Lights out

Над Лонг Биеном вставало приветливое утреннее солнце. Людей на дорогах было ещё мало, и небо пока что не успело окраситься в серо-жетлый цвет от обилия токсичных испарений. В небольшом палаточном лагере на берегу Красной Реки было спокойно и тихо. Догорал вчерашний костер; повариха в белом чепчике уже прошла на кухню, и теперь осторожно шуровала там, стараясь не разбудить отдыхающих. Из палатки, рядом с которой виднелся старый синий вэн-Фольксваген, послышалось недовольное бурчание. Через минуту полотняная дверь, закрытая на молнию, задергалась. Кто-то пытался открыть ее с другой стороны. Наконец, не выдержав битвы с замком, этот "кто-то" рванул полотно на себя, отчего молния сломалась, а сам он, наконец-то, получил возможность вылезти наружу. Это был очень высокий, очень крепкий молодой человек, одетый в шорты-карго со множеством карманов на липучках, и бордовую футболку. На голове у молодого человека красовался спутанный пучок красновато-рыжих волос, судя по всему, дано не мытых. Распрямившись, он почесал голову пальцами левой руки. Вместо правой кисти у него был металлический протез. - Понапихают повсюду ерунды, сто запоров-сто-замков, аййй, - низким, чуть хрипловатым голосом пожаловался он, судя по всему, обращаясь к испорченной им палатке. Слегка дикими глазами оглядевшись кругом, молодой человек призадумался. Судя по всему, он искал уборную. Не найдя искомого, он с уверенным видом направился в ближайшие кусты. Через несколько мгновений из кустов послышалось сдавленное кряхтение, а сладом за ним - разочарованный вопль, следом за которым показался и сам молодчик. Он затравленно озирался по сторонам. - Отец, отец, - беспомощно позвал он. - Где же он?! Наверное, ещё не проснулся?! Где вообще я, и где все остальные? - он ещё раз диковатым взором обшарил окрестности. - Отееец! Ну где тебя носит, Моргот тебя побери?! - Не вопи, - откуда ни возьмись послышался высокий, немного резкий, но не лишенный мелодичности, голос. Дверь синего Фольксвагена отъехала в сторону, и из вэна показался ещё один тип - худой, долговязый, одетый в черную футболку и какие-то немыслимые черные же, выцветшие шаровары. Волосы у длинного мужика были тоже черные, и спросонья торчали в разные стороны, как иглы у дикобраза. На затылке он специально оставил несколько длинных прядей. Он напоминал смесь слегка поехавшего хиппи и очень озадаченного жизнью гота. - Ты чего с ранья орёшь? Они тут все наверняка ещё спят. Случилось чего? Его, судя по всему, сын посмотрел на него со смесью радости и смущения. - Отец, у меня ширинку заело, - беспомощно сказал он. - Всюду эти проклятые застёжки; я понятия не имею, как им пользоваться. - Застёжки?! - глаза доглгвязого едва не уехали на лоб. - Ты что, не можешь справиться с ЗАСТЕЖКОЙ? А, - тут же осознал ситуацию он, покосившись на протез. - Ладно, или сюда, давай я тебе помогу, - он сделал шаг к рыжему, и, осмотрев его штаны, ещё более изумился: - Что это?! - он поковырял застёжку ногтем, попробовал ее поддеть, но молния была непоколебима. Наконец, заметив вверху застёжки собачку, он смекнул, в чем дело, и потянул ее вниз. Злополучная ширинка наконец расстегнулась. - Аа, - облегчённо сказал рыжий, - спасибо! И, не медля ни секунды, умчался журчать в кусты. - Аа, - передразнил его долговязый мужик, глядя сыну вслед со смесью недоумения и осуждения. - Гений. В кого только такой уродился? - Тревожная мысль промелькнула в его глазах. Он на всякий случай проверил свою ширинку, и облегчённо вздохнул,обнаружив на своих штанах всего лишь пояс с продернутой сквозь него веревкой. - Шут их знает, этих... Младших детей, - пробормотал он, обращаясь не то к самому себе, не то непонятно к кому. Затем, помешкав немного, он отправился в кусты вслед за сыном, - как вы уже догадались, с тою же целью. В этот момент дверь Фольксвагена снова отъехала или, скорее, распахнулась, и из вэна выпрыгнул ещё один бледнолицый иностранец, или, как называли их вьетнамцы, "Тэй". Этот был ростом пониже; светлый хаер на его голове был выкрашен в ярко-малиновый цвет. Одет новичок был в жёлтую худи и серые, болтающиеся на нем, как мешок, испачканные какой-то краской джинсы ; его оттопыренные уши были в нескольких местах проколоты. Увидев долговязого, решительно направляющегося к кустам, он замахл руками и закричал: - Отец! Отец, СТОЙ!!! Туда нельзя!!! - Ну что, - черноволосый повернулся к нему с выражением явного неудовольствия . - Почему нельзя?! Куда нам, по-твоему, мочиться, может, тебе на голову?! - Не на голову, - спокойно ответил светловолосо-малиновый, судя по всему, второй сын долговязого чудака.- Туалет вон там, - он указал на сарай с дощатой дверью, наполовину скрытый за какими-то кустами. - Видишь, там знаки? - А, - отец подошёл к нему, и сощурился, разглядывая пиктограмму на двери туалета. - Что за чушь? Какие-то треугольники... - Это условные обозначения, - с нотками лёгкого раздражения, пояснил ему сын. - Треугольник вниз - для мальчиков, треугольник вниз- для девочек. Правда, тут, судя по всему, туалет женско-мужской. - Спасибо, - черноволосый неожиданно тепло на него посмотрел. - Буду обязан. - И, не медля ни секунды, направился к сараю и скрылся за дощатой дверью. Стоило ему отойти, как из кустов показался рыжий пучок с доволькой ухмылкой. Увидев брата, он испустил радостный возглас, и, кинувшись к нему, заключил того в объятия. Крашеный тоже обнял его, но отреагировал несколько холодновато: - Ты бы руку помыл. Только что ведь этой рукой, простите, хватался за причинные места. И вообще, туалет у них тут НЕ В КУСТАХ. Ты что, плохо лекции слушал? - -Да ладно тебе, - слегка обидевшись, насупился рыжий. - Миллионы лет не виделись вживую, а его уже обнять нельзя. Тоже мне, принцесса. Руку я, видите ли, не помыл. Осквернили, - он картинно закатил глаза. - Ничего не принцесса, - возмущённо отозвался крашеный, - просто я, в отличие от некоторых, не пренебрегаю правилами гигиены. Ладно, или сюда, - наконец, сменив гнев на милость, он сам обнял рыжего. Они постояли какое-то время, обнявшись, а потом отпустили друг друга. Рыжий, оглядев брата, довольно усмехнулся: - А ты, смотрю, совсем не изменился. Все такой же вредный хлыщ. Второй брат открыл было рот, чтобы ответить с достоинством, но тут из сарая послышался истошный вопль. Братья переглянулись. - Он там что, с демонами сражается? - недоуменно спросил крашеный. Второго вопля не последовало. Через мгновение из сарая показался и сам отец семейства в насквозь мокрых шароварах. - - Там был шланг, - пояснил он слегка опешившим сыновьям. А ещё там была ручка; я на нее слегка нажал и шланг меня ЗАМОЧИЛ. Я не знаю, что это за Морготова приблуда. Кажется, они ей моют задницу. Сыновья снова переглянулись и одновременно заржали. Их отец посмотрел на них и тоже захихикал. - Коварный шланг, - заключил он ,пожав плечами. - Ну что же, зато теперь перь я весь ваш. В мокрых штанах. После этого сыновья и отец наконец как следует обнялись и долго стояли неподвижно. Повариха, до этого спокойно шарудевшая себе на кухне, забросила свои дела и теперь смотрела на них со смесью недоумения и теплоты. Ей было невдомёк, отчего эти высокие, симпатичные иностранцы то вопят, как оглашенные, ни свет ни заря, то внезапно обнимаются, как будто бы не видели друг друга сто лет, - хотя ещё вчера они показались тут на своем вэне, изрядно подвыпившие, и взяли две палатки. На самом