Цена её сияния

— Ну как? Гермиона застёгивала серьгу и в отражении увидела, как Кесси застыла в дверях её комнаты, прислонившись плечом к косяку. С раскрытым ртом. — Ты просто… — Кесси всплеснула руками. — У меня слов нет. Гермиона улыбнулась, опуская взгляд в поисках второй серьги. — Не слишком? Кесси оттолкнулась от косяка и подошла ближе. — Шутишь? Буду молить Мерлина, чтобы к тридцати выглядеть так же. Ты просто шикарна. Напомни, почему ты решила стать целителем с такими ногами? Гермиона скептически приподняла бровь. А через секунду не удержалась и звонко рассмеялась. — Приму это за комплимент. Она действительно выбрала платье не сразу. Сначала достала одно — спокойное, почти безопасное. Потом второе — достаточно уместное для дня рождения Нарциссы и достаточно скучное, чтобы не вызывать вопросов. Она уже почти потянулась к нему. Почти. Потом вспомнила три дня тишины. Ни совы. Ни визита. Ни одного проклятого объяснения от человека, который в воскресенье утром смотрел на неё так, будто сам не понимал, как собирается уйти. Гермиона медленно закрыла шкаф. Открыла его снова. И достала совсем другое платье. Реакция Кесси только подтвердила правильность её решения. Гермиона закончила застёгивать вторую серьгу и повернулась к дочери, окидывая её взглядом. Кесси была в светло-зелёном платье чуть выше колен — лёгком, летнем и достаточно праздничном для дня рождения Нарциссы. Волосы она собрала в низкий аккуратный пучок, оставив несколько мягких прядей у лица. На запястье тонко блестел браслет, а золотистые сандалии делали образ почти торжественным. Почти — потому что выражение лица у Кесси всё равно оставалось таким, будто она пришла не только поздравить бабушку, но и проследить, чтобы Лео не уронил подарок, Скорпиус не выдал секрет, а взрослые не начали вести себя подозрительно. — Ты выглядишь великолепно. Кесси притворно фыркнула, скрывая улыбку. — Я знаю. Из коридора донёсся голос Лео, безжалостно разрушая их девичье уединение: — Никто не видел мой второй носок? Я уверен, что оставил его здесь ещё утром. Гермиона и Кесси одновременно закатили глаза. А потом рассмеялись. — Мальчишки, — синхронно вырвалось у них. В отличие от брата, Кесси любила собираться сама лет с шести. Уже тогда у неё выработался собственный стиль — аккуратный, немного строгий и совершенно непоколебимый. Гермиона подозревала, что без влияния Нарциссы здесь не обошлось. С Лео подобное было бесполезно. Он всегда оставался в собственном репертуаре. И если не проследить за ним вовремя, вполне мог явиться на день рождения Нарциссы в одном носке, с растрёпанными волосами и выражением человека, который не видел в этом ни малейшей проблемы. — Ого! — вырвалось у Лео, когда он ввалился в комнату, на ходу приглаживая волосы пальцами. Он замер, увидев Гермиону. Несколько секунд молчал. Потом медленно приподнял брови. — Смело. Кесси резко обернулась к нему и грозно посмотрела. — Что? — возмутился Лео. — Это комплимент. Он наконец заметил второй носок на кресле, схватил его и поспешно отступил к двери. — Как он тут оказался? — искренне удивился он. — Думаю, это Живоглот. Гермиона не смогла сдержать улыбку. — Если все готовы, можем отправляться. Она окинула Лео взглядом и решила, что немного мальчишеской небрежности ему не повредит. Лео выглядел непривычно нарядно. На нём была светлая рубашка с тонкой едва заметной полоской, тёмная бабочка и светло-серые брюки, сидевшие на нём удивительно аккуратно. Чёрные лоферы блестели так, будто их действительно чистили перед выходом, а на манжетах рубашки поблёскивали маленькие запонки. Выглядело всё почти безупречно. Почти — потому что волосы Лео всё равно успели растрепаться, а руки он сразу сунул в карманы с видом человека, который согласился на праздничный дресс-код исключительно из уважения к бабушке и при условии, что никто не станет требовать от него чрезмерной серьёзности. Но одна маленькая деталь всё же привлекла её внимание. Гермиона подошла ближе и взяла сына за руку. — Откуда это у тебя? Она кивнула на запонки. Не просто дорогие — фамильные. Это было видно сразу: тяжёлая серебристая оправа, потемневшая в тонких углублениях старой гравировки, глубокая тёмно-зелёная эмаль и рельефная змея, свернувшаяся в центре так изящно, будто украшение создавали не для красоты, а для напоминания о принадлежности. Сначала Гермиона уловила только холодный зелёный блеск на белоснежной манжете Лео. Потом форму. Восьмигранную, чуть старомодную, слишком узнаваемую. А затем — змею. Она замерла. Эти запонки Гермиона уже видела. Много лет назад. На манжетах Драко Малфоя. Лео растерялся и быстро заморгал. — Эм… бабушка одолжила, — слишком быстро ответил он, мягко высвобождая руку. — Сказала, что они дополнят мой образ. Гермиона не знала, верить ли сыну. Возможно, Нарцисса действительно дала ему запонки на один вечер. В этом не было ничего невозможного. Нарцисса умела превращать даже детей, потерявших второй носок за пять минут до выхода, в приличных гостей семейного ужина. И всё же неуверенность в голосе Лео заставила Гермиону усомниться. Ещё одно совпадение? Слишком явное, чтобы снова его проигнорировать. В последние дни она была так занята ненужными размышлениями, что совершенно забыла о главном: между Лео и Драко что-то происходило задолго до того, как она разрешила себе это заметить. Гермиона медленно выдохнула и отпустила его руку. — Хорошо. Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Она отступила к кровати, взяла небольшую сумочку и первой вышла из комнаты. Близнецы переглянулись. Кесси продолжала сверлить Лео недовольным взглядом. — Что? — всплеснул руками Лео. — Опять я виноват? Она покачала головой. — Шерлок ещё никогда не был так близок к провалу. И вышла следом за Гермионой. Лео задержался ещё на несколько секунд, рассматривая злополучную манжету. — Чёрт, — едва слышно выругался он и пнул пуфик возле себя. — Это было близко. Они спустились вниз. Гермиона уже почти дошла до двери, когда по привычке протянула руку к маленькому столику у входа, где обычно лежали ключи от машины. Пальцы коснулись только стопки почты. Она нахмурилась. Ключей не было. Гермиона отодвинула несколько конвертов, подняла старый рекламный буклет, заглянула под лежавшую рядом кепку Лео. Ничего. — Куда же они подевались? — пробормотала она, наклоняясь ниже. Она проверила полку под столиком. Потом заглянула сбоку. Потом, уже окончательно не веря в происходящее, опустилась на корточки и посмотрела под столик. Там тоже было пусто. Если не считать одинокой заколки, старого карандаша и пыли, которую Гермиона предпочла бы не замечать. — Великолепно, — выдохнула она и слишком быстро поднялась. Затылок тут же встретился с нижней частью столешницы. — Ау… вот же… Она резко замолчала. Кесси стояла рядом и смотрела на неё с выражением девочки, которая прекрасно поняла, какое именно слово мать только что не произнесла. Гермиона выпрямилась, прижимая ладонь к ушибленному месту. — Всё в порядке. — Я вижу. Глаза у неё смеялись. — Сегодня прямо день потерь, — сказала Кесси через секунду. — Сначала