Ирисковый гамбургер

​В Южном Парке снова льёт как из ведра. Весной дожди постоянные и очень холодные, никто не любил сезон дождей перед летом. Но его ждали, ведь после можно наконец-то насладиться теплом солнца и самыми длинными каникулами в году. ​Сегодняшний день никак не отличался от череды других: по окнам барабанил дождь, в школе звенел звонок, и ученики ринулись на обед. В воздухе висела неприятная, похоронная атмосфера, и настроение у всех было скверным из-за подобной погоды. ​Годы прошли с начала их дружбы, а проблемы всё те же: бедность, депрессия, синдром спасателя и Картман. Хотя их дружба теперь не настолько крепка, и у них появились другие друзья помимо этой компании. Ребята давно выросли и скоро закончат школу, а всё ещё почему-то дружат друг с другом, даже изменившись характерами. Привычки слишком сложно искоренить, особенно вредные. ​В столовой Картман снова избегал свою девушку, Стэн уныло ковырял вилкой в еде, пока Кайл пытался объяснить неправильность поведения жиртреста. А Кенни сидел и незаметно стаскивал у Кайла картошку фри с его подноса. Кажется, его забавляло то, что Кайл не замечает пропажу. ​Кайл, не выдержав ворчания Эрика на его же девушку, вспылил: — Картман, ты жирный кусок дерьма! Она же тебя реально любит, идиот! А ты ведешь себя так, как будто она убила твоего кота! — А ты у нас прямо спец в том, как лучше встречаться с девушками, а, жидовская морда? ​Картман ел, как обычно, жадно и грязно, так что всё разлеталось вокруг, и Стэну пришлось отодвинуться поближе к рыжему другу. У Кайла аж уши покраснели, и он вскочил, готовый нанести ответный словесный удар. Слова Эрика были камнем в огород еврея. У Кайла к семнадцати годам всё ещё не было ни одних серьёзных отношений с девушкой. У всех в его компании были хоть какие-то отношения и всё подобное, что являлось доказательством того, что они не импотенты или пидоры, а у него как-то не выходило влюбиться, а без любви он не мог представить себе отношений. Ситуация была патовая. ​Кайл сузил глаза, направив палец на Картмана, и хотел уже высказать всё, что думает о нём, но стоило только ему открыть рот, как из динамиков, режуще ухо, послышался нудный голос мистера Гаррисона: — Кайл Брофловски, Стэн Марш, Эрик Теодор Картман, Кеннет Маккормик и Бебе Стивенс, просим пройти в кабинет директора. ​Ребята не удивились, когда их имена начали перечислять через громкоговоритель. Обычное дело: то за курение, то очередная проделка Эрика, то драка или другая запрещённая фигня. Но вот Бебе... Это был чуть ли не первый раз, когда её вызывали — такую правильную и хорошую девушку, как она. Стэн, который пил сок в этот момент, закашлялся, поперхнувшись от услышанного, и Кайл кинулся помогать другу, похлопывая по спине и предлагая свою помощь, как курица-наседка. Кенни сразу начал искать взглядом одноклассницу, чтобы увидеть её реакцию, а Эрик в своей манере принялся отпускать отвратные шутки в сторону девушки. ​Все в столовой переводили взгляд то на испугавшуюся блондинку, то на компанию местных отбитых на голову, гадая, как столь разные люди связаны между собой и что случилось в этот раз. ​Когда ребята подошли к кабинету, грубые голоса за дверью не предвещали ничего хорошего. Слишком много их было для очередного профилактического вызова о поведении в школе. Все, включая Эрика, напряглись, застыв перед дверью. Они начали спорить и толкаться локтями, решая, кто зайдёт первым. Ребята обвиняли друг друга и вспоминали все грехи, доходя до абсурдного: как кто-то сломал кран в туалете. ​— Какие вы все трусы. Бебе, которая всё это время шла за ребятами незаметно для них, прошла вперёд парней и первая открыла кабинет, постучавшись перед этим. За открытой дверью показались директор, школьный психолог и несколько внушительных мужчин в полицейской форме. Все в кабинете резко затихли и повернули головы на входящих; в этой неестественной тишине слышно было только жужжание старого компьютера и напряжённое сопение Эрика. Директор откашлялся в кулак и, поправив и так нормально сидящую на нём футболку, сказал: — Прошу, проходите. У полиции есть пара вопросов к вам.

