Список литературы на лето

5 глава. Нулевой Коэффициент Бога

      Шериф Стилински ударил кулаком по столу. Позади него висела белая доска, сплошь утыканная кнопками и фотографиями жертв недавних убийств в Бейкон Хиллз. Каждая кнопка обмотанная красной нитью и все они, эти тысячи венозных сосудов вели в центр, где висел клочок печатной бумаги с от руки нарисованным знаком вопроса.       — Что я упускаю? — нервно покусывал губы Ноа Стилински, с прищуром всматриваясь в каждую фотографию, пытаясь сфокусировать расплывчатое от напряжения зрение.       Раньше помогала бутылка виски, чтобы разгадать любую тайну, сейчас же… он обернулся на свой рабочий стол, где стояли три грязных чашки от кофе, и выдохнул.       Если постоянно думаешь о выпивке, значит, ты не бросил.       Шериф решил начать сначала. Он подошел к фотографии самой первой жертвы.       Робин МакКензи, 14 лет. Родители нашли ее рано утром на пороге собственного дома, лежащую в позе эмбриона. Когда приехали судмедэксперты, то им пришлось повозиться, чтобы отделить окоченевшие руки от согнутых колен. Нужно было тщательно осмотреть место преступления на наличие каких-либо улик.       Но улик не было. Поисковые собаки не находили след, они словно терялись на месте, лаяли и хотели играться. Такого не бывает с полицейскими псами во время работы.       Когда опросили родителей, замечали ли они что-то странное в поведении своей дочери, те отмахнулись, сказав, что она просто подросток. Каждый день с ней был как судный. Робин не имела друзей, учителя вспоминали о ней, как о старательной ученице, только были кое-какие проблемы с дисциплиной — она курила на территории школы и бывало прогуливала уроки. На вопрос родителям, знали ли они об этом, они утвердительно кивнули, добавив, что время от времени она помогает приюту животных за бесплатно и подкармливает уличных котов, так как сам приют уже переполнен.       На вопрос, почему у нее не было друзей, родители ответа не знали. Мать бросалась мужу на грудь, рыдая белугой от потери единственной дочери. Если бы на ее месте был Стайлз…       Шериф потер влажные уголки глаз.       Он перевёл взгляд на вторую жертву — Джейсон Моррис, 16 лет.       Мать нашла его в прихожей, сидящим на коленях, склонив голову. Она сказала, что подумала, будто он пришел извиняться за то, что разбил ее машину, когда водил пьяный за рулем. Однако когда она коснулась его плеча, с желанием заставить того подняться, то обнаружила что он весь просто ледяной. Мать звала его, но Джейсон не поднимал головы. Она позвонила в 911 когда обнаружила, что его руки тоже были холодными.       На вопрос, замечала ли она что-нибудь странное в поведении своего сына, Ангелика немного замешкалась, будто сомневалась, стоит ли рассказывать все, и в итоге решилась. Она сказала, что у Джейсона есть некоторые проблемы с поведением. Он запустил учебу и не собирался в колледж, так как хотел быть как отец — открыть свое дело в отрасли автомеханики и не работать “на дядю”. Его отец погиб в автокатастрофе, при вскрытии в его крови обнаружили алкоголь.       Мать была очень недовольна подобным решением и не поддержала его. Он украл ключи от машины, напился и не справился с управлением, вылетел в кювет, но чудом выжил. Ангелика с удивлением вспоминала тот день: отделался сломанной рукой, сломанным ребром и сотрясением мозга. Она сильно сжала крестик на груди. Шериф тогда еще обратил внимание на красноту между ее пальцев. Миссис Моррис не отпускала крестик до тех пор, пока Стилински не закончил ее допрашивать.       — Это чудо, понимаете?! — вскрикнула она в спину шерифа. — Он тогда выжил, потому что я в машине оставила свою Библию! И выжил бы и сейчас, если бы он все же надел крестик, который я ему подарила! Специально для него, понимаете?       У Ангелики случился приступ истерии. Шериф ее понимал, случись бы подобное со Стайлзом, он бы уже пустил пулю себе в голову.       