парадные трусы

Просыпаться было очень сложно. Хонджун ощущал себя рыбой-каплей, выброшенной на сушу и разжиженной резким перепадом давления. Он давно не спал так много, по подсчётам вышло почти четырнадцать часов, и голова ощущалась ватной. Выглядел он, скорее всего, не лучше, но проверять не решился. Завернувшись в одеяло, Хонджун прошлёпал босыми ногами по холодному полу и включил рабочий ноутбук. Пусть он и остался работать удалённо, остальные коллеги развлекались в офисе. Он понял это, когда к ежедневной встрече в 10:00 никто не подключился. Хонджун немного потупил в звонке, где его одинокая иконка иногда очерчивалась зелёной рамочкой, улавливая его кряхтение и даже урчание живота. На столе была спасительная чашка с остатками вчерашнего кофе, и Хонджун выпил, морщась от вязкой горечи. Через пять минут ожидания он получил сообщение в чате проекта: «Хонджюн, сегодня встречи не будет, все тихонечко страдают от похмелья кх-кх-кх-кх». Сообщение было от Минги. Судя по опечатке, он тоже слегка залипал сегодняшним утром, но Хонджун всё равно очень ярко представил его приглушённый смех, который не раз разбавлял напряжённую атмосферу в звонках. Должно быть, коллеги и правда хорошо проводили время сегодня. Никаких тренингов не предвиделось, но в сети присутствовали лишь единицы. Хонджун решил, что не зря остался дома, ведь он уже убедился, что коммуникации на оффлайн давались ему с трудом. В голову опять лезли вчерашние попытки подружиться с коллегами. С конкретным коллегой. Почему-то именно этот коллега написал Хонджуну, и это будило в груди смятение. Он специально проверил? Да ну, бред. Минги тоже должен был присутствовать на этой встрече. Кто угодно мог предупредить Хонджуна о смене планов. Вот именно, кто угодно, но по итогу именно Минги… Хонджун тряхнул головой и отправился завтракать. Он прихватил с собой ноутбук на случай важных сообщений, но поглядывал в него нехотя. Включил музыку, с недоверием посмотрел на йогурт и решил отложить риск жидко обосраться на какой-нибудь другой день. Ему достаточно собственных метафорических провалов. Жареный рис с яйцом хорошо насытил его, хотя и приелся за последние несколько месяцев. К счастью, у него было навалом различных майонезных соусов, которыми он жонглировал в попытке обмануть гастрономическую депрессию. Хонджун пообещал себе, что внесёт разнообразие в питание, как только закроет кредитку. Не выключая музыку, Хонджун погрузился в работу. По планам нужно было только пройтись по правкам к тексту массовых рассылок и написать инструкцию для внутреннего пользования. Ничего, с чем Хонджун не мог бы справиться самостоятельно, поэтому к обеду он уже отписался во всех чатах и отметился во всех нужных задачах. Буквально с последним отправленным сообщением по работе позвонил Уён. Словно чувствовал, что Хонджун освободился. — Как твоё здоровьице? — ехидно спросил Уён. Хонджуна вновь передёрнуло от такой формулировки и воспоминаний. На этот раз от тех, где ему звонил пьяный Юнхо. Он даже проверил журнал звонков, чтобы убедиться, что это всё действительно было. Звонок был, 32 секунды. — Да норм, даже по работе всё сделал, думаю вот, чем заняться. — М-м-м, ясненько, а что там с коллегами? Не потеряли тебя? — Вечером звонил сонбэ, сказал, чтобы я обязательно приехал на корпоратив, — Хонджун удерживал телефон плечом, наполняя чайник водой. — У вас там пьянка намечается? И что, ты пойдёшь? — Ну, сонбэ сказал, чтобы я обязательно пришёл, но… — Хонджун задумался, наблюдая, как от светящейся синим платформы начинали подниматься пузырьки воды, — Я не знаю, честно. — Вот как. Может, тогда зайдёшь к нам? *** Хонджун должен был сразу заподозрить неладное. Уён редко приглашал в гости, предпочитая делить создаваемый им уют сначала