Медиа-ангел

      — Итак... Ты... То есть, ты хочешь, чтобы я обеспечил электричеством не только твой отель, но и весь Ад, я правильно понимаю? — спросил Винсент с намеренной мягкостью, но с чётким подтекстом, продолжая держать чашку чая.       Эмили сидела рядом с ним, уплетая печенье (на этот раз без жуков) и запивая его чаем. Она с интересом слушала Чарли и Вэгги, сидевших на таком же красном бархатном диване напротив. Если быть точным, говорила только Чарли, но сути это не меняло.       Короче говоря, Чарли просила, чтобы Винсент обеспечил электричеством не только её отель «Хазбин» с его весьма сомнительными методами искупления грехов, но и весь остальной Ад. То есть все девять кругов.       Чистой воды наглость. Иначе это и не назовёшь. Впрочем, чего ещё ожидать от дочери самого греха Гордыни? Воспитанная как избалованная принцесса, которой всегда позволяли делать всё, что ей вздумается... По сути, Чарли мало чем отличалась от капризного и крайне инфантильного ребёнка.       Но в данной ситуации это уже не так важно, так что прибережём эти размышления до лучших времён.       Винсент медленно поставил чашку на низкий журнальный столик. Звук фарфора о дерево прозвучал необычайно громко в напряжённой тишине комнаты. Он смотрел на Чарли, но его взгляд был обращён внутрь себя — он оценивал предложение со скоростью живого процессора.       Предложение. Оно было грандиозным. Безумным. И дьявольски выгодным. Если отбросить всю шелуху инфантилизма и наивности, факты оставались фактами: Ад погрузился в технологический коллапс после исчезновения Во... Медиа-демона, хотя точнее было бы сказать — смерти.       Винсент, по-видимому, был единственным существом в обоих мирах, способным не только повторить, но и улучшить то, что когда-то делал Медиа-демон. Обеспечить электричеством весь Ад — это не просто благотворительность. Это невероятный рычаг влияния.       Винсенту было любопытно: как Ад вообще умудрился стать настолько зависимым от одной конкретной личности? Разве это не должно было вызвать вопросы о том, как обычный грешник, пусть и правитель, мог обладать такой властью?       Хотя кто знает, возможно, Медиа-демон давным-давно заключил сделку с кем-то из семьи Морнингстар. Если это правда, то с их стороны это было идиотизмом.       Но лучше вернуться к возможным выгодам от этой сделки.       Для Небес это означало бы:

1. Беспрецедентный контроль. У них на крючке оказалась бы практически вся инфраструктура Ада. От самой маленькой лампочки до мощнейших фабрик в Кольце Похоти или заводов в Гордыне.

2. Политический капитал. Сера могла бы диктовать условия. Возможно, даже поднять вопрос о модернизации условий Искупления или получить доступ к ресурсам Ада (информационным, технологическим) в обмен на «поддержку».

3. Дипломатический триумф. Ангел, прибывший с миротворческой миссией, практически спас бы Ад от возвращения в первобытную тьму. Это была бы пропагандистская победа космического масштаба.

      Мысли кружились в голове, выстраиваясь в чёткие логические цепочки. Его пальцы сами собой потянулись к тому месту на запястье, где под перчаткой был скрыт интерфейс для связи с Небесами. И тут они замерли.       Ах, да, как я мог забыть. — Была одна существенная проблема, которую нельзя было игнорировать. И эта проблема — Сэра. — Без её разрешения мои руки в этом деле практически связаны... — мысль была, к собственному раздражению Винсента, логичной. Ведь сам Винсент был здесь именно как «посланник», и не более того.       — Твоё... Чарли, — поправил он себя, и его голос снова принял профессиональный, размеренный тон. — Масштаб твоего предложения... впечатляет. Ты права, техническая возможность, теоретически, существует.       Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Эмили перестала жевать, глядя на него большими, полными надежды глазами. Удивительно, но она даже не пыталась прервать разговор.       Похоже, мои уроки не вылетели в другое ухо. Хоть что-то. — Эмили не была самым образованным существом в плане этикета, так почему бы не научить её элементарным правилам приличия? Таким вещам, как «не перебивай, слушай, и только потом говори», и многому другому в таком же роде.       Вэгги нахмурилась, её единственный глаз изучал Винсента с ещё большим подозрением, чем обычно.       — Однако, — продолжил он, — сейчас мы говорим о целом инфраструктурном вмешательстве беспрецедентного масштаба. Это не просто «включить свет». Это создание энергетической сети, синхронизация её с остатками систем Ада, обеспечение стабильности, защита от... непредвиденного вмешательства. — Его взгляд на долю секунды скользнул в сторону, словно он почувствовал в темноте за дверью присутствие того, кто уже знал его самый страшный секрет. — Мои полномочия как наблюдателя и дипломатического представителя не распространяются на подобные действия.       Чарли открыла рот, чтобы возразить, но Винсент поднял руку, мягко, но непреклонно останавливая её.       — Более того, — произнёс он, и теперь его голос стал абсолютно официальным, гладким, как сценарий диктора в самом важном выпуске новостей, — любое вмешательство подобного рода требует санкции высшего руководства Небес. Личного одобрения Высшего Серафима, Сэры. Без её прямого приказа и разработанного протокола безопасности я не могу даже рассматривать возможность подключения к электросети Ада, не говоря уже о её полном восстановлении.       Он откинулся на спинку дивана, демонстрируя своей позой одновременно и открытость к диалогу, и непреодолимую стену правил, за которой он стоял.       — Таким образом, путь только один, — заключил он. — Мне, а точнее, вам необходимо связаться с Высшим Серафимом, изложить суть вашего предложения и получить её решение. Только после этого мы сможем двигаться дальше. И я должен предупредить вас, — он посмотрел прямо на Чарли, и в его гетерохромных глазах не было ни капли снисхождения, — процесс согласования на Небесах может быть... неспешным. И результат отнюдь не гарантирован.       Внутри него бушевал конфликт. Разум кричал о рисках, о невозможности скрыть это от Сэры, о чудовищной нагрузке на его собственную систему...       Но аналитик в Винсенте видел блестящую возможность. Опасно ли это в первую очередь для него? Да. Принесёт ли это отличные результаты и потенциальную власть над Адом? О, чёрт возьми, да!       И что-то ещё, глубокое и тёмное в недрах его сознания, шептало о власти, которую обретёт сам Винсент. Каждый в той или иной степени эгоист, и, возможно, к счастью или к несчастью, Винсент не был исключением из этих правил.       И если вы думаете, что у ангелов не может быть негативных черт характера, то вам стоит снять розовые очки.       Мысли Винсента были полны разных идей, но они всегда возвращались к одному нерешённому вопросу:       Сейчас было бы самое время поднять тему тел Экзорцистов... Но... — взгляд за его визором тут же переместился на Эмили.       С одной стороны, это была отличная ситуация, чтобы решить вопрос, от которого он так устал, но Эмили незачем слушать подобные разговоры; они, скорее всего, напугают её, а Винсент обязан был ЩИТОМ И ПРЕГРАДОЙ оберегать её от всего, что может её травмировать.       Чарли, похоже, тоже это понимала. Принцесса всё ещё избегала диалога, и когда поняла, что телеведущий старается не говорить об этом в присутствии юного серафима, она начала откровенно этим пользоваться.       Неизвестно, кто подал ей такую идею — Аластор или её подруга, падший ангел, потому что, без обид, но у неё самой на это мозгов бы не хватило.       И к тому же, Винсент не был идиотом; он давно начал подозревать о незавидной участи павших воинов. Принцессе нужно было как-то отблагодарить каннибалов за помощь, и вот они — «ненужные» (в кавычках) тела ангелов.       Так что даже без объяснений было ясно, что Небеса не получат тела Экзорцистов обратно...       Пауза, последовавшая за словами Винсента, была красноречивой. Чарли выглядела так, будто её только что мягко, но неумолимо столкнули с фактом существования законов физики, о которых она предпочитала не думать или притворялась, что их нет.       Её рот открывался и закрывался, губы дрожали. Она обменялась быстрым, почти паническим взглядом с Вэгги, которая лишь мрачно сжала челюсть и слегка пожала плечами, словно говоря: «Я тебя предупреждала».       Эмили, напротив, так и сияла от столь разумного и правильного подхода. Она закивала так энергично, что её нимб покачнулся.       — О, да! Это так мудро! Всё должно быть по правилам и с благословения свыше! — Чарли на этот раз не разделяла её энтузиазма, что, в принципе, было неудивительно.       