носок Лео, теперь ключи. — Похоже на то. Гермиона ещё раз посмотрела на столик, будто ключи могли устыдиться и внезапно появиться на прежнем месте. Не появились. Кесси тем временем подошла к окну. — Кстати об одной из потерь. Она кивнула в сторону палисадника. Гермиона всё ещё потирала затылок, когда подошла ближе и проследила за её взглядом. Из кустов с таким видом, будто шел не из собственного двора, а с важной дипломатической миссии, выпрыгнул Живоглот. Он остановился на дорожке, оглядел их участок, затем неторопливо пересёк границу между двумя домами и направился к крыльцу миссис Уитмор. Даже не обернулся. — Я вообще не помню, когда видела его с нами в последний раз, — с грустью произнесла Кесси. Гермиона невольно улыбнулась. — Кажется, в воскресенье. Но судя по регулярно пустеющим мискам, я делаю вывод, что он всё же иногда снисходит до визитов. Живоглот тем временем остановился у двери соседнего дома. Не успел он поднять лапу, как дверь открылась. Миссис Уитмор появилась на пороге, как будто ждала именно его, и посторонилась. Кот вошёл внутрь с уверенностью существа, которое давно считало это совершенно естественным порядком вещей. Кесси нахмурилась. — Не находишь это странным? — Что именно? — Миссис Уитмор нас недолюбливает, но наш кот бывает у неё постоянно. Гермиона машинально хотела возразить, но не сразу нашла подходящие слова. — Это неправда. Она никогда на вас не жаловалась. Кесси посмотрела на неё так, будто это только подтверждало её мысль. — Вот именно. — Даже когда Лео влетел на метле в забор, разделяющий участки, — добавила Гермиона. — С тех пор там просто куст. — Вот это-то и странно. Гермиона замолчала. За окном дверь дома миссис Уитмор уже закрылась. Палисадник снова выглядел совершенно обычным. Никакого старого кота. Никакой соседки. Только кусты, аккуратная дорожка и тёплый вечерний свет. Странно. Раньше Гермиона действительно не задумывалась об этом. Миссис Уитмор жила напротив уже много лет, почти не вмешивалась, держалась сухо, вежливо и на расстоянии. Никогда не приходила жаловаться. Никогда не задавала лишних вопросов. Никогда не показывала, что заметила хоть что-то необычное. Даже когда рядом с её забором происходили вещи, которые обычная магловская соседка вряд ли сочла бы нормальными. Гермиона медленно выдохнула. Если бы кто-то из маглов действительно увидел магию, она бы об этом узнала. Такие вещи не исчезали бесследно. Где-нибудь обязательно всплыл бы слух, вызов в министерство, предупреждение или хотя бы крайне неприятная беседа с австралийским отделом по соблюдению Статута секретности. Ничего подобного не было. И всё же Кесси была права. Это было странно. Из глубины коридора послышались быстрые шаги. Лео появился у лестницы с подарочной коробкой в руках. — Я готов, — сообщил он с видом человека, совершившего невозможное. — Никто не умер, носок найден, подарок не уронен. Кесси быстро обернулась. — Ты держишь его криво. Лео посмотрел на коробку. — Он квадратный. Как его можно держать криво? Кесси фыркнула и забрала у него коробку из рук. Гермиона не удержалась от улыбки, но тут же снова посмотрела на пустой столик у двери. Ключей всё ещё не было. — Ладно, — сказала она, окончательно сдаваясь. — Пора идти. — Мы воспользуемся камином? — спросила Кесси. Гермиона бросила последний взгляд на почту, кепку и пустое место, где должны были лежать ключи. — Других вариантов я пока не вижу. — Ура! — обрадовался Лео. Кесси прищурилась. Гермиона посмотрела на подарок. — Вы точно ничего не забыли? Кесси быстро проверила ленту и согласно кивнула. — Все на месте. — Отлично. Гермиона взяла с полки небольшую шкатулку с летучим порохом и направилась к камину. Кесси уже поправляла ленту, Лео почти запрыгнул в камин, а Гермиона, прежде чем шагнуть ближе к решётке, ещё раз невольно оглянулась на столик у двери. Пусто. Она нахмурилась. Потом заставила себя отвернуться. Ключи могли подождать. А странности, похоже, становились слишком многочисленными, чтобы продолжать делать вид, будто она ничего не замечает. Первым в камин влетел самый шустрый. — Лео! — успела только сказать Гермиона. Но изумрудное пламя уже вспыхнуло, на секунду осветив его довольное лицо. — Дом Нарциссы Малфой! Он исчез. Кесси закрыла глаза. — Когда-нибудь он всё-таки научится ждать, но это будет уже другая история. — Не уверена, что это входит в его жизненные приоритеты, — усмехнулась Гермиона. Кесси осторожно прижала подарок к груди и шагнула следом. Гермиона задержалась на секунду у камина. На мгновение ей снова захотелось найти ключи, сесть за руль и провести хотя бы часть пути в тишине машины, где можно было сделать вид, что сегодняшний вечер ничем не отличается от любого другого. Но ключи исчезли. И, судя по всему, вселенная решила, что отступать ей некуда. Гермиона взяла щепотку летучего пороха. — Дом Нарциссы Малфой. Пламя взметнулось вокруг неё. Через мгновение она шагнула на гладкий мраморный пол в гостиной Нарциссы. И почти сразу услышала возмущённый голос Кесси: — Лео, ничего здесь не трогай. Это не тебе. — Я только посмотрел. — Ну да, руками. Гермиона вышла из камина и машинально отряхнула платье от невидимых следов пепла. Лео стоял у небольшого столика возле камина и действительно держал в руке серебряную фигурку павлина. Судя по выражению его лица, он не видел в этом никакой проблемы. — Лео, — произнесла Гермиона. Он вздохнул так, будто мир снова оказался к нему несправедлив, и аккуратно поставил фигурку обратно. — Дом, полный соблазнов. — Дом, полный дорогих вещей, ты хотел сказать, — поправила Кесси. Лео что-то невнятно проворчал и отступил от столика на безопасное расстояние. Гермиона уже открыла рот, чтобы добавить что-нибудь матерински убедительное, но в этот момент из холла появилась Нарцисса. Она была в светлом платье цвета шампанского, с мягко уложенными волосами и тонкой нитью жемчуга на шее. В её облике не было ничего чрезмерного, и именно поэтому она выглядела так, будто сам вечер решил подстроиться под неё. — Дорогие мои. Ну наконец-то. Мы уже заждались. Я думала, Скорпиус мне всю плешь проест, так ждал вас. Лео тут же выпрямился. Кесси перестала хмуриться. Даже подарок в её руках, казалось, обрёл более приличный вид. Нарцисса подошла к ним, по очереди поцеловала близнецов в макушки и задержала взгляд на Гермионе. Всего на секунду. Но Гермионе хватило. Взгляд Нарциссы медленно скользнул по её платью, после чего вернулся к лицу. На губах Нарциссы появилась мягкая, почти невинная улыбка, а в глазах — едва заметный огонёк. — Гермиона, дорогая, ты выглядишь великолепно. Гермиона почувствовала, как внутри что-то подозрительно напряглось. Она невольно прокашлялась. — Спасибо. Нарцисса не добавила ничего. И именно это оказалось значительно хуже любой прямой фразы. Кесси быстро посмотрела на мать, потом на Нарциссу, потом обратно на мать — и, кажется, тоже что-то поняла. Или решила, что поймёт позже, но обязательно внесёт в свой внутренний список подозрительных обстоятельств. — С днём рождения, бабушка, — произнесла она, протягивая