Глава 1 «Новый сотрудник»
11 апреля 2026 г., 17:08
Примечания:
Полностью историю, вы можете прочесть в нашем тгк: https://t.me/KoftheC
Двое парней уселись в машину. В ней было тепло — печка работала на полную мощь. Следователь сел на соседнее сиденье от водителя. Он смотрел куда-то в даль за окно, его мысли были заняты предстоящим разговором, который всё никак не начинался. Его товарищ держал руки на руле, внимательно следя за дорогой перед собой. Им предстояло проехать всего пару километров до дома следователя, и тогда их пути разойдутся, как корабли в море. Долгое молчание уже становилось невыносимым, и потому младший парень всё же повернул голову в сторону водителя. Его локоть опирался на дверцу, подпирая уставшую голову ладонью. Взгляд прошёлся с головы до ног соседа по сиденью — тот был такой же усталый после долгого рабочего дня. В чем-то они действительно были похожи.
— Так… — начал тихим голосом следователь. В горле пересохло, и ему пришлось прокашляться. — Ты хотел поговорить насчёт стажировки. Ты кого-то хочешь мне подсунуть? — произнёс он, внимательно глядя на капитана. Тот некоторое время помедлил, словно перебирая в голове варианты, как лучше ответить на задаваемый вопрос. И вдруг с его уст сорвалось:
— Да. Ты, наверное, уже не помнишь, но я просил тебя подписать документы по поводу стажировки. Пха. — у старшего сорвался тихий смешок, и он опустил лицо вниз, чтобы успокоиться. Такой отклик заинтересовал следователя ещё сильнее. — Прости, просто… к нам должен прийти новый стажёр. Я давно его знаю, поэтому хотел передать его под руководство тому человеку, кому могу доверять. И я счёл тебя самым подходящим вариантом для этого. — он пожмурился и продолжил, возвращая взгляд к дороге. В такой поздний час ехало уже мало машин, но он слишком переживал за соблюдение правил дорожного движения, потому в его поездках всегда царила тишина, спокойствие и медлительность. Редко можно было видеть, как старший по званию разгоняется по дороге, нарушая ограничение скорости. Следователь запомнил один из таких моментов: когда они гнались за преступником, и чтобы не упустить его из виду, капитан прибавил газу. После этого опыта младший больше не осмеливался просить товарища ехать чуть быстрее — теперь его устраивал такой медленный, аккуратный стиль вождения. Это было гораздо лучше, чем снова чувствовать, как его прижимают к кожаному сиденью позади, а руки машинально хватаются за всё подряд, боясь, что еще чуть больше скорости — и они точно полетят в кювет на одном из поворотов.
— Я? Ты уверен, что хочешь увидеть своего знакомого мертвым через день? Ты ведь знаешь, что со мной ему будет не просто. Почему бы не попросить об этом кого-то другого? Может, Харгривза попросить присмотреть за ним? Этот паренек точно найдет подход к кому угодно, — с усмешкой в голосе ответил следователь, закатывая глаза куда-то вверх.
Конечно, он всегда был не против помочь товарищу, особенно после всего, что тот для него сделал. Но брать на себя заботу о каком-то неизвестном парне? Нет, к этому он точно не был готов. Мужчине и так было трудно находить контакт с остальным персоналом, с которым он работал бок о бок уже несколько лет. Многие ненавидели следователя в отделе за его суровый характер и прямолинейность. Другие просто старались его игнорировать или держали нейтральные отношения. На самом деле, он действительно дружил только с двумя парнями из всего их отдела. Первый — капитан Эдд Гулд, с которым он ехал сейчас в машине. Они были знакомы с самого раннего детства, многое пережили за эти годы, и именно благодаря капитану сейчас следователь работает в полиции. Второй — Мэттью Харгривз, его второй лучший друг, средний парнишка в их тройке, что всегда был «на веселе». Он дополнял их взаимоотношения своим присутствием. Без Мэтта они бы давно поссорились и наговорили друг другу лишнего — не из-за ненависти, а потому что переживали за товарища больше, чем за себя. Они часто могли наговорить лишнего или пойти поперёк чужим просьбам, решая за другого, что для него лучше, что приводило к ссорам. Но никогда не дрались — лишь выговаривали друг другу, что долго держали в себе. Тогда вступал Мэтт, который поддерживал каждую сторону конфликта. Такие ссоры случались редко и, как правило, в самые тяжелые моменты их жизни. В остальное время парни были вместе, поддерживали друг друга и были частью одного целого. Они были важным кусочком пазла, и, если бы хотя бы одного не было — картина потеряла бы весь свой смысл.
