Меж двух кровей

Хенджин подошёл к окну и замер, вглядываясь в залитый светом двор. Внизу, прямо у стен особняка, в песке возилась маленькая Ева. Он тяжело вздохнул и отступил вглубь комнаты, на мгновение прикрыв глаза. Прошёл всего год с того дня, как его жизнь раскололась на «до» и «после». Он до мельчайших подробностей помнил те первые недели. Как кормил дочь только благодаря поддержке Виктории, как все вокруг улыбались и называли его героем, пока сам он чувствовал лишь звенящую пустоту. Хенджин долго не мог привыкнуть к тому, что малышки больше нет под сердцем, что она — отдельное существо, живущее снаружи. Когда его родители уехали, а Минхо отправили обратно в Академию, Хенджин закрылся в себе. Он боялся Еву так же сильно, как и любил где-то в глубине души. Виктория, понимающе шутя о послеродовой депрессии, всегда была рядом: учила, подсказывала, подставляла плечо. Поначалу он вёл себя пассивно. Не знал, как реагировать на дочь, и безропотно отдавал её Виктории, радуясь возможности остаться в одиночестве. Но любовь прорастала в нём медленно и верно. Тёмными ночами, когда дом засыпал, он сидел у колыбели и шёпотом разговаривал с Евой, пока та видела сны. В выходные, когда приезжал Минхо, Хенджин наблюдал, как молодой отец — такой же растерянный и шокированный — кружит вокруг кроватки. Когда в Академии начались каникулы и Минхо вернулся надолго, Виктория мудро ушла в тень, доверив внучку родителям. Хенджин видел, как Минхо тянет к дочери, — вампир с удивительным усердием учился пеленать её. Их нельзя было назвать идеально счастливой семьёй, но Хенджин смирился. Он привык к мысли, что теперь его жизнь неразрывно связана с Минхо и этим крошечным созданием. Сегодня особняк больше не казался мрачным склепом посреди леса. Солнце светило так ярко, что золотило верхушки деревьев и согревало стены. Внизу Ева увлечённо ковыряла песок лопаткой. Несколько песчинок попали ей в глаз, и девочка, сердито заворчав, отбросила игрушку в сторону. Она тёрла кулачком личико, щурясь от ярких лучей. В этот момент на светлую голову ребёнка упала огромная тень. Птица, слишком крупная для этих мест, кружила над двором. Но Ева, поглощённая борьбой с коварным песком, даже не подняла головы, не замечая опасности, нависшей над ней из безоблачного неба. Глухие шаги по траве заставили Еву отвлечься от песка. Тень огромной птицы исчезла, сменившись силуэтом человека. Малышка задрала голову, долго всматриваясь в незнакомца, а затем, пошатываясь на неокрепших ножках, сделала несколько смелых шагов ему навстречу. Мужчина легко подхватил девочку на руки и уверенно направился к дверям особняка. Хенджин снова выглянул в окно и похолодел: песочница была пуста. Сердце забилось в горле. Собираясь выскочить на улицу, он рванул к выходу, но прямо в дверях столкнулся с тем, кого никак не ожидал увидеть. — Кай… — тихо выдохнул Хенджин, чувствуя, как к глазам подступают слёзы облегчения. Кай, крепко и надёжно прижимая к себе маленькую Еву, широко улыбнулся. Он подошёл ближе и одной рукой крепко обнял друга. — Я так соскучился, — негромко произнёс он. — Ты даже не представляешь, как я рад вас видеть. С лестницы спустился Минхо. Он приветственно кивнул гостю, и в его жесте не было былой враждебности — только спокойное признание. — Всё готово, — произнёс вампир, переводя взгляд на дочь. — Отдай её папе. Кай отдал девочку Хенджину, а сам молча взял чемоданы, помогая Минхо. — Кстати, Хенджин, я действительно сохранил все конспекты. Восстановишься очень быстро. А за Еву не переживайте. У неё будет целая Академия нянек.