Меж двух кровей

Минхо всё же заставляет себя посмотреть на собравшихся. Рядом с Хваном он видит незнакомых, но безумно похожих хорьков. Вероятно, это его родители. Они смотрят на него так, будто хотят убить прямо сейчас. Да и его собственные родители, в целом, тоже. — Ли Минхо, вы, вроде как, взрослый парень и догадывались о том, какие последствия могут иметь половые акты в течку у омег, — начал директор, но его голос становился всё тяжелее. Или он устал, или Минхо действительно чего-то не понимает. — Это было всего один раз, — Минхо садится рядом с матерью и вольяжно расположился, наплевав на приличия. Прямо напротив него мать Хенджина, и он подмечает, что она выглядит как его сестра. — Мы переспали и разошлись. Что в этом такого? В кабинете воцаряется тишина. Хенджин зажимает себе рот, но всё равно было слышно, как он громко всхлипнул. Мать тут же обняла его, а его собственная — громко встала со стула, едва сдерживая себя. — То есть... зная, что оборотни выбирают себе пару на всю жизнь, вы оставили Хван Хенджина? — вдруг мрачно говорит директор, отчего по коже проходит неприятный холодок. — Ну... это же было в течку. Он не понимал, что делает. Значит, не считается. — То есть вы не в курсе? — В курсе чего? — Значит так, — громко говорит Виктория, привлекая внимание к себе. — Господин Хван. Госпожа Хван. Я знаю, что вы вправе обратиться в суд. Но в положении вашего сына это не будет лучшим исходом. Ему лишний стресс сейчас ни к чему. Я не оправдываю своего сына и всячески против того, что он сделал. Мы старались воспитывать его иначе, но перед влиянием окружающих мы не сильны. Я предлагаю другой вариант, который устроит всех. Вампирша замолчала, посмотрев на мужа. Лихек кивнул. Минхо сел ровно, напрягаясь всем телом. А потом посмотрел в сторону Хенджина. Тот выглядел просто ужасно. Похудевший, бледный, глаза красные. Всё это из-за одного глупого запрета на других партнёров? — Мы предлагаем сыграть свадьбу. Не такую... какую бы нам всем хотелось сделать для наших детей. Поверьте, мне тоже сейчас больно. Минхо и Хенджин поженятся, Хенджин будет жить с нами. Мы наймём лучших лекарей. Это будет лучше, потому что... мы не знаем наверняка, чьи гены сыграют большую роль. А если поровну — это всё равно гибрид. Оборотни вдруг поджали губы и кивнули. Никто из взрослых не хотел произносить вслух то, что было известно всем. Гибриды оборотней и вампиров редко выживают. Но Хенджину про это лучше вообще не говорить. Минхо потерянно смотрел на всех, кто находился в кабинете. Директор одобрительно кивнул, Хваны, скрипя сердцем, согласились. Хенджин застыл, как статуя, даже вдохи забывая делать. — Я не понял, — вдруг дал о себе знать Минхо. — Какая, к чёрту, свадьба? Какой гибрид? Виктория медленно подошла к сыну и положила руки на его плечи. Она улыбалась, но так, что от этой улыбки хотелось провалиться под землю. — Если бы ты, мой дорогой, думал, что делаешь, ты бы уже знал, что совсем скоро ты станешь отцом. Минхо растерялся. Отцом? Хенджин в положении? Поэтому он так плохо выглядит? Стоп. Этого не может быть. Хенджин... носит его ребёнка? Только после одной ночи? Хенджин беременен. И это выбило почву из-под ног. Оборотень напротив сидел с виноватым видом и кусал губы, хотя, по сути, виноват тут был только Минхо. В этот раз тишина долго не стояла. Директор сказал, что готов дать Хенджину год домашнего обучения, хотя и понимал, что несколько месяцев явно выпадут из графика, и позволил родителям забрать его. Виктория спросила адрес и сказала, что на выходных они приедут нормально знакомиться и готовиться к свадьбе. Минхо пытался вырваться от внимания родителей, чтобы поговорить с Хенджином, но ему не давали, а самого хорька быстро увели. — Мам, какая к чёрту свадьба? — снова повторяет свой вопрос Минхо, но уже в этот раз с другой интонацией. — Почему нельзя сделать аборт? — Какая разница, можно его сделать или нет, — наконец сказал отец, поправляя свои очки. Его голос был ледяным, таким, что Минхо просто не мог открыть рот и поспорить. — Ты связался с тем, с кем нельзя играть. Раз уж ты стал единственным в его жизни, так отныне так и будет. — Ладно, — Минхо глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. — Допустим. Пусть делает аборт, я его не оставлю. Давайте мы поженимся, если это так важно. Но этот... кто это будет? Зачем это надо? Воздух разрезал свист ладони и громкий шлепок. Виктория, женщина, которая всегда была милой и доброй, вдруг сломалась и подняла руку на сына. Даже Лихек застыл, но не мешал ей. — Я поверить не могу, что ты — мой сын. Если бы не я тебя рожала, я бы сказала, что тебя подкинули. Как ты можешь так говорить? Как ты можешь быть таким жестоким? Ты даже представить не можешь, на что ты обрёк мальчишку. А ведь он ещё совсем молодой. Ты здесь гуляешь и веселишься, а он страдает. И ты даже не знал об этом. Быстро иди в машину, мы немедленно едем домой. А в пятницу, хоть удавись, но выдай нежность и любовь, когда мы будем забирать Хенджина с собой. Минхо часто задышал, глядя на отца. Но и он не стал ему опорой и просто пошёл следом за женой.