деле, повариха и не догадывалась о том, что отец и сыновья не видели друг друга даже не сто лет, а гораздо больше. Впрочем, глядеть на иностнранцев ей скоро надоело. Она достала из морозильной камеры сосиски и направилась к грилю, чтобы соорудить какой-никакой "Инглит брекфат". Судя по речи, незнакомцы были англичанами - а может, и немцами, кто их разберет. В любом случае, сосиски, по логике немолодой вьетнамки, любили и те, и те. Троица закончила обниматься и теперь, отойдя от палаток на несколько шагов, уселась за дощатый стол со скамейками. Все трое недоуменно озирались, пытаясь понять, куда же их занесло. Наконец, отец семейства достал из кармана черный, потрёпанный блокнот, к счастью, не пострадавший от воды, и принялся изучать написанные в нем загадочные, округлые письмена, напоминавшие не то кхмерскую, не то арабскую вязь. Наконец, подняв на сыновей глаза, он слегка неуверенным тоном сообщил: - Итак, судя по тому, что я тут накорябал, находимся мы с вами во Вьетнаме. В этой стране недавно была война; местные жители очень... Чувствительны. Если мы с вами будем представляться, советую НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не говорить, что мы приехали из Америки. Они нас растерзают, а злоупотреблять силовыми методами нам нельзя. Скажем им, что мы из Англии, к англичанам вьеты более благосклонны. - Я бы так не сказал, - покачал головой крашеный. - По мне, так они вообще не очень любят иностранцев, но стараются быть приветливыми. Для них главное - деньги. Показал им деньгу и будь счастлив. - Ну, ну, - не согласился с ним рыжий, попутно пытаясь расплести свой немыслимый пучок. - Не стоит судить всех так огульно. Я вот, напротив, слышал, что вьетнамцы - чумовые ребята. Общался с парочкой наших, пришедших после вьетнамской войны. Да, нрав у местных порою бешеный, но если так посудить, то не более бешеный, чем у нас, - он слегка дернулся и подмигнул правым глазом. Его отец, заметивший это, нахмурился, но ничего не сказал. А крашеный брат, не упустив случая съязвить, заявил: - Ты у нас, дорогой, как раз сойдешь за ветерана вьетнамской войны. Контузия там. ПТСР. Давай мы будем звать тебя Томми Шелби. - Так, а ну-ка тихо, - осадил его молчавший до этого отец. - Не смей издеваться над братом, умник. Насмотрелся всякой ерунды, и думаешь, что тебе все можно. - Да я пошутил, - пожал плечами тот. - Майтимо у нас все поймет; правда ведь, Тим? Рыжий только вздохнул. Он наконец умудрился достать резинку из спутанных волос, орудуя рукой и протезом, и теперь слегка сокрушенно на нее смотрел. - Не могу привыкнуть, - слегка убитым голосом сообщил он. - Жаль, что Намо только ПРОЧИТАЛ нам курс, но толком не объяснил, как чем пользоваться. Вот теперь смотрю я на эту дрянь, и думаю... Что это вообще такое было у меня на башке? Почему оно тянется? И почему на нем осталось столько волос?! - Не переживай, - черноволосый осторожно положил большую ладонь с крепкими пальцами ему на плечо. - Научишься. Все мы научимся. Мир людей не такой сложный, как кажется. Только вот, - он с небольшим недоумением посмотрел на второго сына: - Тьелко, ты случайно не знаешь, как пользоваться деньгами? Я тут записал, но это какая-то путаница. Вроде должны быть какие-то бумажки, на них должны быть цифры и всякие эээ... Рожи, то есть портреты. Это они ими в это время рассчитываются за продукт? - Да, ими - кивнул крашеный, которого мужчина назвал Тьелко. - Есть ещё карты. Их суют в банкомат, чтобы получить ещё деньги. Это такие маленькие плоские кусочки, сделанные из неведомой субастанци, которую Младшие дети называют "пластик". Я, в отличие от остальных, слушал лекции. - Да брось, - махнул рукой долговязый. - Я тоже слышал, просто немного про другое. Кто, например, скажет мне, кто такой Леонардо да Винчи?! - Эээ, художник, - слегка притормозив, протянул рыжий. - Он ещё "Мону Лизу" нарисовал. Там такая женщина, она ещё улыбается. - Почти правильно, - с чувством лёгкого превосходства похвалил его отец. - Но вообще, он был ещё и изобретатель. Придумал чёртову тучу различных машин; рисовал воду. Я вот никогда не рисовал воду, но рисовал огонь. В общем, мы чем-то схожи; жалко только, что он умер так рано. Я бы хотел с ним пообщаться. - Ты неисправим, - закатил глаза Тьелко.- Я тебе про деньги, про которые ты сам же и спросил, ты нам про Да Винчи. Угомонись уже. - Деньги уйдут, - не желая сдавать позиции, гордо заявил долговязый. - А Да Винчи останется. Вот. Попомните мои слова. Между тем, от гриля начало тянуть сосисочным дымком. Все трое, сидящие за столом, принюхались и поняли, что уже миллион лет ничего не ели . - Что-то, сдается мне, что где-то поблизости намечается сосисочный фестиваль, - хитро сощурившись, констатировал Тьелко. Его брат, которого только что назвали Майтимо, только усмехнулся: - У нас тут уже сосисочный фестиваль. Сейчас ещё и остальные проснутся... Кстати, а где остальные? Я их что-то не видел. - Куруфинвэ-младший и Карнистир дрыхнут в вэне, - ответил отец семейства. - Близнецов я не видел. Их и в Мандосе с нами не было; странное дело, куда они могли подеваться? Ну а Кано... - он слегка помрачнел, - этого Эру знает, где черти носят. Может быть, когда-нибудь на него напремся. - Напремся, как пить дать, - поспешил успокоить его Майтимо. - Так и вижу, как отправимся мы все в город, а он к нам выйдет навстречу, откуда-нибудь... из кустов. - Ага, и вытирая задницу листом лопуха, - не упустил случая пошутить Тьелко. - А может быть, выскочит, как дикий человек, раздирая на себе рубаху, со страшным воплем. Одичавший Канавинвэ. Долговязый неодобрительно на него посмотрел. - Ты, по-моему, сам у нас слегка одичал, - заметил он. - Или не слегка. А может, всегда такой был. Над некоторыми вещами, дружок, не следует смеяться. То, что с нами сейчас нет Макалаурэ - это НЕ смешно. - Правильно, кто же еще будет тебя слушать, развесив уши, - не делая сдавать обороты, продолжал язвить Тьелко. - Так, все, заткнись, - возмутился его отец. - Это уже никуда не годится. Сейчас как выброшу тебя в реку, будешь плавать там, как дерьмо в проруби. И вообще... - он подумал, и внезапно замолчал. Говорить Тьелко, что он предпочел бы, чтобы на его месте оказался Канафинвэ, пожалуй, было бы слишком обидным. Впрочем, все и так все поняли. Крашеный картинно закатил глаза и пробурчав себе под нос: "Уже и пошутить нельзя", отправился за сосисками. Старший вместе с отцом остались сидеть за столом в тягостном молчании. Впрочем, молчание длилось недолго. К столу подошла повариха - рассчитаться за сосиски, и незадачливый папаша полез в карман, и вскоре извлёк оттуда насквозь промокший кошелек. Кое-как порывшись, он извлёк оттуда мокрую купюру и протянул ее поварихе. Та возмущённо заголосила, показывая ему на номер, нарисованный на банкноте. Одна тысяча. - Мне нужно двести - сказала она, слегка коверкая слова. Долговязый вполголоса выругался, и, порывшись в мокрых бумажках, наконец, извлёк из кошелька нужную купюру. Получив желаемое, повариха выдала усталое "Ой зой ой" и гордо удалилась - жарить ещё сосиски. Скоро должны были проснуться остальные, и, судя по тому, что один из странных иностранцев только что опустошил ее гриль, сосисок требовалось ещё много. - Ты сколько взял, - спросил у сына долговязый, когда тот приземлился за стол с горой сосисок, заботливо уложенных на две тарелки. - Двенадцать, - невозмутимо отозвался тот. - Они маленькие. Сейчас