Танец любви и страсти

***

Так они провалялись в кровати ещё примерно час, если не больше. Сначала просто лениво целовались, потом немного в шутку подрались, а потом разговаривали обо всём на свете и ни о чём конкретном одновременно. Но время как всегда не щадило и бежало с ускоренной силой, поэтому нужно было вставать, не смотря на то, как бы хотелось пролежать так весь день, разговаривая, шутя, целуясь, бесясь. Просто, легко, безмятежно, ничего не делая. Возможно в скором времени они устроят себе такой день, но не сегодня. Сегодня много дел и они их ждать совершенно точно не будут, как и время, которое уже перевалило за первый час дня. Первым с кровати, как и в прошлый раз встаёт Уилл, но на этот раз Майк его не удерживает, не тянет обратно на кровать со словами: «Ну полежи со мной ещё чуть-чуть» и не смотрит при этом взглядом побитого щеночка, а отпускает на кухню и в ванную, потому что знает, что это бесполезно, да и если они пролежат так ещё хотя бы полчаса или час, то и впрямь ничего не успеют за день. Байерс надевает на себя свободные штаны приятного светло-бежевого цвета и белую футболку Майка с каким-то не очень ярким, даже приятного цвета принтом, которую тот не носит уже давно, а потому иногда (часто, даже слишком часто) её носит Уилл. Вообще Майку Уилеру нравится, когда Уилл Байерс ходит в его одежде, неважно кофта это, футболка, худи или что бы то ни было. Просто… Это приятно. И Майк видит, как Уиллу это нравится тоже. Уилер встаёт с кровати только спустя плюс минус пятнадцать минут после своего парня, когда из кухни уже доносится запах кофе, смешанный с чем-то ещё, звон посуды и тихое пение. Сначала Майк идёт в сторону ванной, чтобы привести себя в порядок; умыться, почистить зубы, быстро принять душ. Базовый минимум утром. И уже потом свежим, чистым отправиться на кухню, где горячий завтрак стынет на столе. Сегодня Уилл приготовил сэндвичи. Быстро. Вкусно. Удобно. Хлеб хорошо поджаренный в дешёвом тостере, из-за чего хрустит. Начинка, может и оставляет желать лучшего, но всё сочетается, поэтому вместе выходит довольно вкусно. Позавтракав, Майк моет посуду за них с Уиллом, пока второй идёт в комнату доделывать доклад, который ему задали по искусству на выходные. Уилер тихо напевает песню себе под нос, которая заела у него в голове уже не первый день или даже не первую неделю и никак не хочет и не собирается от туда вылазить уже, наверное, никогда. Шум воды, тихий звон посуды, когда брюнет ставил её на сушилку, уже помыв, заполняет всё пространство кухни, пока в другой части их небольшой квартирки стоит полная тишина. Такая, что Майку даже на секунду кажется, что он сейчас находится в доме совершенно один, настолько сильно было тихо. После, уже помыв посуду и вернувшись в их общую комнату, Майк садится дописывать свой роман, который начал писать относительно недавно. Идея о нём пришла ему смутно, примерно пару месяцев тому назад, но она ему довольно сильно понравилась, что бывает не так часто, что он дал ей шанс жить, подробно разработав мир, характеры и внутренний мир персонажей. Так они просидели примерно часа два, не отвлекаясь, лишь изредка переглядываясь между собой и негромко переговариваясь. Около четырёх Майк закончил, проведя вспотевшей ладонью по лбу. Уилер обернулся назад, чтобы убедиться, что Уилл тоже уже давно не докладом занимается, вероятно, сильно устав, а просто пинает балду, иногда изредка поглядывая на Майка. Брюнет тихо про себя усмехается и встаёт, разминая затёкшее за это время тело, особенно мышцы спины. Потом, чуть ли не с разбегу прыгает на двух спальную кровать, на которой лежал Байерс, от чего тот мило подпрыгивает и ойкает от неожиданности. А Майк, не теряя времени, притягивает его к себе, трепля по волосам и немного их взъерошивая. Сегодня они должны ещё съездить в супермаркет за покупками, и в лучшем случае убраться, а в худшем оставить всё, как есть, если на уборку не останется ни сил, ни времени. Они быстро собираются, Уилл идёт в душ, потому что сегодня ещё не ходил, только умывался, Майк рыщет в шкафу среди их вещей что-то нормальное, ну или хотя бы без дырок и пятен из под колы и жирной еды. В четыре