подарок. — Спасибо, милая. — Это от нас двоих, — добавил Лео, становясь рядом с сестрой. Нарцисса приняла коробку так бережно, будто внутри мог оказаться маленький кусочек мира, который ей только начинали возвращать. Лео сунул руки в карманы. — Мы вместе выбирали, если что. — Безусловно, — сказала Кесси. — Лео одобрительно стоял рядом. Потом она прищурилась. — Кстати, не напомнишь, что там? Лео замер. Он понятия не имел, что там, как и каждый год. Он не особо разбирался в эстетичных побрякушках, которые так любила его сестра, но всегда исправно присутствовал рядом, чтобы потом с чистой совестью заявлять о совместном участии. Лео внимательно посмотрел на ехидный прищур Кесси. — Пусть это будет сюрпризом. — Ну конечно. Нарцисса мягко рассмеялась. Она всегда это знала, но никогда не подавала вида. — Уверена, без твоего одобрительного стояния всё было бы куда сложнее. Лео довольно кивнул, совершенно не смутившись. Гермиона невольно улыбнулась. И только спустя несколько секунд поняла, что её взгляд уже обежал гостиную. На автомате. Драко здесь не было. Она заставила себя посмотреть на цветы в вазе у окна. На каминную полку. На мягкий свет в хрустальных бра. На что угодно, кроме пустого места возле дверей, где он вполне мог бы стоять. Его отсутствие ничего не значило. Он жил здесь. У него могли быть дела. Разговоры. Документы. Скорпиус. Нарцисса. Половина магического мира, которую он мог внезапно решить упорядочить именно в этот момент, когда Гермиона впервые за много лет пришла на семейный ужин в платье, которое не имело ни малейшего намерения помогать ей сохранять спокойствие. — Скорпиус ждёт вас на террасе. Только, прошу, не позволяйте нюхлеру приближаться к подаркам. — Мы проследим, — сразу сказала Кесси. — Мы постараемся, — честнее уточнил Лео. Кесси бросила на него предупреждающий взгляд. Дети направились к стеклянным дверям, ведущим в сад. Лео уже почти вышел, но Гермиона заметила, как Нарцисса на мгновение удивлённо задержала взгляд на его манжетах. Совсем коротко. Почти незаметно. Потом Нарцисса вновь повернулась к Гермионе. — Выпьешь что-нибудь? До ужина ещё есть немного времени. — Если можно. Она жестом пригласила Гермиону пройти в малую гостиную. Дом выглядел безупречно. Слишком безупречно. На столиках стояли свежие цветы. В высоких подсвечниках горели свечи. Где-то в глубине дома тихо звучала музыка. Через приоткрытые двери было видно накрытый стол — светлая скатерть, тонкий фарфор, серебро, крошечные карточки с именами гостей. Гермиона скользнула взглядом по одной из них. Её имя. Рядом с детскими. И ещё одно место напротив, пока скрытое складкой салфетки. Она отвернулась прежде, чем успела прочитать. Нарцисса заметила. — Драко во дворе, — произнесла она спокойно. Гермиона взяла бокал с шампанским машинально, хотя до слов Нарциссы собиралась попросить только воду, и сделала слишком щедрый глоток. — Мисс нервничает? И только сейчас Гермиона заметила за большим подносом с напитками знакомую эльфийку в нарядной сорочке. — Тинки? О Годрик, я тебя не заметила. Прости. Гермиона наклонилась и приобняла её, стараясь не задеть уши и поднос в её руках. — Мисс не должна извиняться. Тинки рада встрече. — Я тоже рада тебя видеть. Эльфийка просияла ещё сильнее, хотя Гермиона была почти уверена, что физически это уже невозможно. Нарцисса смотрела на них поверх своего бокала, будто ничего необычного не происходило. — Думаю, я вас оставлю. Пойду проверю, как идут приготовления. Она уже сделала несколько шагов, но вдруг обернулась. — Гермиона. — Да? — Мой сын последние дни выглядит так, будто намерен доказать всему дому, что чрезвычайно занят. Но прошу, не делай поспешных выводов. Гермиона медленно сжала пальцы на ножке бокала. Нарцисса снова окинула её взглядом. Не платье. Не украшения. А именно её — слишком собранную, слишком спокойную, слишком старательно делающую вид, будто отсутствие Драко не имеет никакого значения. — Мужчинам порой трудно признаться в собственных желаниях, — произнесла она мягко. — Кому как не тебе об этом знать. Нарцисса, слегка подмигнув, вышла из комнаты. Гермиона осталась с Тинки. Эльфийка сияла так, будто встреча с Гермионой была для неё не просто приятной неожиданностью, а маленьким личным праздником. Она торопливо рассказывала, как много всего успела приготовить к ужину, как миссис Малфой с самого утра контролирует, чтобы все было безупречно. Гермиона слушала, улыбалась и кивала. И почти не думала о Драко. Почти. Это слово, кажется, решило сегодня окончательно довести её до нервного тика. Нарцисса, проходя мимо выхода на террасу, замедлила шаг. Сначала она заметила Лео. Он стоял у перил, сунув руки в карманы, и хмуро смотрел куда-то в сад. Неподалёку Кесси и Скорпиус возились с нюхлером. Тот, судя по всему, уже что-то нашёл и теперь отчаянно делал вид, что ничего не прячет в складках меха. Потом Нарцисса увидела Драко. Сын стоял чуть в стороне, у края террасы, с сигаретой в руке. Он выглядел безупречно. Именно настолько безупречно, насколько выглядел всегда, когда изо всех сил пытался доказать миру, что всё под контролем. Тёмный жилет, светлая рубашка, идеально уложенные волосы, спокойное выражение лица. Нарцисса не одобряла его привычку курить. Никогда не одобряла. Но ещё с его последнего курса в Хогвартсе поняла, что некоторые войны лучше не начинать, если не хочешь проигрывать их с унизительной регулярностью. Драко выпустил дым в сторону сада. — Чего такой хмурый? Лео бросил на него быстрый взгляд. Нарцисса невольно прислушалась. — Это всё твой подарок на мой день рождения, — буркнул Лео. Драко повернул к нему голову. — Я думал, тебе они понравились. — Понравились, — Лео опустил взгляд на манжеты. — Просто мама почти устроила мне допрос с пристрастием. Драко задержал взгляд на запонках. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Нарцисса знала сына слишком хорошо, чтобы не заметить лёгкое напряжение в линии плеч. — Странно, — произнёс он спокойно. — Насколько я помню, они ей всегда нравились. И ты сам их выбрал. — Я думал, они новые. Драко коротко усмехнулся. — У Малфоев нет новых семейных реликвий. Уж извини. Лео фыркнул, но веселья в этом звуке почти не было. Он снова посмотрел в сторону стеклянных дверей, за которыми осталась Гермиона. — Можно было сразу табличку повесить: «Я год общаюсь со своим отцом втайне от тебя, мама». Нарцисса замерла. Слова прозвучали тихо. Достаточно тихо, чтобы не долететь до Кесси и Скорпиуса в саду. Но достаточно отчётливо, чтобы Нарцисса больше не могла сделать вид, будто услышала что-то другое. Год. Целый год. Драко поднёс сигарету к губам, но так и не затянулся. Несколько секунд он просто смотрел на Лео — слишком спокойно для человека, которого только что фактически разоблачили. — Не понимаю, что тебя не устраивает, — сказал он наконец. — Платина тебе идёт. Твой прапрадед был бы расстроен. Это были его любимые. Лео резко повернулся к нему. — Так они не твои? — Нет. — Но ты их носил? — Носил. — В школе? Уголок губ Драко едва заметно дрогнул. — По особым случаям. Лео закрыл