Катализатор: Цветок пепла

Еще с я детства знала, что мне, как бесхозной сироте не суждено иметь светлое будущее. Мы с братом были теми детьми, что считались беспризорниками только потому, что не имели родителей. Не то что бы деревенские нас как-то обижали, но смотрели они либо с жалостью, либо с глазами, в которых читалась уже заранее предрешенная судьба. Жизнь вне закона или как несостоявшихся людей - такой видели нашу участь. Мне понятно почему они так думали, почему считали, что эти сироты вырастут в преступников или бедняков, что шатаются по переулкам. Однако я никогда не признавала даже возможности такого будущего. «Я сделаю все чтобы этого не случилось,» - думала я. Да и не только думала. Как только немого подросла, стала беспрестанно искать себе всякую работу. То напрашивалась ко всем в помощники, то ходила в ближний лес, чтобы насобирать трав или съестных продуктов. В общем старалась как могла, а оно приносило пользу. И это я не только о медяке в моем потертом кармане или о краюшке хлеба от какой-то доброй тетушки, самое важное было во всем этом опыт, полученный во время общения и разносторонней работы. Все те ценные уроки, которыми я пользовалась и в будущем, я выучила, будучи еще совсем юной. Тогда мне попадались не только сердобольный и добросердечный народ, но и совсем неприятный люд, который так и норовил обидеть или как-то задеть. Но, к счастью, таких было совсем немного. Деревня наша в целом была относительно небольшой, а мы с братом были под присмотром старейшины, хоть приглядывал он за нами совсем не от доброты сердечной, а чтобы мы чего не натворили. Однако это не столь важно, меня никогда не обижало истинная причина его действий, я была благодарна уже от того, что хотя бы так он оказывал нам помощь. Пока брат был под присмотром, я могла быть спокойна за него и без сомнений забываться в работе. Хотя, я полагаю, это тоже было не совсем правильно. Пока я и брат были в разлуке днем и виделись лишь ранним утром или под покровом ночи, освещаемые лишь небольшим пламенем свечи, мы совсем отдалились друг от друга. Я стала озабочена мыслями о том, где же заработать еще одну монету, постоянно горбатилась без продыху, а потому совсем забывалась в этой рутине и не обращала внимание ни на кого. А брат… Я даже не заметила, когда он успел так закрыться в себе. В детстве он часто кричал или капризничал, но чем больше рос, тем тише становился. В итоге все обернулось тем, что он и вовсе перестал говорить, и начал выражаться лишь кивками, да жестами. Благо, однажды разум мой словно прояснился, и я, наконец, обратила внимание на то, как все это неправильно. Когда я все осознала, меня охватил страх. Я не хотела потерять последнюю частицу своей семьи, а мой брат терял ее с каждым годом все больше и больше… Только тогда я поняла, так не может продолжаться и дальше. К тому времени мой возраст насчитывал тринадцатый год с момента рождения, а брату – седьмой, именно тогда мы начали заново строить свою семью. Я стала меньше пропадать по делам, а если без этого было никак – брала младшего с собой. Часто в полуденную жару мы уходили в тенистый лес, где вместе прогуливались, исследуя и собирая дары природы, а заодно проводили время только вдвоем, наверстывая упущенное. По прошествии пары лет, брат вновь заговорил. Сначала давал односложные ответы, затем стал все более и более разговорчивым. Наши отношения наполнились приятным теплом, напоминающее дуновение ветерка, потому что оно было также мимолетно и неуловимо. Это было нормально для нашей ситуации, и я понимала, что на восстановление нашей связи уйдет еще немало времени. Тогда я была невероятно рада уже только тому, что братишка хотя бы изредка делился со мной своими мыслями, одно это давало мне надежду на лучшее будущее. Пролетел еще год, брат стал активнее и разговорчивее. Теперь он нередко сам начинал разговор или звал пойти в лес. Иногда он становился угрюмым или скорее выглядел обижено, если я не могла исполнить его просьбу, но в целом не возражал. Время, потраченное мной на заработок денег, наконец окупило себя. В закромах у меня лежали неплохие сбережения, которые изредка мы могли потратить на новую одежку или привозную диковинку из края, что был по другую сторону широкого леса. Мне иногда думалось: «А как там, в другом краю?», «Лучше ли там живется?» - но в глубине души понимала, что везде живется примерно одинаково, нет смысла задавать этих вопросов и не за чем разъедать себе душу от закравшихся в сердце сомнений. Были люди, преимущественно торговцы или странники, которые, проезжая мимо деревни, оставались на денек-другой. Наслушавшись их сладких речей о иных землях, многие горожане пробуждали в себе желание уехать, ожидая, что где-то там жизнь будет веселей и свободней. Но все то было лишь самообманом… Я спасала себя мыслями о том, что эти земли мне привычней, хоть и чувствовала себя в них чужой. Я уже знала здесь каждую дорожку и тропинку вдоль и поперек, да и к местным я привыкла, а они ко мне. Глупо было бы начинать все с начала, когда я уже проделала такую огромную работу. Так и осталась на одном месте, обрубив самой себе пути к отступлению…