Танец любви и страсти

— Майк, что? Ты сделал что? — Я записал нас на занятие по танго в субботу. Просто попробовать. — Боже… — Уилл провёл запотевшей ладонью по лбу, убирая волосы назад, — Ты же знаешь я вообще не умею танцевать! Я буду там, как корова на льду! — Уилл, — окликнул его Майк. — Я, думаю, всё не так плохо, как ты думаешь. — Ну, конечно тебе легко говорить ты по сравнению со мной танцуешь, как настоящая звезда, как будто рождён для этого или делал это всю свою жизнь блин! — Не преувеличивай, — Майк, конечно, был польщен похвалой, но сейчас было важнее другое, — И, Уилл, я могу прямо сейчас позвонить и отказаться. Плевать, что они подумают. — Нет! — резко отрезал Уилл, — Не надо. — сказал он уже тише. Шатен помолчал с минуту, что-то обдумывая. — И сколько там одно занятие стоит напомни мне? — Тридцать баксов. — Вот! — воскликнул он, — Вот! А ещё ты сказал мне, что деньги там не возвращают. — Да, но… — Никаких но! — запротестовал старший, — Мы еле концы с концами сводим, Майк. У тебя две подработки. У меня пока что одна, но я уже ищу вторую на свободное время, а всё равно еле-еле на всё хватает. Ещё обучение. Квартира. Мама с Джонатаном, конечно, дают мне на него деньги, но только когда они у них самих есть. А художественный университет почти в центре Нью-Йорка удовольствие не из дешёвых, знаешь ли. Поэтому и пропадать деньгам так просто я не дам. — Уилл, но если ты правда не хочешь я мог бы влёт им позвонить и всё отметить. Просто я… — он замолчал, подбирая слова, — Я думал ты не будешь против, правда. Сразу согласишься и… — С чего ты это вообще взял? — Байерс вопросительно посмотрел на своего парня. — Ну… — Майк почесал затылок, — Я делал тебе разные намеки в последнее время по поводу танго. А ты каждый раз отвечал, улыбался, кивал, говорил, что да, можно как-нибудь попробовать. — Я думал ты не всерьёз, — Уилл был немного сбит с толку, — Ну, знаешь, ты бывает что-то говоришь, а потом откладываешь это в долгий ящик или вовсе забываешь. Я был уверен здесь будет точно так же. — О, эм, да, есть такое. Но мне просто захотелось… Попробовать что-то новое. С тобой. — он сделал паузу, давая Уиллу осмыслить слова, — И я не хотел, чтобы мы ссорились из-за этого или, чтобы ты злился, расстраивался. Я хотел как лучше… — А получилось как всегда, — закончил за него Уилл и хмыкнул. Он сел на их двухспальную кровать, подтянув колени к себе, положил на них голову. Волосы накрыли горящее от спектра различных эмоций разом лицом, локонами на него спадая. Майк присел рядом, держа небольшую дистанцию, чтобы не давить. Он смотрел на Уилла с нежностью во взгляде, с отголоском грусти и всеобъемлющей любовью, которая всегда разрывала его грудную клетку изнутри, а сердце так и норовило выскочить наружу, прямо к Уиллу. — Прости, — еле слышно, на грани слёз и шёпота выдохнул Уилл. — Что? За что? — Майк непонимающе дёрнулся. — За то, что вспылил. За то, что не выслушал тебя толком. За то, что… — Уилл… — И твоя идея танго очень даже хорошая, просто… Я правда не умею танцевать. Я боюсь, что где-то оступлюсь, боюсь, что повалю нас обоих, что буду выглядеть там… Неловко. Что мне будет не по себе. — Уилл, — повторил он, как какую-то молитву и подсел ближе. Майк положил одну руку Уиллу на колено, немного поглаживая, успокаивая. Второй наконец поднял на него взгляд. — Даже если ты не умеешь танцевать тебя там научат. А оступиться — это не смерть. Это не страшно. Это шаг вперёд. Это знак, что ты не сидишь на месте, а учишься, — прошептал Майк, смотря прямо в глаза, смотря прямо на Уилла. — Может ты и прав, но… — Уилл тихо вздохнул, вновь опустив взгляд на свои колени, — Не знаю просто мне кажется, что у меня ничего не