Стилински потер лоб. Даже стажеры в его время справлялись лучше, чем он сейчас. Ничего непонятно, связь не создавалась, улики указывали ни на что, еще и в горле пересохло. Он набрал из кулера воды в одну из тех самых грязных чашек и залпом осушил ее, чувствуя на языке горький привкус засохшей кофейной пенки, но ему было плевать. Вода казалась тяжелой, как свинец.       Шериф глянул на имя третьей жертвы — Брюс Амброуз. Его обыденное фото, где он улыбался и подпись:       “Исчез 18 октября, 2016 года. Предварительно: стал третьей жертвой преступника. Тело не найдено”       Уже 5 ноября, а поиск продолжается, но никаких следов, даже намека. Это единственная странность в этом деле, ведь предыдущие жертвы имели некоторый промежуток между исчезновением и смертью. Робин исчезла 3 октября и ее обнаружили уже шестого числа на пороге ее дома. Джейсон исчез восьмого октября и появился в собственном доме спустя три дня тоже. Брюс же исчез через пять дней после убийства Джейсона и до сих пор не найден.       Как такое может быть?       — Только если это не два разных убийцы, — размышлял в голос шериф.       Он сразу отмахнул подобную мысль, ведь Брюса пока так и не нашли, и утверждать что-то наверняка не имеет смысла. Ясно одно - это только начало.       Остается непонятным тот факт, что в промежутке поисков Брюса, больше никто не пострадал. Будто пока преступник не “отдаст” труп близким, ничего не произойдет. Ничего и не происходило, и вопросов становилось больше, а ответы ускользали, словно рыба из рук. Шериф сел в свое старое скрипучее кресло, повернувшись всем телом к доске. Если так будет продолжаться, к поиску присоединится Федеральное Бюро Расследований, и тогда дополнительных проблем не избежать.       Стилински покусывал торчащий заусенец на большом пальце, стараясь зацепить его зубами и убрать, чтобы не мешал. Но чем усерднее он пытался сцепить зубы, тем чаще край заусенца выскальзывал. Как старый пес, вгрызающийся в твердую кость, чем дольше он это делал, тем сильнее болели зубы.       Вскрытие показало невероятные вещи: разрыв диафрагмы и средостения, травматическая ампутация сосудов, разрушение пищевода и гортани, перелом челюсти. Шериф отказывался повторно читать отчет судмедэкспертизы. То, что там описывалось, понять на трезвую голову было невозможно.       У всех жертв отсутствовали сердца, но без хирургического вмешательства. Как такое вообще возможно?       — Па, если логика здесь не работает, значит, не обязательно ее придерживаться.       Старший Стилински обернулся, затем с неохотным согласием кивнул. Черта с два выпускники старшей школы спокойно закончат учебу в этом году.       — Как идет подготовка к экзаменам, сынок?       Стайлз нерешительно переступил порог отцовского кабинета.       — Все в порядке. Я успеваю, — ответил он. — Мы со Скоттом… упорно занимаемся.       Шериф выдавил усмешку, качнув головой.       — И поэтому ты в три часа ночи торчишь в моем кабинете?       — Сверхъестественное не лезет в пробирку, папа, — отрезал Стайлз. — У нее другие правила.       — Я знаю, Стайлз. Я просто…       Стайлз поскреб переносицу и упер руки в бока. Он сканировал лица мертвецов на доске так, будто надеялся прожечь в снимках дыры и увидеть то, что скрыто за глянцевой бумагой.       — Как-то раз Джейсон побил младшеклассника за то, что тот в столовой нечаянно пролил на него колу в школьной столовке, — задумчиво произнес Стайлз. — Дилан тогда так расстроился. Он плакал в туалете, пытаясь отстирать футболку от собственной крови. У него лопнула бровь и образовалась гематома под левым глазом. Я не понимал, почему Джейсон так поступил, ведь кола была зеро. И когда я поинтересовался у этого ублюдка, зачем, и знаешь что мне Джейсон ответил?       Шериф, подперев кулаком щеку, махнул головой.       — “Потому, что мне так захотелось”. Это были его слова. После нашего разговора он и исчез.       — Ты хочешь сказать, что ты последний, кто с ним разговаривал в тот день? И ты мне ничего не рассказал?       — Подожди, папа, это не самое главное.       — А что же тогда? Ты — последний свидетель! — шериф резко подается вперед, так что старое кресло жалобно вскрикивает под его весом, но тут же осекся, глянув на закрытую дверь. Дальше он заговорил сиплым шепотом:       — Ты хоть понимаешь, что тебе светит?       Стайлз на секунду уставился в пол, а потом резко щелкнул пальцами. Вид у него был лихорадочный.       — Нет. Мы смотрим не туда. Я уверен, что после меня он еще виделся со своей сворой. Они вечно околачиваются на старой штрафстоянке среди ржавого хлама.       — Уму непостижимо… — Шериф шумно выдохнул, потирая пальцы. — Почему я был уверен, что ты вообще ничего об этом не знаешь?       — Чтобы тебе спалось спокойно, папа, — отрезал Стилински младший. — Но я прекрасно осведомлен. Давай оставим колыбельные для тех, кто их понимает. У нас есть дела посерьезней.       Ноа раздосадовано закусил щеку. Вкус крови во рту отрезвлял.       — Ладно. Допустим. И чем они там занимались?       — Бухали и разбивали тачки. Все знают, что мать Джейсона не разрешает ему водить машину из-за случая с его отцом. А еще после гибели мужа, она очень сильно погрузилась в религию и свято верит, что бог всех спасет.       Стайлз молча обернулся на отца. Шериф почувствовал, как внутри закипает раздражение. Если бы бог существовал, он бы обязательно помог Клаудии справиться.       — Пап, если ты думаешь, что мама была бы жива, будь это так, то ты ошибаешься. Посмотри на Скотта, Лидию, остальных. Посмотри на эту доску. Пойми, наконец, что бога нет.       Шериф нахмурился. Не так себе он представлял воспитание собственного сына. Каждое слово Стайлза было как прямой удар под дых — точный, злой и выбивающий весь воздух из легких.       — Что скажешь о Робин? — Стилински встал рядом с сыном. — Кажется, она была гиком.       — Не знаю. Я видел ее лишь несколько раз. И то, мы пересекались разве что только в школьной столовке.       — Ее мать сказала, что она была одинокой девочкой, помогала бездомным котам.       Стайлз задумчиво молчал, перекатывая язык во рту, толкая щеку изнутри, словно он пытался нащупать ответ на вкус, как застрявшую между зубов косточку. В этот момент его лицо поменялось: стиснутая челюсть разомкнулась и лицо расплылось в блаженном осознании. Это было похоже на то, как если бы перед его глазами кто-то внезапно зажег стоваттную лампу. Рот непроизвольно приоткрылся, выпуская короткий, рваный выдох.       — Вот оно! Папа, вот оно! Почему я раньше не додумался?! ЭТО ОНО!       — Я не понимаю, о чем ты, сынок, — шериф напрягся всем телом.       — Джейсон по своей натуре был полной сволочью. Робин — заботилась о тех, кто в этом нуждался. Казалось бы, что у них общего?       Стайлз развернулся к отцу всем корпусом.       — Один из дружков Джейсона как-то проговорился, что мать того в детстве запирала в подсобке, когда тот ее не слушался, и заставляла молиться до тех пор, пока он не покается. Она могла запирать его там на целые сутки, а когда выпускала, то видела, как тот описывался и била его за это. Отец Джейсона еще был жив, но никогда не заступался за сына, мог дни напролет возиться со своей старой машиной в гараже. У Джейсона не больно то и надежные друзья, правда?       — И как это связано с похищениями и убийствами?       — Послушай, однажды Робин пришла в школу в кофте с длинными рукавами и высоким воротником…       — Как это касается нашего дела? — перебивая, поинтересовался шериф.       — На улице было лето, — уточнил Стайлз, облизнув сухие губы. — Не стоит верить ее родителям, папа. Робин заботилась о животных не только потому, что она их любит. Она пыталась защитить тех, кто в этом нуждался также как и она.       Старший Стилински заметно притих, перебирая в голове все варианты противоречий, чтобы опровергнуть хотя бы одно утверждение своего сына, но ответов не находилось. Он понимал, что Стайлз знал больше, чем он.       — Я все еще не понимаю, Стайлз.       — Все просто — у жертв все же есть кое-что общее.       — И что же это?       — Одиночество, — отчеканил парень.       Шериф посмотрел на доску с расследованием. Он изначально не там копал, смотрел не под тем углом, ведь мотивы убийц могут быть абсолютно разные: от ненависти к собственной матери, до ревности и жадности. Стилински привык работать с людьми, а здесь — не совсем люди. Иногда он забывает, что капля дегтя в бочке меда не всегда про мотив. Зачастую это — причина и следствие.       Стайлз ткнул пальцем в пустое место на доске.       — Если мы узнаем больше про Брюса, мы сможем вычислить, кто будет следующей жертвой и предотвратим убийства, — настаивал парень. Он выглядел обеспокоенным.       — И меньше всего я хочу, чтобы следующим стал ты, — бросил шериф.       — Я не одинок, папа. Со мной все будет впорядке.       Стайлз не посмотрел на отца. Слова явно задели парня, но он не подал виду. То, что Клаудия погибла, не означает, что он должен чувствовать себя одиноко. У него есть друзья, нуждающиеся в нем, и отец, о котором он заботится. Они заботятся друг о друге. Что важнее, так это найти убийц, спасти Брюса, если он еще жив, защитить остальных.       — Если Брюса до сих пор не нашли, значит, он либо еще не до конца одинок, либо его боль — самая ценная для них.       — Не до конца одинок?       Стайлз обернулся.       — Это значит, что они будут к этому стремиться. Пап, ты смотрел на их шеи? — Стайлз ткнул пальцем в фотографию Робин МакКензи.       — Синяки, Стайлз. Обычные гематомы, — буркнул Ноа, не отрываясь от чашки. — Душитель или какой-нибудь психопат-фетишист.       — Нет, — Стайлз покачал головой, и его голос стал подозрительно тихим. — Это не следы от пальцев. Шеи жертв выглядят распухшими и побагровевшими. К тому же, не надо быть экспертом, чтобы заметить у них обоих сломанную челюсть со смещением.       Он на мгновение зажмурился, и в его голове мелькнула тоскливая анатомическая схема, где изображена разорванная изнутри гортань.       — Как будто они проглотили гранату, и та рванула у них прямо в горле, — прошептал он, открыв глаза.       Но что могло так сильно повредить пищевод? Почему их челюсть сломана?       — Вскрытие показало у них отсутствие сердца, — сказал шериф. — Я знаю, о чем ты думаешь, — шериф выудил из стопки бумаг желтую папку с эмблемой полицейского участка Бэйкон Хиллз и молча протянул её сыну.       Стайлз вцепился в нее мертвой хваткой.       ОКРУЖНОЙ МОРГ БЭЙКОН ХИЛЛЗ: ДОПОЛНЕНИЕ К ПРОТОКОЛУ №88-Б       Объекты: Труп №1 (Джейсон М.), Труп №2 (Робин М.)       Исследование: Внутренняя ревизия грудной полости.       1. Сердечно-сосудистая система: Обнаружена полная эвисцерация сердца при интактности (целостности) реберного каркаса. Магистральные сосуды имеют рваные, размозженные края — признаки прижизненного осевого растяжения. В полости — «кровавый субстрат» (геморрагический экссудат).       2. Челюстно-лицевой аппарат: Двусторонний вывих височно-нижнечелюстного сустава. Суставные головки полностью выбиты. Ротовая полость зафиксирована в состоянии максимального раскрытия (диапазон > 12 см).       Заключение: Извлечение органа произведено через ротоглотку. Механизм отделения сосудов указывает на применение значительной вертикальной силы тяги. Рентген подтверждает наличие вакуумной пустоты в перикардиальной сумке.       Стайлз медленно закрыл папку. В кабинете стало слишком холодно для ноября. Сердце — плотный кулак из мышц. Если тащить его вверх силой, не используя скальпель, оно превратит слизистую горла в бахрому из лопнувших сосудов. Снаружи это будет выглядеть именно так: багровая, налитая кровью опухоль там, где должна быть шея.       — Никто из людей не способен на такое, папа. Никаких разрезов, никаких следов борьбы. Похоже, это произошло резко и быстро. Только вывернутые лицевые суставы и пустая грудная клетка. — Он посмотрел на отца, и в его глазах отразилось чистое, незамутненное знание.       — Кто-то вырвал им сердца с помощью телекинеза. Оно появилось в Бэйкон Хиллз недавно. И это чертовски опасный противник.