в одиночестве, потом с Хонджуном, а теперь с Саном. Уён любил свой дом ровно так же, как не любил гостей, даже если речь шла о лучшем друге. После подставы, что Уён задумал и воплотил, Хонджун вряд ли был готов назвать его другом. Хотя, если кто-то узнает о предмете этой подставы, то, скорее, рассмеётся и скажет не драматизировать. А как не драматизировать, если Хонджун всё же припёрся на корпоратив? Шёлковая рубашка, которую всучил Уён прямо с неоторванной магазинной биркой, сейчас была отпарена, надушена и заправлена в узкие джинсы. Она была довольно длинной, поэтому её пришлось усиленно наслаивать, чтобы не бугрилась на боках. Хонджун чувствовал, что его зад слегка потеет от такой экипировки, но обратного пути уже не было. Не будет же он ходить по банкетному залу в мятом. Хонджун устало потёр глаза и поздно спохватился, что Уён подвёл ему глаза. Из-за чувствительности он редко носил линзы и красился, поэтому с содроганием вспоминал, с какой пыткой ему далась прокрашенная слизистая. Желудок, не видевший ничего съестного с самого утра, урачал и, казалось, лип к диафрагме. Из-за этого есть совсем не хотелось, только слегка подташнивало от нервов. Разнообразные ароматные закуски совершенно не помогали перенести этот вечер с достоинством. Бокал с игристым, к которому Хонджун успел приложиться лишь раз, нагрелся в потных ладошках, и пить такое казалось как минимум кощунственным. Ну, и это было невкусно, если уж совсем прикапываться. Хонджун осмотрел фуршетные столики, плотно заставленные пустыми тарелками и бокалами, раздумывая, куда бы пристроить свой и тихонечко уйти, раз уж с официальной частью банкета было покончено. Он отметился на входе, выполнил обещание прийти, так что с него взятки гладки. Хонджун грустно посмотрел в самую гущу толпы, где Минги устраивал танцевальные баттлы с коллегами. Изначально, ещё две недели назад, у Хонджуна был план: прийти, похлопать глазками, опрокинуть пару бокальчиков, перекинуться парой кокетливых фраз с Минги. По возможности прыгнуть с ним в такси и в постель. Стоило Хонджуну услышать про этот их корпоративный съезд как идеальная картинка сама нарисовалась в голове. Минги с самого первого рабочего дня впечатлил Хонджуна. Он казался очень добрым, открытым и ебучим. Да, Хонджун именно так и ныл в трубку «Уён, какой же он ебучий, ты не представляешь». Со временем он всё больше узнавал о Минги: он любит заказывать курочку по субботам, боится насекомых и темноты, раз в месяц он посещает бани, но ненавидит очищать от скорлупы варёные яйца, иногда очень мило залипает прямо на встречах. Хонджун собирал эти крохи, чтобы однажды щегольнуть своей внимательностью и заработать очки симпатии. Однако, в Минги была одна единственная загадка, которая не давала покоя. Он упрямо не реагировал на флирт Хонджуна на встречах. И это не была паранойя, Хонджун не раз видел, как Минги общался с Юнхо, с девочками-дизайнерками, да с кем угодно, кроме самого Хонджуна. Стоило ему открыть рот, как лицо Минги тут же приобретало одному ему свойственную постную ауру, иначе Хонджун не мог это описать. Ещё бы сверчков на фон, и публичное унижение готово. Хонджун поставил все свои надежды на этот корпоратив. Он искренне верил, что в личном общении он проявит себя лучше, а Минги постесняется своего покер-фейса. Ну и чуть сильнее верил в своё природное очарование, которое пробьёт эту стену незаинтересованности. И всё же именно Хонджун сейчас грустно стоял поодаль и смотрел, как Минги купается во внимании и обожании кого угодно, но не его, Хонджуна. Похоже, шанс один к трёхстам шестидесяти пяти — совсем не выигрышная вероятность. Великолепный был план, «надёжный, как швейцарские часы». — Если что, запасные выходы за сценой и вот там, — Юнхо подкрался