парни выходят из дома, направляясь в сторону машины Майка, припаркованной совсем недалеко. Уилер щёлкает ключами, открывая её, садится первым за руль, а прямо следом за ним — Уилл на пассажирское. Двери хлопают почти синхронно, Майк вставляет ключ зажигания в машину, та разогревается, затем — трогается с места. Они едут в самый ближний супермаркет, находящийся около них и с довольно неплохим ассортиментом и разнообразием продуктов. Майк паркуется на парковке около небольшого здания, ехали они всего минут десять-пятнадцать. И как же хорошо, что у Майка была машина, потому что пешком они бы шлепали до сюда почти час. Как только они заходят внутрь помещения гул голосов, тихая ровная музыка магазина, переговоры по делу или нет заполняют всё пространство, смешавшись. Вокруг пахнет едой и холодом от кондиционеров сверху, а люди снуют туда сюда с небольшими тележками в руках, или, если товаров собираются купить больше — большими на колёсиках. Майк берёт как раз такую. Потому что по ощущениям они вечность не ходили в магазин, хоть и прошло от силы недели две. Они всегда закупаются много, холодильник после их «шоппинга» в продуктовом всегда переполнен различной едой, подвесные шкафы забиты ей тоже. Но зато сейчас у них в холодильнике, как говорится, мышь повесилась. Остались только яйца, хлеб, кетчуп, да арахисовая паста с вареньем и пачка печенья в шкафу, которое им не очень понравилось, поэтому оно стоит там почти не тронутое ещё с прошлого раза, и, вероятно, простоит так ещё год. Берут они всё, что помнят, потому что пошли без списка покупок как всегда. А зря. Потому что, то, что нужно купить они наверняка забыли ещё по дороге, если только конечно не зубрили воображаемый список покупок в голове весь путь. Ну Майк по крайней мере точно нет. Уилл — возможно. И это легко угадать по тому, как он сразу знает, вспоминает, что им было нужно и что они давно хотели купить, что есть у них дома, а что нету. Он буквально тащит Майка за руку по продуктовому, бегая от одного стенда продуктами к другому, с одного конца в магазина в другой. Уилер с тележкой впереди лишь еле за ним поспевает, но не сопротивляется, а идёт следом, будто зачарованный. Уилл кидает в тележку молоко, мясо, различные снэки для их кино вечеров, йогурты, что-то к чаю, крупы, макароны и тому подобное. Постепенно гора в тележке растёт, а Майк не успевает оглянуться, как она уже забита почти доверху. Он только успевает открыть рот, как Уилл уже тащит его на кассу. И вот он стоит здесь, как дурак, ждёт, пока кассирша пробьёт всё то, что они взяли, на что, кажется, уйдёт целая вечность. Уилл стоит впереди, лишь изредка на него поглядывая и тихо, так чтобы никто не заметил, хихикая с его удивлённой моськи себе под нос, а потом он так же быстро отводит взгляд, будто ничего и не было. — С вас двадцать долларов, — произносит кассирша спустя время монотонным незаинтересованным, даже грубоватым голосом, будто её всё в этой жизни заебало, включая работы и всех людей. Она искоса поглядывает сначала на Уилла, потом на Майка в ожидании денег. Майк хлопает себя по карманам, проверяя, есть ли там что-то. Ну не мог же он забыть кошелёк! И нет, слава богу не забыл. Он выуживает бумажник из задних карманов своих джинсов, насчитывает нужную сумму в купюрах и отдаёт её кассирше. Та их небрежно пересчитывает, цокая языком, а потом, убедившись, что всё верно кивает, и, распечатывая, даёт им чек. Итог: три пакета покупок. Два полностью полных, набитых едой, третий заполнен всего лишь наполовину. Майк берёт в руки самый набитый пакет, ручки которого еле удерживают вес покупок внутри, готовые вот-вот разорваться на месте, но пока что держатся. И второй, который поменьше. Уилл берёт один большой. Они выходят на улицу, где за время пока они ходили за покупками поднялся довольно сильный ветер. Идут к машине. Открыв её, кладут пакеты в багажник, а сами садятся в салон. Приехав домой, и, разобрав всё то, что они купили было уже начало шестого. Даже оставалось ещё немного свободного времени до занятия, главное не опоздать. Уилл, спохватившись, что они сегодня ели только утром принялся готовить обед, ну или скорее уже ужин. Майк