Перехватив этот взгляд между Чарли и Вэгги, Винсент почувствовал, как последние сомнения в судьбе Экзорцистов испарились, оставив после себя горький, холодный осадок.       Значит, вот оно как. Но сейчас было не время. Не при Эмили. Винсент подавил тёмную ухмылку.       Даже если за сенсором этого не было видно, Винсент закатил глаза.       — Чарли, — начал он снова, и его тон смягчился, став почти... поучительным, как у заботливого отца. В последнее время Винсент начал использовать эту манеру речи каждый раз, когда взаимодействовал не только с Эмили, но теперь и с Шарлоттой. — Я понимаю твоё желание помочь. Оно искреннее и... похвальное. Но ты должна понимать, с кем тебе предстоит разговаривать. Сэра — не просто мой босс. Она — Высший Серафим. А переговоры такого уровня ведутся между равными по статусу.       Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании принцессы. Давая ей переварить информацию.       — Я могу организовать связь. Могу предоставить канал и обеспечить безопасность передачи. Но говорить от лица Ада... — Он мягко покачал головой. — Это не моя роль. Протокол ни с одной из сторон этого не позволит. Тот, кто должен говорить — это либо твой отец, Люцифер Морнингстар, как правитель этого мира. Либо твоя мать, Лилит. Либо... ты, как официальная наследница и инициатор проекта «Отель Хазбин», если они делегируют тебе эти полномочия.       Лицо Чарли побледнело (насколько это вообще возможно, учитывая, что оно и так было белее снега). Мысль о ведении официальных переговоров с кем-то вроде Сэры явно приводила её в ужас.       Слова «папа» и «мама» заставили её сжаться.       Похоже, у неё не самые лучшие отношения с родителями. Типично. Что ж, этого и следовало ожидать. Если бы они все были персонажами какого-нибудь ситкома, это был бы самый заезженный троп.       — Но я... я не знаю, смогу ли я... Папа сейчас очень занят, а мама... — она запнулась, её голос стал тише.       Винсент не дал ей скатиться в оправдания. Он слегка наклонился вперёд, его поза выражала поддержку, но не вседозволенность.       — Это твой проект, Чарли. Твоя мечта. Если ты веришь в неё, ты должна быть готова защищать её перед высшими инстанциями. — Его голос стал ободряющим, но твёрдым. — Я буду рядом. Помогу тебе подготовиться, структурировать аргументы. Эмили, — он повернулся к серафиму, — также будет присутствовать как представитель Небес, поддерживающий идею искупления. Она сможет придать вес твоим словам.       Эмили выпрямилась, её лицо стало серьёзным и ответственным. (Растёт прямо на глазах! Ну, насколько это возможно для бессмертного долгоживущего существа).       — Безусловно! Я поддержу тебя, Чарли! Вместе мы объясним, как это важно!       Отказ сейчас означал бы признание собственной некомпетентности перед самым доброжелательным из ангелов.       Чарли выглядела загнанной в ловушку. Она взглянула на Вэгги, ища спасения, но её подруга на этот раз лишь тяжело вздохнула и кивнула. Даже Вэгги понимала, что другого пути нет.       — Хорошо... — Чарли наконец выдохнула, сжимая и разжимая кулаки. — Хорошо, я... я попробую. Только... как нам это сделать? Как нам связаться с ней?       — Предоставь это мне, — сказал Винсент, и впервые за весь разговор в его голосе прозвучала уверенность, граничащая с холодной решимостью. Он плавно поднялся с дивана. — Я подготовлю защищённый канал. Тебе нужно подготовить краткую и чёткую презентацию: проблема (отсутствие энергии в Аду), твоё предложение (моё техническое содействие), потенциальные выгоды для обеих сторон (стабильность, дипломатический прогресс) и... — он сделал почти незаметную паузу, — гарантии со стороны Ада. В том числе касающиеся... других, нерешённых вопросов.       Последняя фраза была произнесена тихо, но так, чтобы её чётко услышали только Чарли и Вэгги. Его взгляд, скрытый сенсором, на мгновение стал ледяным.       Затем он снова повернулся к Эмили, и его тон вновь стал тёплым, почти отцовским.       — Эмили, поможешь Чарли собраться с мыслями? Твой свежий взгляд будет очень полезен. — Будет интересно посмотреть, что они напридумывают.       — Конечно! — Эмили тут же вскочила, полная энтузиазма.       Винсент кивнул, развернулся и направился к своей комнате. По сути, организация подобного была делом двух минут, по крайней мере для него, но Чарли нужно было время на подготовку, а ему — проинформировать Сэру о предстоящей встрече.

