Неудобный Подарок

Принцу Деймону Таргариену, Писано рукой сира Отто Хайтауэра, Десницы короля, и скреплено королевской печатью дома Таргариенов. Брат мой, Слишком давно залы Красного Замка не слышали твоего смеха, а небо над Королевской Гаванью не темнело под крыльями Караксеса. Королевство шепчется в твое отсутствие — кто с облегчением, кто с восхищением, — но твой король и брат чувствует его острее всех. Война — зверь, требующий дани, и ты платил ей сполна, однако даже драконья кровь должна помнить зов дома. Я пишу тебе теперь не только как государь, но как любящий брат — зову вернуться в твердыню нашего дома ради торжества, которого мы ждали слишком долго. В седьмое полнолуние я возьму Алисенту Хайтауэр в жены перед лицом Семерых, и все королевство станет свидетелем союза огня и веры. Двор соберется, лорды преклонят колени, драконы взревут — но празднику будет недоставать полной славы, если самый яростный из нашей крови не встанет рядом со мной. Приезжай, Деймон. Позволь Ступеням тлеть за твоей спиной недолгое время. Пусть Триархия помнит: Дракон не знает усталости — он лишь на время отводит взгляд. Битв впереди хватит с лихвой, но королевская свадьба случается раз в жизни (так, по крайней мере, поют певцы). Я хочу, чтобы ты стоял подле меня как брат, а не как соперник, когда прозвучат клятвы. Привези с собой победы, шрамы и свою неизменную дерзость. Пусть королевство видит: дом Таргариенов един. А если мысль о дочери Отто как о королеве тебе претит — поворчи над кубком доброго дорнийского вина в моих покоях, как мы делали в те дни, когда мир был проще. Я требую твоего присутствия, но прошу твоего сердца. Не откажи мне ни в том, ни в другом. Визерис Таргариен, Первый в своем имени, король Андалов, Ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и Хранитель державы. P.S. Если откажешь, у меня не останется выбора, кроме как послать за тобой принцессу Рейениру — а мы оба знаем, как дорого тебе обойдётся такое унижение. Рыча от ярости, Деймон схватил первое, что подвернулось под руку — стальную перчатку собственного доспеха. Скомкав письмо в кулаке, он метнулся к мальчишке. — Ох, ради всего святого, Деймон! Не пристало принцу срывать злость на гонце! — окликнул его Корлис, не столько из жалости к пареньку, сколько памятуя о бездонных глубинах ярости и гнева, на которые был способен принц. Если он поднимет в небо своего дракона и тот пустит струю огня, не ровен час, угодит во флот Корилса и подпалит палубы и мачты. Деймон замер на полпути, нависая над съежившимся от страха юнцом. И впрямь... К чему растрачивать гнев на никчемного щенка, когда вокруг столько дичи пожирнее? Караксес ни за что не променял бы козу на корову. Принц шумно выдохнул сквозь ноздри, словно разъяренный бык, пальцы его сжались, терзая смятый пергамент. — Визерис берет в жены дочь Отто Хайтауэра, — выплюнул он эти слова, будто яд с языка. — Эта жеманная зеленая сука вскружила ему голову, лишив последних остатков здравого смысла. А мой брат — мой король — приглашает меня полюбоваться, как он преклонит колени пред Семерыми, точно благочестивый глупец, а не кровь дракона. Корлис опёрся о край стола с разложенной на нём военной картой. — Алисента Хайтауэр — такая же сука, как ты — септа, Деймон. Она всего лишь пешка. Пешка Отто. И теперь у Хайтауэров будет ухо королевы, постель короля, а со временем... и наполовину хайтауэровский наследник. — Он поморщился с отвращением. — Вот истинное оскорбление. Не сама свадьба — а то, что за ней последует. Деймон недовольно фыркнул и скрестил руки на груди. — Тогда какого пекла мне делать на этой свадьбе? Пить за честолюбие Хайтауэров? Смотреть, как они свешивают со стен Красного замка свои зеленые знамена? — Так и не