глаза. — Великолепно. Просто замечательно. То есть мама их точно помнит. — Не сомневаюсь. — Ты мог сказать это раньше. — Мог. Лео посмотрел на него с таким выражением, что на мгновение стал удивительно похож на Гермиону. — Но не стал. — Нет. — Почему? Драко наконец затянулся, медленно выпустил дым и только потом ответил: — Потому что сейчас это не имеет значения. Это просто запонки. Лео прищурился. — Для тебя, может, и просто. Драко ничего не ответил. И именно это молчание выдало его куда сильнее, чем любые слова. Нарцисса увидела, как взгляд сына снова опустился к запонкам на манжетах Лео. На старую платину. На тёмно-зелёную эмаль. На фамильный знак, который слишком долго принадлежал только прошлому. И вдруг поняла: дело было не только в подарке. Драко позволил Лео выбрать их не случайно. Возможно, даже ждал, что он выберет именно их. Лео отвёл взгляд первым. В саду Скорпиус радостно воскликнул что-то про Люциуса. Кесси тут же ответила ему строгим голосом. Драко посмотрел туда. На Скорпиуса. На Кесси. Потом снова на Лео. — Что ты ей сказал? Лео чуть заметно поморщился. — Что их одолжила бабушка. Нарцисса медленно выдохнула. Драко приподнял бровь. — Умно. — Знаю. Он сказал это почти автоматически, но пальцы всё равно нервно скользнули по краю манжеты. Нарцисса уже видела, как легко им даётся общение. Ещё на прошлой неделе. Тогда она списала это на странную симпатию, на детское любопытство, на то, что Лео всегда был слишком наблюдательным для своего возраста. Теперь её догадки становились слишком обоснованными. Драко потушил сигарету о край маленькой пепельницы на столике. Лео опустил взгляд на запонку. — Она догадывается. Я чувствую. — Знаю. — И что теперь? Ты ведь понимал, что возникнут вопросы. А я, между прочим, до сегодняшнего дня вообще не был в этом замешан. Драко посмотрел на стеклянные двери. — Поверь, — произнёс Драко тише, — ты стал в этом замешан в тот день, когда сам появился на пороге моего дома год назад. Лео замолчал. Ненадолго. — Так ты специально позволил мне их взять? Драко скептически посмотрел на него. — Я знал, что ты выкрутишься. Как и сегодня. — Ты слишком высокого мнения о моих способностях к импровизации. Лео вздохнул. — Ладно. Разберёмся. Но ты должен был хотя бы предупредить. — Тогда бы ты их не взял. — Не взял. — Но именно они тебе понравились. — Это неважно. Драко не сразу ответил. Нарцисса увидела, как он снова посмотрел в сторону дома. — А что важно? Лео коротко фыркнул. — Чтобы всё было как прежде. — Мы бы не смогли скрывать это вечно. — Но Кесси знает, — тихо сказал Лео. — И каждый день угрожает мне разоблачением. Она вообще против всего этого цирка с конями под прикрытием. — Лео. — Что? Это её слова. Драко прикрыл глаза на секунду. Лео сунул руки глубже в карманы. — Просто я знаю, что это всё неправильно. Но с каждым днём сказать правду становится сложнее. Драко медленно повернул к нему голову. На этот раз в его лице не осталось насмешки. — И правильно. Не ты должен это делать. А взрослые. — И? — Что — и? Драко устало выдохнул. — Я же сказал: разберёмся. Лео посмотрел на него внимательнее. — Не хочу попасть под горячую руку. — Не попадёшь. — Обещаешь? Драко медленно кивнул. — Обещаю. Лео всё ещё смотрел на него с недоверием. — И что ты скажешь? Драко на секунду прикрыл глаза. И, к собственному удивлению Нарциссы, едва заметно улыбнулся. Не той улыбкой, которую показывал гостям. Не вежливой. Не холодной. Живой. И от этого у Нарциссы что-то странно сжалось под рёбрами. — Что это была моя идея. Лео моргнул. — Серьёзно? Драко посмотрел на него почти устало. — Да. Лео едва заметно улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла. — Разговор ещё не окончен. — Где-то я уже это слышал. Лео бросил короткий взгляд в сторону дома, потом оттолкнулся от перил. — Ладно. Пойду к остальным, пока Кесси не решила, что я опять что-то замышляю тут с тобой. — Мудро. Лео фыркнул. — Я вообще удивительно мудрый. И направился в сад. Нарцисса поняла, что слышала достаточно. Она сделала шаг назад прежде, чем кто-то мог заметить её в дверях. Сердце билось слишком быстро для женщины, которая всю жизнь гордилась умением не выдавать себя. Уже в коридоре она остановилась и на секунду прикрыла глаза. Драко и Лео. Год. Тайные встречи. Запонки. Гермиона, которая уже начала догадываться. И Драко, который смотрел на неё через стеклянные двери так, будто его безупречное самообладание держалось исключительно на фамильной гордости, никотине и последнем, отчаянно упрямом остатке здравого смысла. Нарцисса медленно выдохнула. Похоже, этот вечер обещал быть значительно интереснее, чем она планировала. И значительно опаснее. На террасе на несколько секунд стало тише. Лео уже ушёл к остальным, Кесси беззаботно о чем-то разговаривала со Скорпиусом. Драко остался у перил. Он посмотрел на тлеющий кончик сигареты, потом потушил её окончательно и несколько секунд держал пальцы на краю пепельницы. Пальцы не дрожали. Малфои не нервничали из-за разговоров с девятилетними мальчишками, фамильных запонок, тайных встреч длиной в год и женщины в соседней комнате, которую последние три дня он старательно пытался не искать взглядом в каждом чёртовом отражении. Он просто проверял, достаточно ли ровно погасла сигарета. Совершенно нормальное занятие. Ему следовало появиться в гостиной. Поздороваться. Сказать что-нибудь нейтральное. Продемонстрировать, что последние дни он был занят, собран и абсолютно не избегал Гермиону Грейнджер после того, как проснулся у неё на диване, с её дыханием на груди и с пожилым котом в кресле, судившим его взглядом, достойным Визенгамота. Ничего сложного. Драко вошёл через стеклянные двери почти бесшумно. И сразу понял, что ошибся. Гермиона стояла у столика в малой гостиной, держа в руке бокал шампанского. Тинки как раз что-то рассказывала ей, оживлённо жестикулируя, но Драко почти не расслышал ни слова. Потому что увидел платье. Чёрная ткань ловила свет мелкими тёмными искрами, будто платье было сшито из ночи и дурных решений. Одно плечо оставалось открытым, второе скрывал длинный рукав, подчёркивая асимметрию так, что взгляд сам возвращался к линии шеи, ключице и мягкому изгибу плеча. Платье садилось по фигуре слишком точно. Ничего лишнего. Ничего откровенного настолько, чтобы это можно было назвать намеренной провокацией. И ровно достаточно, чтобы остатки самообладания Драко тихо попросили салфетку и удалились умирать в соседнюю комнату. Подол заканчивался выше колен. Значительно выше, чем было полезно для мужчины, который последние несколько дней пытался изображать неприступную крепость с идеальной укладкой. Тонкие чёрные босоножки делали её ноги ещё длиннее, волосы были уложены мягкими волнами, а серьги ловили свет каждый раз, когда она чуть поворачивала голову. Драко остановился. Всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно. Гермиона подняла глаза и заметила, как его взгляд слишком медленно возвращается к её лицу. Как он оттягивает ворот рубашки и заставляет себя смотреть ей в глаза. И то, как безупречное выражение