Time Raise Machine

— Ребят, у меня для вас две новости! Винсент с ухмылкой закинул одну ногу на другую. Остальной мужской состав музыкальной группы беззвучно переглянулся. — Хорошая или плохая? — поинтересовался Кайл. На это барабанщик растянул губы в небывало широкой улыбке. — Плохая и, — он торжественно хлопнул в ладони, — ещё хуже! — Степень их отвратительности позволь определить лично нам, — встрял Холден, на первый взгляд равнодушный, однако мимика его лица на мгновение дрогнула. — Нет уж, я всё правильно просчитал. Итак, начну с плохой новости: Моррисон нас кинул. Никакого контракта с лейблом не будет, будем выпускать альбом на свои деньги. Чейз, осторожно протирающий свою любимую гитару, изношенную улицей и концертами, хмурился. — Знал же, что мутный тип, — проворчал он из угла, осмотрев тряпку на следы пыли. — Не стоило вообще соглашаться на эту сделку, Винс. — Лучше это Холдену скажи, который настаивал на этом подонке! — Это ты отвечаешь за финансы, и у тебя своя голова на плечах. Да, Холден? Вокалист привычно сверлил безучастным взглядом пол фургона. Так ничего и не добавил. — Давайте просто признаем, что вы оба идиоты и перейдём к делу, — отмахнулся басист с бурчанием. — Ну, с продюсером не получилось, а что хуже-то? Винсент торжественно забарабанил по коленям и, с ловкостью фокусника, вытащил стопку бумаг. Та со зловещим шорохом заставила остальных музыкантов вздрогнуть и приковала внимание к себе. — Товарищи, — произнесённое с акцентом иноземное слово резануло слух, а усмешка в паузе лишь усилила напряжение перед выстрелом, — казна пуста! Но у нас ещё остались штрафы, которые нужно выплатить, поэтому! — он шлёпнул листами по столу с оглушающим нервных мужчин грохотом, — личное имущество, товарищи, становится общим и идёт на процветание Союза Музыкальных Республик! За наш с вами маленький Союз! Кайл не поленился приподняться и треснуть сидевшего в кресле друга по затылку. — Прекращай паясничать, придурок, — буркнул тот, пока Холден перевёл сверло пронзительного взора на содержимое бумаг. — Сколько мы должны ещё заплатить? Улыбка Винсента наконец поползла вниз вместе с названной суммой: — Тысяча сто. Чейз громко чертыхнулся на весь фургон. — Сколько?! Лэмбтон взвыл и схватился за голову. — Полторы тыщи баксов, ребят, ушло только на имеющиеся штрафы, — он потерял охоту отыгрывать ироничное веселье, и через тихую речь прорвалась усталость. — Это полный пиздец, мы встряли по самые уши. Нам нужно скинуться. Всем без исключения. Басист снова поднялся с места. — Я сваливаю. — Ну Кайл, ну пожалуйста! — Винс схватил того обеими руками и упрямо удерживал на месте. — Мы ж без тебя совсем пропадём, приятель! — Такую большую сумму за короткий срок мы не потянем, отстань. Было бы меньше тысячи. — Считай, уже! Только останься, прошу тебя, эй! — Насколько меньше? Под взглядом Кайла, преисполненным любопытством, Винсент выудил из кармана конверт с купюрами. — Триста пятьдесят семь долларов и сорок восемь центов. Всё до последнего луни отдал. Я же не прошу все свои деньги отдать, хотя бы десятки хватит! — Оставь свои семь сорок восемь при себе, — под отчаянной мольбой в глазах друга МакГилл сдался окончательно. — Закину сотку, но на большее рассчитывать в ближайшее время не получится, у самого денег немного. Внезапно отозвался Холден: — С меня тоже сто долларов. Это всё, что я могу предложить. — Спасибо, ребята! — барабанщик хлёстко хлопнул в ладони, сжимая их до побеления костяшек. — Пятьсот пятьдесят уже считайте у нас в кармане. А ты, Чейз? Тот оторвался от гитары, аккуратно отложил в сторону, на койку. — У нас неделя есть? — Есть. А что? Он оставил их в тишине, пока не ошарашил: — Я столько же через неделю принесу, и со штрафами будет покончено. А вы в бюджет группы всё несите. — На сотке мы все штрафы, конечно, не выплатим, но это уже неплох... Гитарист перебил его: — Пятьсот пятьдесят, Винс. Я донесу ровно пятьсот пятьдесят. От услышанной суммы тот откинулся на кресле и закрыл рот ладонью. — Очуметь... — пробормотал про себя шокированно. Уставился на Чейза с вопросом: — А ты хоть потянешь половину от долга? — Конечно, потяну, — проворчал он из-за угла. По правде говоря, Чейз слукавил, когда заявил о своей возможности отдать названную сумму. Из своего кармана он вытряс лишь кровно заработанные пятьдесят долларов. Вся многослойная аналитика подработок со сверхурочными в бесчеловечном режиме и с дополнительными тратами на жизнь свелась к одной красноречивой фразе: — Блять, я в заднице. Нет, всё-таки Чейз Монро откровенно солгал.

