Мёртвый узел

— Брось, Яр, кончай с этим, — Вадим продолжал душить её какой-то тряпкой, подавляя все попытки вывернуться, — Сама знаешь, шансов нет. В этот момент девушка наконец перестала бороться и обессиленная рухнула на кафельный пол морга, ударилась головой и отключилась У неё перед глазами проносились все события последних дней. Как среди недели к ним поступило около двух дюжин тел после взрыва на газовой станции, как она пропадала на работе до вечера, отказавшись писать отчёты по шаблону без вскрытия, как в итоге обнаружила три обгоревших тела с почти незаметными ножевыми ранениями. Она собиралась закончить дома предварительный неофициальный отчёт для следователя, чтобы они могли начать расследование как можно скорее, но не успела. Яра уже собиралась уходить домой, как вдруг со спины к ней подошёл санитар и набросил на шею одну из тряпок, которыми они пользовались при вскрытиях, чтобы убрать кровь. «Зря полезла в это» — прошептал он — «не хотелось тебя трогать»... Вдруг Яра почувствовала прилив сил и смогла разлепить глаза. В секционном зале никого не было, но из чистой зоны раздавался шум перекладывания бумаг. Она проверила карман хирургички. Чёрт, он забрал ключ от её кабинета. Там хранилась большая часть всей информации по делу. Яра повернула голову в попытке подняться, но её прострелила жуткая боль, так что она зажмурилась и попыталась отдышаться. На полу вокруг головы растекалась лужица вишнёвой крови. Как только сознание немного адаптировалось к боли, она стала быстро рассуждать. Вариантов подняться нет, против Вадика она и в лучшем состоянии не могла ничего противопоставить, парень был больше её раза в два. Вряд ли у неё есть много времени. Вадим скоро закончит уничтожать документы и поймет, что она жива. Избавиться от трупа не большая проблема, да и не хватятся её быстро. Коллеги скорее обрадуются отдыху от её занудства. Одно точно, она не станет уходить бессмысленно. Яра вытянула руку в очередной попытке подняться, но внезапно наткнулась на телефон! Видимо, при падении он отлетел под стол и Вадик его не заметил. Подняв экран к глазам, она увидела что стекло разбито вдребезги, но половина пикселей ещё работала, хоть и мигала в предсмертной агонии. Шум из кабинета прекратился и по коридору разнеслось эхо шагов. Счёт шёл на секунды. Яра открыла контакт следователя, выбрала фото ран, сделанные для отчёта и успела набрать короткое сообщение «Номера 2 16 18. Мертва. Ищи». Одновременно с нажатием кнопки отправки, экран окончательно потух. В последний момент Яра успела метнуть телефон в сторону по полу в сторону ящиков. В секционку вернулся Вадим. — Боги, принцесса, ну зачем так сложно. Мы так не успеем до труповозки. Он наклонился над ней и закрыл нос и рот ладонью. Легкие горели, горло сжималось в попытке поймать каплю воздуха, но рука держала крепко. Глаза стали закатываться, и последним, что Яра услышала перед смертью стало: — А красный тебе к лицу.