незаметно, приобняв за плечо дёрнувшегося от испуга Хонджуна. — Скажи мне, ты же не задумал ничего противозаконного? — В с-смысле? — Я шучу, успокойся. Всё, не трогаю, только не смотри на меня так, — Юнхо приблизил свой стакан и легко ударил им об бокал Хонджуна. — Тебе Минги что-то сделал? — Нет, сонбэ, с чего ты взял? — Хонджун почувствовал, как печёт его щёки от стыда. — Ты смотришь на него так, будто он убил твою семью, а этот, — Юнхо сделал паузу, указывая в толпу на Минги, — ничего мне не рассказывает, хотя я по глазам вижу, что напортачил. Ну? Хонджун пожевал губу, с горечью осознав, что сгрыз весь тинт. Готов ли он рассказать Юнхо? Хонджун был уверен, что ему можно доверять. Юнхо проводил собеседование и сопровождал в течение всей адаптации. А ещё он однажды делился, как провёл выходные со своим «партнёром». Хонджун склонен чуть больше доверять подробности о себе именно тем людям, кто использует слово «партнёр». И пусть он не был уверен наверняка, он всё же решил, что поделиться своими загонами с кем-то, кроме Уёна, ему не помешает. Сделав решительный глоток тёплого кислого и уже не особо игристого, он аккуратно спросил: — Скажи, а Минги что-то говорил про меня? Может, я ему чем-то не нравлюсь. — Ты знаешь, что-то такое было, — Юнхо как-то наигранно призадумался, побил указательным пальцем по губам, будто вспоминал что-то. — Он говорил, что ты зря не включаешь камеру на звонках, вот что. Юнхо совершенно не помогал. Хонджун окончательно запутался, и это его злило так, что он залпом допил свой бокал и поморщился. — Тогда какого хрена он так себя ведёт? — Как? — Ну, я не знаю, он как будто, ну, избегает меня? — Хонджун нерешительно озвучил то, что крутилось в его голове уже два дня. — Причём он может пофлиртовать на созвонах, а стоит мне что-то сказать в ответ, так у него ебало-кирпичом! И ведь со всеми нормально общается и шуточки шутит, а со мной… А что если… — Хонджун вдруг осознал самое страшное, что могло случиться, поэтому озвучил это едва слышно, прикрыв рот ладонью: — Что если я запал на гетеро? Юнхо внимательно слушал всё это время и понимающе кивал, но последнее вдруг сбило его с терапевтичного настроя, заставив рассмеяться на весь банкетный зал. — Ого, прямо запал? Всё настолько серьёзно? Хонджун испуганно закусил нижнюю губу. Что, если он это зря? Что, если он неправильно понял Юнхо? Но Юнхо же никому не скажет, правда? Он не был похож на того, кто выставил бы коллегу в дурном свете из-за чего-то подобного. К тому же Хонджун ещё при подписании документов заметил в приказе о корпоративной этике пункт, согласно которому сотрудник может рассчитывать на объективное и непредвзятое отношение вне зависимости от расы, религии, ориентации и бла-бла-бла. На предыдущем месте работы он и мечтать о таком не мог, хотя и тут ничто не гарантирует безопасность. Воспоминания об оскорбительных словах и презрительных взглядах ещё свежи, и по плечам пробежала дрожь, стоило вновь в них погрузиться. И всё же получается, что Хонджун может ожидать понимания и защиты в случае, если… — Хонджун, всё хорошо? Ты какой-то бледный. Может, тебе на улицу выйти? Давай помогу. Свежий воздух и правда немного прояснил мысли. Хонджун жадно дышал полной грудью, пытаясь успокоиться и не находя в себе силы посмотреть на Юнхо. Ему не хотелось видеть в его взгляде что-то хоть немного приближенное к разочарованию, и хотя ничто не намекало на это, внутренняя тревога, взращенная прошлым опытом, готовилась трезвонить. — Минги часто лезет целоваться, когда выпьет лишнего, — вдруг сказал Юнхо так, словно они играют в топ самых неочевидных фактов. Юнхо, пока что, выигрывал. — Зачем мне это знать? Юнхо улыбнулся. Не так, как обычно. Что-то в его улыбке было странное. Возможно, это