на его лице держится исключительно на упрямстве, воспитании и каком-то жалком остатке фамильной гордости, которая, судя по всему, уже писала завещание. Тинки первой заметила его появление. — Мистер Малфой, — радостно произнесла она и тут же чуть присела с подносом. — Тинки принести ещё напитков? — Не нужно, — ответил Драко. Голос прозвучал ровно. Почти. Тинки посмотрела на него, потом на Гермиону, потом снова на него и, видимо, решила, что домовым эльфам тоже иногда стоит проявлять редкую мудрость и исчезать до того, как хозяева начнут вести себя особенно нелепо. — Тинки проверит ужин, сэр. Она поспешно скрылась за дверью. В комнате стало слишком тихо. Гермиона медленно поставила бокал на столик. — Малфой. — Грейнджер. Он произнёс это с той самой безупречной вежливостью, от которой у неё почему-то возникло желание швырнуть в него ближайшую декоративную подушку. Или сделать шаг ближе. Оба варианта были одинаково неразумны. Гермиона выбрала последний. Шагнула к нему и остановилась достаточно близко, чтобы увидеть, как на мгновение напряглась линия его челюсти. — Что-то не так? Драко слегка прочистил горло, стараясь не смотреть на неё слишком откровенно. — В каком смысле? Гермиона чуть улыбнулась. Медленно протянула руку и коснулась уголка его губ большим пальцем. Едва. Почти невесомо. — У тебя слюнка, — произнесла она тихо. — Вот здесь. Драко словно ударило током от её прикосновения. Но он не отстранился. Просто замер. Гермиона почувствовала, как резко изменилось его дыхание. Почувствовала, как он заставляет себя стоять на месте, хотя весь его вид говорил о том, что это даётся ему значительно труднее, чем он хотел бы признать. — Грейнджер. — Мм? В комнате вдруг стало слишком душно. Тёплый свет, запах шампанского, тихая музыка из соседней комнаты — всё это будто сдвинулось куда-то на задний план, оставив только его взгляд и её пальцы у его лица. — Ты играешь с огнём. Гермиона посмотрела ему в глаза. И увидела, как там зажёгся опасный огонёк. Этого оказалось достаточно. Она убрала руку от его лица, но не сразу. Сначала мягко скользнула пальцами вдоль линии его челюсти. Драко не двигался. Только смотрел на неё так, будто вся его хвалёная малфоевская выдержка сейчас стояла на краю обрыва и всерьёз размышляла, не прыгнуть ли первой. Гермиона непринуждённо обошла его, намеренно слегка задев оголённым плечом его рукав. Совсем чуть-чуть. Почти случайно. Почти. После чего вышла из комнаты. Драко остался на месте. Несколько секунд он просто смотрел в дверной проём. Потом тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. Что это сейчас было? Он бросил взгляд на столик, увидел бокал с шампанским и, не раздумывая, взял его. Осушил одним глотком. И только потом понял, что это был её бокал. По следу алой помады на тонком крае стекла. Драко замер. Словно снова почувствовал вкус её губ на своём языке. И это пьянило куда сильнее, чем шампанское. Он медленно поставил бокал обратно. Салазар. Дай мне сил пережить этот вечер и не наделать глупостей. К тому моменту, когда Драко вошёл в столовую, все уже почти заняли места. Нарцисса сидела во главе стола. Гермиона устроилась по одну сторону от неё, Кесси — рядом с матерью. Напротив Гермионы оставалось свободное место, и Драко понял, что оно предназначено ему, ещё до того, как увидел аккуратно положенную карточку с его именем. Конечно. Мать всегда умела рассаживать гостей так, чтобы никто не мог обвинить её в прямом вмешательстве, но все всё равно оказывались ровно там, где ей было нужно. Возле его места уже сидел Скорпиус. Рядом со Скорпиусом устроился Лео, который делал вид, что совершенно не замечает, как тщательно Кесси следит за каждым его движением. Драко сел напротив Гермионы. Она даже не посмотрела на него. Это было бы убедительнее, если бы уголок её губ не дрогнул в тот момент, когда он занял место. Тинки и ещё две эльфийки начали подавать ужин. На столе появились тёплый хлеб, лёгкие закуски, рыба с травами, овощи и несколько блюд, от которых Скорпиус тут же заметно оживился. Нарцисса мягко направляла разговор. Каникулы. Школа. Погода. Планы на выходные. Всё звучало спокойно, прилично и почти до смешного нормально. Гермиона отвечала ровно. Улыбалась детям. Благодарила Тинки. Время от времени поправляла Кесси прядь у виска или одёргивала Лео одним только взглядом. Драко смотрел в тарелку. Тарелка была безопасной. Рыба. Травы. Ничего, что могло бы заставить взрослого мужчину снова вспомнить её пальцы у своих губ, след алой помады на бокале и чёрное платье, которое явно было создано не для ужина, а для подрыва остатков его самообладания. Он поднял бокал с водой. Гермиона в этот момент повернула голову к Кесси. Свет прошёл по её серьгам, скользнул по открытой линии плеча и задержался в тёмных искрах платья. Драко отпил слишком быстро. Вода не помогла. Разговор за столом шёл своим чередом. Скорпиус что-то оживлённо рассказывал Нарциссе, Лео вставлял короткие замечания, Кесси следила, чтобы брат не говорил слишком много и слишком не туда. Иногда Лео смотрел на Драко. Быстро. Почти незаметно. Но Гермиона замечала. С каждым таким взглядом её лицо становилось чуть спокойнее. Слишком спокойным. Драко видел это через стол. Гермиона ничего не спрашивала. Пока. И это «пока» неприятно висело между ними почти ощутимо. Нарцисса в какой-то момент предложила тост. Короткий. Элегантный. Без лишней сентиментальности. За семью. За то, что иногда даже самые долгие дороги всё равно приводят к нужному дому. Гермиона опустила взгляд в бокал. Лео замер. Драко не сразу сделал глоток. Нарцисса улыбнулась так мягко, будто сказала совершенно нейтральную вещь. Ещё одна ложь этого вечера. Ужин продолжился. Блюда сменяли друг друга, разговор становился легче, но напряжение не исчезало. Оно просто переместилось глубже. В паузы. В слишком быстрые взгляды. В то, как Гермиона иногда поднимала бокал к губам и смотрела поверх него прямо на Драко. Не долго. Ровно настолько, чтобы он помнил: она всё ещё злится. И, что было хуже, уже не только злится. Когда эльфы начали убирать тарелки, Нарцисса отложила салфетку. — Десерт, пожалуй, подадим на террасе. Вечер слишком хорош, чтобы оставаться в доме. Дети тут же оживились. Скорпиус поднялся первым. Лео последовал за ним, Кесси аккуратно поправила платье и бросила на брата предупреждающий взгляд, явно заранее пресекая любые попытки исчезнуть неизвестно куда. Несколько секунд в столовой стало шумнее. Стулья отодвигались, эльфы уносили тарелки, Нарцисса что-то негромко сказала Тинки. Гермиона осталась сидеть чуть дольше, чем остальные. Драко тоже не поднялся. Он смотрел на неё через стол. Она спокойно ответила взглядом. Слишком спокойно. Гермиона потянулась за салфеткой, собираясь встать. И в этот момент её нога под столом случайно задела его. Едва заметно. Тонкий ремешок босоножки скользнул по его щиколотке, потом выше — быстро, неловко, без всякого расчёта. Обычная случайность. Но Драко уже был слишком натянут, чтобы принимать случайности спокойно. Он замер. Гермиона тоже. Их взгляды встретились. На