***

Смерть оказалась на удивление приятным мероприятием. Боль ушла, а сознание наполнилось небывалым спокойствием. Тело простреливали маленькие искорки, будто расслабление после хорошего массажа, глаза открывать абсолютно не хотелось. Однако в какой-то момент осмотреться вокруг всё же пришлось, хотя бы для удовлетворения любопытства. Место, если его можно было назвать таковым, ведь оно больше походило на видение или сон, оказалось поляной. Руки покалывало травой, а в воздухе ощущался яркий аромат полыни, хотя её самой нигде не было видно. Окружающее пространство вообще было каким-то неправильным: окутанное тьмой, но при этом ясно различимое. Яра поднялась на ноги и мир тут же пошёл рябью, будто озеро под мелким дождём. Она сделала шаг, затем ещё и ещё. С каждым шагом очертания предметов вокруг непредсказуемо менялись. Вот трава, ещё недавно неприятно коловшая, вдруг выросла до пояса, а потом снова уменьшилась и стала по щиколотку. На горизонте попеременно возникал то густой еловый лес, то заснеженная долина, то просто густой туман, в котором ничего не получалось различить. Внезапно, в двух шагах возникла река, вернее слияние двух небольших рек. Они бурным потоком стекались с обеих сторон поляны, сталкивались, а затем шли вместе вперёд в туманную даль, где не было видно даже противоположных берегов. Яра оказалась в тупике, перейти реки не представлялось возможным, а позади, откуда она вроде как только что пришла, уже ничего не было. Она села у самого края воды, так что брызги летели в лицо и стала думать, что делать дальше. Постепенно туман рассеивался, а сквозь него проступали уже знакомые образы, дремучая тайга по правую руку и заснеженный простор по левую. Они, на удивление, больше не дрожали, скорее наоборот, их реальность и стойкость будто давила, так что Яра не смогла удержать взгляд и склонилась к воде. Это было слишком сюрреалистично, чтобы оказаться правдой. Может, её мозг просто так странно среагировал на гипоксию и решил преподнести хозяйке последний подарок перед смертью? Эх, вот бы узнать только, ушло ли сообщение! Лишь бы всё не было зря. Стоило ей об этом подумать, как в брызгах внезапно проступили четкие образы. Яра сразу узнала секционный зал, хотя и непривычно было смотреть на него сверху. Как собственно и на своё тело. В этом водном театре было видно как Вадим взял её на руки, обернул простынёй и понёс к выходу. Кадр сменился и вот она уже смотрела на технический въезд в морг, куда обычно приезжала газель, забирающая гробы. На её глазах Вадим открыл один из простых деревянных гробов, в которых обыкновенно хоронили невостребованных покойников, положил её к уже имевшемуся там телу, а затем заколотил гвоздями крышку намертво. — Сволочь чешуйчатая, — вырвалось у неё. Вадим был ей другом и даже после смерти не удавалось возненавидеть его всерьёз, сомнения продолжали термитами грызть душу. Поступок его злил просто ужасно. Оборвать расследование на середине, не дав ей закончить работу, ну как так можно! Хоть бы до следака дошло то сообщение, хоть бы придурку хватило мозгов разобраться, ну или хоть сообщить куда нужно. Пока она думала об этом, изображение в брызгах снова сменилось. Перед ней был смутно знакомый парень, закопавшийся в бумагах и откровенно клевавший носом. Вдруг что-то заставило его проснуться. Он взял в руки телефон, несколько секунд непонимающе смотрел в экран, а потом подскочил с места и куда-то побежал. Дальше Яра смотреть не стала. Она облегчённо откинулась на траву и выдохнула. Дошло. Слава богам, дошло! От облегчения хотелось смеяться. Такие доказательства вместе с пропажей основного эксперта им сложно будет игнорировать. Мальчишка следак может и не блистал интеллектом, но был жутко упорным. Даже номер ей всучил для неофициальной связи. Она тогда отпиралась, а вот как вышло... В общем, она сделала для дела всё, что могла, остальное уже не столь важно. Так Яра и лежала, наслаждаясь заслуженным наконец отдыхом. Казалось, ничто не могло более разрушить её спокойствия. Но, когда кажется, как говорится... — Если начнёшь креститься, я тебя второй раз упокою, мне не жалко. Голос прозвучал слегка насмешливо, но всё же строго и властно. Яра уже давно не страдала излишним пиететом к власть имущим, иначе бы просто не выжила на работе, но пробрало даже её. Обычно, любой кто пытался обратиться к ней в подобном тоне получал в ответ лишь сухой недоумённый взгляд. Нечто вроде "не думала, что вы способны складывать звуки в слова, жаль, но над формулированием мыслей