получится. Что я где-то оступлюсь и… Всё пойдёт прахом. — Не страшно. Я буду там, и если вдруг что придержу тебя, да? — Наверное, — он неопределенно повёл плечами. А Майк продолжил, — Тем более я тоже буду только учиться. Вместе. С тобой. Уилл так и сидел немного сгорбившись, всё так же смотря в одну точку, что-то решая внутри себя, при этом ничего не говоря и не отвечая. Но спустя пару минут он резко, даже слишком, но с какой-то некой грацией выпрямился, и, хлопнув в ладоши уже громче, сказал, — Ладно. Пойдём. Сразим всех на повал. Возможно. — Ооо, — протянул Майк, склонив голову немного в бок и изучая перемену в настроении парня, — Вот такой настрой мне нравится. Хорошо, значит завтра идём? Уилл кивнул. — И помни, — Майк ткнул шатена пальцем где-то в районе груди, указывая на него, — Главное в танго это чувствовать музыку. Отдаваться ритму полностью, отдавать этому танцу себя. Самого себя. Двигаться так, как ты чувствуешь эту музыку, расслабленно, грациозно, так, как можешь только ты, — он сделал акцент на последнем слове. — Как поэтично, — хмыкнул Уилл в ответ, уже чуть развеявшись, чуть развеселившись. — Ну да, — Майк пожал плечами, — А ты разве забыл, что я на писателя учусь? — Да как такое забудешь… Ты вон целыми вечерами перед монитором сидишь, что-то там себе печатаешь… — Эй, вообще-то не правда! Я сижу всего по часу в день, а всё оставшееся время мы либо смотрим фильмы, либо болтаем, либо… — тон Майка понизился до заговорщического шёпота, будто он прямо сейчас собирался рассказывать секрет, тайну которую знает только он, — Занимаемся кое чем поинтереснее. — Майк! — Уилл кидает в него подушку, предательски краснея на этих словах. — Что? — спрашивает Уилер, отодвигая от себя подушку, любезно брошенную прямо ему в лицо. — Я что, сказал не правду? Я же знаю, как тебе это нравится, — он хитро прищурился на этих словах и коварная, такая же хитрая улыбка начала расползаться по лицу, от уха до уха. — Вообще-то это ты всегда первый ко мне за сексом лезешь, пока я просто читаю или рисую, никому при этом не мешая. — Да? А кто позавчера чуть ли не голый целый вечер ходил под предлогом «мне жарко». — Но мне правда было жарко! — Поэтому ты весь вечер маячил чуть ли не у меня под носом? Уилл открыл рот, но тут же захлопнул его обратно. Чёрт. — Ладно, ты меня раскусил, я хотел с тобой потрахаться. Но обычно проявляешь инициативу именно ты, — он ткнул в Майка пальцем. Майк тут же поднял обе свои руки, будто он в чём-то виновен, мол, ладно. Но затем, опустив их обратно к себе на колени, он снова натянул на себя ту самую хищную улыбку, будто какой-то коварный план созревал у него в голове прямо сейчас. И, о нет Уиллу это нравилось. Обычно да, но сейчас… Майк точно заставит его покраснеть. Или сгореть со стыда. Или провалиться под землю. Или всё сразу. — … Я просто не могу удержаться, когда у меня прямо под носом такая горячая штучка. — Майк! — в этот раз он выкрикнул его имя громче, чем в предыдущий. В этот раз подушка была заменена ударом в плечо. Но легким, даже игривым. — Ну правда хватит! Иначе сегодня ты спишь на диване, если прямо сейчас не прекратишь. — Я просто говорю правду, — Майк вновь пожал плечами, будто речь до этого и правда шла о чём-то обыденном. Может, так оно и было. — Но ладно, если тебе не нравятся комплименты от твоего любимого парня я помолчу. — Вот так бы сразу. Тишина. Лёгкая, уютная, родная на время окутала их. Она — пахнет, как дом. Она и есть дом, потому что они нашли его друг в друге, даже если пока они сидят в дешёвой съемной квартире — они пробьются. Дом это не там, где красиво, где дорого, где роскошно. Дом это там, где тебя ждут по-настоящему, встречают с искрящимися глазами любя.