напросился ему помочь. Конечно, серьёзного задания ему не доверили, зная, что готовит Уилер так себе, да и то, что он не спалит всю их кухню гарантии стопроцентной нет. Поэтому Уилл поручает ему просто нарезку овощей, пока сам он будет расправляться с мясом. Ну… Тоже довольно неплохая помощь и задание, верно же? Уиллу всё равно виднее. Некоторое время спустя на кухне уже во всю пахло запеченным мясом с картошкой и другими овощами, а готовка шла полным ходом. Майк, дорезав последний кусок огурца, просто, чтобы погрызть потом с горячим в прикуску и для свежести, облокотился на столешницу, пока Уилл следил за тем, чтобы ничего не подгорело. От духовки в помещении стало жарко, почти горячо, а рядом с ней особенно, из-за чего щеки шатена покрылись румянцем, а волосы от усердной готовки растрепались в разные стороны, небрежными прядями ложась на лицо, и чуть прилипли к вискам от пота. Майк невольно залюбовался на своего парня уже в который раз за день так, что даже не заметил, как объект его обожаний вдруг окликнул его. Возможно уже не первый раз. — Майк. — А, да? — Всё готово, я уже наложил. А ты чего замер то, всё в порядке? — Да, да. Я просто… Ты просто… Ты такой… — выдохнул Майк. Он остановился, замер, замолчал на какое-то время, подбирая нужные и одновременно правдивые слова. Ну и чтоб звучало красиво, а не абы как, — В общем… Ты… Сводишь меня с ума. — выпалил Майк, ожидая реакции, которая последовала моментально Уилл залился румянцем ещё сильнее, пуще прежнего, но на этот раз это явно было не от жары вокруг. От смущения. От приятных слов, которые Уилл знал, являлись правдой. Но всё ещё иногда не мог поверить в такую судьбу. Всё ещё иногда это казалось ему нереальным, из ряда вон выходящим. Приятным, даже чудесным сном. Сюрреализмом. Он быстро поспешил скрыть своё смущение и некую уязвимость сейчас за привычными, в последнее время ставшими чем-то таким обыденным подколками. — Да? Что, не можешь оторвать глаз от меня? — поддел его Уилл, с неким интересом наклонив голову вбок. — Ну… Можно и так сказать. — не стал отнекиваться и отрицать очевидного Майк. Уилл улыбнулся. Невольно. Улыбка сама начала расползаться по его лицу. Нежная. Влюблённая. Такая тёплая! Он быстро чмокнул Майка в щеку, потом, после этого почему-то немного засмущался, хотя делал это сотни или даже тысячи раз раньше. Он смущенно отвёл взгляд в сторону, немного притихнув. Они сели за стол, от тарелок с мясом, щедро положенной Уиллом порции, всё ещё шёл пар, но есть уже можно было так, чтобы не обжечься. Что они и принялись делать по правде говоря.

***

Семь вечера. Они забегают внутрь здания, туда, где будет проходить урок по танго все запыхавшиеся. Ну хоть не опоздали. Ну или почти. Ещё же надо дойти, найти нужный кабинет и всякое такое. Они почти резко сворачивают направо, быстрым шагом идя в сторону кабинета, номер которого Майку назвали по телефону ранее, когда он только записывал их двоих. Четыреста двенадцать. Идут вдоль длинного, но довольно-таки уютного коридора, освещенного только тёплого света лампами сверху. По пути они распахивают свою осеннюю одежку, чтобы зря не терять времени потом; Майк пальто почти чёрного цвета, Уилл легкую светлую куртку чуть выше колена, открывая обзор на белую рубашку с широким вырезом. Почти такую же, как и у Майка. Наконец найдя нужный кабинет, Уилл первый неловко стучится в дверь, после чего за ней слышатся тихие, но отчётливо приближающиеся к двери шаги. Затем та с тихим звуком распахивается. Перед их взором предстаёт приятной внешности женщина лет тридцати. Она приветственно улыбается им. — Добрый вечер! — всё ещё улыбаясь, произносит та, — Вы по какому здесь поводу? — Здравствуйте, — после недолгой паузы произносит Майк, — Я записывал нас на урок по танго в субботу. В 19:00. — он кивнул на них с Уиллом. Женщина в ответ медленно кивает, обрабатывая информацию. — Майкл и Уильям кажется? — Да, мэм, всё верно, — отвечает Майк, — Просто Майк и Уилл, если можно, конечно. — после добавляет он. — Хорошо. — соглашается она, — Проходите. — женщина отступает с прохода, жестом приглашая их войти. И пропускает внутрь небольшой комнатки. Уилл заходит