ещё нужно поработать". Эффективность взгляда непременно усиливалась, если в этот момент сзади ненавязчиво маячил Вадим, о её теплых отношениях с которым знали все сотрудники и непременно догадывались чужие, едва заметив его хищный оскал, неосмотрительно называемый им самим улыбкой. Однако Вадима рядом не было. Вообще никого рядом не было. Был только голос. Причём, судя по напряжению, сковывающему человека лишь под пристальным посторонним взглядом, голос ждал ответа. Яра поднялась с земли, обернулась за спину и обомлела. Трёхметровая женщина стояла в метре от неё и снисходительно смотрела на неё свысока. Кожа женщины была бледной, будто от обморожения, на фоне чего черная коса, спускавшаяся ниже пояса казалась ещё темнее, словно вымазанной углём или смолой. Её платье, наверное когда-то доходившее до пола, было истрепанно временем. Подол больше походил на паутину, сотканную из нитей и лоскутов, однако не выглядел неряшливо. Весь образ женщины излучал силу и стать. Её голову венчал чёрный восьмизубый венец, расшитый мелкими осколками темного блестящего камня. Но самым внушающим были глаза женщины. Они были белыми. Абсолютно белыми. Не такие как у слепых и стариков, даже не такие как у мёртвых. Кажется, радужку от белка отделяла лишь тонкая чёрная полоса. Но эта белизна казалась глубже кратера вулкана. Вот только далеко не вид великанши заставил Яру замереть. Нет, всё было куда хуже. Она наконец узнала её. Узнала то странное чувство, ту дрожь, которая пронизывала от каждого слова. В целом, не мудрено, что она не поняла этого сразу, в конце концов, славянский пантеон никогда не был её основным приоритетом. Лишь несколько раз она серьезно обращалась за помощью в обрядах к воплощению зимы, но столкнуться с ней лицом к лицу... — Госпожа Марена? — Ну не мара и слава богам, — богиня, кажется, забавлялась происходящим, — А что, ты, девочка, ожидала кого-то другого? Яра молчала. Не говорить же богине, что действительно всю жизнь готовилась к несколько другому исходу. И только она попыталась придумать хоть сколько-нибудь благопристойный ответ, её перебили. — Вы правы. Сомневаюсь, что дитя ожидало увидеть вас. Мы знакомы несколько дольше. Вот на этом моменте у Яры уже некультурно выпучились глаза, потому что происходящее было за пределами её понимания. Буквально в двух шагах от Марены из воздуха сплеталась новая фигура. Она не уступала первой ни в росте, ни в стати, но спутать их не смог бы и слепой. Фигура была скована тяжёлым шерстяным платьем, которое ярко контрастировало с лоскутными одеждами Марены. Кожа второй женщины с правой стороны походила на разлагающийся на морозе труп, её покрывали струпья, пятна омертвевшей ткани, да и сама она отливала сине-фиолетовым. Зато левая половина лица горела красным, ни то как раскаленный металл, ни то как едва освежёванный человек. Волосы также разделялись на две части, седые и ломкие правее переходили в густую темную копну слева. Даже запах их с Мареной отличался. Славянская богиня пахла морозной елью, свежей и колючей, но очевидно живой, а вот вторая женщина ощущалась холодным камнем, стойким и несгибаемым, отражением уверенности. В её личности не приходилось сомневаться ни секунды. Хель была для Яры не просто божеством, но и в некотором роде ближайшей подругой, пусть дружба и была несколько односторонней. Это была странная история. Яра тогда была ещё неразумной девочкой, не дотягивавшей возрастом даже до подростка, но уже успевшей разочароваться в окружающем мире. Она уже тогда интересовалась всем близким к смерти, никогда не отворачивалась от тел сбитых животных, а наоборот, без намека на брезгливость уносила их с дороги и, шепча что-то утешительное закапывала. Сверстники относились к ней со смесью страха и отвращения. Нет, над ней никто не издевался, но и общаться не стремились. Её брезговали звать на праздники, старались не садиться рядом за партой, а если вдруг приходилось, старательно отсаживались к самому краю стола. Яра не могла их понять, не видела ничего отвратительного в смерти, она же не копалась в телах голыми руками. Именно тогда её и затянула скандинавская мифология. Как любой гонимый и отличающийся ребенок, она разумеется тут же влюбилась в Локи, найдя в его лице идеального собеседника, которому было всё равно на любые странности. С годами она серьезнее окунулась в религию, пробовала организовать алтари, делать подношения, совершать ритуалы к праздникам и даже получала на них ответы. Жизнь была прекрасна и отношение одноклассников