***

Три дня работы с перерывом на трёхчасовой сон и перекусами в процессе принесли всего 150 долларов. Ещё сотню он насобирал с парочки должников и обмена неоторых своих немногочисленных личных вещей. И хотя сон упорно отказывался настигать Чейза, усталость давала о себе знать: в голове распластался туман рассеяности, каждый шаг сопровождался ноющим напряжением в мышцах. Последний на тот момент наниматель настаивал на отдыхе и силком отправил Чейза к себе. Тот ввалился в фургон на ватных ногах. Койку у изголовья занимал сосредоточенный на черновиках текстов Холден. Поначалу растворённый в своих мыслях, он всё-таки сфокусировал край своего внимания на вошедшем музыканте — и отстранился от бумаг. — Выглядишь отвратительно, — констатировал вокалист со знакомой монотонностью голоса. — Спасибо, сам знаю, — зевнул и уставился на койку. А сна, как назло, ни в одном глазу. — Блять, я ведь мог ещё поработать... — Не мог. Поспи нормально. Или только больше ошибок наделаешь. Чейз прикинул, сколько места будет занимать на койке и задвигал челюстью: он не вписывался в её размер. — Холден, ну ты это... Подвинься, что ли? — стушевался гитарист. — Не хочу, — а тот не отрывал взора с бумаг. — Спи так. Всё равно подушек у нас нет. Он неуверенно сел. Уставший, замученный истощением, лёг — его голова коснулась худощавых коленей Холдена. — А если кто увид-... — Не увидит, — тот перебил сомнения под шелест страниц. — Винс в университете и на подработке, Кайл уехал к семье. Твоя репутация не пострадает, успокойся. Мужчина со встревоженной задумчивостью закусил губу. Взгляд его метался, будто сам его обладатель расхаживал по тесному пространству собственного трейлера. — Ай, чёрт с тобой, — наконец сдался тот и развалился на чужих ногах, раправил плечи. Изнутри черепной коробки гудело так, будто изоляция нервных окончаний обнажилась. Это отразилось в искажённой болью гримасе. — Расслабься. В его двухцветные волосы проникли тонкие пальцы. Они прочёсывали засаленную макушку безо всяких препятствий. — Сколько тебе ещё осталось собрать? — негромко поинтересовался Холден, уставившись равнодушно в лицо своего товарища. В этих таких родных чертах он уловил необъяснимую разницу — внутри что-то горело под куполом безразличия. — Двести пятьдесят... — пробормотал Чейз устало. — Я успею, время ещё есть... — Не думай об этом, ты так себя до гробовой доски доведешь, — кончики фаланг вокалиста мимолётно задели его скулы. — Я доложу остальную сумму. Только не говори никому. — Но Холди... — запнулся. Проглотил внезапно нахлынувшее волнение. — Прости, я того, оговорился, знаешь. Ты, это, ну, не обязан... Его глаза накрыло ладонью. — Я знаю, что говорю. Так будет лучше для нас... Всех нас. Спи. Сое настиг слипающиеся веки Чейза быстрее, чем тот успел возразить хоть что-нибудь. А в памяти застыли сдвинутые на миллиметр углы его губ.

***

Радость за решённые с долгами вопрос нивелировало пустое место на тумбе. Оно настойчиво сверлило напоминанием об этом, и Холден, раздраженный, пнул стену рядом. Нога заныла. Он схватился за ступню и повалился на диван. Отсутствие музыки преследовало его. Отсутствие недавно приобретённого винилового проигрывателя и набора пластинок преследовало его. Отсутствие вдохновения для нового альбома преследовало его. Навязчивое чувство благодарности Винсента преследовало его. А уставшее, скованное смущением лицо Чейза держало у его затылка дуло и готовилось выстрелить в любой момент. Холден прижал пальцы к вискам и помассировал, пытаясь смести стресс. Не помогало. И с языка невольно вырывалось в тишину одинокой квартиры: — Кажется, я крупно влип.