первым, оглядываясь. Следом за ним Майк, тоже с интересом осматривая всё вокруг себя. «Похоже это какой-то кабинет. Да ещё и довольно маленький. Они еле-еле помещаются здесь втроём. Не уж то, здесь заниматься будут?» — думает про себя Байерс. И он очень надеется, что нет. Иначе за что Майк вообще платил тридцать баксов, если тут нет даже нормального для танцев помещения? — Кхм, извините… — неловко начинает Уилер, — А у нас здесь что ли занятие проходить будет? Просто… на фотографии в объявлении была комната побольше, — озвучивает он мысли Уилла. — Что вы, нет конечно! — немного удивлённым тоном произносит женщина, — Этот кабинетик слишком маленький для такого страстного, уверенного и широко танца, как танго. Для него нужно много пространства. Пройдемте за мной, — она указывает рукой в сторону небольшой, непримечательной, сливающейся со стеной и всей остальной атмосферой здесь дверки и уверенными шагами направляется в сторону неё. Уилл и Майк быстро переглядываются между собой, ничего при этом не говоря, и следуют за женщиной, которая уже открыла дверь нараспашку, и только ждёт их. Зайдя первыми, парни чуть ли не ахают. Их взору предстаёт большое помещение с высокими потолками и отделками наверху стен. Зал, чем-то похожий на бальный, но меньше и скромнее, всё же не менее красивый, от которого не оторвать глаз. Высокий, явно отбелённый потолок, огромные часы на стене прямо напротив двери, в которую они только что вошли. Большие, почти что панорамные, сверху закруглённые окна. Лакированные лавки, расставленные по боку у правой стены, вентилятор рядом. Большая, не слишком ярко светящая теплым светом, люстра сверху, прямо посередине зала, обделанная различными переливающимися камнями поверх, из-за чего отбрасывает блики на пол, стены, что придаёт атмосфере вокруг ещё больше красоты и даже некого волшебства. Пара колонок по обеим сторонам зала, чтобы звук исходил отовсюду и сразу. Зеркало в полный рост напротив лавок и тоже у стены, но уже у левой, чтобы не мешать танцующим. Пара светлых маленьких пуфиков приятного молочного цвета напротив входа. Сами стены белые, светлые, с небольшими нотками серебристого, переливающиеся из-за их цвета и люстры. Паркетный пол. — Вау. — наконец вырывается изо рта Уилла выдохом после того, как он рассматривает всю обстановку вокруг. Он, как художник всегда больше внимания обращал на всё, что его окружает. Сразу прикидывал, как нарисует ту или иную картинку, запечатленную в сетчатке его глаз уже будучи дома. Особенно, если красивую. Будь то: той или иной пейзаж, интерьер, красивое блюдо. Хотя музой и главным персонажем основных его картин, и набросков является именно Майк. Женщина проходит следом за ними, негромко стукая своими невысокими каблуками по паркету. Она останавливается прямо напротив парней, наконец им представляясь. — Меня зовут Эмили, и сегодня я проведу ваш урок по танго. Вы пока располагайтесь тут, готовьтесь, если нужно. — Эмили кивнула куда-то в сторону. — А я пока схожу за нужной для танцев обувью. То осенние ботинки, думаю, не очень подходят. — она сделала какой-то неопределённый жест рукой, а затем, вспомнив, что не сказала что-то важное, продолжила, — Вам какой размер нужен? Они переглянулись. Майк прокашлялся, после чего сказал, — Сорок второй мне, мэм, — затем он кивком указал на Уилла, — Ему сорок первый. Женщина вопросительно перевела взгляд с Майка на Уилла, второй на это лишь кивнул, подтверждая этим слова Уилера. Она удалилась из комнаты, оставив их на некоторое время наедине. Уилл постоял так ещё немного и прошёл вправо, присаживаясь на лавку и отдыхая, зная, что скоро явно придётся немного попотеть. Майк последовал его примеру и уселся рядом, иногда искоса поглядывая на Байерса, будто чего-то ожидая. Спустя время Уилер всё же не выдержал и произнёс. — Хэй, — окликнул он негромким голосом, толкая Уилла в плечо, — Волнуешься? Уилл пожал плечами, — Немного. — честно ответил он. — Я тоже. Но знаешь что? — Что? — спросил Уилл, наконец отвернувшись от созерцания стены, и обращая всё своё внимание на парня перед ним. — Я знаю, что ты будешь не отразим, — на выдохе произнёс Майк, смотря в любимые глаза цвета