больше не задевало. Вот только чем дальше, тем больше Яра понимала, что с Локи ей тяжело. Алтарь постоянно норовил загореться, подношения собирались через силу и всё чаще гнили. Яре больше не нужен был все понимающий наставник, она хотела спокойствия, стабильности. Тогда она обратилась к Хель впервые и внезапно нашла понимание. Богиня смерти не давила энергией, с ней было легко и просто, она будто была рядом, что бы Яра не делала. Хель прогуливалась рядом по кладбищу, Хель следила за похоронами очередного зверька, Хель поддерживала в бессонных ночах подготовки к медицинскому, а потом и зубрёжки анатомии. Взрослая Яра смотрела на те свои детские переживания несколько снисходительно. Маленькой потерянной девочке нужна была хоть какая-то поддержка и она придумала себе друзей. Собственно чем боги хуже других воображаемых спутников? Только одно она внесла с собой из этого прошлого — Хельхейм. Скандинавский мир мертвых представлялся куда роднее христианского ада, потерянного в веках славянского посмертия и уж тем более атеистического небытия. Иногда, когда тело на столе в итоге вызывало у Яры какое-то особенное переживание, она мысленно обращалась к Хель и просила принять покойного в своих чертогах, даруя ему спокойную смерть. После этого любая тревога уходила и она могла спокойно приступать к работе. Теперь же перед ней стояла та, чьё существование казалось чем-то за гранью реальности, лишь глупой детской фантазией. И именно её появление стало последней каплей. То спокойствие, которое окутывало её в первые минуты пребывания в посмертии испарилось, его место заняла всепоглощающая, ничем не объясняемая паника. Она подскочила на ноги и застыла как сжавшаяся пружина. Внутри кипела энергия, но выплеснуться ей она пока не позволяла, лишь внимательно смотрела в лица богинь, считывая любое, даже самое микроскопическое движение. Божества же, кажется, не обратили внимания на изменение в её состоянии, увлекшись собственным спором. — Мне нет дела до ваших знакомств. Мало ли с кем ребенок связаться мог, теперь каждому отдавать? Она кровь от крови моей земли, отдавать я её не собираюсь. — Вы удивительно заботитесь о своих детях. Полагаю, вы пытались как можно сильнее приблизить встречу с ней. Чем больше отчаяния, тем выше преданность? Прелестно — Естественно, ведь куда гуманнее тянуть из младенца дары и энергию за иллюзию дружбы! Вершина благодетели! Интуиция Яры кричала сиреной: Здесь что-то не так! В чем их резон спорить? Они божества, она простой человек. Глупо. Неправильно. Нереально. Мозг судорожно перебирал всё прочитанное когда-то по мифологии и магии в поисках хоть сколько-то разумного объяснения. Ну же, ну же... Стоп. А с чего она взяла, что эти существа те, за кого себя выдают? В голове всплыло давным-давно услышанное «Прежде чем устанавливать контакт с божеством, постарайтесь убедиться, что это не бес». Звучало, конечно, бредово, но если приходится принимать за реальность существование богов, то чем хуже версия с бесами? Ничем. Страшно было другое, новая информация не давала ничего, она понятия не имела как справляться что с божествами, что с бесами, выхода будто не было. Вдруг поток мыслей прервался особенно шумным всплеском воды за спиной. Точно. Если в опасности - Бей, нельзя бить - замри, нельзя замереть - беги! Яра развернулась на месте и в два прыжка достигла воды. Момент промедления перед бурным потоком: убьёт ведь! Но она тут же отбросила сомнение. Двум смертям не бывать, одной не миновать. Река предсказуема, нечисть – нет. И в ту же секунду она нырнула в неизвестность. Яре уже доводилось попадать в бурные течения, и не до такого доходили Питерские пьянки. Любой житель, да и многое гости в курсе, что Нева только на поверхности спокойна, зато стоит неудачливому пловцу нырнуть, как его тут же утянет под воду. Ярин опыт ограничился лишь расцарапанной камнями спиной и лёгкими синяками, но известны были истории, как человеку удавалось нырнуть и никогда не вынырнуть на поверхность. Однако эта река была другой. Поток воды не пытался утянуть на дно и разбить голову о камни, не крутил как одежду в стиралке, наоборот, он будто окутывал плотным коконом, убаюкивая. Вода даже не ощущалась таковой, она больше походила на лепестки пламени, нежно оглаживающие кожу, когда вносишь руку в огонь на мгновение. Яра боролась с течением, но оно было слишком сильным. Ей осталось лишь закрыть глаза и ждать, чем обернется импульсивное решение. Незаметно для себя она полностью доверилась течению и отключилась.