***

      В вестибюле отеля, когда-то освещённом тёплым, неровным светом нескольких свечей, теперь сияла мягким светом хрустальная люстра на потолке, в которой, тем не менее, были лампочки. Выглядело ли это странно? Безусловно. Собиралась ли Чарли что-то с этим делать? Категорически нет. Потому что, несмотря на странность, люстра всё равно выглядела мило и красиво, к тому же её в своё время выбирала Лилит.       Именно поэтому Чарли, честно говоря, не хотела её менять. Рабочий стол и воспоминания о маме...       Воцарилась атмосфера сосредоточенного, почти школьного усердия. (Особенно когда делаешь школьный проект в группе). На низком кофейном столике перед диваном были разбросаны клочки бумаги, исписанные заметками Чарли, а рядом лежал чистый лист для «официальной речи».       Который, по иронии судьбы, так и оставался незаполненным. Возможно, позволить двум гиперактивным принцессам с замашками персонажей Диснея писать речь было не лучшей идеей, но... кого это сейчас волнует?       Чарли сидела, зажав карандаш в зубах, её брови сошлись в мучительной гримасе концентрации.       — Так... «Многоуважаемая Высший Серафим Сэра»... так правильно? Звучит слишком официально? А если просто «Сэра»? Нет, нет, так нельзя... — Чарли была готова сдаться прямо сейчас, не будь она такой упрямой.       Эмили, сидевшая рядом на полу, подогнув под себя ноги и расправив платье (уроки этикета для юных леди от Винсента были усвоены на отлично. Спасибо за это Лоретте, которая подсовывала ему разные книги, которые он, на удивление, читал), буквально излучала позитивный свет.       Она держала другой лист, на котором старательно выписывала возможные «ключевые тезисы» аккуратным почерком.       — Я думаю, нам стоит начать с признания проблемы! — предложила она. — Показать, что мы понимаем всю серьёзность ситуации в Аду. Это задаст позитивный тон диалогу; Сэра наверняка это оценит!       Вэгги, стоявшая чуть поодаль и прислонившаяся к стене, наблюдала за этим со своей обычной смесью заботы и скептицизма. Она молча протянула Чарли ещё одну чашку чая (на этот раз без печенья, чтобы та не отвлекалась). Обычно именно Вэгги писала или помогала писать речи, но Чарли настояла на том, что должна сделать это сама, и Вэгги решила дать подруге проявить себя.       Взяв чашку, Чарли на мгновение отвлеклась от своих черновиков. Её взгляд переместился с сосредоточенного лица Эмили на дверь, за которой полчаса назад скрылся Винсент.       — Знаешь, — задумчиво произнесла она, прихлёбывая чай, — у вас с Винсентом... очень тёплые отношения. Он так заботится о тебе. Всегда следит, чтобы ты не устала, всё объясняет... терпеливо. Это мило. — Зависть, один из смертных грехов, кто же знал, что ты окажешься так близко к нему, Шарлотта.       Эмили просияла, её нимб засветился ярче. Она отложила карандаш в сторону и обхватила колени руками.       — О, да! Винсент чудесный! Он так много знает и всегда готов помочь! И он очень добрый, даже если иногда кажется строгим. Он учит меня всему: как себя вести, как анализировать ситуацию... — её голос наполнился искренней гордостью и привязанностью. — Я действительно его ценю. Он как... наставник! Как Жанна д’Арк для юных душ!       Чарли улыбнулась, но в её улыбке промелькнула тень грусти, а может, даже зависти к такой простой и здоровой связи. Отсутствующая мать и отец в депрессии — вот что было у неё.       — Да, он именно такой. Со стороны иногда кажется, что он ведёт себя с тобой... ну, почти как родитель. Защищает, направляет, беспокоится.       Слова «как родитель» заставили Эмили замолкнуть на секунду. Её собственные родители на Небесах были далёкими, почти абстрактными фигурами, да и, по правде говоря, их нельзя было назвать родителями; скорее старшими братьями, сёстрами — кем угодно, только не отцом и матерью. Но Винсент... Винсент был здесь. Он видел её каждый день. Он замечал её.       Он был ей рад.       Лицо Эмили осветилось ещё более ярким, почти трепетным вдохновением; ей явно пришлась по душе эта аллегория.       — Ты правда так думаешь? — прошептала она, и в её глазах заплясали маленькие звёздочки. — Как... как родитель? Это же... это чудесно! Значит, он и впрямь заботится обо мне! По-настоящему! — Эта мысль, казалось, придала ей новый прилив сил. Она схватила карандаш и принялась за тезисы с удвоенным рвением. — Тогда мы просто обязаны всё сделать правильно! Чтобы он мог нами гордиться! Чтобы Сэра увидела, что его усилия здесь, с нами, приносят плоды!       Чарли наблюдала за этой трансформацией с лёгким изумлением и тем самым горьким послевкусием, от которого её улыбка слегка исказилась...       Простая аналогия, брошенная почти случайно, стала для Эмили мощнейшим стимулом. Теперь было ясно, что она видит в Винсенте не просто коллегу или ментора, а фигуру, которая берёт на себя ответственность за тебя и твою жизнь.       Даже если эту самую ответственность в него вбивали буквально.       Та самая ответственность, которой так не хватало самой Чарли и которую она подсознательно искала в других, раз уж не видела её в собственных родителях, как бы ни пыталась убедить себя в обратном.       Вэгги, наблюдая за этой сценой, тихо вздохнула. Её взгляд тоже был направлен на дверь, за которой готовился Винсент. В её единственном глазу мелькнуло нечто сложное — Винсент искренне заботился об Эмили, и это было очевидно невооружённым глазом; только идиот бы этого не понял.       Но было в этом и что-то странное. Не только в поведении, но и в тех чувствах, которые этот ангел вызывал у неё и, похоже, у всех остальных обитателей отеля, если не считать Аластора.       Винсент обезоруживал, даже не слишком стараясь; ему достаточно было просто стоять рядом, и это немного пугало.       Но также и впечатляло. Забавно, что она не могла сказать о нём ничего плохого, кроме того, что он так настойчиво пытался завести разговор о... телах её бывших... сестёр...       Вэгги солгала бы, если бы сказала, что ей на них плевать... В конце концов, они были вместе с самого момента их создания, они всегда были плечом к плечу. Они... были семьёй.       И эту семью она лично предала и убила собственными руками. Как бы сильно Вэгги ни любила свою девушку, в её жизни до Чарли были те, о ком она заботилась и кто заботился о ней.       Интересно, скучали ли они по ней всё это время? Искали ли её? Пытались ли узнать, что с ней случилось? Или просто забыли о ней, будто её никогда и не существовало?       Вэгги старалась об этом не думать и подавляла все эти вопросы каждый раз на протяжении четырёх лет, потому что было не время. Она так сосредоточилась на Чарли, что совсем забыла о себе и своих чувствах. Пусть она и делала это намеренно, пытаясь убежать от неизбежного.       Голос Эмили, звонкий и полный детской непосредственности, лился бесконечным потоком, заполняя мягко освещённый вестибюль.       Чарли, отложив в сторону бесполезный в её случае карандаш, слушала её и улыбалась — это был куда более приятный способ скоротать время, чем бессмысленная борьба с официальной речью, в написании которой Чарли, увы, была не сильна.       Обычно все речи для различных мероприятий в Аду за папу всегда писал дядя Паймон, а мама предпочитала делать это сама, но саму Чарли этому никто не учил, так что приходилось импровизировать.       — ...и Бакстер! Он такой тихий, но у него такие умные глаза! Думаю, он очень глубоко всё обдумывает. И Ниффти — она такая активная и энергичная! Всегда пытается всем помочь, даже если это в итоге заканчивается... немного опасно для окружающих, — болтала Эмили, жестикулируя. — Черри Бомб... о, она такая яркая и смелая! Но мне кажется, иногда ей просто очень хочется, чтобы её заметили; может, ей не хватает внимания? — Эмили начала тихо рассуждать. Она никогда не была сильна в человеческой психологии и не знала всех нюансов человеческой психики, так что не могла утверждать наверняка.       Но, тем не менее, она продолжала говорить.       Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и её лицо на мгновение стало задумчивым, а на нём появилось... лёгкое отвращение.       — Энджел Даст... он говорит странные вещи и от него... сильно пахнет. Но когда он не пытается быть «таким», он может быть довольно забавным. — Было видно, что Эмили тщательно подбирает слова, чтобы не показаться грубой.       Эмили не слишком жаловала тему секса; ей каждый раз становилось неловко, когда Энджел Даст заходил слишком далеко в своих попытках пошутить.       