— Томас, нет. Ты же знаешь, что Мэтту сейчас и так тяжело — когда ему выдали нового сержанта. И у него вряд ли получится выстроить хорошие отношения с этим парнем, — немного помолчав, продолжил Гулд, тихо вздохнул. — Помнишь, у меня был один интернет-друг, с которым я общаюсь уже… даже не знаю, с шестого класса, наверное? — не дожидаясь ответа следователя он продолжил: — Он несколько месяцев назад смог переехать к нам в Лондон, и сейчас у него проблемы с работой. Поэтому я решил помочь ему с этим. И мне показалось, что вы оба больше подходите друг другу по характеру. Так что ты сможешь найти с ним общий язык. — Он хотел еще добавить, что хотел бы найти для следователя новых знакомых, с кем он сможет поговорить, а не продолжать превращать свою жизнь только в рутину работы и кружку спиртного по вечерам пятницы. Но этот момент предпочли оставить в тайне.
— Стой… Ты сейчас говоришь о том парне, с которым мы играли по звонку тогда? — в ответ он получил одобрительный кивок. Тогда Томас лишь поднял голову с ладони и, в полном шоке, скривил свою привычную недовольную физиономию — такую, которую было видно чуть ли не каждую минуту дня и ночи. — Ты серьезно? — спросил он. — Мы тогда чуть не поубивали друг друга, а ты хочешь, чтобы я снова встретился с ним спустя столько лет и еще чему-то учил его? Это бред какой-то. — Мужчина в темном пальто стал размахивать руками — у него всегда была эта привычка, когда он что-то увлеченно рассказывал или жаловался на очередную проблему в расследование.
Томас действительно не мог понять своего товарища. Он считал, что с этим парнем, чью внешность он даже не запомнил, он вряд ли сможет найти общий язык. Единственное, что следователь знал о том стажере, — это откуда он родом, как зовут и, пожалуй, то, что он ведет себя как настоящая сволочь. Конечно, их первое знакомство было несколько лет назад — по звонку, когда они оба чуть не кричали друг на друга, пытаясь доказать свою правоту в споре. Сейчас младший даже не помнил, о чем именно шла речь, но после того случая он явно дал понять Эдду, что больше не хочет видеть этого «отброса» в своей жизне. Прошло два года, как они в последний раз виделись. Тому в тот год должно было исполниться восемнадцать, когда они поехали на фестиваль — и именно тогда у них состоялась первая личная встреча. Об этом никто из них не знал — их просто поставили перед фактом, с котором они ничего не могли поделать. Весь день парни держались отстраненно, не хотели портить настроение себе и товарищам. А Гулд был так рад видеть всех своих друзей вместе, что они провели день в спокойствии, даже в конце гуляли всей компанией, кидая друг другу снежки.
Следователь помнил, как он снимал это все на камеру, пока Мэтт жаловался, чтобы ему не попал снежок в лицо, а Эдд и его интернет-друг закидывали всех снегом. Смех был шумным и искренним — особенно тогда, когда Томас попал одним снежком за шиворот тому парню, вызвав взрыв смеха у всей компании. Это был, наверное, лучший момент для следователя, который долго смеялся, пока Гулд пытался успокоить своего товарища, что стал причиной их смеха, пока тот готовил новую партию снега, которая так и не долетела до Томаса. Это была их единственная встреча, после которой они больше никогда не виделись. Наверное, они и не вспомнят, как выглядели в тот день. Такой прекрасный снежный день.