***

Хенджин молчит, собирая свои вещи в комнате. Чонин и Кай смотрят на него с сочувствием. Другие волки, в том числе и Чан, даже не пришли. — Я сохраню все конспекты, чтобы тебе было проще, — вдруг сказал Кай, первым вставая со своей кровати и подходя к хорьку, крепко обняв. Хенджин заплакал на его плече, отчего и Чонин не сдержался, подходя и обнимая сзади. В комнату постучали. На пороге стояла Виктория, и оборотни переглянулись. — Я хочу поговорить с Хенджином. Можно? — Входите, — тихо сказал Чонин, вытаскивая Кая за руку из комнаты. Вампирша вошла, и кофта вылетела из его рук. — Здравствуй, Хенджин. Мне правда жаль, что всё вышло именно так. Хенджин почувствовал, как в горле снова образуется ком. Виктория села на его кровать и сама собрала оставшиеся вещи в сумку. — Почему... вы так добры ко мне? — Я чувствую вину. Всё же воспитание Минхо лежало на нас. И где-то мы его упустили. В детстве он рос таким же добрым. И вдруг происходит это. Поверь, мы не знали, что он способен... на такое. Хенджин устало садится рядом. И только сейчас понимает, что с самого начала просто боялся остаться один, но эту вампиршу он совершенно не боится. От неё будто исходит светлая аура. — Я не знаю, что делать. Я... боюсь. — Я понимаю. Это нормально. Ты можешь бояться, тебя никто не будет за это ругать. И я, в отличие от других, даже не собираюсь говорить, что ты тоже должен был думать. Я знаю, что перед течкой бдительность засыпает. Ты не виноват, что доверился. Он... говорил что-нибудь? Хенджин прикусил губу. Говорил. Хенджин помнил почти каждое его слово. Об этом он и рассказал, чувствуя, что слёзы снова текут по его щекам. Виктория злится, но старается шумно дышать, чтобы не сорваться при нём. — Прости, Хенджин. Если сможешь, прости. Этим браком я стараюсь защитить прежде всего тебя. Чтобы Минхо снова не ушёл. Знаешь... у вас ведь свадьба — просто формальность. Выбирая друг друга, вы заключаете договор между собой, а потом даёте повод всем вас поздравить. У нас же немного не так. Свадьба — это почти то же, что и близость у вас. Но развод — это табу. Это стыд и позор. Каким бы отвязным ни был вампир, он не будет разводиться. Потому что браки мы заключаем только с теми, с кем этого точно хотим. Раз Минхо отнял у тебя право выбрать, мы отнимем его у него тоже. Ты не обязан любить его и спать. У нас большой особняк, я выделю тебе отдельную и просторную комнату. А когда малыш родится, мы будем рядом с тобой. Ты не один. И один не останешься.