Чарли кивнула, погружаясь в этот наивный, но удивительно проницательный анализ. Эмили смотрела на мир через призму неиспорченной доброты, и в её интерпретации даже самые закоренелые грешники обретали человеческие черты. Но даже у неё, как выяснилось, были свои границы.       Да, Эмили верила, но в пределах разумного — благодаря воспитанию Винсента, которое явно влияло на неё, заставляя задумываться о многих вещах и смотреть на них под разными углами.       — Аластор... — Эмили постучала пальцем по поверхности стола. — Он... сложный. Он всегда улыбается, но его улыбка какая-то... недружелюбная? И он уделяет слишком много внимания мистеру Винсенту. Это немного странно. Но он, наверное, просто находит ангелов интересными! — Надежда всегда умирает последней, не так ли, Эмили.       Затем её лицо снова просияло.       — А знаешь, кто мне действительно понравился? Адам! Он был таким... громким и весёлым! И он так сильно верил в своё дело! Я по нему скучаю. Говорят, он уехал в долгую командировку. Надеюсь, он скоро вернётся и расскажет нам много интересных историй о своих подвигах!       Она сказала это с такой искренней, непоколебимой верой, что у Чарли перехватило дыхание от подавленного гнева и раздражения, но она сумела быстро с этим справиться.       Принцесса Ада поспешно опустила глаза к своей чашке, чтобы скрыть вспышку паники и вины.       Она не знает. Она правда не знает.       Мысль о том, что Эмили искренне скучает по тому, кто хотел стереть её саму и всех её новых друзей с лица Ада, была невыносимо горькой и абсурдной.       Чарли сжала кружку в руках чуть крепче, чем следовало.       Именно в этот момент, пока Чарли боролась с уколом совести и неприязнью, а Эмили продолжала щебетать об... Адаме, как о своём любимом, пусть и странном, дяде-рокере, который поступил неправильно, убивая собственных потомков в Аду, но на Небесах относился к тем же потомкам с нежностью...       Вэгги прикусила нижнюю губу.       — Лицемерно, — бывший ангел резко оттолкнулась от стены. Её движение было порывистым, пальцы в перчатках впились в ладони.

Отвратительно. Отвратительно. Отвратительно. Отвратительно.

      Вэгги промолчала. Это приводило её в ярость. Всё, что было связано с её прошлым, бесило её: от собственного копья до мёртвых тел Экзорцистов и...       Почему Адам и остальные бросили её в этой дыре?! Почему они оставили её на верную смерть?! Почему они бросили её только за то, что она пощадила какого-то жалкого ребёнка-каннибала!       Она... она... она так старалась, чтобы Адам ею гордился, и каков итог? Её лишили глаза, нимба и крыльев!       Но.       Несмотря на всё это, был один жирный плюс.       Чарли.       Если бы её тогда не бросили, она бы никогда не встретила свою любимую девушку.       Вэгги уже давно покинула вестибюль, но Чарли этого даже не заметила, что было неудивительно и далеко не в новинку.       Первым делом Вэгги направилась на балкон, чтобы выпустить пар. Глоток относительно свежего воздуха явно должен был помочь ей поскорее вернуться к написанию речи.       Затхлый, пропахший дымом воздух Адской ночи встретил Вэгги на балконе. Здесь, на высоте, вдали от уютного, но теперь уже удушающего света вестибюля, можно было дышать. Почти.       — Тяжёлый день? — спокойный, бархатистый голос раздался справа.       Вэгги узнала этот голос; было бы странно не узнать его обладателя. Любимец небесной публики, прославленный техник и нынешний посланник Небес.       Какое ему дело до её «дней»? Этот ангел с его безупречной внешностью и идеальной жизнью — разве он может понять, каково это, когда самые близкие люди спасают тебя, буквально смеясь тебе в лицо при следующей встрече?       Винсент не настаивал на ответе. Он стоял, слегка опершись на перила с другой стороны; его пальцы быстро и бесшумно порхали по голографическому интерфейсу, который отражался в его очках. Он казался погружённым в работу, бросив дежурную фразу лишь из вежливости.       Тишина между ними не была неловкой, она была густой, наполненной невысказанным. Вэгги чувствовала его присутствие как низкочастотный гул — не угрожающий, но ощутимый. И в этой тишине её собственные мысли крутились в порочном круге: «Предательница. Изгой. Никто».       