её лице мелькнуло смущение. Или ему так показалось. Он уже ни в чём не был уверен. И именно это оказалось последней каплей. Щиты окклюменции, которые он так старательно выстраивал весь ужин, дали трещину. Драко медленно поднялся. — Грейнджер. Голос прозвучал тихо. Ровно. Слишком ровно. Гермиона посмотрела на него снизу вверх. — Что? Он коротко взглянул в сторону двери, за которой уже исчезли дети. — На пару слов. Драко кивнул в сторону коридора. — Наедине. В столовой стало странно тихо. Нарцисса стояла у другого конца стола и разговаривала с Тинки, но Гермиона почти не сомневалась, что она всё слышит. — Сейчас? — спросила Гермиона. — Сейчас. Её пальцы чуть сильнее сжались на салфетке. — Не думаю, что это подходящий момент. Он убрал руки в карманы. — Сейчас самый подходящий. Гермиона медленно встала. — Хорошо. Они вышли из столовой не одновременно, а с небольшой паузой. Достаточно приличной, чтобы со стороны это не выглядело подозрительно. Недостаточно большой, чтобы между ними действительно стало легче дышать. В коридоре было тише. Издалека доносились голоса детей и мягкий смех Скорпиуса. За открытыми дверями террасы мерцал вечерний свет. Драко остановился у двери в маленькую библиотеку. Не оглядываясь, открыл её и вошёл первым. Он прошёл к столу, остался стоять спиной к ней и опёрся о край обеими руками. По напряжённой линии плеч было видно, что остатки его самообладания держатся уже не на гордости, а на чистом упрямстве. Гермиона неторопливо вошла следом и прикрыла за ними дверь. Не до конца. Оставила едва заметную щель. На всякий случай. Несколько секунд они молчали. Драко не обернулся. Гермиона не двигалась. — Ну? — произнесла она наконец. — Ты хотел сказать мне пару слов. Он тихо усмехнулся. Без веселья. — Ты же специально это делаешь? Гермиона нахмурилась. — Не понимаю, о чём ты. Драко медленно повернул голову. В его лице уже не осталось той безупречной холодности, с которой он сидел за столом. Только усталость, раздражение и что-то тёмное, слишком долго удерживаемое под контролем. — Не прикидывайся дурочкой, — произнёс он тихо. — У тебя это крайне плохо получается. Гермиона выпрямилась. — Если это всё, что ты хотел, то я пойду. Она развернулась к двери и уже потянулась к ручке. Драко оказался рядом за два шага. Слишком быстро. Не грубо, но резко настолько, что Гермиона не успела даже вдохнуть. Его ладонь легла на дверь рядом с её плечом, закрывая путь. Потом вторая — с другой стороны. Гермиона замерла. Оказалась в ловушке его рук. Драко стоял за её спиной так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань платья. — Это платье, — произнёс он низко. Гермиона сжала пальцы на ручке. — Драко... — Помада. Его голос коснулся её кожи почти так же ощутимо, как дыхание. Он наклонился ближе. Остановился у её волос и глубоко вдохнул. Очень медленно. Очень откровенно. Гермиона почувствовала, как у неё дрогнули колени. — И... Он прижался плотнее. Не настолько, чтобы причинить боль. Достаточно, чтобы она поняла: вся его осторожность закончилась где-то между столовой, её случайным касанием под столом и этой дверью. — ...духи. Гермиона задрожала, когда его рука скользнула по её платью. Сначала едва касаясь талии. Потом ниже, по животу, поверх чёрной ткани, медленно и слишком уверенно для человека, который ещё несколько минут назад делал вид, что способен сидеть напротив неё и спокойно обсуждать школьные каникулы. Она закрыла глаза. Всего на секунду. Но Драко почувствовал. Конечно, почувствовал. — Ты не центр вселенной, Малфой, — произнесла она. Фраза должна была прозвучать твёрдо. Почти насмешливо. Но голос подвёл. Драко замер у её спины. Потом его губы едва коснулись воздуха у её уха — не поцелуй, ещё нет, но уже опасно близко. — А знаешь, можешь не отвечать. Его ладонь медленно сжалась на её животе. Не сильнее. Просто ощутимее. — Твоё тело говорит всё за тебя. Гермиона резко открыла глаза. Её дыхание сбилось. Она всё ещё держалась за ручку двери, но больше не пыталась её открыть. Драко это заметил. И молчание между ними стало почти невыносимым. Драко не отстранился. Наоборот. Его ладонь сжалась на её животе сильнее, чем прежде, заставляя Гермиону резко втянуть воздух. Не от удовольствия, а от внезапного, неприятного понимания, что он больше не проверяет границы. Он их давит. — Чего ты добиваешься? — спросил он тихо. Гермиона попыталась отодвинуться, но дверь не оставляла ей пространства. — Ничего. Драко коротко усмехнулся ей в волосы. — Лжёшь. Его рука скользнула ниже, по ткани платья, и пальцы сжались у её бедра. Слишком жёстко. Подол задрался выше, чем она позволила бы сама, и Гермиона резко перехватила его запястье. — Перестань. Он не сразу остановился. И эта задержка оказалась хуже самого прикосновения. — Ты этого хотела? — произнёс он у самого её уха. Гермиона застыла. — Нет. Одно слово. Тихое. Ровное. Но в нём уже не было ни игры, ни смущения, ни того опасного напряжения, которое ещё несколько секунд назад держало их обоих на одной грани. Драко будто не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Его пальцы снова сжались на её бедре, удерживая ткань платья. — Странно. За ужином ты выглядела иначе. Гермиона резко повернула голову. — Перестань. Зачем ты это делаешь? Он усмехнулся. На этот раз по-настоящему неприятно. — Я всегда был таким. Помнишь? Фраза ударила точнее, чем его руки. Гермиона замерла. Драко почувствовал это. И всё равно продолжил. — Не делай вид, будто внезапно забыла. Она наконец резко развернулась к нему, уперевшись ладонями ему в грудь. — Неправда. Он не отступил. — Нет? — Ты изменился. На мгновение что-то дрогнуло в его лице. Совсем немного. Но тут же исчезло. Словно он сам испугался этой трещины и поспешил закрыть её окклюменционным щитом. — Только потому, что мы переспали? — он усмехнулся. — Наивная. Гермиона побледнела. Вот теперь он попал. Не телом. Не грубостью. Не тем, как держал её слишком жёстко и слишком близко в доме, где за стенами всё ещё продолжался семейный вечер. Словами. Именно словами он сделал больнее всего. Потому что это был тот самый удар. Знакомый. Старый. Школьный. Тот, которым он когда-то пользовался всякий раз, когда что-то становилось слишком настоящим. Когда нужно было первым обесценить, первым оскорбить, первым сделать вид, что ему всё равно. Гермиона смотрела на него несколько секунд. Дышала часто. Потом её лицо стало совсем спокойным. Слишком спокойным. Драко понял, что это плохо. Поздно. — Отпусти меня. Он молчал. — Драко, — произнесла она тише. В этот раз в её голосе не осталось ни просьбы, ни сомнения. Только приказ. Он медленно убрал руку. Гермиона тут же отступила в сторону, одёрнула подол платья и поправила ткань на талии. Движение получилось резким, почти судорожным, но она быстро взяла себя в руки. Драко стоял напротив. Всё ещё слишком близко. Всё ещё тяжело дышал. И впервые за последние несколько минут выглядел так, будто начал понимать, что именно сделал. — Подожди. — Не надо. Он замолчал. Она подняла на него глаза. — Не смей больше подходить ко мне. Драко сжал челюсть. — Я не хотел... — А знаешь, ты прав. Я действительно наивная дура, раз думала, что ты повзрослел с тех пор. Слово прозвучало резко, как пощечина. — Ты именно этого и хотел. Сделать больно первым. Он не ответил. Потому что не смог. Гермиона усмехнулась без тени веселья. — Поздравляю. Получилось. Она потянулась к двери. Драко сделал движение, будто собирался остановить её. Гермиона резко обернулась. — Только попробуй. Он застыл. Она открыла дверь и вышла. Не хлопнула. Не побежала. Просто ушла — быстро, прямо, с такой собранностью, что это оказалось хуже любой истерики. Драко остался один. — Ты первая сделала мне больно, Грейнджер. Три дня назад. 