всё был алкоголь, и Хонджуну всё просто казалось, но Юнхо улыбался и смотрел так, что даже на свежем воздухе было жарко. — Затем, что ты можешь очень вовремя оказаться поблизости. — Бред, — Хонджун кинул взгляд сквозь балконные двери, откуда играла музыка, лился смех и особенно выделялись громкие выкрики Минги. — Ты, должно быть, моей смерти хочешь? — Я абсолютно серьёзен. — Мне иногда кажется, что он, скорее, сломает мне нос, чем ответит хотя бы отказом. — Я обожаю эту песню! — из зала послышался голос Минги на какой-то ремикс Charli XCX, и двое разговаривающих не смогли сдержать смех. — Это вряд ли. Минги только кажется грозным, глаза у него такие, а в остальном… — Юнхо задумался и обернулся лицом к залу. — Я давно его знаю, и могу сказать, что он никогда не умел принимать флирт. — Но ведь он сам начинает! — Он и правда так общается. Должно быть, это придаёт ему уверенности. Но когда он получает внимание в ответ он… Ну, ты сам всё видел, он теряется. Юнхо замолчал, оставив Хонджуна обрабатывать только что полученную информацию. Если то, что он говорил, действительно имело место, то это многое объясняло. Чувство растерянности, о котором говорил Юнхо, хорошо было известно Хонджуну. Он и сам долго шёл к тому, чтобы воспринимать флирт не как издёвку или вежливость. Неужели кто-то похожий на Минги тоже сталкивался с подобным? — Может, если ты попытаешься ещё раз, он согласится? — А? На что? — Не знаю, смотря что предложишь. — Юнхо протянул непонятно откуда взявшийся на балконе бокал. — Ещё игристого для смелости? Или воды? — А ты? — Я за рулём. А тут, — Юнхо указал на свой стакан, — просто кола. Хонджун едва ли понял, на что кивнул. Наверное, всё же на бокал. Решив, что и правда нечего оттягивать то, что при любом раскладе неизбежно станет поводом для сожалений, он зажмурился и одним махом опрокинул бокал. Холодная шипучка заполнила не только рот и нос, но и потекла по щекам и шее, тут же впитываясь в шёлковую ткань рубашки. Хонджун закашлялся, чувствуя сквозь ткань рубашки, какие у Юнхо крупные и горячие ладони. — Ну-ну, не ищи ответ на дне бокала, — засмеялся Юнхо, удерживая Хонджуна в вертикальном положении и прикладывая к мокрой груди салфетки. — Я могу пойти с тобой, если ты всё ещё переживаешь. — А ты всем сотрудникам такую адаптацию проводишь? — усмехнулся Хонджун, расправляя плечи под тягучим чувством расслабления. — Нет, дорогой коллега, ты второй, — Юнхо быстро осмотрел Хонджуна, придерживая его за плечи. Поправил отпечатавшийся на веке карандаш, слабо улыбнулся какой-то пробежавшей в его голове мысли и, наконец, посмотрел глаза в глаза, показывая два больших пальца вверх. — Давай, хён, файти-и-ин. Резкий разворот на сто восемьдесят добавил немного головокружения, но ноги сами собой несли его в ту часть зала, где Минги пританцовывал, выбирая закуску с фуршетного стола. Видимо, все выдохлись и решили сделать паузу, что определённо играло Хонджуну на руку. Он был готов позориться, но чем меньше было свидетелей, тем большим спокойствием он преисполнялся. С каждым шагом он всё больше понимал, что Юнхо им крутил-вертел и намеренно подталкивал к решительным действиям. Зачем оно ему было нужно? Сейчас уже неважно. Надо будет поблагодарить его, если у Хонджуна и правда хоть что-то выгорит с Минги. Алкоголь разогревал и открывал второе дыхание. Походка становилась легче и увереннее и приобретала ту самую детальку от бедра, за которую его вечно дразнил Уён. И всё же именно это всегда обращало на Хонджуна множество взглядов. Только и в этот раз он снова не ловил на себе тот самый единственный взгляд. — Рекомендую вот эти креветки с манго, — как бы невзначай Хонджун оказался рядом, без разбора складывая на тарелку всё, что попадётся под руку. — Неужели? По