***

​Сегодня утром, придя в школу, по обыкновению Кенни подметил, что Баттерс отсутствует уже второй день. Дело привычное: он часто пропускал занятия по разным причинам — то соревнования, то заболел, то просто семейные обстоятельства. Никто не задавал вопросов, не желая влезать в то дерьмо, скрывающееся за постоянными прогулами одноклассника. Хотя все знали, что это не правда и что там происходит нечто плохое, у всех были свои проблемы. Поэтому Кенни просто хмыкнул в ворот своей неизменно оранжевой парки и уселся на своё место за партой Баттерса. ​Кенни было абсолютно насрать на то, что происходит у кого-то дома, пока сам он голодает с сестрой. Слишком он устаёт, пытаясь заработать на еду себе и Карен, чтобы ещё играть в детектива. ​Когда в столовой произнесли их имена, первая мысль, промелькнувшая в голове Кенни, была о том, что кто-то спалил, что Кенни позволяет делать со своим телом любую жесть за деньги, и его ждут последствия. Но, услышав имя Стивенс, он был серьёзно озадачен. Вот он только что воровал в шутку картошку, а тут уже намечается очередное «весёлое» приключение, от которого не отвертеться. А застыв перед кабинетом, Кенни уже думал, что, ну вот, видимо, в ближайшее время ему придётся снова умереть из-за этих уродов рядом, ведь любое отклонение от привычного порядка — и город снова услышит: «Господи, они убили Кенни! Сволочи!». ​При виде полицейских Кенни не просто напрягся, а был готов ударить в морду и бежать. Но он был уже здесь, с ребятами и Бебе. А это значило, что его нелегальные заработки тут ни при чём. Можно остаться послушать. ​Они зашли в кабинет и сели на заранее подготовленные места. За ними закрыли дверь. Судя по виду полицейских, они сами особо не хотели тут присутствовать. Читалось: «Лучше бы я был сейчас в отделении, пил кофе, заедая пончиками, а не это всё». ​— Ребята, родители Баттерса сказали, что вы были друзьями с их сыном. Значит, что-то случилось с Баттерсом. Директор начал издалека, а это значит — что-то нехорошее. В голове промелькнула мысль, что он погиб, и мозг моментально нарисовал картину перед глазами. ​Картман сидел полностью расслабленный, как будто все ему в этом помещении должны. Кайл с Бебе обеспокоенно переглянулись, а Стэн безразлично смотрел куда-то сквозь. У него в голове было куда интереснее, чем это, судя по всему. ​Про друзей сказать было тяжело, но слов в его адрес за день говорили больше всех именно эти пятеро. Картман использовал его как личного слугу, и хотя Баттерс научился чаще отказывать ему, до конца это никуда не делось. Бебе вроде как дружила с ним из жалости и потому, что другие девочки сделали её изгоем из-за слишком красивой внешности. Кенни практически не общался с Баттерсом: они просто проводили время вместе в школе — то какое-то общее задание, то на физре пресс поддержать. В детстве они были куда ближе, пока не повзрослели. Пока жизнь не стала хуже. Кенни стал работать так, что не оставалось времени на развлечения и активное общение, а Баттерс стал куда закрытее, найдя отдушину в робототехнике. ​— Дружили?! Картман издевался и задирал Лео, это не дружба, директор! Это буллинг! — возразила Бебе с чувством обиды, как будто это её Картман шпынял и заставлял делать гадости. — Неправда! Баттерс добровольно со мной общается и служит мне. Он знает, кто лучший в этой школе, в отличие от некоторых! — Картман не смог пропустить слова Бебе мимо ушей и вступил в перепалку. Кайл лишь устало протёр лицо. — Ребята, не ссорьтесь. Вы должны ответить на пару вопросов полицейских о вашем дру... о вашем знакомом, — директор заткнул ребят и передал обязанность объяснить всё в руки двух скучающих и туповатых на вид полицейских. — Видите ли, ребята, ваш одноклассник пропал, и нам нужно задать пару вопросов вам. — В смысле пропал? — Бебе явно была взволнована. — Девочка, я тут задаю вопросы. Когда в последний раз вы общались с ним по переписке или вживую? ​Дальше пошёл стандартный опрос: где видели, о чём говорили, что делали и так далее. Ребята перебивали друг друга, явно нервничая. Даже Стэн очнулся от своих депрессивных мыслей и подключился к разговору. Этот допрос выматывал, одни и те же вопросы задавались несколько раз, полицейские забывали что-то записывать, и приходилось снова повторяться, директор и психолог поправляли детей, чтобы скрыть промахи школы. ​Через несколько часов долгого допроса ребят отпустили домой. Они пребывали всё ещё в шоке, обсуждая пропажу Баттерса и строя теории, что с ним могло произойти. Картман говорил, что собственный отец и убил Баттерса, Кайл утверждал, что его похитили. Из-за этой новости ребята даже не заметили, что в городе слишком шумно: машины полиции снуют туда-сюда и завывают на весь город. Они шли шумной компанией, все на эмоциях, не замечая того, что город был похож на начало апокалипсиса. ​Кенни первым заметил, что дальнее здание было ужасно разгромлено. Он толкнул локтем Кайла, промычав невнятно, а тот, увидев, позвал и всех остальных глянуть. Окна с дверями выбиты, сверху набросан всякий мусор, а на фасаде нарисовано граффити: три обезьяны — «не вижу, не слышу и не говорю». Довольно известный символ во всем мире, но в этом городе он означал одно — Доктор Хаос вернулся.