Но почему-то, когда он вспоминал их общего знакомого с Гулдом, следователь отзывался о нем негативно. Он постоянно напоминал себе ту ситуацию в звонке, но никогда не вспоминал тот момент в снежном парке, где их смех был слышен даже с высоты высоких этажей. Возможно, он просто не хотел возвращаться к этому хорошему воспоминанию, предпочитая считать, что у них нет ничего общего и не найдется. Или же все портил его характер, и он не мог показать свою добрую сторону тому, на ком уже поставил крест, не давая второго шанса на зарождения их дружбы.
— Том! — уже более сердито начал капитан, останавливая машину возле тротуара. Они подъехали к многоэтажному зданию. На первый взгляд казалось, что в нем живут бизнесмены или парни с дорогими ключами от коллекционных машин. Кто бы мог подумать, что одна из квартир в этом доме принадлежит обычному следователю, которому только в мечтах могут сниться дорогие автомобили или собственный бизнес. Он был обычным парнем: с понедельника по пятницу занимался рабочими делами, а по вечерам иногда пил кружку-пива, чтобы разбавить скучные будние дни. — Слушай, я мало, о чем тебя прошу — и это самое главное. Мне действительно важно, чтобы с ним всё было в порядке, и никому другому я довериться не могу. Я знаю, у вас были непростые моменты в жизни, но постарайся хотя бы ради меня потерпеть его. Совсем немного. Он пройдет курс подготовки, всему научится, и после этого я сразу переведу его подальше от тебя. Ладно? — говорил старший, с ноткой грусти в голосе, поглядывая на собеседника снизу-вверх, своими щенячьими глазками.
Видя эти грустные, почти несчастные глаза, Томас только недовольно закатил взгляд и качнул головой. Он не мог ничего возразить — связь между следователем и капитаном была очень крепкой, ради товарища он был готов на всё. Даже — терпеть самого мерзкого человека на свете. Младшему не оставалось ничего иного, как согласиться. И в этот момент на лице Эдда появилась счастливая улыбка — ради неё можно было и потерпеть. Раздался щелчок, двери машины открылись, и следователь тут же вышел на улицу. Дождь всё так же бил каплями по одежде и тротуару, но он на мгновение задержался, не спеша идти под крышу подъезда, которая могла бы укрыть его от проливного дождя. Наклонил голову вниз, положив руку на крышу машины и опустив взгляд до уровня глаз Гулда, который только из интереса приподнял бровь, следователь задал интересующий его вопрос.
— Напомнишь, как зовут нашего бедолагу? — неожиданно спросил следователь, улыбаясь. Конечно, за столько лет знакомства с Эддом, он знал это имя наизусть — ведь он постоянно рассказывал о своей жизни, и в этот список входила его интернет-друг, с которым он переписывался достаточно долго и часто. Томас давно запомнил его имя, но решил уточнить на всякий случай, чтобы между ними не возникло неловких ситуаций, в которых они могли неправильно понять друг друга.
— Торд Ларссон, — отрезал капитан, поглядывая на товарища. Он услышал тихий смешок в ответ, после чего дверь перед его носом закрылась, оставляя мужчину одного в тёплой машине.
Водитель не стал долго ждать — убедившись, что его друг зашёл внутрь подъезда, ключ зажигания повернулся вправо, и послышался тяжелый гул мотора. Машина тронулась с места и быстро скрылась за переулками, улицами и стенами дождя.