ещё остальные двое проснутся, на них так вообще не напасешься. Ты знаешь, сколько жрет Морифинвэ. Надо бы ещё сходить, потом, когда эта милая леди ещё нажарит, - он покосился на повариху. - Правда, судя по всему, она не очень-то нам рада. - Понятно, - ответил ему отец, и, на секунду задумавшись, спросил: - Скажи, а двести - это много или мало? - Ты сколько ей дал? - Двести. - Хм, если одна сосиска стоит тридцатку, то, получается, на сорок она нас нагрела, - почесав голову, заключил Тьелко. - Впрочем, я даже не удивлен. Вьетнамцы. Им бы только обсчитать нашего брата. - Ну подожди ты, может быть, она не так поняла,- попытался разрядить обстановку рыжий. - Эй, - он замахал руками, пытаясь привлечь внимание поварихи. Повариха оторвалась от своего занятия и посмотрела в его сторону с непроницаемым выражением лица. - Леди! Нам нужна сдача, сорок, эээ.... - Тысяч донг, - подсказал ему крашеный. - У них инфляция. Повариха сделала вид, что ничего не поняла. Отец семейства закатил глаза. - Я вообще ничего не разумею, - с видом оскорбленного достоинства пожаловался он. - Какие тысячи донг?! Что такое инфляция?! У нас вообще было так: открываешь счёт, в конце месяца либо приносишь серебро, либо делаешь им какую-то работу, не знаю там, чинишь крышу, латаешь сарай, помогаешь пробить туалет... А тут ... - он драматично опустил голову, - люди расплачиваются за сосиски тысячами донг. Если это только малая часть того, как им испохабил мозги Моргот, то я не знаю, что же ждёт нас дальше. - Он ещё и пену для бритья придумал, - зловеще протянул Тьелко. - И шампууунь. В особенности шампунь. - Я в Мандосе сидел совсем один, - вздохнул отец семейства. - Конечно, многое я помню, но всякие инфляции и шампуни... Эх. Ладно, разберемся. Шампуню нас не победить. Сосиски оказались весьма недурными, хотя и странноватыми на вкус. Однако, все семейство было голодно, и настолько отвыкло от нормальной, человеческой еды, что от сосисок вскоре ничего не осталось. Повариха, подумав, принесла три запотевшие жестяные бутылки и поставила их на стол перед странными гостями. - Биахой, - сказала она. - Очень вкусно. - Спасибо, - растерянно ответил отец семейства и снова полез было за бумажником, но повариха замахала руками: - Бесплатно, бесплатно. И, оглядев их всех заинтересованным взглядом, добавила: - Dep trai. - Это у них значит "красивые мужчины", - не без гордости пояснил долговязый, поблагодарив повариху и откупоривая бутылку. - Я в Мандосе немного учил вьетнамский. - Да, только не знаешь, что такое инфляция, - усмехнулся Тьелко, откупоривая свою бутылку. - Хотя, за "деп чай" им можно простить даже инфляцию. Хм, что это такое? - он понюхал бутылку слегка поморщился. - Пахнет какими-то тряпками. - Это пиво, - сообщил ему рыжий, уже успевший отхлебнуть из своей бутылки. - Обычное пиво, немного слабоватое, но нам пока и такого хватит. - Зато не унесет, - улыбнулся горе-отец, наконец попробовав свой "биахой". - Ну, за встречу? *** Биахой Феанор и его сыновья (а это, как вы уже догадались, были именно они) несколько недооценили. Сначала лёгкое, слегка пованивающее несвежей бочкой пиво (хотя, Феанор никакого запаха не заметил, это Тьелко все крутил носом) пилось легко, ни дать ни взять - компот из яблок. Затем с внезапно возвернувшимися из мест чрезвычайно отдаленных Старшими Детьми (которые, к слову, терпеть не могут, если их называют "эльфами!) начали происходить странные вещи. Нет, ничего ужасного с ними не приключилось - просто все через какое-то время стали чрезвычайно весёлыми и разговорчивыми. Это после третьей бутылки на каждого - а после четвертой все всерьез задумались, не спеть ли им песню. Тут из вэна один за другим выползли проснувшиеся Карнистир и Куруфинвэ-младший - оба помятые, со всклокоченными волосами; только у Карнистира были выбриты виски, а оставшийся хаер собран в самурайский пучок, а Куруфинвэ-младший, такой же худой и длинный, как и его отец, щеголял модной стрижкой под "горшок" с длинной челкой. Одеты оба были примерно одинаково - в черные худи и черные же кроссовки, только у Карнистира на ногах красовались черные шорты-карго, а Куруфин, как более сдержанный из двоих, был одет в аккуратные серые джинсы-дудочки. Чрезвычайно обрадовавшись воссоединению с остальным семейством, оба брата тотчас же кинулись со всеми обниматься, лобызаться, и спустя несколько минут уже сидели за общим столом, уплетая сосиски и с опасной скоростью, словно два пылесоса, засасывая в себя пованивающий тухлятиной биахой. После пятого биахоя нолдор совсем развеселились. Эльдар не пьянеют так, как обычные люди - пять литров пива действуют на них примерно так же, как на нас с вами подействовали бы два; вот только писают они очень много. Ну и, разумеется, достославная пьянка Гимли и Леголаса, где последний "ощутил только лёгкое покалывание в кончиках пальцев" является, увы, всего лишь режиссерской фантазией. - Я вот не пойму - слегка разочарованно сказал Карнистир низким, густым голосом, вертя в руках пустую жестяную тару ,- почему у них пиво такое вкусное, но такое слабое? Я уже третью бутылку допил, и словно и не пил вообще. - Ты осторожней с этим "слабым пивом", - сказал ему Феанор, прикончивший уже шестую бутылку. - Я вот тут только что в уборную ходил, так едва не поскользнулся. Там какая-то сырость по дороге; глина раскисла, а наши маленькие гордые вьетконговцы не догадались подстелить хотя бы доски. Хотя, сдается мне, доски бы быстро отсырели. - Хорошо, - неуверенно пробасил Карнистир. - Но по мне, так я бы ещё выпил. Не каждый день мы, эээ... Возвращаемся к жизни. - Да уж, это точно, не каждый день, - согласился с ним Майтимо. - Но я бы перешёл на вино. Если уж пить, так пить. Феанор, несмотря на то, что сам лакал биахой, как не в себя, слегка напрягся. Он был из тех отцов, которые многое позволяют своим детям, но время от времени страшно беспокоятся, чтобы те не наворотили дел, и в неподходящий момент включают ответственного взрослого. По закону подлости, именно у таких папаш дети чаще всего и вытворяют незнамо что. - Вот что, - он, как мог, попытался урезонить свою начавшую косеть взбалмошную ораву. - Давайте-ка мы пока все притормозим. Как-никак, утро на дворе.... - он огляделся, и, увидев высоко стоящее солнце, заключил: - Уже день. Лучше давайте попробуем помочь этим хорошим людям, найдем где-нибудь доски, и попробуем им замостить дорогу в туалет. Чует мое сердце, кто-нибудь как пить дать скоро поскользнется и вывихнет ногу на этой проклятой глине. - Доски? - оживился Тьелко. - А это мысль. Я видел, там, у сарая, вроде стояли какие-то две доски. Правда, выглядят они ненадёжно. Давайте лучше спустимся к реке и наковыряем гальки. - Отличная идея, - непроницаемо отозвался Куруфинвэ-младший, отхлебывая пиво из горла. - Галька бы им помогла. - Надо только насобирать не совсем гладкую, а неровную гальку, - сказал Феанор, вставая из-за стола и направляясь к реке. - Иначе ещё хуже можно поскользнуться. Ну что, кто со мной? Следом за Феанором отправились все. Таким образом, в скором времени вся подвыпившая бессмертная орава, наковыряв гальки в любезно предоставленные поварихой пластиковые мешки, выкладывала ею дорогу в туалет. Повариха и пробудившиеся ото сна вьетнамцы смотрели на все это квадратными глазами. Им было совершенно непонятно, почему эти красивые иностранцы, словно сошедшие со страниц какого-то исторического