1:1. Идиотская мысль. Мелочная. Жалкая. Но именно она первой пришла ему в голову. Плохая была идея оставаться с ней наедине снова. Несколько секунд он смотрел в пустой проём. Потом медленно опустил взгляд на свои руки. На пальцы, которыми только что слишком грубо сжимал её. И только теперь его догнало. Он ведь позвал её не для этого. Он хотел поговорить. Не обо всём сразу. Не бросить ей правду в лицо посреди дня рождения матери. Не рушить вечер. Не загонять её в угол. Он хотел начать осторожно. Сказать, что есть вещи, которые она, возможно, уже начала замечать. Что Лео не должен оказаться между ними. Что, если она злится, пусть злится на него, а не на мальчика. Он почти подобрал слова. А потом увидел её у двери. Почувствовал запах её духов. Вспомнил случайное касание под столом. И сорвался не туда. В самое старое. В самое мерзкое. В ту часть себя, которую как он думал уже похоронил слишком давно. Драко провёл рукой по лицу. — Прекрасно, — выдохнул он в пустую комнату. Голос прозвучал глухо. Чужим. Он оттолкнулся от двери и отвернулся к столу, пытаясь вернуть себе хотя бы остатки самообладания. Получалось плохо. Потому что теперь он ясно понимал: когда Гермиона узнает правду о Лео, она вспомнит не то, что пытался начать разговор. Не то, что пришёл сюда с другой целью. Она вспомнит это. Дверь. Его руки. Задравшийся подол платья. И его голос, холодно бросивший ей в лицо, что она была наивна, если решила, будто он изменился. Драко ещё несколько секунд стоял неподвижно. Потом тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам и заставил себя отойти от двери. Сначала нужно было прийти в себя. Потом выйти. Потом найти Гермиону и сказать хоть что-нибудь, что не сделает всё ещё хуже. План был отвратительным уже на первом пункте. В коридоре, за поворотом, Гермиона остановилась лишь на несколько секунд. Ровно настолько, чтобы убедиться, что больше никто не видит её лица. После этого вся собранность, с которой она вышла из библиотеки, треснула. Она прижала ладонь ко рту, будто могла так удержать дыхание, боль и унижение, слишком быстро поднимавшиеся к горлу. Глаза защипало. Гермиона почти вслепую дошла до ближайшей уборной и закрылась внутри. Только там позволила себе согнуться над раковиной. Слёзы пошли сразу. Без звука. Без красивого надлома. Просто покатились по щекам, пока она смотрела на своё отражение в зеркале и пыталась понять, как за один вечер успела снова поверить, что Драко Малфой действительно стал другим. В коридоре Нарцисса остановилась у входа в малую гостиную. Она увидела Гермиону издалека. Всего на мгновение. Тёмная фигура быстро прошла по коридору, почти не оглядываясь, и скрылась за дверью уборной. Нарцисса не успела рассмотреть её лицо полностью, но успела заметить достаточно. Рука у рта. Сбитое дыхание. Слишком быстрый шаг. И плечи, напряжённые так, будто Гермиона держалась из последних сил. Нарцисса медленно повернула голову в сторону библиотеки. Дверь была приоткрыта. Секунду она стояла на месте. Потом направилась туда. Драко стоял у стола, отвернувшись к окну. Волосы были растрёпаны, на лице — то выражение, которое Нарцисса слишком хорошо знала с его подростковых лет. Он натворил что-то. И уже понял. Но ещё не был готов признать. — Что случилось? — спросила она холодно. — Что ты ей сказал? Драко не сразу повернулся. — Ничего. Нарцисса медленно вошла в комнату. — Ты рассказал ей про Лео? — голос Нарциссы стал ниже. — Не мог найти другого дня для этой новости? Такого, когда в доме не будет детей? Драко резко поднял на неё глаза. Всё раздражение исчезло с его лица. Осталось только ошарашенное, почти неверящее выражение. — Что? Нарцисса замерла. И поняла. Слишком поздно. — Ты не рассказал. Драко смотрел на неё так, будто действительно потерял контроль над происходящим. — Откуда ты знаешь? Нарцисса медленно вдохнула. — Я слышала ваш разговор. Он побледнел. — Какой разговор? — На террасе. С Лео. Драко несколько секунд молчал. — Ты подслушивала? — Не специально, — отрезала Нарцисса. — Просто вы не особо скрывались. Не удивлюсь, если домовые эльфы и те в курсе. О чём ты вообще думал? Он отвернулся. — Прекрасно. — Год, Драко? Он не ответил. Нарцисса сделала шаг ближе. — Целый год? — Да. Слово прозвучало глухо. Нарцисса смотрела на сына, и впервые за долгое время ей пришлось приложить усилие, чтобы не повысить голос сразу. — Объясни. Драко усмехнулся. Коротко. Без малейшего веселья. — С какой части начать? — С той, где мой внук год назад появился в твоей жизни, а ты решил не сказать мне. Он резко посмотрел на неё. — Не говори так, будто все эти годы у тебя не было от меня тайн, мама. Нарцисса открыла рот от удивления. Слишком большой камень прилетел обратно в её собственный огород. Драко тяжело выдохнул. — Он появился на пороге Мэнора в Уилтшире, — произнёс он. — Один. Без предупреждения. Девятилетний мальчишка, который знал моё имя, знал, где меня искать, и смотрел на меня так, будто я должен был сам догадаться, кто он. Нарцисса медленно прижала руку к груди. — Один? — Да. — Как он туда добрался? — Я не знаю. Он так и не объяснил. — Но как же... — Я не знал, что передо мной мой сын, когда открыл дверь, — резко произнёс он. — Я решил, что это чья-то больная шутка. Или ловушка. Или ещё один способ напомнить мне, что всё, к чему я прикасаюсь, в итоге превращается в руины. Нарцисса побледнела. Он провёл рукой по лицу. — Потом он назвал себя. В комнате стало тихо. — Только имя, — произнёс Драко почти беззвучно. — Лео. Было видно, как тяжело ему даётся каждое слово. — Он сказал, что живёт в Австралии. У бабушки и дедушки. Вместе с Кесси. — И Гермиона? Драко покачал головой. Нарцисса выпрямилась. — Он не говорил о ней. — Что значит — не говорил? — Именно это и значит. Каждый раз, когда я спрашивал о матери, он закрывался. Уходил. Злился. Один раз просто исчез посреди разговора. Голос Драко стал грубее. Не от злости на Лео. От беспомощности, которую он всё ещё пытался выдать за раздражение. — Я не знал, что Гермиона жива. Это правда. Я думал, матери больше нет. Что ему слишком больно говорить о ней. Нарцисса закрыла глаза. — О, Мерлин. — Я не знал, что думать... — Драко запнулся. — У него была её фамилия. Её лицо. Её привычка смотреть на меня так, будто я уже подвёл его, хотя ещё ничего не успел сделать. Нарцисса открыла глаза. — И когда ты узнал? Здесь? — Нет. За пару месяцев до прибытия в