В этот момент быстрые шаги следователя направили его в подъезд, внутри было прохладно и сыро из-за грязи и снега на ботинках других жителей, что оставили за собой в прихожей подъезда. Вахтерша давно уже спала и не обращала внимания на вошедшего. Он направился к лифту — ведь жил он не на первом этаже, предпочитая подниматься и спускаться по нему, чтобы в будущем потратить свои силы на более важные дела. Однажды он решился подняться по лестнице — это был самый ужасный опыт в его жизни. Лифт тогда был сломан, поэтому других вариантов у следователя не было. После этого он весь день пролежал на кровати, стараясь оправиться от внезапной физической нагрузки. Мужчина редко занимался спортом — только во время погонь за преступниками или чтобы догнать свой автобус, который любил приезжать раньше назначенного времени. Как прекрасно, когда у тебя есть такой друг, как Эдд, который подбросит тебя после тяжёлого рабочего дня до дома. Двери лифта открылись, и мужчина сделал шаг на свой этаж, проходя к железной двери. Вставив ключ в замочную скважину, он проделал два поворота — и дверь открылась. Наконец-то он дома, сможет наконец отдохнуть и расслабиться после этого дня. Более того, после информации в машине ему предстояло всё переварить, и решить для себя, с чего же им завтра начать их вторую встречу в жизни после стольких лет. Может, они действительно смогут подружиться? Или хотя бы поговорить по душам? Но ответ на все эти вопросы он получит только завтра, а пока — чашка горячего чая и мягкая кровать, где он быстро погрузится в мир снов и морфея.
13 июня. 08:12. Утро.
Раннее утро всегда вызывает раздражение. Нужно подняться рано, приготовить завтрак, собраться и отправиться на работу. Кто-то любит своё место — потому с радостью бежит туда, ожидая новых заданий от начальника или потока заказов, которые будто сыплются рекой. Но большинство ненавидит утренние будни. Причин у этого много: плохой коллектив, строгое начальство, которое постоянно пилит, или, может быть, ты просто попал не туда и боишься уйти, ведь можешь потерять всё, что есть сейчас. Есть множество причин не любить утро, но одно неизменно: всё равно придётся с комом в горле встать с тёплой кровати и выходить на улицу. Работа никого не ждёт, особенно когда на тебе лежит ответственность за чужие жизни. Именно так начиналось каждое утро Томаса. Он казался человеком, которого невозможно любить: суровый взгляд, тяжёлые вздохи, будто он таит в себе всю грусть мира. Его можно было представить в холодной зимней метели, когда снег и ветер приносят лишь мороз и уныние. Тот, кто ворчит на шумных вечеринках и грустно вздыхает, или, что не поспал ещё часик в своей мягкой кровати — так можно было описать его образ. Наверное, никто и не смог бы принять его таким. Но парню это и не было нужно: когда всё время погружено в работу, не хватает и минутки на любовь, а друзей всё меньше. Холодной зиме никто не нужен.
День следователя Томаса начинался так же ужасно, как и всегда. Он вставал вовремя, но всё равно кое-где опаздывал. Завтрак оказался испорчен — сгорел, одежда — помятой и в складках, а автобус он, конечно, пропустил и пришлось ждать следующий. Лето в самом разгаре: солнце палило нещадно, люди, словно масло, топились в толпе, и с каждого капала потовая река. Хотелось прыгнуть в прохладный душ, но такой возможности не было. Может быть, вечером. Но до этого ещё нужно было дожить. Следующий автобус подъехал за ним, внутри было тесно, толкучка стояла плотной стеной. Руки нервно прижимали к груди портфель с важными документами — их нужно было сегодня передать начальству. Главное — сохранить их целыми. Ноги дрожали, было ужасно жарко, и по ощущениям он чуть не получил солнечный удар. До участка оставалось всего две остановки — и тут пришло уведомление на телефон. Рука сама вытянулась, чтобы достать его из кармана штанов. Это было сообщение от старого друга — Эдда. Следователь быстро прочёл его и понял только одно: нужно зайти к начальнику, чтобы тот передал ему новое дело. Эти новости вызвали бурю эмоций — будто ему и так было мало работы, а тут решили «подкинуть» ещё. Тяжёлый вздох вырвался из груди, и ноги, словно натянутые пружиной, рванули его вперёд, к выходу из автобуса. Он наконец-то добрался до нужной остановки. Его белая рубашка была в складках и помята, галстук — развязан и свисал вниз. Волосы, как будто ударило током, стояли вверх, а капли пота стекали по лбу. Лето — самое ужасное время года. Поправляя рукой челку, чтобы хоть чуть-чуть её уложить, он тихо зашагал по улице, гул его каблуков эхом отдавался в ушах, когда он поворачивал за угол участка. На парковке стояли несколько машин — все принадлежали сотрудникам. Когда-нибудь он тоже будет ездить на работу на машине. Но всё же он продолжил бежать вперед, не задумываясь о таких ненужных вещах, опаздывая уже на час. Его ноги сами несли его к зданию, дыхание начинало слабо подводить, — он жадно глотал воздух ртом. Всё перед глазами плыло, пока он не ворвался внутрь здания — двери сами открылись перед ним. В коридоре стояли пару человек в форме: кто-то был сотрудником правоохранительных органов, полностью погружённым в свою работу, поэтому ничему вокруг не обращал внимания. А также — обычные люди, ожидающие приёма: они стояли и ждали, когда примут их заявления, или, когда ответят на их вопросы по открытым делам. Утром их было немного, но днём их станет больше — все они живут в самом оживлённом и криминальном городе, поэтому здесь всегда происходит что-то важное. Томас был рад, что не работает со всей этой мелочёвкой — ссорами, кражами и пустяками. Его дела всегда были важнее.