романа, сначала пьют, как не в себя, а затем, вместо того, чтобы пить дальше или идти спать, методично ковыряют гальку на берегу реки, а затем не менее методично выкладывают ею же дорогу к туалету. Приехавшая на маленьком мотоцикле племянница поварихи застала свою тётку заствывшую, как выкопанную, с половником в руке, наблюдающую за тем, как нолдор лихо управляются с галькой. - Это что у вас тут такое происходит? - поинтересовалась племянница, становясь чуть позади поварихи. Это была молодая, крепкая и очень симпатичная вьетнамка с густыми бровями вразлет и карими глазами-листиками. В ее маленьком носу поблескивало серебряное кольцо. - Да вот, - кивнула на нолдор повариха, - Тэй напились, а теперь решили поработать. Да я и не жалуюсь. Все бы иностранцы были такие рукастые, а то приедут, нажрутся наркоты, разбросают повсюду мусор, потом убирай за ними. А эти, погляди, какие работящие парни. Тебе бы за кого-нибудь из них замуж, Тао. С таким мужем не пропадешь. - Ой, отстань, - отмахнулась от нее молодая вьетнамка. - Опять ты за свое; замуж да замуж! Мне ведь и двадцати нет! - Это пока двадцати нет, а там, глядишь, будет и тридцать, - осадила ее повариха. - Тридцать лет, а так и останешься несватанная, с кольцом своим дурацким в носу. Лучше подойди да помоги им, да улыбайся послаще; глядишь, замуж-то и возьмёт тебя красивый иностранец. Тао закатила глаза, но ничего не сказала. С тёткой спорить было бесполезно - она, как и многие вьетнамцы старой закалки, свято верила в ценность семейных уз. Ее собственный муж, дядюшка Хай, держал крошечный магазин в полуразвалившемся домике в Донг Де, и целями днями ничего не делал, только играл в шашки со своими дружками, пил сливовую настойку и временами обслуживал клиентов. Однако, тетушка Май (так звали повариху) и не думала с ним разводиться. Ей было, в общем-то, все равно, какой у нее был мужчина - главным было то, что он вообще был. - Ну вот, кажется, и закончили! - радостно сообщил Тьелко,вытирая аот со лба измазанной в глине рукой. Остальные остановились и посмотрели на только что проделанную ими работу. Галька лежала красиво, ровно, так,словно ее только что уложила бригада профессиональных ландшафтных дизайнеров; дорожка теперь тянулась от туалета до самой кухни. И заняло это все каких-то пару часов. - По-моему, вполне ничего, - сказал Феанор, укладывая последний камешек и слегка притапывая его ногой. - Идеально было бы все это залить цементом; но что есть, то есть. Надеюсь, местным это поможет. - Ага, - Майтимо подошёл к нему и встал рядом, тоже оглядывая получившуюся дорожку. - По мне, так получилось вообще отлично. Вот только... - он обвел взглядом семейство, по уши вымазанное в глине. Феанор и остальные тоже посмотрели друг на друга, потом каждый - на себя, и озадачились. - Помыться бы не мешало, - заключил Куруфинвэ-младший. - Где у них тут умывальня? У них тут вроде должны быть такие, где вода льется сверху. Как они называются? - На худой конец, помоемся в реке, - пожал плечами Майтимо. - В этой реке, - возразил ему Тьелкормо, - неизвестно что плавает. Они туда сбрасывают всевозможные, эээ.... Ядовитые отходы. Так что я бы не стал рисковать. - Ядовитые отходы?! - всполошился Карнистир. - Что, правда? А я едва из нее не попил... - Так, подождите, - остановил начинающийся гвалт Феанор. - Я сейчас спрошу, где у них можно помыться. Он огляделся по сторонам и увидел направляющуюся к ним Тао. - Простите, леди, - обратился он к ней, - но Вы бы не подсказали нам, где тут ванная? Или хотя бы струя чистой воды, под которой можно помыться? Я видел шланг в уборной; но он слишком маленький. - Да, это шланг для подмывания, - улыбнулась Тао, подходя к нему. - Душ у нас тоже есть; но он вон там, - она показала рукой в противоположную от душа сторону, - за кустами. Это портативный душ; он не слишком мощный, и горячей воды там нет,но... - Да нам и не очень-то нужна горячая вода, - Феанор посмотрел на остальных; нолдор переглянулись. - Нам главное, чтобы она была чистая. Большое спасибо, леди. Мы сейчас быстро помоемся и вас отблагодарим. - Эээ, не стоит, мистер, - замахала руками вьетнамка. - Это мы должны благодарить вас, - она восхощенно посмотрела на выложенную красивую дорожку. - Стесняюсь спросить, но где вы этому научились? Уж очень.. профессионально вы все сделали. Нолдор снова растерянно переглянулись. - Нет, мы нигде этому не учились, - ответил ей Майтимо. - У нас это... как бы в крови. Такая, знаете, народная особенность. Мы не терпим беспорядка; нам нужно, чтобы все было отлажено и хорошо работало, понимаете? Феанор закатил глаза. Его старший сын был буквально в секунде от того, чтобы их всех выдать. Рассказывать о своем происхождении Феанору, как и всем остальным, не очень-то хотелось - они знали, что Эльдар в Средиземье почитай что и не осталось. Хотя было ли нынешнее Средиземье Средиземьем? Очертания земель изменились; на смену старым континентам пришли новые; и рассказывать первой попавшейся молодой девице о том,что они-де из особенного народа, который все чинит и строит, было не очень-то умным решением. А Тао, как назло, воодушевилась и спросила: - Надо же! А откуда вы, если не секрет? Не из Германии, часом? - Нет, мы не из Германии, мы из... Англии, - поспешно ответил ей Феанор, прежде чем Майтимо успел открыть рот. - Просто мы, ээээ... Долгое время жили в, ммм, общине. Да, в общине. В коммуне хиппи, если это можно так назвать. Вы не смотрите, что мы немного странные; у нас многое иначе устроено.А теперь извините нас, леди, но нам пора. Приятно было познакомиться. И, быстро подхватив Майтимо под руку, мнимый бывший хиппи поволок итого в сторону душа. Остальные последовали за ним. - Ты думай, что болтаешь, - вполголоса сказал он Майтимо, когда они отошли от Тао на приличное расстояние.- Народная особенность, видите ли. Ты что, не понимаешь, что они тут совсем иначе мыслят? Начнутся расспросы; а мы ведь ещё даже не придумали, как мы им представимся. Да, вроде как из Англии; но ведь и англичане бывают разные. А ты ей сразу про весь народ... - Хорошо, я буду осторожнее, - растерянно ответил ему Майтимо. - Кстати, я даже не помню, как меня теперь зовут. Вот ведь, дела, а. - Да уж, и поэтому, - Феанор остановился, положив руку сыну на плечо и глядя ему в глаза, - нам нужно рассказывать о себе как можно меньше, понимаешь? Кстати, как тебе мой английский; вроде ведь, нормально звучит, или нет? - Да вроде, - задумавшись на секунду, отозвался Майтимо. - Сильного акцента я не слышу. Если он вообще есть... - Понятно. Значит, ещё есть, над чем работать, но ничего, все придет со временем. Надо бы нам познакомиться с настоящими англичанами. Послушать, как они говорят. - Да, надо бы. - И ещё вот что, - полушепотом сообщил Феанор, когда остальные подошли к ним с Майтимо. - Давайте-ка на квэнья мы общаться больше не будем; во всяком случае, в присутствии посторонних. Если вокруг нас есть люди - мы переходим на английский, прямо такой, знаете, с сильным британским акцентом, как в фильмах. Тогда они нас не заподозрят. Ну, все все поняли, я надеюсь? - Какой ещё британский акцент? - недоуменно воззрился на него Карнистир. - Это где они жуют слова? - Да нет же! Нужно наоборот выговаривать все чётче! Где жуют, это американский! - Понятно, - слегка растерянно протянули все. Английский они выучили в Мандосе от нечего делать, общаясь с новоприбывшими эльдар из