Сидней. — И обо мне? — И о тебе. — И ты молчал. — Он попросил. — Он ребёнок. — Именно. Уже забыла, что это была твоя идея отправить меня сюда? Что здесь я найду все ответы? Драко повысил голос. Немного. Но в этой комнате этого хватило. — И Лео узнал об этом, — тихо добавила Нарцисса. — Он понимал, что правда раскроется. — Он появился у меня на пороге один, как снег на голову, с таким видом, будто готов сбежать в любую секунду. Он не доверял мне. Не знал, останусь ли я. Не знал, не прогоню ли его. Он не сказал мне о Гермионе сразу. Не сказал половины того, что знал. И ты думаешь, я должен был на следующий же день потащить его за руку и устроить семейный совет? Нет, мама. Не думаю. Драко нервно усмехнулся. — Ты должен был сказать мне! — Я боялся его спугнуть. Нарцисса резко поднялась. — И ты поверил на слово, что он твой сын? Он замолчал. — Драко. — Нет. Я думал, Грейнджер мертва, забыла? — Ты сделал тест. Не вопрос. Утверждение. — Да. Он сам настоял. Тоже хотел, чтобы я ему доверял. Она подошла ближе и взяла Драко за плечи, заглядывая ему в лицо. — Ты видел его. Год, Драко. Ты знал, что он приходит к тебе. Что ищет тебя. Что доверяет тебе достаточно, чтобы возвращаться. И ни разу не сказал мне. — Нет. Не сказал. Теперь уже её голос стал громче. — Ты не представляешь, что значит услышать это вот так. На дне рождения. Между ужином и десертом. Драко побледнел. — Не смей. — Что? — Обвинять меня. Ты и сама неплохо играла роль лгуньи всё это время. Нарцисса ничего не сказала. — Я не скрывал это от тебя, чтобы наказать. — Но скрыл. — Да! Слово сорвалось слишком резко. Оба замолчали. Драко тяжело дышал. Казалось бы, один год не мог сравниться с девятью годами лжи, которые они скрывали от него. Но оказаться на месте собственного сына оказалось куда неприятнее, чем Нарцисса была готова признать. Она впервые почувствовала вкус собственной горькой пилюли. — Мы договорились, — произнёс Драко глухо. — Я не давил. Он приходил, когда хотел. Иногда исчезал на недели. Иногда задавал вопросы, на которые я не знал, как отвечать. Иногда просто сидел в библиотеке и молчал. Я решил, что скажу, когда он станет достаточно мне доверять. — Он ребёнок, Драко. — Я знаю. — Ты должен был быть взрослым. Он резко усмехнулся. — Великолепно. Сегодня все вдруг решили вспомнить об этом. Нарцисса нахмурилась. — Что ты сделал Гермионе? Драко отвернулся. Молчание стало ответом. — Тебя это не касается. Нарцисса медленно вдохнула. — Ошибаешься. Драко горько усмехнулся. — И вот ты снова её защищаешь. Прекрасно. Я вообще-то твой сын. Нарцисса застыла. А потом её лицо изменилось. Холодно. Страшно спокойно. — Возможно, ты никогда и не простишь её. Нарцисса запнулась. — Поздравляю. Теперь вы квиты. Она тоже тебя не простит. Он резко повернулся. — Я знаю! Голос ударил по стенам. Они оба не заметили, что дверь уже давно была приоткрыта шире. Не заметили тёмную фигуру у порога. Гермиона стояла в коридоре. Путь от уборной обратно к террасе проходил мимо библиотеки, и сначала она просто хотела пройти мимо. Вернуться к детям. Улыбнуться Нарциссе. Сделать вид, что всё под контролем. Потом услышала имя Лео. И остановилась. Сначала она не поняла. Потом поняла слишком много. Мэнор в Уилтшире. Год назад. Один. Австралия. У бабушки и дедушки. Кесси. Она жива. Он знал. Не с самого начала, но знал. Гермиона стояла у двери и не могла вдохнуть. Слёзы ещё не высохли после уборной, но теперь они снова потекли по щекам — тихо, сами, без всякого разрешения. В комнате Драко говорил дальше. Сначала глухо, рвано. Потом громче, практически крича. Гермиона медленно опустилась на пол. Ноги будто больше не держали. Не упала. Просто сползла вниз, прижимая ладонь ко рту. Глаза оставались открытыми. Слёзы катились по щекам одна за другой. Она не хотела издавать ни звука. Но лёгкий всхлип всё же вырвался сквозь пальцы. Драко и Нарцисса резко обернулись на звук. И замерли. Гермиона сидела у дверного проема, бледная, с мокрым от слёз лицом, и смотрела куда-то перед собой так, будто больше не понимала, за какую часть услышанного должна ухватиться первой, чтобы не рассыпаться окончательно. Драко сделал шаг. Она не посмотрела на него. И это было хуже, чем если бы она закричала. Безмолвная, невозможная боль накрыла её целиком. За стеной, где-то далеко, всё ещё продолжался праздник. А здесь Гермиона впервые по-настоящему поняла: расплата не обязана заканчиваться только потому, что ты уже девять лет живёшь с виной. Иногда она просто ждёт момента, чтобы ударить снова. Не там, где ждёшь. Не теми руками. И не за тот грех, за который ты уже привыкла себя ненавидеть. Но хуже всего было не это. Какая-то беспощадная часть её самой вдруг шепнула: возможно, она заслужила всё это. Тайны, которые теперь возвращались к ней с другой стороны. Ложь, которую больше нельзя было контролировать. Заслужила, чтобы правда настигла её вот так — в чужом доме, у чужой двери, после слов, которые всё ещё жгли кожу сильнее его пальцев. Потому что она тоже скрывала. Слишком долго. Слишком многое. И если сегодняшняя боль была расплатой, Гермиона впервые за много лет не нашла в себе сил спорить. *** Вижу все ваши сообщения и понимаю, что у многих главы вызывают сильные эмоции. Это нормально: история изначально не задумывалась как простая, где можно легко выбрать одного виноватого и одного пострадавшего. Но мне важно сказать честно: сейчас мне нужен небольшой моральный перерыв. Это мой первый в жизни фанфик, и писать его без ощущения поддержки, постоянно сталкиваясь в основном с гневными реакциями, оказалось эмоционально тяжело. При этом я не бросаю историю. План есть, сюжет расписан до конца, и я обязательно допишу фанфик. Но менять направление только потому, что кого-то не устраивает сюжет или авторская точка зрения, я не буду. Отдельно хочу обозначить свою позицию как автора: я не вижу вины Гермионы в том, что при тех обстоятельствах она не приблизилась к Драко раньше и не подпустила его к детям. На её месте я, вероятно, поступила бы так же. Если человек был связан с твоей смертью, оставался нестабилен, срывался, проявлял агрессию, а на руках у тебя были дети, осторожность сложно назвать жестокостью или инфантильностью. Это не значит, что у Гермионы нет ошибок. Но я не считаю её злодейкой этой истории и не собираюсь оправдывать Малфоя автоматически только потому, что его боль видна громче, а Гермиона держит всё внутри. Его страдания настоящие, но они не отменяют её страха, её травмы и её ответственности за безопасность детей. Дальше история пойдёт так, как была задумана: не в сторону исполнения ожиданий отдельных читателей, а в сторону последствий решений всех героев. У каждого из них есть своя боль, своя правда и своя цена. Я понимаю, что такой подход может быть не всем близок. Это нормально. Пусть дальше останутся те, кому действительно интересно следить именно за этой историей. Автор тоже человек. Мне нужно немного времени, чтобы выдохнуть и вернуться к тексту не из усталости и защиты, а с тем настроением, с которым я хочу довести эту работу до финала.