Первым делом, как только Томас вошел внутрь, он подошёл к стойке оперативного дежурного. Взглядом он лишь пересекся с сотрудником, забирая свои ключи от кабинета. Рука быстро заполнила строку журнала, уведомляя начальство о его прибытии, пусть даже и с опозданием. Всё это сумбурное утро он уже почти забыл; ему предстояло найти своего нового стажера, за которым придется присматривать целых два года, — раньше они не смогут разойтись. Сейчас все мысли были заняты работой, предстоящими делами и отчётом о выполненной работе.
Голова кипела — то ли от переизбытка мыслей, то ли от солнечного тепла, которое словно разогревало мозг. Он жаждал почувствовать свежий ветер в лицо и запах мокрого асфальта, который он чувствовал вчера. Когда с заполнением закончили, ручка полетела в сторону, и Томас, ухватившись за портфель, направился к коридору. Его кабинет располагался на третьем этаже, поэтому ещё нужно было подняться по лестнице. Хоть он не был особым любителем спортивных прогулок по лестницам, он направился именно к ней, когда — в их участке был лифт. Он не желал идти к лифту только, потому-то в этом здании было много народу, которому также был необходим он, поэтому из-за большой загруженности приходилось обходить его стороной.
Однако, сделать и пару шагов он не успел, как на его пути неожиданно появился мужчина. Риджуэлл не обратил особого внимания и сделал шаг в сторону, полагая, что его просто ошиблись коллеги или кто-то, случайно встал на его пути. Следователь хотел скорее уйти, но внезапный вопрос заставил его остановиться и поднять грозный взгляд на незнакомца перед собой:
— Прошу прощения, Вы не знаете Томаса Риджуэлл? — спросил мужчина в синей футболке, которая плотно облегала его тело. Он был заметно выше следователя — чуть выше головы. Его лицо было обычным, как у парня, который шёл в университет, но по ошибке забрел к ним в участок. Выглядел очень молодо. На нем была простая кофта и джинсы, ничего официального, прямо, как и у всех студентов. На плечо был накинут рюкзак, кажется, довольно увесистый.
Лицо этого парня выглядело вполне обыденно, но кое-что выделяло его из толпы. В его светлых волосах присутствовали пряди, словно склеенные вместе и торчащие вверх — будто он светлый луч света с двумя рогами демона, которые выдавали его настоящую натуру. Внешне ничего опасного или смутного он не вызывал, но внутреннее предчувствие следователя оставалось тревожным. Чувство всегда подсказывало ему о возможных неприятностях, которые лучше было бы избегать. Жаль, что Томас к нему никогда не прислушивался.
— Знаю. А что вам от него нужно? Он не занимается делами по кражам или подростковым ссорам, — ответил брюнет, слегка приподнимая одну бровь в характерном выражении защиты — грубым и серьёзным. Он всегда любил делать такое лицо, когда вставал в защитную позу. Следователь надеялся, что этот парнишка просто ошибся, и сейчас отойдет, но его чуйка подсказала обратное: новое лицо подошло к нему не просто так.
