Стажер

Был тихий вечер. За окном слышался стук капель воды, которые ударялись о стекло. Это был дождь. Мелкий и громкий, от чего по всему кабинету разносился его звон. Конечно, приятно послушать его, когда ты находишься в теплом помещении, с чашечкой горячего кофе в руках, в котором плавает зефир, а вверх поднимается столб горячего воздуха. Твое тело накрыто пледом, что окутал тебя своим теплом, а по телевизору идет фильм ‒ самый глупый и скучный, который может быть на свете, ‒ но такой душевный и атмосферный, что дыхание замедляется на мгновение, чтобы прочувствовать всю атмосферу с яркого экрана. От этого мурашки бегут по телу. Ах, как было бы приятно, если бы это было правдой… Но вот ты сидишь в темном кабинете, где единственным источником света является лампа. Она иногда мигает, ведь давно не исправная, ‒ а чинить её никто не собирался, да и хозяин кабинета тратить на это деньги не хотел. Тут многое нужно было поменять, заменить или просто протереть от пыли, но сил и времени не хватало. Когда дел так много, времени на себя остается очень мало, не то, что на уборку в кабинете, где проходит вся твоя жизнь. Документы бегали по столу ‒ то в одну стопку, то в другую, а некоторые папки за спиной у черного кресла уже давно не открывались. Сейчас до них не было времени. Наверное, здесь можно было бы сойти с ума, если бы не существовал главный архив отдела, где хранились все документы. Если бы его не было, кабинет главного следователя превратился бы в свалку, в которой он не смог бы найти даже свой стол. Кто бы мог подумать, что в центре Лондона у полиции так много работы! Иногда мужчина в черном костюме радовался тому, что не занимается делами по ссорам парочек или глупым дракам в переулках ‒ они однотипные, скучные и приторно неприятные. Поэтому он был очень рад, когда перешел на серьезные дела: убийства, кражи людей и их ценностей, а иногда ‒ дела с опасными группировками. Здесь душа гуляла. Можно было полностью погрузиться в работу, исследовать каждую улику, выслушивать каждую сторону, пытаясь составить полноценную картину преступления. Некоторые факты оказывались ложными, другие ‒ ведущими к главному виновнику, и всё это нужно было разобрать. В любой момент можно было зайти в тупик, преступник увидит возможность скрыться, и дело затянется на месяца или года. Игра в рулетку, где каждый раз пытаешься выйти победителем, играя с временем и удачей ‒ они всегда были на шаг впереди, и следователю приходилось тратить все силы, чтобы снова не проиграть, отправляя очередную папку с незакрытым делом в архив, о котором никто уже не вспомнит. Это утомляло, выбивало из колеи, но опускать руки было нельзя. Сколько дел оставалось незакрытыми… нужно было бороться дальше ‒ чтобы среди этих десятков дел найти одно-единственное, в котором победа будет на стороне закона и справедливости. Тяжелая ладонь прикрыла документ в темном переплете. Маленькая стрелка часов уже приближалась к одиннадцати, минутная ‒ догоняла ее. Уже можно было собираться домой. Многие, скорее всего, ушли, их ждут дома жены и милые дети, которые с нетерпением ждут своих отцов, чтобы обнять их маленькими ручками и рассказать о своих успехах в школе! Пока мама выставляет тарелки на стол, готовясь к семейному ужину. Им уже не нужно оставаться в этом черном отделе полиции ‒ здесь только отчаянные ребята, что еще верят в то, что смогут раскрыть дело. Остальным же просто некуда идти: их никто дома не ждет, и лучше всего провести часики на работе, чтобы внести хоть какой-то вклад, которые хотя бы ценят их капитаны. У них никого нет. Главный следователь, наверное, собрал свой комплект. Ему недавно исполнилось за двадцать три ‒ немного, но он уже чувствовал себя очень важной персоной. Хоть