***

Утро субботы началось поздно, они как и все в выходные любят подольше поспать, выспаться, чтобы ходить весь день с ясной головой и не выпивать по пять кружек кофе за день от того, что глаза слипаются, а мозг уже ничего не соображает и не воспринимает, а в голове только мягкость подушки под телом, лёгкая, почти благоговейная тяжесть одеяла на нём и сон с теплом любимого человека под боком. Солнечные лучики играют, пробиваясь в комнату сквозь шторы, падая прямо на кровать, ну или если быть точнее прямо на лицо Майка. Парень щурится, открывая глаза, понемногу отходя ото сна, просыпаясь, но тут же их закрывая, потому что солнце светит прямо в них, оно слепит. Он старается не шевелиться, потому что чувствует тепло Уилла на себе, чуть ниже, равномерно дышащего ему в шею, немного щекоча её своим дыханием. Всё ещё спящего, с закинутой ногой на его бедро, прижатого к нему так сильно, будто он последнее, что держит его тут. Будто он всё, что ему нужно, всё, что у него есть. Майк старается дышать аккуратнее, не слишком громко, не слишком быстро, не слишком глубоко, чтобы не разбудить. Он не шевелится, хоть и тело всё затекло за ночь от не очень удобной позы и требует хоть какого-нибудь движения. Но он не хочет потревожить сон Уилла, зная, что он сова и поэтому любит поспать подольше. Поэтому Майк, всегда просыпающийся раньше его, тихо и стойко ждал, когда проснётся последний, давая ему столько времени, сколько нужно, хотя порой ломило тело и это бывало тяжело. Он наблюдает как равномерно вздымается укрытая наполовину в одеяло спина от ровного тихого дыхания, как Уилл ворочается во сне, укладываясь удобнее. Как он что-то тихо невнятно бормочет, как солнечный свет падает на каштановый волосы, делая их золотистыми, почти золотыми. Как он то чуть сильнее сжимает Майка в своих объятиях, то расслабляется у него в руках, чуть отпуская. Уилер и сам не заметил, как рука метнулась в эти, казавшиеся такими шелковистыми волосы, аккуратно поглаживая их, перебирая, пропуская между своих пальцев, играясь с ними. Уилл чуть дернулся от этого жеста, от этого прикосновения, шевельнулся во сне, но не проснулся. Рука Майка после этого на мгновение замерла, а потом продолжила свой путь в волосах любимого, но на этот раз в разы аккуратнее, чем в предыдущий. Майк нежно перебирал его волосы между пальцев, смотря на умиротворенное лицо, на совсем малость приоткрытые губы, слыша тихое сопение, тихие звуки одобрения от его действий. Уилл неосознанно тянулся к прикосновениям Майка, ища большего контакта, больше приятных ощущений, больше этих же прикосновений. Майк умилился. Улыбка неосознанно поползла на его губы, озаряя лицо. Спустя пару минут, может прошло гораздо больше — Майк не знает, он так погряз в этих нежных, спокойных, милых, безумно красивых, таких любимых, чертах лица, что потерял счёт времени. Он даже не сразу заметил, как Уилл зашевелился, а затем, окончательно проснувшись, открыл глаза. Он уставился на Майка в ответ немного сонно и тихо, ещё хриплым голоса ото сна спросил: — Что? — Ничего?… — немного не уверенно переспросил Майк. — Почему ты так смотришь? — Любуюсь. Ты очень красивый, знаешь это? — прошептал Уилер ему почти в самые губы благоговейным голосом, посылая этим волны мурашек по шее и телу Байерса. Не от холода. Не от страха. Приятных. Тех, от которых подкашиваются колени, дыхание сбивается, сердцебиение ускоряется и становится трудно дышать. — Да? — всё так же тихо спросил Уилл, но это вопрос не требовал ответа, потому что они и так знали его наперёд. — Ты тоже очень красивый, знаешь это? — повторил его же вопрос Уилл, заправляя выбившуюся непослушную чёрную кудрявую прядь Майку за ухо. Уилл быстро чмокнул его в губы, уже намереваясь встать, но Майк потянул его на кровать обратно со словами, — Полежи со мной ещё. Пять минуток. — и смотрел он на него так умоляюще, так по детски. Брови домиком, губы надуты, а глаза моргающие быстро-быстро, молящие. Такому Майку было невозможно отказать, поэтому он позволил ему утянуть себя на кровать обратно, чтобы немного понежиться. И тут же, как только он оказался головой на своей, а может и нет подушке, а Майк навис сверху, то начал целовать его везде, где только можно было дотянуться, туда, куда падал глаз; в губы, в нос, в щеку, в лоб, в шею, в ключицы, в живот, в плечи, в висок. — Майк, мы сейчас так пролежим весь день и ни черта не успеем, — сказал Уилл, но не то чтобы ему не нравилось происходящее. — Успеем, — ответил ему Майк между поцелуями. — Не уверен… А во сколько занятие по танго? Майк оторвался от него задумавшись, вспоминая. Распухшие губы от горы поцелуев поблескивали от слюны, а взгляд оставался задумчивым, будто сквозь, — В семь, — после долгой паузы произнёс он, наконец вспомнив. — Успеем.