Англии, которых, впрочем, прибывало все меньше и меньше с каждым веком, пока поток не прекратился совсем. Возможно, наше заново освобожденное семейство и поныне бы говорило на английском времён восемнадцатого века - но, к счастью, Намо Мандос, хоть и отличался строгостью, все же временами был неожиданно милосерден - с пришествием эпохи кино он позволил нолдор смотреть человеческие фильмы и видео, правда, смотрели они их не по телевизору, а по гобеленам. Так что английским нолдор владели вполне свободно, даже современно - хотя, порой в их речи все равно проскальзывали странные словечки (вроде "задничного душа", которым Феанор окрестил коварное биде). Душ, который показала им Тао, впрочем, оказался не задничным, а вполне себе нормальным. Там было даже жидкое мыло в диспенсере, к которому нолдор сначала отнеслись с подозрением, но быстро сообразили, что эта пахучая штука пенится и ей можно мыться. Валинор, несмотря на все людские предрассудки,был далеко не отсталой страной - во времена, когда были живы наши герои, там был вполне работающий водопровод, и кое-где даже начало появляться электричество - правда, не совсем в той его форме, к которой привыкли мы. Мыло, правда, у эльдар было не жидким (они до такого ещё не додумались) а обычным, кусковым, часто из дегтя, с сильным запахом. Странная розовая субстанция, пахнущая цветочками, вызвала у недавно освободившегося семейства лёгкое недоумение - однако, работу свою она выполнила вполне сносно. Вот только после помыва произошел конфуз - нолдор, заодно постиравшие в душевой и одежду, и исподнее, вышли наружу абсолютно без ничего, и принялись с невозмутимым видом развешивать мокрое белье на заборе. -Подштанники рваные, - пожаловался Келегорм, успевший зацепиться трусами за какую-то ветку. - Надо бы зашить. Вьетнамцы, присутствовавшие в лагере, тем временем, совершенно потеряли дар речи от увиденного. Особенно это можно было сказать про одну молодую вьетнамку, открывшую рот и вытаращившую глаза, да так и застывшую в этом положении. Ее подруга, приехавшая с мужем, толстеньким, коренастым англичанином, достала телефон и принялась втихаря снимать нолдор на видео. Ее муж, между тем, покатывался от хохота, но втайне немного завидовал - ни у него, ни у его знакомых не было таких крепких и стройных тел; все они были либо дрыщи, либо слегка квадратные, как и он сам. Нолдор тем временем почувствовали, что на них смотрят. Повернувшись лицом к остальному лагерю, Келегорм увидел вытаращившихся на него и остальных во все глаза людей и тихонько толкнул Майтимо под бок: - Смотри. - Что? - Майтимо повернулся и недоуменно уставился на вылупившихся на него присутствующих. - А... Почему они на нас так пялятся? Мы что, сделали что-то не то? У них в душе нельзя стирать одежду? Остальные нолдор тоже повернулись, и, столкнувшись с непонимающими, и, где-то, осуждающими, взглядами, слегка опешили. - Ну и что, - сказал Феанор, пожав плечами. - Пусть себе смотрят. Может, они на нас любуются. Он единственный из всей семьи обернулся полотенцем - но не из чувства стыдливости, а из-за того, что не хотел, чтобы окружающие лицезрели его цкликом. Несмотря на недюжинный ум, отец веселого семейства не мог похвастаться атлетическим сложением - он, как вы уже знаете, был жилистым, поджарым, с узкими бедрами и чрезвычайно длинными, худыми ногами, к которым, ко всему прочему, прилагался ещё и костлявый зад, на котором было не слишком удобно сидеть. Возможно, именно поэтому Феанор никогда не мог усидеть на одном месте долго - все стулья казались ему страшно жёсткими, и время от времени, выполняя какую-либо работу, он подскакивал и начинал носиться кругами по комнате, словно ужаленый. Несмотря на то, что он никогда об этом не говорил, мастер довольно сильно переживал из-за своей отнюдь не совершенной фигуры - то ли дело его младшие братья, которых Творец наделил и мышцами, и ногами нормального размера, и красивыми задницами. Особенно в этом плане Феанор завидовал Финголфину - ваниарская кровь проявилась в нем самым что ни на есть лучшим образом, и средний сын короля Финвэ получился крепким, широкоплечим, с красиво лежащими мышцами и вьющимися волосами. Чего нельзя было сказать о Феаноре, в котором ваниарской крови не было вообще. Окружающие тем временем, не собирались прекращать пялиться на странное семейство. Нолдор стало несколько неудобно, и они переглянулись. Наконец, увидев их растерянность, к ним подошла Тао, и, слегка смущаясь, поведала: - Вы меня извините, я понимаю, что, возможно, у вас в коммуне было принято ходить нагишом после душа, но... Вы не могли бы прикрыться? Гости очень смущаются. - Да конечно, - ответил ей Келегорм, все ещё недоумевая. - Без проблем. Он взял лежащее на полке рядом с душем полотенце и обернулся им; остальные подумали и последовали его примеру. Люди облегчённо, но слегка разочарованно вздохнули. - Жаль, а то было, на что посмотреть, - сказала подруга женщины, приехавшей с мужем-англичанином. Другая вьетнамка рассмеялась в ответ: - Да уж, такое увидишь не всякий день. - Да ну их, - обиделся ее муж, - у меня тоже есть, на что посмотреть. Эти парни какие-то поехавшие. Работают в порнухе, наверное, всей семьёй. - А они семья? - удивились вьетнамки. - Да, а то вы не видите? Морды-то у всех одинаковые, носы там, глаза, уши какие-то непонятные, как у шимпанзе. Вон тот, который чернявый и тощий, кажется, их папаша. По нему видно, что он слегка притукнутый. - Папаша? - вьетнамки ещё более удивились. - Когда же он успел их всех настрогать?! Ему на вид нет и сорока! - Они из какой-то поехавшей колонии, - авторитетно пояснил толстый англичанин, - какие-то не то амиши, не то мормоны. Мне Тао уже сказала. Может быть, этот чудик завел себе детей от разных женщин. - Даааа, похоже на то, - вьетнамки с осуждением посмотрели на Феанора, который тем временем достал из вэна потрёпанную синюю сумку и, присев на скамейку, стоящую рядом, принялся сосредоточенно в ней ковыряться. - Не нравится нам этот хрен. Как бы чего не устроил. Феанор тем временем, основательно порывшись в сумке, достал из нее чистое исподнее, а также паспорта, пачку денег и старый смартфон с треснувшим стеклом, в потрепанном чехле. Куруфин, увидевший его манипуляции, присел рядом с ним и осторожно взял смартфон из его рук. - Смотри, не урони, - предупредил его Феанор. - Он и так уже весь потасканный, видишь, потрескался как. А чинить такие штуки я пока не умею. - По этой штуке можно общаться с людьми на расстоянии, - сказал Куруфин, вертя смартфон в руках. - А ещё через нее можно выходить в Интернет. Это как... мировая библиотека. - Полезная вещь, что-то вроде палантира - Феанор мельком посмотрел на смартфон. - Дай-ка сюда. - Куруфин протянул ему аппарат. - Хм, вот только ума не приложу, как же он работает? Может быть, на него нужно... Настроиться? - мастер закрыл было глаза, пытаясь представить себе человека, с которым он хотел бы связаться. Палантиры работали именно так - а ещё показывали события, происходящие на расстоянии, в том месте, где находились другие палантиры. Однако, на "всемирную библиотеку" настроиться у него не вышло. Зато ВНЕЗАПНО заработало осанвэ. Феанор услышал обрывки мыслей своих сыновей и окружающих его людей, и внезапно тихо рассмеялся. Мысли у людей были самые разнообразные, и некоторые из них были попросту шедевральны. "Надеюсь, люди не против, что мы тут сушим белье на заборе? И вообще, они