А потом Винсент заговорил снова. Не глядя на неё, всё ещё печатая. Его голос был таким же ровным, но что-то в нём было не так. Нет, не в самом голосе, а в словах.       — Знаешь, Вагата, после твоего... исчезновения Адам объявил тебя павшей в бою. С честью. Твоё имя внесли в мемориальные списки. — Слова утешения? Ложь? Это было последнее, что она хотела слышать сейчас.       Он сделал паузу, давая воительнице время, а затем продолжил:       — Тебе устроили похороны. Настоящие. Со всеми почестями, полагающимися Экзорцисту, павшему при исполнении. Гроб опустили в Небесную землю, в садах Марии. Адам тогда знатно повздорил с леди Сэрой. — Винсент наконец оторвался от интерфейса и взглянул на вечно пылающий горизонт Пентаграмм-Сити. — Но ритуал был соблюдён. Твои... сёстры. Они скорбели; многие до сих пор носят траурные ленты. Они попрощались с тобой. Для них Вэгги — героически погибшая воительница, обрётшая вечный покой в персиковых садах. Судя по словам твоих коллег, ты любила персики. — Винсент не смотрел на неё, пока говорил всё это; мягкое голубое свечение его нимба создавало иллюзорное ощущение покоя.       Вот именно поэтому, — поток мыслей закрутился в голове Вэгги, — когда они пришли сюда, во время Чистки... они напали на тебя. Они не видели меня; они видели демона, который осмелился осквернить память об их боевой сестре. — Ком подкатил к горлу.       Вэгги стояла, переваривая информацию. Её похоронили. По ней скорбели. Её помнили как героя. А потом они увидели её здесь, в Аду, сражающуюся против них, и решили, что это какая-то гнусная пародия.       Гнусная пародия...       Она медленно выдохнула, и этот выдох превратился в сдавленный, хриплый звук, нечто среднее между смешком и стоном. Глаз под повязкой болезненно пульсировал.       — Зачем... — её голос звучал хрипло, надломленно. — Зачем ты мне это рассказываешь?       Винсент снова взглянул на свой интерфейс, его пальцы замерли. Он оттолкнулся от перил, сворачивая голограммы.       — Честно говоря, просто так. Кто знает, может, тебе было любопытно. — Слова были произнесены с такой уверенностью и безмятежностью, что не оставляли сомнений в их искренности.       Дешёвый трюк, который Винсент и в жизни, и здесь продолжал использовать, и, по иронии судьбы, он продолжал работать.       — В любом случае, пора идти. Надеюсь, девочки к этому времени закончили с речью. — Сказав это, Винсент положил руку на плечо Вэгги и мягко потянул её за собой.

***

      Итак, ситуация на данный момент складывалась не в пользу Винсента. Судя по всем событиям последних пары часов, это был тот ещё квест.       Сначала это фиаско с речью; как оказалось, Эмили и Чарли просто заболтались и не написали ничего существенного. Типично. Не стоило ожидать от них большего. Пришлось брать всё в свои руки.       Разговор с Сэрой стал отдельной проблемой, но ему удалось убедить её согласиться, пусть и не без условий: в основном это были ограничения для него самого и принцессы.       Затем нужно было отправиться в бывший центр распределения электроэнергии, которым оказалась центральная башня трёх Оверлордов, а ныне, если быть точным, — «Ви».       Эмили настояла на том, чтобы пойти вместе... Отговорить её было невозможно, поэтому пришлось взять её с условием, что она не отойдёт от него ни на шаг. Удивительно, но Эмили чётко придерживалась договорённостей.       К самой башне их доставил Аластор... Который, как чёрт из табакерки, в последний момент возник у них за спиной и предложил помощь. Как выяснилось, он был не понаслышке знаком с одним из хозяев этой башни, а если точнее — с Воксом.       Неизвестно, какого рода отношения связывали этих двоих, и Винсент, в принципе, не горел желанием это знать. Скрепя сердце, он согласился, чтобы Аластор выступил в роли своего рода личного телохранителя для него и Эмили во время их путешествия в Башню «Ви».       И вот тут-то начались проблемы.       Где в своей жизни Винсент свернул не туда? Почему он сейчас сидит и вместе с Эмили гладит кибернетических акул, которые, ко всеобщему удивлению, оказались очень ласковыми и... милыми существами?       Но прямо сейчас у него за спиной трое демонов сверлили друг друга взглядами: если быть точным, мотылёк, которого, судя по всему, звали Валентино; кукла по имени Вельветт; и сам Аластор.