— Ох, что вы, нет. Я в курсе, чем занимается Томас. Мне нужно к нему по поводу стажировки. Я его новый стажер, и мне нужно его найти, чтобы он помог мне освоиться на новом месте. Вы не знаете, где его можно найти? Он ведь уже пришел, да? — светловолосый стал оглядываться вокруг, словно проверяя, не ошибся ли он и тот стоит где-то недалеко от них. Следователь все яснее понимал, кто перед ним — и не мог поверить своим глазам. Неужели это он?
— Позвольте поинтересоваться, как вас зовут? — спросил старший по званию, чтобы убедиться в своих словах. Может, всё-таки он ошибся, и перед ним стоит совершенно другой человек.
— Торд Ларссон. Можете обращаться ко мне на «ты», ведь я младше вас! А как я могу к вам обращаться? — это было словно удар под дых. Перед ним стоял именно тот Торд, тот самый, которого следователь проклинал ещё в подростковом возрасте. Внутри всё кипело от неприятных чувств: перед ним был тот, кого он всей душой ненавидел, ведь из-за него появилось только больше проблем у Тома, которых невозможно избежать.
В голове появился план, как лучше всего начать их первую встречу. Честно говоря, Ларссон совсем не был тем мальчиком, которым его запомнил Томас — тогда его волосы были темными, словно пепельный уголь, а взгляд — серьёзным и глубокий, будто луна, которая никому не могла подарить свой свет, толь освещала одного Гулда, с которым у них были тёплые отношения. За все эти годы парень сильно изменился: темная луна стала ярким солнцем, полная копия их общего друга. Томас не мог представить, что за эти годы его давний недруг так преобразился. Но все эти мысли он решил оставить на потом. Сейчас важнее было встретить нового стажера по должности, как тому подобает.
— Конечно, как тебе будет удобнее. Можешь обращаться ко мне просто Пит. Не думаю, что моя фамилия так важна, — с легкой улыбкой произнёс Томас. — А Томас… Да, скорее всего, он уже пришёл, так что я могу провести тебя до его кабинета. Мне как раз по пути, — добавил он, хлопнув нового знакомого по плечу и более воодушевленно направившись к лестнице. Он не стал особо смотреть в сторону Ларссона, который не стал сопротивляться и послушно пошёл за следователем. Новый стажер немного замедлил шаг, ведь его проводник шел заметно медленнее обычной походки рогатого. Светловолосый парень шел тихо, иногда поглядывая на следователя, его лицо было озарено воодушевленной улыбкой, хотя стажер никак не мог понять, откуда она у него появляется. — Ну… Может, расскажешь что-нибудь о себе? Или что-то знаешь о нашем ворчуне Томе? — спросил Риджуэлл, улыбаясь, и добавил с легкой иронией: — Представляю, как тебе будет трудно с ним. Он — тот ещё… Хм, даже не знаю, как его назвать… Специфический человек, вот!
Следователь решил начать разговор на спокойной ноте, надеясь вывести стажёра на откровенный диалог. Он хотел услышать его мнение о себе, надеясь, что оно окажется не очень приятным, чтобы потом выкрутить его в свою сторону. Никогда не стоит полностью раскрывать свои мысли незнакомцам, — это будет первый урок, который Торд должен будет усвоить. Глазки старшего по званию внимательно смотрели на собеседника, который казался немного растерянным от такого вопроса. Но после небольшого молчания, которое вдруг прервалось, парень начал говорить, отвечая на вопросы.