странные. Голых мужиков никогда не видели?!" - где-то на фоне прозвучал низкий, хрипловатый голос, принадлежавший Майтимо. "Надо взять ещё пива, хотя, по правде говоря, пиво у них дерьмовое, но для первого раза сойдёт. Может быть, моя тайная миссия заключается в том, чтобы научить вьетнамцев варить нормальное, вкусное пиво? Шут с ними, с Сильмариллами. Отец не обидится, ему, кажется, вообще уже на все начхать," - это думал Карнистир. "Мне вот интересно, мы так и останемся жить в палатках, или попробуем поискать себе другое жилье? Нет, палатки - это отнюдь не плохо, но я видел, что люди нынче строят себе дома помощнее, из стали и стекла. Я таких никогда не видел. Интересно, где они этому учатся? Может быть, и мне такому поучиться? ". - голос Тьелко, обычно ехидного, внутри его головы звучал задумчиво, почти нежно. "Tôi ước có một anh chàng đẹp trai tóc đỏ nào đó sẽ ngủ với tôi, " - это думала какая-то вьетнамка. Феанор открыл глаза и взглянул на телефон. Экран был по-прежнему черен и пуст. Он ещё раз покрутил смартфон в руках, рассматривая его, пока не увидел на одной из боковых сторон маленькие выступы. Он осторожно нажал на один из них, и экран загорелся, показывая время. Было ровно три. - Как теперь найти библиотеку? - недоуменно спросил мастер. Куруфинвэ-младший взял у него телефон и наугад ткнул в какую-то иконку на экране. Он видел, как люди в фильмах и на гобеленах так делают. К счастью, иконку он выбрал правильную - это был браузер. - Что мы будем искать? - спросил он, посмотрев на отца. Феанор задумался. - Давай посмотрим, - сказал он, - что такое "инфляция". А заодно - где в Ханое, кроме этого лагеря, можно переночевать. Или даже жить. Я слышал, люди тут берут себе дома на время. Это называется "съем" или как-то вроде того. - Хорошо, - кивнул Куруфинвэ-младший. Он кое-как забил в поисковую строку вопрос "что такое инфляция", и спустя пару минут они с Феанором погрузились в чтение. Толстый англичанин, наблюдавший за ними, тем временем, втихаря покатывался со смеху. - Парни явно амиши, - заключил он, глядя на то, как эльдар возятся со смартфоном. - Или просто какие-то притукнутые идиоты. Нет, я знаю, что с ними случилось - они пережрали наркоты вчера, и сегодня вообще не соображают, что делают. Вот умора, хи-хи! - Ты давай-ка тут рот не разевай, - возмутился непонятным образом оказавшийся рядом с ним Тьелкормо.- На себя посмотри, мешок с дерьмом. - Ты кого назвал мешком с дерьмом?! - обиделся англичанин, вставая и становясь напротив молодого элда руки в боки. - Думаешь, я тебя не заломаю, дрыщ?! - Это мы ещё посмотрим, кто кого, - зло ответил Тьелко. - Порой, знаешь ли, размер не имеет значения, имеет значение то, как ты этот размер используешь. - Чего это вы тут? - за плечом Тьелкормо,словно темная тень, вырос Карнистир. Он был больше и плотнее, чем остальные представители славного семейства, и толстый англичанин с опаской посмотрел на него и мигом захлопнул пасть. - Я позову полицию, если вы будете драться, -решила встрять в разговор его жена. Эльдар посмотрели на нее и вздохнули. Несмотря на всю абсурднос ть ситуации, оба знали, что такое "полиция", и проблем с местным законодательством им не хотелось. Бросив на англичанина последний взгляд, исполненный презрения, Тьелко взял брата за руку, - мол, пошли, - и они вдвоем удалились в направлении пива и сосисок. *** Кое-как разобравшись с инфляцией, деньгами и паспортами, Феанор и Куруфин вернулись за стол, где уже сидели остальные три брата. Паспорта, надо сказать, оказались презабавной штукой - теперь эльдар, разумеется, звали всех иначе, чем в Первую эпоху, а физиономии у всех на фотографиях вышли чрезвычайно серьезные,словно они наелись толченого гороха и теперь изо всех сил пытались удержать рвущиеся наружу газы. Фамилия у них оказалась очень простая - Смит, а вот с именами Намо Мандос решил поразвлекаться. Так, Феанор и Куруфинвэ-младший стали, соответственно, Артуром Смитом и Артуром Смитом-младшим, что было еще вполне логично, Тьелкормо-Келегорм сделался Келлаганом; Майтимо с какого-то перепугу был назван Константином, что было ещё ничего, но особенно повеселило всех новое имя Карнистира, которого теперь звали не иначе, как КРИШНА. Увидев это имя, черным по белому написанное в паспорте, эльдар сначала начали хихикать, а потом - уже во весь голос ржать. Особенно заливался Тьелко, или Келли, которого Карнистир минуту назад обозвал Коллагеном, не совсем понимая, что означает это слово, и получил за это тычка. Карнистир сидел насупившись. - Это ты нам имена выбирал? - спросил он у Феанора, который сам не знал, плакать ему или смеяться. Пожалуй, смеяться было всё-таки легче. - Н-нет, - ответил мастер, вытирая выступившие от смеха слезы. - Полагаю, это Намо. - Следуя логике, что ты у нас - с дуба рухнувший старый хиппи, все ещё вполне благопристойно, - простонал Тьелко, сгибаясь пополам от смеха. - Хорошо, что среди нас нету Коммунизма, или, допустим, какого-нибудь Уицтлипочтли или Брахмапутры. Но Кришна... Кришна, Я скажу, это тоже тот ещё звездец. - Может, будем вести себя потише, - сказал молчавший до этого Майтимо. - На нас и так уже пялятся все, кому не лень. - Да, пожалуй, не надо так орать, - согласился с ним Куруфинвэ-младший. - Люди наверняка не поймут, почему мы смеемся от имён в своих же паспортах. - Честно говоря, - тряхнул крашеными волосами Келегорм, - мне всегда было плевать, что обо мне люди подумают. Равно как, и о всех нас. Мало ли придурков шарахается по этой искажённой земле. Так будем же придурками. - У тебя это хорошо получается, - ехидно заметил Феанор. - Яблочко от яблони, - не остался в долгу Тьелко. - А ну-ка цыц, - оскорбился его отец, хотя первый же и начал подкладывать. - Ты что себе позволяешь? Ещё раз посмеешь меня оскорбить,вылетишь отсюда пинком под зад. - Ну, вылечу, - подал плечами Келегорм. - И выживу. Где наша не пропадала. А вот ты сам в одиночку тут долго протянешь? - Так, все, ты меня достал - Феанор потерял терпение, и, встав, схватил Тьелко в охапку и поволок его к реке. Тьелко полушутя-полувсерьез вопил и вырывался; остальные сыновья никак на это не реагировали. Им было не впервой наблюдать такие стычки; Феанор выбрасывал Келегорма в воду или в снег бесчисленное количество раз, и этот раз не был первым и, кажется, не был последним. Кое-как дотащив сына до реки и столкнув его в воду , мастер было победно усмехнулся. Однако, в этот раз что-то пошло не так. Келегорм не вынырнул. В том месте, где Феанор столкнул его в реку, по воле расходились круги, и шли какие-то пузыри - однако, самого Тьелко не было видно. - Что за... - слегка приужахнувшись, прошептал Феанор. Недолго раздумывая,он прыгнул следом за сыном в реку, намереваясь вытащить того - и тут Келегорм внезапно вынырнул. - Попался! - победно вскричал он, брызгаясь водой. - Ну ты и маленький негодяй, - с шумом выдохнул Феанор, выползая на берег в одних трусах. Полотенце благополучно уплыло. - Я ж тут едва от страху концы не отдал, пока ты там булькал. - Сам виноват, - невозмутимо парировал Тьелко. - Я полотенце искал. Может, бросишь мне подштанники, не выходить же на берег так, снова людей пугать. - Вообще-то, мистер, - послушался откуда-то высокий женский голос, - я бы не стала купаться в этой реке. Тут на дне в некоторых местах рабица и всякие колючки. Ещё напоретесь вдвоем. Да и потом, река ужасно грязная; так что конъюнктивит