мне это странное сочетание, — Минги усмехнулся, хотя и старался звучать вежливо. — Сладкое и самую малость пикантное, — Хонджун понятия не имел, о чём говорил, но, взяв шпажку с закуской, улыбнулся одной из тех улыбок, которые репетировал перед зеркалом. — Попробуешь? Ему определённо польстило то, как Минги замер, переводя тяжёлый взгляд с него на шпажку и обратно. Теперь, когда Хонджун знал истинную причину его мимики, он не собирался отступать. Он покрутил закуской у самого лица Минги, надеясь подразниться и отступить. Чего Хонджун не ожидал, так это уверенной хватки на собственном запястье. Чужие пальцы не давили и не причиняли ему боль, однако Хонджун чувствовал, что так просто ему не вырваться. — Я могу быть очень неопрятным, когда ем с чьих-то рук, — словно извиняясь объяснил Минги, но Хонджун едва ли его слышал. В его голове уже пестрели картинки, каким неопрятным и при каких обстоятельствах мог бы быть Минги. Минги тем временем стянул губами закуску со шпажки, продолжая совершенно похабным образом разыгрывать невинность. Он отвёл взгляд, а уши его покраснели так, что было видно, даже если на него не попадала цветомузыка. Он прикрыл рот ладонью, тщательно прожёвывая, и Хондужун пьяно уставился, как напряжённо двигается его нижняя челюсть и кадык. Если бы они находились в клубе, окружённые не коллегами, а незнакомцами, он бы уже давно зажал Минги в каком-нибудь укромном уголке. Не то чтобы Хонджун часто так делал, но сейчас был тот самый редкий момент, когда очень хотелось. — Тебе принести что-нибудь попить? — вместо этого спросил Хонджун. — Возьми мне пиво, пожалуйста, если там ещё осталось, — Минги заметно ободрился, когда тема сменилась с флиртующей на нейтральную. Резко отворачиваясь в сторону стола с напитками, Хонджун гнал прочь мысли о кисло-сладком соусе, в котором Минги умудрился испачкать подбородок. Хонджун очень сильно хотел собрать его пальцем, отправить в чужой рот, прижать к языку и втереть вместе с собственной слюной. Это месяцы одинокой дрочки говорили за него или Минги и правда был так горяч? Во втором Хонджун не смел сомневаться. Возвращаясь с напитками, он позволил себе остановиться, чтобы, наконец, не прячась и не отводя взгляд рассмотреть Минги и полюбоваться им. Почему-то Хонджуну казалось, что именно так было уместно на него смотреть. Медленно обводить взглядом его широкие плечи, грудь, не перекаченную, но облачённую в рубашку слегка не по размеру с явным намерением. Задержаться взглядом на крепких бёдрах, так по-мужски расставленных в стороны. По таким бёдрам, как правило, приглашающе хлопают, но Хонджун уверен, что присядь он — и Минги тут же бы покраснел ещё сильнее. Восхитительная тайна, которой поделился с ним Юнхо, открыла для Хонджуна новое поле для фантазий. Хонджун дал себе пьяное обещание однажды исполнить хотя бы одну из них и направился к уже заскучавшему Минги. Он подошёл близко, становясь между разведённых ног и борясь с желанием придвинуться вплотную. — Я не знал, какое тебе взять, — враньё, Хонджун весь вечер высматривал этикетку. — Поэтому вот тебе пиво со вкусом пива. — О-о-о, пиво со вкусом пива моё любимое, — протянул Минги, ударяя горлышком о бокал Хонджуна, и посмотрел снизу вверх так, что вновь за сегодня свело внутренности от предвкушения. — Так и будешь стоять? — Если ты не возражаешь, — его голос не дрогнул, и это стоило бы записать в достижения вечера. — Ни сколько. До дна? Вспомнить всё и осознать, что прожил ещё один скучный день своей жизни, или мучиться чувством, что забыл что-то сомнительное и интересное? Хонджун выбирает второе. — До дна. Последнее отчётливое ощущение, которое Хонджун запомнил с корпоратива, было то, как ослабли его колени, стоило чужой ладони коснуться его бедра.