— О себе? Ну… я переехал в этот город всего пару месяцев назад. Пока только осваиваюсь. Перевез сюда свою семью, с этим было много трудностей, но всё уже в прошлом… Вот… После, не без помощи друга, я смог сюда устроиться. У меня немного плохо с британским, думаю, ты слышишь по моему акценту, что я не из этой страны вовсе. Я из Норвегии. Британский изучаю давно, но говорить на нём всё ещё трудно — из-за этого многие меня не хотели брать на работу. Но сейчас я здесь, так что грустить особо на зачем! — в голосе слышалась нотка огорчения, явно оставшаяся от трудностей, которые он пережил и хотел бы забыть. После этого тема постепенно сменилась, пока они шагали по лестнице. Шаги становились всё длиннее и медленнее. — Томаса я знаю. Встречался с ним однажды вживую, и, да… — произнёс он растянуто, закатывая глаза вверх, словно вспоминая неприятную книгу, которую пришлось читать в школе, и которую он всё ещё ненавидит. — Этот парень — тот ещё… Специфический человек. У нас была одна встреча в интернете, и я тогда убедился, что в сети все кажутся смелым и грозным, а в реальности — совсем другие люди. — он, усмехаясь рассказывал, будто делился забавной историей, хотя совсем скоро — это обернется к нему плохим ребром. — Мы поссорились из-за чего-то там, я уже даже не вспомню. Он столько на меня наговорил, обещал ударить, когда встретится со мной в реальности, кричал и материл. Все в духе тупых людей как он. Но когда всё-таки мы встретились в живую — он только поджал хвост и весь день избегал меня. Это было дико смешно! — улыбка все украшала его светлое лицо. — Для меня он настоящий трус. Даже после той встречи дал ему прозвище «чихуахуа» — такой же маленький и трусливый, как и эти ужасные псины. Всё время гавкает издали, а вблизи начнёт скулить и убегать. Смех, да и только!
Темы с обсуждением всех недостатков Риджуэлла только развеселили стажера. Он с легкостью и искренним удовольствием говорил всё, что думал о тот, кого призирал, а иногда даже ненавидел. Ему нравилось высказывать свое мнение свободно, без всякого груза ответственности позади. Только вот брюнету этот настрой собеседника пришелся не по душе. В его глаз заметно задергался, когда в его адрес посыпались такие яркие и грубые высказывания. В голове уже строился план: как он будет тщательно припоминать Толду все его сказанные слова, которые Томас услышал за сегодняшнее утро. Какие последствия ждут того? Страшно представить. И следователь был уверен: эта идея с «помощью» Торду обязательно скажется на них обоих плохим образом. В скором времени либо он сам уйдет из полиции, перед этим пожалившись своему начальству насчет стажера, либо стажер найдет новое место стажировки — или вообще другой участок, где ему не придется сталкиваться с новыми трудностями и коллективом. Но это лишь мечты, которые вряд ли сбудутся, — Томас прекрасно понимал это, переводя взгляд на номер этажа, на который они сейчас поднялись.
— Так… Ты получается знаком с Томасом ещё задолго до того, как устроился к нам? Не боишься, что у вас могут не сойтись характеры? Он тот еще хитрец. Будь поосторожнее, — продолжил следователь, переступая ступеньки третьего этажа.
— Чего мне его бояться? Этот сопляк мне ничего не сделает, — бодро ответил Торд. — Более того, если потребуется, я найду способ поскорее избавиться от него. Уже сомневаюсь, что он сам получил эту должность, — тут он повысил голос, — Я знаю, что он просто бездарь, лентяй и алкаш. Не представляю, как его вообще взяли на эту работу. Но раз каким-то образом взяли, или подтолкнули, то — это значит, я точно должен достигнуть большего, чем он! Тогда уже посмотрим, кто кого будет «бояться», — говорил он властно и с высоким упрямством. По его поведению можно было определить, что Ларссон — единственный любимчик в семье, которого все так лелеяли и баловали, что его гордыня зашкаливала. Перед следователем теперь стояла цель — как можно скорее сбросить этот груз короны с головы стажера, чтобы тот понял всю серьёзность своего положения.