надо туда ехать. — отрезал Корлис. — Пусть Хайтауэры празднуют, пусть красуются и вышагивают как павлины, пока король спускает казну, полагая, что он молодой жених. Что ты выгадаешь, стоя там и глядя, как эта девица строит из себя королеву? Принц напрягся, задетый прямотой, но затем проронил с наигранной весёлостью: — Выгадаю? Я выгадаю то особое удовольствие, какое бывает при виде вытянувшихся Хайтауэрских рож, стоит мне напомнить, к чьим словам прислушивается мой брат-король в первую очередь. Корлис скептически хмыкнул. — К твоим что ли? Да будь оно так, Визерис сейчас не стоял бы пред септой с дочуркой Отто. — Морской Змей подался вперед, и голос его скатился до хриплого, почти заговорщицкого шёпота. — Весь этот змеиный клубок, всякий лорд, что носит плащ, приползут в Красный замок на брюхе — целовать перстни с изображением маяка Высокой башни. А ты? Ты будешь жечь пиратов Триархии, забирать их золото и отвоёвывать земли для королевства, пока они жрут и празднуют начало своего конца. Ты будешь вершить войну, более того, одерживать в ней победу! Челюсть Деймона сжалась. Он не любил, когда им хотели управлять. Ещё меньше, когда пытались нащупать в нём слабое место. — И позволить им думать, будто я бегу от их политики? — Позволь им думать, будто ты выше их политики, — парировал Корлис. — Ступени будут твоими — не вымоленные прошением, не через брачное ложе, но добытые кровью и огнем. Что пред этим какой-то свадебный пир? Мысль эта пришлась Деймону по вкусу. — Ты хочешь, чтобы я плюнул брату в лицо, даже не соизволив явиться ко двору, пред его царственные очи? Корлис дернул плечом с видом человека, уставшего объяснять очевидное. — Я хочу, чтобы ты сражался там, где тебе нет равных. А это? — Он кивнул на смятое письмо. — Это их игра. Играй в свою. Деймон погрузился в задумчивое молчание. Затем небрежным движением запястья швырнул приглашение в ближайшую жаровню. Пергамент почернел, королевская печать оплыла и обратилась в пепел. Корлис удовлетворённо кивнул, после чего произнёс голосом, в котором звучала обида и ущемлённая гордость: — У Визериса был иной выбор. Лучший. Моя дочь, Лейна — чистейшая валирийская кровь, будущая драконья наездница, партия, достойная рода Завоевателя. И все же он избрал девицу Хайтауэр, взращенную в тени Звездной Септы. Ах, ну конечно. Морской Змей был уязвлён решением объединить дом Таргариенов и Хайтауэров, вот и подливал масла в огонь и без того пылавшего гнева Деймона. Он всегда желал приблизиться к трону, если не через супругу, то через детей. — Лейна Веларион, — протянул принц задумчиво, будто пробуя имя на вкус. — Двенадцать лет, не так ли? — Достаточно взрослая, чтобы выйти замуж через год-другой. Достаточно юная, чтобы вылепить из нее королеву по своему разумению. Но брат твой скорее преклонит колени пред Семерыми, нежели воздаст почести драконьей крови. — Морской Змей шагнул вплотную, пристально посмотрев на принца. — Визерис слаб. Слаб душой и телом. Разве можно одному лишь ему доверить будущее дома Таргариен? — Осторожнее, лорд Корлис. Твои слова граничат с изменой, — предостерег Деймон. Корлис лишь пожал плечами. — Я говорю о наследии. О твоем. О моем. О нашем. — Он кивнул в сторону дымящейся жаровни, где истлело письмо Визериса. — Пропусти королевский зов мимо ушей. Как мы пропустили его запрет воевать с Триархией. Самым легким было бы именно это — не поехать в столицу. Отвернуться, зарыться головой в песок, как Деймон поступал всякий раз, когда рана оказывалась слишком глубокой. Ах, всё вышло бы так просто! Да и пощечина Визерису, а вместе с ним и новой Хайтауэрской родне выдалась бы хлёсткой… если бы не одно. Рейнира. Имя это вспыхнуло в его сознании, точно драконье пламя. Если память не