Ну, вдруг мы с тобой не пересекались по работе. — Пересекались. Ким Хонджун, — голос звучал жалко, поэтому он решил снова поклониться, приветствуя коллегу. — Приятно познакомиться. — О, хм… И мне, — Минги потерял и широкую белозубую улыбку и, кажется, дар речи, протянул бейджик на широком цветном ланъярде и указал на дверь, где было шумно. — Тебе туда. — Спасибо, — снова зачем-то поклонился Хонджун. Вот и всё. Вот и поговорили. Хонджун вообще иначе представлял их первый разговор. Он надеялся, что успел запомниться если не хорошими идеями на первых же совместных синках, то хотя бы остротами и флиртом. ”А-а-а, понял, так это ты! Рад наконец увидеть тебя. Теперь понятно, почему ты не включал камеру, боялся очаровать всех, да?» Да, наверное, что-то такое ожидал услышать Хонджун от того образа Минги, какой он выстроил в голове. Хонджун не обладал завышенной самооценкой, но определённо рассчитывал очаровать хотя бы кого-то. Хонджун чувствовал себя глупо, вежливо улыбаясь и кивая людям, чьи имена смутно помнил. Ему это было неважно, он был в своей обиде. К Минги вопросов вообще никаких. Хонджун обижался на себя. Он хорошо понимал, что его ожидания — это его ответственность. И если кто-то им не соответствовал, то это проблема только его, Хонджуна. С чего он вообще решил, что может быть интересен Минги? Ну да, Минги флиртовал направо и налево. За пятнадцать лет осознания себя и десять лет различных отношений и взаимодействий Хонджун успел понять, что чаще всего именно гетеро-мужчины отпускают такие комментарии. В спортзале, в бассейне, на барбекю — везде есть парни с этими их шутками ниже пояса. Так с чего вдруг Хонджун был так уверен, что Минги не из их числа? — Коллеги, позвольте я расскажу вам сегодняшний план, — Юнхо не пытался говорить громче, но вся толпа сотрудников, давно не общавшихся друг с другом вживую, быстро притихла, внимательно его слушая. — Сегодня для нас проведут тренинг по эмоциональному интеллекту. Будет один кофе-брейк, а после мы отправимся на обед. После обеда мы вернёмся сюда, чтобы вы закончили свой рабочий день. На вечер никаких планов нет, поэтому можете провести время, как желаете. — А те, кто местные, могут поехать дорабатывать домой? — спросил Минги, и Юнхо выразительно посмотрел на него. — Напомню, что наш съезд носит характер тимбилдинга, — Юнхо улыбнулся и вдруг перевёл взгляд на Хонджуна. — На эти два дня у нас есть уникальная возможность получше познакомиться с коллегами. Хонджун мог лишь неловко кивнуть, не понимая, к чему был этот зрительный контакт. Наверное, Хонджун надумывал. Ну и хорошо. Он просто послушает тренинг, возможно, узнает что-то полезное. Например, поймёт, как интерпретировать безразличие Минги и нужно ли вообще с этим что-то делать. Потом хорошо пообедает за счёт компании и тихонечко сбежит домой. А завтра прикинется заболевшим и больше, возможно, никогда не появится на людях. Жаль, конечно. Окрашивание Сан сделал славное.

***

К окончанию тренинга Хонджун понял только две вещи. Первое — Минги больше никогда не захочет оставаться с ним наедине. Второе — Хонджун больше никогда не будет говорить с людьми первым. Хонджун даже был уверен, что Минги весь обеденный перерыв намеренно держался подальше от него. В своё оправдание Хонджун хотел бы заявить, что на самом деле ничего такого и не сказал. Просто так получилось, что волей случая и жеребьёвкой они оказались разбиты на пары, и Хонджун неловко мял свой листочек, пока к нему не подошёл Минги. Просто Минги неловко улыбнулся и сказал «ну, привет ещё раз», и Хонджун тут же поплыл. Просто, когда ведущая тренинга дала первое упражнение на знакомство, Минги промямлил «как хорошо, что мы уже знакомы, да?», а Хонджун возьми и ответь «а ты не хочешь узнать меня ближе?». Просто Хонджун и его нелепый флирт и сломал всю дальнейшую коммуникацию. Упражнения тоже шли туго. Никакие «я-высказывания» не помогали. Хонджун уже успел поделиться собственными эмоциями и переживаниями, подышать, притвориться, что он уверен и счастлив, ведь «fake it ‘till you make it» как-то должно сыграть на руку. Что бы Хонджун ни делал, Минги всё больше и больше замыкался, говорил односложно и угрюмо. Хонджун начинал сомневаться во всём: в себе, в тренинге, в реальности этой дурацкой ситуации. Наконец, он сказал то, что действительно тревожило его с самой их встречи у лифта: — Слушай, Минги, — Хонджун запомнил, как ведущая говорила, что обращение помогает удерживать внимание. — Мне кажется, точнее, я вижу, что ты испытываешь дискомфорт рядом со мной. Я чувствую досаду, потому что я очень стараюсь быть экологичным и учтивым сейчас, и я не понимаю, что я делаю не так. Поэтому, пожалуйста, давай ты, то есть, мы просто выполним это упражнение. Кошмар. Хонджун, вспоминая эту пассивно-агрессивную тираду, думает, что ещё никогда не был таким мерзким и вежливым одновременно. Даже торговаться на рынке куда приятнее, чем это. Хонджун набрал себе целую тарелку закусок и мяса, но теперь ему кусок в горло не лез. Лучше бы Минги ему и правда высказал всё, что думает. Без этой экологичности и заботы о чувствах. Чёртова корпоративная этика. Да Хонджун был бы больше рад, если бы они подрались. Фингал под глазом скажет больше. Видимо, эмоциональный интеллект совершенно не сильная сторона Хонджуна. Возможно, она у него даже в минусе. Так и не справившись с обедом, Хонджун отписался в общем чате, сослался на плохое самочувствие и отправился домой, так ни с кем больше и не пообщавшись.