вам обеспечен. Это была Тао, незаметно подошедшая к ним. Под мышкой у нее виднелся таз с какой-то непонятной бурдой. - Конъюнктивит? - спросил Тьелкормо, следом за Феанором выползая на берег (тот всё-таки бросил ему подштанники, сделав пару шагов до вэна). - Это что ещё за зверь? - Вы что, не знаете, что такое конъюнктивит? - удивилась вьетнамка, высоко подняв брови. - Ну надо же. Это глазная инфекция. - Ну, зараза к заразе не пристает, - Келегорм ухмыльнулся. - У нас как бы... Хороший иммунитет. - Не знаю, не знаю, - покачала головой Тао. - Я бы поостереглась. Сейчас, я вам принесу глазные капли. Только кимчи на кухню отнесу. - Что это? - Феанор не упустил случая засунуть в таз любопытное жало. - Это какая-то еда? Это капуста? А можно попробовать? - Это кимчи, - Тао теперь дико посмотрела уже на него. - У вас что, в Англии нет кимчи? А, хотя, - она секунду подумала, - у вас же там не Азия. Это в Азии везде кимчи. Что вы обычно едите? - Ээээ, - и Феанор, и Келегорм задумались, а затем Келегорм поспешно выпалил: - Сосиски! - Да, сосиски, овощи тоже едим, - поспешил поправить его Феанор. - В общем-то, довольно.... Скучная кухня. Вы не дадите нам попробовать кимчи, леди, эээ... - Тао, - улыбнулась вьетнамка. - А вас как зовут? А то мы тут вас всех зовём "семейтсво хиппи", а имен не знаем? - Ну, я - Артур, - как можно более непринужденно ответил ей мастер, - а вот мой сын - Калла... - он на секунду запнулся, - Келли. - Да, просто Келли, - поддакнул ему Келегорм, надеясь, что Тао ничего не заподозрит. - Какие красивые имена, - мечтательно ответила та. - Прямо как у каких-то рыцарей. Вы знаете, я в университете изучала английскую литературу и мифологию. Так вот, вы все прямо ни дать ни взять - рыцари Круглого стола. - Спасибо, вы хорошо о нас думаете, - немного грустно улыбнулся ей Тьелко. - Так можно попробовать кимчи? - Да, конечно, отщипните себе по кусочку,- вьетнамка подставила им таз. - Потом я вам тарелку дам, угощай... - Феанор и Келегорм одновременно запустили в таз длинные пальцы. Незадачливый папаша ухватил самый длинный лист и тотчас же отправил его в рот. Тьелко взял лист поменьше, но тоже внушительных размеров. Секунду они стояли, слегка вытаращив глаза, а затем Келегорм издал протяжное "ууу" и вихрем понёсся в туалет - выплёвывать кимчи; а Феанор, к своему несчастью, уже успел прожевать и проглотить свой лист - и поэтому с воплями понёсся к реке, откуда принялся судорожно хлебать воду, встав на четвереньки, как собака. Бедная Тао не знала, смеяться ей или бросаться на помощь. Поставив таз на землю, она подошла к Феанору и присела рядом с ним на корточки: - Ну что же вы, - полусочувственно, полуукоризненно сказала она. - Ведь река же грязная. Подхватите себе не только коньюктивит, но ещё и кишечную палочку. - Плевать, - откашливаясь и отхаркиваясь, простонал Феанор. - Зараза к заразе не пристает. Как вы это едите?! - Неужели мои кимчи такие острые, - с сожалением произнесла Тао. - Я специально старалась не класть слишком много чилт. - Я сожалею, - сказал Феанор, плюхаясь на задницу, - но мы такое не едим. У нас как-то больше, эээ.... Базилик, кориандр... Чесно... - он снова закашлялся, - ок. А это - какое-то пламя предвечное, прости Э.... Господи. - Простите, мистер Артур, - Тао дотронулась до его плеча. - Хотите, я что-нибудь другое принесу? У нас тут ещё много еды. - Спасибо, - Феанор неожиданно тепло на нее посмотрел. - Вы так стараетесь. Пожалуй, мы справимся сами. Вы только подскажите , где тут у вас ближайший мясник? - Мясник? - в который раз за сегодняшний день удивилась Тао. - Это вам нужно на рынок. Хотите, подвезу? Тут недалеко. Вы что, хотите устроить барбекю? - Ну да, - слегка растерявшись, ответил ей Феанор. - Поджарить мясо на углях. Мясо, на углях, - слегка более сумрачно добавил он, и почесал длинный ожог, оставшийся на его спине от схватки в огненными демонами. - Нет, пожалуй, без мяса я сегодня обойдусь. А вот Тъе.. Келли.. - он покосился на дверь туалета, за которой скрылся Келегорм, и крикнул: - Эй, Келли! Тебе хочется мяса?! Отвечай быстро, тут девушка предлагает на рынок съездить. - Мяса? - Келегорм показался из-за двери туалета. - Мясо - это мысль. Хотя, сосиски - тоже мясо, но это смотря как посмотреть. - Так собирайся, - сказал ему Феанор. - Тао, ещё раз большое спасибо, что помогаете, - он повернулся к вьетнамке. - Без вас тут было бы гораздо менее приятно. Если не возражаете, мы Вас отблагодарим. - Ну что Вы, не стоит, - покачала головой Тао. Келегорм ничего не сказал; он только закатил глаза и, сняв наполовину мокрые джинсы с забора, принялся их натягивать. Окружающие в который раз за день убедились, что это семейство хиппи - явно поехавшее. Но,тем не менее - по-своему симпатичное. *** Следующее утро выдалось хмурым. Над рекой летали какие-то утки. Карнистир вылез из вэна, почесал всклокоченную голову, втянул носом утренний воздух, и направился к уборной. Однако, обе двери оказались заперты. Пришлось стучать. - Занято, - раздался из-за одной из дверей недовольный голос Феанора. - Пойди найди себе другой туалет. - Но мне очень нужно, - растерянно пробасил Карнистир, которого вредный Мандос зачем-то окрестил Кришной. - Мы дрищем, - невозмутимо и как-то беспомощно отозвался из-за другой двери Келегорм. - Иди на кухню. На кухне вроде был ещё один. Карнистир-Кришна отправился на кухню и через минуту вернулся, ещё более растерянный: - Там заперто, - сообщил он. - Долго вы ещё собираетесь это самое? Я тут скоро сам обделаюсь. Дверь туалета распахнулась, и на пороге появился чрезвычайно бледный, взъерошенный Феанор. - Иди уж, коли неймётся, - выдохнул он, кое-как выползая из кабинки и цепляясь за раковину. - Только побыстрее. Я не понимаю, что с нами творится; мы ведь вчера ничего такого не ели... - Просто ты вчера выбросил меня в реку, - простонал из-за двери Тъелкормо. - А потом ещё и сам напился из нее воды. Я говорил тебе, эта река отравлена. Но ты меня не послушал. - Надо что-то сожрать, чтобы это закончилось побыстрее, - Феанор согнулся в три погибели. - Эру Илуватар, я никогда в жизни так не гадил. Может быть, Тао поблизости? Может быть, у нее есть уголь? - Да, Морьо, - попросил из-за двери Келегорм. - Будь добр, попытайся разыскать Тао. Или уголь. И воды. Иначе мы тут долго не протянем. Феанор, больше не в силах сдерживаться, с полустоном-полувоем разогнулся, и принялся метаться, ища, куда бы ему присесть. Достоинство сейчас значило мало - коварная река сделала свое черное дело. Он подумал о том, чтобы доделать почти начатое под кустом, а затем закопать нагаженное (как это порою делаи лесные Ваниар) , но тут его взгляд неожиданно упал на мешок. Простой, черный, пластиковый мусорный мешок, валяющийся неподалеку. Недолго думая, Феанор примостился за кустом с мешком. Когда Карнистир вышел из уборной и отправился искать не то Тао, не то уголь,ему наконец-то стало полегче. Ураганный понос, сразивший их с сыном в это утро, наконец-то сдал свои позиции. Феанор кое-как поднялся, подтерся листом (вот тебе и шутки про одичавшего Кано), натянул штаны, и, завязав мешок узлом покрепче, зачем-то аккуратно положил его под дерево. Затем, пошатываясь, он отправился вслед за Карнистиром на кухню - искать уголь. Спустя некоторое время, из туалета, охая, вылез и бледный, пошатывающийся Келегорм. И все бы ничего, и все бы благополучно забыли про этот проклятый мешок - вот