изменяла, Алисента состояла при ней фрейлиной — едва ли не подругой. А теперь? Теперь она станет ей мачехой? Ее королевой? Наплодит сводных братьев дюжинами — братьев, что однажды дерзнут оспорить права Рейниры. Те самые права, которые прежде отняли у него самого! Пальцы принца сами собой метнулись к рукояти Темной Сестры. Нет. Это не пустячная обида, которую можно отмести в сторону. То была открытая рана, гноящаяся смрадом хайтауэровского честолюбия. Они отняли его право по рождению, а теперь вознамерились отнять и право племянницы. Медленная, ядовитая улыбка искривила его губы. Пусть попытаются. Свадьбу ему не остановить — поздно. Но сделать ее незабываемой? Это в его власти. Для всех. Для Визериса. И уж тем более — для Алисенты. Деймон единым стремительным движением подхватил плащ и вылетел из шатра, прежде чем Корлис успел вымолвить хоть слово. Лагерные костры размытыми пятнами проносились мимо, пока он шагал к багряно-красному зверю, свернувшемуся кольцами во тьме. Караксес поднял змеиную голову, и глаза его зажглись в ночи. Дракон чуял ярость своего всадника — то горячее, беспокойное биение, что объединяло их в такие моменты. — Dohaerās, — скомандовал Деймон, поглаживая горячую шершавую чешую своего зверя. Караксес распрямился, потянулся и резко расправил крылья, заставив людей поблизости отпрянуть в стороны. Полный решимости, Деймон взобрался в седло. — Куда это ты собрался? — окликнул его Корлис. — Мы договорились не замечать решения короля, пока не сокрушим Триархию. А эти ублюдки вот-вот получат подкрепление! — Я вернусь, — бросил Деймон через плечо. — Не могу же я пропустить королевскую свадьбу. — С этой девицей Хайтауэр? — фыркнул Корлис. — После того как Визерис пренебрег моей собственной дочерью? Мы же условились... — Вот именно, — ухмыльнулся Деймон. — И ты думаешь, я позволю этому пройти гладко? Когда прах моей дорогого кузины Эйммы еще не остыл? — Ох, ради всех богов... теперь я понял! — С досадой воскликнул Морской змей. — Только не натвори глупостей. Ты нужен мне здесь. Или хочешь, чтобы король упек тебя в темницу за твои шутовские выходки? — Не упечет, — Деймон перехватил поводья поудобнее. — Я всего лишь хочу преподнести... подарок. Караксес взревел под ним, нетерпеливо взмахнув крыльями. Корлис отшатнулся назад, качая головой. — Семь преисподних, — выдохнул он. — Да смилуются над нами боги! Часы спустя Деймон обрушился на Драконий Камень, точно буря. Ни фанфар. Ни приветствий. Лишь хруст сапог по вулканическому камню да пронзительный клич Караксеса, эхом расколовший небеса. Он зашагал по чертогам — своим чертогам, что бы там ни изволил постановить Визерис. Король никогда не жаловал ему Драконий Камень официально, даже когда тот числился наследником. И все же Деймон неизменно возвращался сюда, бродил среди чёрных залов и пропитанных солью башен, будто сам остров признавал его право, когда родной брат отказывал. И теперь, в тусклом свете старых покоев, он нашел то, что упрятал много месяцев назад, — бережно укутанное, дожидавшееся своего часа. Или самого страшного часа… Пальцы его скользнули по бархату футляра, и воспоминания вонзились остро, точно лезвия: Смех Эйммы в этих самых коридорах — яркий, звонкий, беззаботный... Пустые посулы Визериса наречь его принцем Драконьего Камня — хрупкие, точно яичная скорлупа... Тяжкое горе Рейениры — девочки, вынужденной скорбеть в одиночестве, пока отец ее искал утешения в объятиях хайтауэровской девицы... Глубоко внутри вновь заклокотал гнев. Принц крепко сжал сверток и прижал к груди. Довольно. Если Визерис отвернулся от мертвых, Деймон заставит живых смотреть во все глаза. Пришло время выпустить хаос на свободу — а в этом ремесле он был мастером, какого свет не видывал.