***

Хонджуна разбудил телефонный звонок. Экран телефона резал темноту, заставляя зажмуриться. Сложно было понять, который час, да Хонджун и не пытался. Лишь отвернулся к стене, усиленно игнорируя входящий вызов. Кому он вообще понадобился? Уёну он уже сообщил о том, как всё плохо прошло и как Хонджун собирается спать весь вечер и до самого утра, лишь бы не думать о случившемся позоре. Уён всегда с уважением относился к чужому сну. Вызов прекратился, и Хонджун облегчённо вздохнул, намереваясь посмотреть продолжение сна. Телефон зазвонил снова. Не выдержав, Хонджун повернулся и увидел на экране имя Чон Юнхо. — Сонбэ? — голос после сна был хриплым, и Хонджуну пришлось прокряхтеться. — Хонджун-хён! Ты же старше меня, можно я буду называть тебя хён? Юнхо звучал весело, на фоне был слышен смех и звон бокалов. Должно быть, после рабочего дня все пошли выпить за знакомство. — Хён, ты в порядке? Почему ты ушёл? Как твоё здоровьице? — Да, сейчас уже лучше, — Хонджун попытался разом ответить на все вопросы, лишь бы не затягивать разговор. — Прости, сонбэ, что так резко ушёл. — Ну, ты же завтра будешь? Завтра обязательно нужно быть, мы поздравляем нашего сачжаннима с днём рождения, а вечером будет корпоратив, так что ты обязательно приходи, хён! Ты можешь поработать из дома, но на корпоратив прям обязательно приходи, ага? Ты же придёшь? Пьяный Юнхо смешно оговаривался, и Хонджун подумал, что, возможно, хотел бы наблюдать такую картину лично. Идеально выглаженная чёрная рубашка, в которой Юнхо был сегодня, была бы расстёгнута на пару пуговиц, а рукава закатаны. Возможно, где-то уже красовалось бы пятно от соуса. Глаза блестели бы на румяном лице, с которого, кажется, никогда не сходила улыбка. Юнхо главный принц на празднике жизни. Даже смешно от такого сопливого сравнения. Хонджун положил телефон на подушку, а сам лёг на спину. Потолок не давал ему ни малейшей подсказки. Хонджуну всегда сложно отказывать людям, а когда они ещё так упрашивают… Юнхо, конечно, делает свою работу отлично. Наверное, таким и должен быть специалист по кадрам. Общительным, дружелюбным и немного назойливым. — Хё-о-он, ты там спишь? — Хорошо, сонбэ, я приду. — Я ловлю тебя на слове, слышишь? Что говоришь? — кажется, Юнхо на кого-то отвлёкся, но быстро вернулся к Хонджуну. — Тебе, кстати привет от Минги, он очень по тебе скучает, да? Хонджун ещё какое-то время вслушивался в потасовку на том конце телефона, пока связь не оборвалась. То, что сейчас произошло, слабо поддавалось объяснению. Хонджун не понимал, что его удивляло больше: то, что Юнхо вдруг вспомнил о нём и так настойчиво уговаривал «обязательно прийти» или то, что Минги зачем-то передал привет или что бы там ни было. И эти загадки, на которые Хонджун где-то глубоко в сердце надеялся получить ответы, порождали в нём давно забытую тягу к приключениям.