только человеческий фактор никто не отменял. Спустя некоторое время, когда Феанор и двое его сыновей чудом отыскали в аптечке уголь, и теперь сидали на кухне, Карнистир - с пивом, а остальные двое - хлебая воду, из одной палатки выполз мистер Чунг. Чунг вчера здорово перебрал - отчасти потому, что наше веселое семейство раздобыло на рынке местный дешёвый ром, и на радостях принялось угощать им всех, кого ни попадя. Чунгу знатно перепало- он, обычно сам угощающий своих гостей рисовой водкой и сливовой наливкой, теперь сам оказался в роли гостя. Словом, скачать ему не пришлось - только вот в это утро башка у него трещала, а сам Чунг плохо соображал. Прислонившись к дереву, рядом с которым лежал злополучный Феаноров мешок, он закурил, а потом, недолго думая, бросил недокуренный бычок прямо на черный пластик, и, вполголоса ругаясь, пополз обратно в палатку. Слегка пришибленное семейство, правда, не в полном составе, потому что Куруфинвэ-младший и Майтимо ещё спали, мрачно сидело на кухне. Феанору и Келегорму было уже получше, но вид у обоих все равно был всклокоченный. Похоже, завтрак для них обоих отменялся. Карнистир, тем не менее, всегда был голоден, - а поэтому он с невозмутимым видом потопал к холодильнику, чтобы достать из него остатки вчерашнего мяса. Мяса бешеные нолдор накупили много, и, разумеется, не упустили случая угостить им желающих. Карнистир достал из холодильника контейнер, затем невзначай принюхался, - и так и застыл с контейнером в руке с чрезвычайно ошарашенный видом. - Что это?! - изумлённо произнес он. Келегорм и горе-папаша вдвоем уставились на него. - Что? - спросил у него Феанор. - Что ты застыл? Тебе тоже плохо? - Да нет же, - Морифинвэ снова принюхался. - Несёт каким-то... Дерьмищем. И отец, и сын одновременно втянули носом воздух. Затем лицо Феанора приняло выражение неописуемого ужаса. Он вскочил и заметался, как ошпаренный: - Мешок! Мешок горит! Где же я его оставил?! - Какой мешок?! - Келегорм во все глаза вылупился на него. - Отец, ты о чем?! - Да обычный мешок! - весь красный от стыда, воскликнул Феанор. - С дерьмом! Это он горит!!! - Ты что, уже в туалет огнищем ходишь, - Келегорм был ещё более шокирован, но Феанор ему не ответил - он схватил бутылку воды со стола и умчался искать нагаженное собой же. Мешок, к счастью, нашелся быстро, - вот только горел он уже вовсю, и Феанор принялся лихорадочно лить на него воду. Повалил едкий дым; огонь, к счастью, погас, но из палаток полезли разбуженные и недовольные люди. - Что у нас тут за фугасная атака, - недовольно почесываясь, сказал вчерашний англичанин. - Фу, -тотчас же добавил он, увидев мешок и Феанора рядом с ним. - Признавайтесь, это ваша бешеная компания нагадила в мешок, а затем его подожгла?! Во дикари! - Я сам не знаю, как это вышло, - растерялся Феанор. - Возможно, кто-то наложил в мешок вчера, а загорелся он уже сегодня. О том, что в мешок наложил именно он,мастер предпочел не говорить. Кое-как убрав последствия своих опрометчивых действий, он вымыл руки и отправился обратно к столу, понурый и сосредоточенный. Усевшись рядом с сыновьями, он уронил голову на руки и вцепился пальцами в волосы. Пожалуй, то, что Феанор пережил только что, было ещё большим позором, чем когда его изгнали за то, что он угрожал ножом Финголфину. Сыновья сочувственно на него посмотрели. - Ну, бывает, - наконец, осторожно дотронулся до его руки Морьо. - Иногда мешки горят. Ты не переживай, люди быстро это забудут. У них память не как у нас. - Да, в крайнем случае, кто-нибудь сочинит песню про то, как Феанор, а ныне Артур Смит, навалил кучу в мешок, - мрачно ответил ему мастер, ещё больше расстраиваясь. - Я одного не понимаю - КАК?! Как он загорелся?? Намо Мандос, может, наложил на меня проклятие, чтобы я теперь ещё и огонь вместо дерьма метал?! - Я не знаю, - покачал головой Келегорм, внезапно сделавшийся серьезным. - Я не думаю, что Намо решил так над тобой поиздеваться. Да, он может назвать человека Кришной, - он сочувственно посмотрел на брата, - но ведь он же не Моргот. Да и потом, проклятия... - он почесал голову, - почему-то, как мне кажется, проклятия в это время работают несколько иначе. У них тут вообще все иначе. Нету магии в воздухе. Нету волшебства. - Или оно есть, - поправил его Карнистир, - но его приходится выуживать по каплям. Так что, я думаю, что у горящего мешка была вполне себе обычная причина. Они тут курят какие-то вонючие палочки; я, вроде, видел, как какой-то мужичок выходил из палатки и курил рядом с тем деревом. - Ах, вот оно что, - облегчённо вздохнул Феанор и посмотрел на сыновей. - Спасибо. Мда, конечно, мне не стоило делать свои дела в мешок. Но какой ещё у меня оставался выход?! *** После того, как дерьмовые дела, к счастью, закончились, и все семейство собралось вместе и кое-как позавтракало (Феанора и Келегорма всё ещё мутило), нолдор стали решать, куда же им двигаться дальше. После эпизода со злосчастным мешком оставаться им как-то не хотелось. Несмотря на то, что милая Тао всячески им помогала, а ее тетушка ее держала на них зла за внезапную газовую атаку в семь утра (по правде говоря, она и не заметила, мало ли, как Тэй бедокурят), эльдар чувствовали, что больше не хотят - или не могут - здесь оставаться. А вообще, всем не терпелось увидеть Старый Квартал, где, как говорили люди, было много "древних строений" (древних по меркам людей, но и нолдор было ничего). К тому же, спать в палатках и в вэне всем как-то поднадоело. Нолдор неприхотливы в быту; однако, зачем спать в палатке, когда можно найти нормальную кровать?! Один вопрос стоял ребром, а именно: кто же будет вести вэн. Эльдар примерно представляли себе, как работают автомобили. Интересоваться всевозможными забавными изобретениями было у нолдор в крови. Правда, никому из них не нравилось то, что автомобили выпускают в атмосферу вредные газы - но выбирать не приходилось. Таким образом, расплатившись за ночлег и добавив Тао на лапку за старания, бывшие мастера и воители, а нынче - обладатели паспортов, погрузили в вэн свой нехитрый скарб (всего-то три небольших сумки), и сами расселись, кто где. В вэне пахло железом; к нему примешивался странный, островатый мускусный запах, исходивший непосредственно от веселого семейства. У нолдор очень заметный, особенный запах, который невозможно перепутать ни с чем. Впрочем, различают его немногие - для большинства людей, он практически незаметен, а для некоторых - даже неприятен. За руль усадили Майтимо, как тот ни сопротивлялся, аргументируя это тем, что он "когда-то водил корабли". Вот и теперь Майтимо пришлось вести, вот только теперь - уже вэн. К тому же, он не сразу разобрался, что руль у автомобиля нужно крутить ровно в том направлении, в котором намереваешься двигаться, и едва не въехал в кухню. К счастью, старшему отпрыску Феанора удалось быстро разобраться с управлением - и в конце концов, вэн выехал за ворота и покатил по незаасфвльтированной дороге, слегка подпрыгивая на ухабах. Тао улыбнулась, глядя вслед удаляющимся странным гостям. На прощание "семейство хиппи" оставило ей маленькое серебряное колечко и пообещало ее навещать. Тао записала им свой номер телефона, чтобы не терять связи. Социальными сетями ни один из семейства не владел; впрочем, это было и не нужно. Ей почему-то верилось, что ее странные новые друзья вернутся вновь. Потому что, что уж говорить, иногда они возвращаются.