Их шаги наконец остановились у двери кабинета, на табличке которой было написано: «Кабинет 314. Риджуэлл Томас. Следователь». Старший по званию стал искать ключ в карманах, который он закинул всего пару минут назад. Но во время «интересного» разговора он, похоже, совсем забыл, куда его положил. Можно было подумать, что он ищет телефон или что-то ещё. Рогатая фигура встала рядом, взглянув сверху вниз на сопровождающего и на табличку. В груди у него стало стучать бешено сердце. После этого спокойного и приятного разговора он внезапно забыл, что совсем скоро встретится с тем, кто, возможно, превратит его жизнь в настоящий кошмар. Парень не был таким же самоуверенным внутри себя, как пытался показать снаружи.
— Так… Он точно уже пришёл? Может, просто я постучусь?.. — задумчиво прошептал он, собираясь сделать шаг к двери, не понимая, чего сопровождающий ждет.
Ларссон не понимал, что ищет его новый товарищ, и всё же решил сделать первый шаг, чтобы прервать неловкое молчание, которое душило его изнутри. Ему и так было напряженно — стоять перед дверью того, кто в скором времени будет решать его судьбу на несколько лет, — так еще «Пит» всё медлил с этим моментом, словно тянул время, автоматически накручивая парнишку всё сильнее. Тяжёлый вздох сорвался с его губ. Следователь наконец нашел ключ, достал его из кармана чёрных штанов, и рука сама потянулась к замку. Два поворота — и дверь открылась. Следователь расплылся в улыбке, делая шаг внутрь, отталкивая дверь перед собой. Одним движением он переступил порог кабинета, обернулся полубоком в сторону стажера, который в этот момент понял всю комичность и ужас ситуации, в которую он попал, хотя день только начинался. На его лице было написано всё: страх и растерянность, — взгляд спокойно смотрел на недавнего собеседника, но в душе он понимал, что сейчас внутри него происходит нечто серьезное. Его кровь стала течь быстрее, сердце готово было вырваться из груди в любую секунду. План подружиться с давним недругом, притвориться хорошим напарником, который поможет и поддержит, дабы заполучить всю доброту холодной зимы себе — всё это разбилось в пух и прах. Хлопотливое и мучительное осознание только заставляло его желание расплакаться и кричать все сильнее.
Их взгляды столкнулись. Томас больше не видел уверенного и лучезарного парня, который стоял всего секунду назад. Теперь перед ним стоял испуганный мальчик, попавший в ловушку взрослого, который его обвел вокруг пальца. И Томас этому был доволен: поймал младшего на словах и, следовательно, тот никак отвертеться уже не сможет. Это было, пожалуй, лучшее утро в его жизни, которое он мог себе представить.
— Ко мне прошу обращаться на «вы», — строго начал следователь. — Полностью с именем и фамилией. Мы с тобой никакие не друзья или товарищи, так что лучше тебе умерить свой пыл. Не мечтай, что после всего услышанного жизнь твоя станет легкой и славной. А ещё — вот тебе первый урок: не рассказывай каждому левому парню все о себе. Тут не будет добрых «Эддов» на каждом шагу, особенно во время заданий! Так что — язык держать за зубами. А так… Добро пожаловать на свою новую работу, стажёр!
Следователь улыбнулся довольной улыбкой и молча стал уходить глубже в кабинет, к своему столу, который стоял посередине комнаты. Он швырнул портфель на стол, начал снимать пиджак, который давно достал его тело и, как он думал, пора избавиться от него, пока стажер всё ещё оставался за порогом. Он пересматривал свою информацию в своей голове, которая резко свалилась на него в этот миг, и чувствовал, как всё внутри закипает от злости и несправедливости. Это его очень бесило, но ничего поделать он не мог — только покрутил головой, прикрыть глаза и тихо сорвать с уст: «Сука».
Рука, дрожа потянулась к лямке рюкзака, который он нервно сжал. Делая шаг вперед, он проходил через порог, куда впоследствии он должен будет проходить несколько лет своей жизни — в обществе с человеком, которого он был готов сейчас убить, не боясь потерять работу или их общего друга, — лишь бы сбросить этого «счастливчика» назад вниз на землю, пока тот летает где-то там в облаках. Дверь за ним затворилась, и все троя остались внутри: они и их ненависть друг к другу.