это не такой уж большой возраст, он чувствовал себя очень значимым: столько дел, столько работы! Пока другие уже потеряли веру в закон и справедливость, этот парень старался идти до конца. Может, потому что ему нечего было терять или потому, что никто дома не ждал. Он всегда был верен своей работе, стараясь раскрыть все дела. Вот только иногда, когда дело заходило в тупик, преступник оставался на свободе, а пострадавшие ‒ безответными, ему ничего не оставалось, кроме как закрыть папку с этим делом, и выкинуть её в стопку, таких же не закрытых дел. Это убивало его изнутри. Но это было скорее исключением: большинство дел было закрыто, и душа могла ликовать. Но что-то внутри всё равно скребло. Взгляд упал на стопку бумаг. Нераскрытые дела, зашедшие в тупик. Их было немного, в отличие от других, но всё равно, внутри словно буянил шторм: он не мог оставить без внимания то, что в одном из этих дел погибла беззащитная девушка или её дочь. Родители остались с огромной дырой в сердце, которую ничем не заполнить ‒ полиция лишь отсылала отговорки, что ищут убийцу, которого уже давно все забыли. Всё идет своим чередом, и они не всегда могли помочь жертвам так, как того хотелось. Главный следователь мысленно проклинал себя: он был обычным человеком, который никак не мог помочь этим людям, хотя они все так рассчитывают на него. Это убивало.  Коричневый футляр открылся, туда положили пару бумаг, которые решили до разобрать дома, а другие нужно было закончить досрочно. Тело направилось к шкафу, из которого сухие ладони достали пальто, что мужчина надел, и шарф, едва болтавшийся на шее ‒ больше для красоты. В июне обычно жарко и душно, но иногда пробегали и дождливые дни, когда город оказывался под длинным ливнем, давая передышку перед новой жарой. Ох, как же он ненавидел лето: ты словно масло, которое течет и жарится на сковороде, выбора нет ‒ только терпеть, пока не наступит осень. Холод и слякоть чуть позже, на пару месяцев, чтобы передохнуть перед ужасной зимой. На самом деле он больше ненавидел зиму, новый год, холода и морозы, ужас! Но сейчас это было не так важно. Взгляд упал на окно ‒ за стеклом все еще шел дождь, который, по его мнению, должен продолжаться до поздней ночи. Эту погоду он очень любил. Всегда радовался, когда наступает осень или ранняя весна. Жаль, что сейчас не конец сентября. Внутри пробежала грустинка, и он вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ. Ноги сами повели его к лестнице ‒ за столько лет он уже знал маршрут досконально. Возможно, если бы его попросили пройти с входа в здание до кабинета, он бы всё сделал без особых проблем. Слишком у него развита визуальная память. Жаль, что когда он читает, то память не была так хороша, а ведь в его работе – это очень важно. На первом этаже он прошел к оперативному дежурному, расписавшись, что рабочий день следователя закончился, он отдал ключи парню с кофе в руках. Сегодня его ждет долгая ночная смена, поэтому тот лениво взял ключи себе, повесив их, и пошел по своим делам. В это время двери автоматически открылись перед следователем. Выйдя на улицу, он не спешил ‒ дождь сильно бил в ноги, и его старые ботинки быстро промокли. Может, сегодня остаться в отделе? Эта побуждающая мысль мелькнула в голове, она была такая приятная и воодушевляющая! Но быстро исчезла от чужого присутствия. Рядом встал кто-то ‒ выше и крупнее его ‒ и открыл над ними зеленый зонт. Следователь уже знал, кто стоит рядом. Взгляд поднялся на такое же уставшее лицо перед собой, после тяжелого трудового дня, у него было намного больше задач, чем было у обычного следователя, но почему-то этот парень постоянно старался сохранять свою улыбку на лице, иногда пополняя настрой баночкой «Coca-Cola».   — По твоему виду можно сказать, что тебя переехал камаз. Неужели сегодняшний автомат с твоей любимой «Coca-Cola» опять сломался? Или что-то более серьезное? — Мужчина всегда знал, что такое лицо можно было увидеть у своего старого товарища только в двух случаях: если поступило серьезное дело, из-за которого случится информационный взрыв, а значит папарацци заполонят территорию их отдела, или если его старый друг не смог выпить баночку своего источника энергии ‒ а это было почти как массовая катастрофа. Парень перед ним был высокий, плюс-минус метр восемьдесят, из-за чего следователю, что был на пятнадцать-десять сантиметров ниже, приходилось приподнимать голову. С любым другим человеком это его бесило бы безумно ‒ он не любил, когда кто-то выше него, будь то рост, возраст или иерархия, ‒ в любом случае начинало раздражать. Но с этим парнем всё было иначе. Он подходил под все пункты, однако не вызывал у мужчины раздражения. Скорее всего, потому что они были знакомы с детства ‒ чувство соперничества и неприязни просто не могло возникнуть перед этим мальчиком, который всегда мог подбодрить и помочь, чем бы ни занимался детектив.   — Пха, — с чужих уст сорвался тихий смешок. — Угадал, этот чертов автомат опять сломался. Я уже подыскиваю новый, чтобы заменить эту дьявольскую машинку, на которую вызываю третьего мастера за этот месяц! Надоело. Пока, буду покупать колу в магазине ‒ так сохраню больше своих нервов. А как у тебя дела? — решил обратиться к своему собеседнику капитан, наконец опустив на него взгляд зелёных глаз. Уголки губ слегка поднялись вверх, а на лице появилась нежная, хоть и немного фальшивая и усталая улыбка.   — Ты сегодня меня подвезешь до дома? — бросил он, решив проигнорировать вопрос, пожимая плечами. Он так устал за весь день, что хотел скорее попасть домой ‒ оставлять болтовню на потом. Рука сама потянулась к лицу, протирая уставшие глаза.   — Да, конечно. Я как раз хотел с тобой кое-что обсудить. Помнишь, я просил тебя месяц назад подписать бумаги по поводу стажировки новичков? — в ответ капитан получил только молчание и вопросительный взгляд. Было ясно, что следователь совершенно ничего уже не помнил. — Так вот, я хотел бы вернуться к этому вопросу, но уже в машине ‒ мне нужно её ещё прогреть.   Шаг вперёд, и мужчина в тёмно-зелёном пальто направился к выходу, перешагивая порог здания. Зонт укрывал его от ливня, хотя вода всё равно проникала ему на одежду и обувь. Младший не спешил идти за ним; в его голове теперь стоял вопрос о предстоящем разговоре. В памяти где-то далеко сохранились воспоминания о том дне, когда друг попросил его подписать бумаги, в которых говорилось о стажёрах. Но следователь совсем не вникал в них ‒ зачем? Он доверял своему капитану, поэтому спокойно подписал всё, что ему было поручено в тот момент, и вернулся к работе. Неужели ему решили подсунуть стажёра? Нет, к такому детектив совершенно не был готов. Он и учить кого-то? Бред какой-то. Этот волк-одиночка скорее сожрёт своего младшего помощника, чем научит его чему-то. С уст сорвался недовольный вздох. Глаза на миг прикрылись ‒ хотелось скорее закончить этот день, пусть всё плохое останется на завтра, а сейчас он хочет вернуться домой и лечь спать. Долго стоять на месте парнишка не стал: ноги оттолкнулись от земли, и он поспешил за товарищем, догоняя его, стуча своими кроссовками по лужам, от которых брызги разлетались в стороны. Его тело прикрыл зонт, под который следователь поспешил спрятаться, вместе с капитаном направляясь к его машине. Она стояла совсем недалеко, но всё равно пройти до неё было трудно ‒ через море луж и грязи, расплывающиеся на их пути. Но они вместе ‒ значит, дойдут. Главное ‒ доверять друг другу и идти только вперёд.