зелёного чая, цвета леса, цвета изумруда. Формой и взглядом чем-то похожие на оленьи. Самые родные, самые красивые и прекрасные глаза, которые он когда-либо видел. Когда-либо встречал. Им было не подобрать никаких точных сравнений или схожести, потому что парень был более чем уверен, что у Уилла они такие одни единственные. Уилл тихо хмыкнул в ответ, но улыбка всё-таки начала расползаться на красивых пухловатых губах, говоря за него больше, чем любые слова. Он вновь отвернулся от Майка и уставился в стену, буквально сканируя ту своим взглядом. Майк подсел ближе, задевая его плечом и соприкасаясь бёдрами. Почти вплотную. Физический контакт, эти переглядки между собой, взгляды, касания всегда успокаивали их, говоря без слов, что они здесь. Что они рядом. Что они есть друг у друга. И что так будет всегда. Так было ещё с самого детства. С самого первого года их дружбы. И так продолжается до сих пор, только в разы наэлектризованнее, ближе, и уже с другим, далеко не дружеским контекстом. Они всегда искали взгляд другого в толпе, когда терялись. Майк в знак поддержки всегда сжимал руку Уилла или его плечо. Уилл же в свою очередь толкал в плечо, сидел или стоял ближе, чем нужно. Ближе, чем обычно стоят лучшие друзья. И чаще, дольше, гораздо дольше, чем просто лучшие друзья они смотрели друг на друга, замирая, а взгляды слишком, слишком часто падали куда-то совсем не туда. Вскоре женщина вернулась уже с двумя нужными парами обуви в двух непримечательных коробках. Она вручила сорок второй размер Майку и сорок первый Уиллу. — Спасибо, мисс, — поблагодарил Уилл женщину. — О, не стоит. И зовите меня просто Эмили. — Конечно, Эмили, — согласился Уилл. Майк всё так же молчал, с того самого момента, как они быстро переговорились пока Эмили отлучилась. Он молча стягивал с ноги свою обувь и натягивал новую, которую им выдали только что. Уилл последовал его примеру, стянул слегка поношенные с небольшим начёсом ботинки, осень всё-таки, заменяя их чёрными кожаными туфлями. Как только они переобулись тут же встали почти одновременно, чтобы пройтись, опробовать новую обувь, понять, правда ли она удобна для них. И, как оказалось, да. Обувь не сковывала движения, была довольно легкой, наверняка танцевальной и подходящей им. — Подошла? — спросила Эмили, стоя по другую сторону зала. Её голос эхом разошёлся по всему помещению. — Да, — хором ответили Уилл и Майк. — Хорошо. Тогда можем приступать, — женщина прошла вдоль зала и остановилась где-то посреди, — Если вы готовы, конечно, — вкрадчиво продолжила она. — Готовы, — решительно сказал Майк и посмотрел на Уилла. Уилл вместо ответа лишь улыбнулся и согласно кивнул. — Тогда пройдите на середину зала, господа. — они оба почти одновременно двинулись и встали посредине на небольшом расстоянии друг от друга. — Ага, вот так. Теперь постарайтесь расслабиться, настроиться на нужный лад. Расправьте плечи. Выпрямитесь. Расслабь мышцы, тело. В этом танце главное чувствовать ритм музыки, чувствовать партнёра, чувствовать эту страсть, — на последнем слове женщина сделала акцент сильнее, чем на предыдущих. Хоть по своей природе, и, наверное, привычке она рассказывала довольно эмоционально и звонко. — Подумайте о чём-то, что вам помогает расслабиться, успокаивает, настраивает вас. Тело должно быть легким, плавным, гибким. Потому что тело здесь — это искусство. Иначе никак. Иначе день ничего не получится, ничего не выйдет. Потому что в этом танце главное чувствовать. Парни слушали её, не перебивая, чуть ли не с открытым ртом. И нет, не потому что не знали, о чём она говорила, а потому, что не видели раньше, чтобы о танго хоть кто-то так эмоционально рассказывал. Не мельком. Что это не просто танец, не просто движение — это искусство, самое распирающее на части, но оно самое. Раньше, конечно, они слышали вскользь. От родственников. От знакомых. По телевизору. И даже от своих родителей. Но никто не рассказывал им раньше так, как она. Полноценно. Эмоционально. Со всеми деталями и ощущениями. Говорит она — а чувствуют они это на своей шкуре. Так, как будто танцевали этот танец уже не раз. Ещё примерно минут десять-пятнадцать они знакомились с теорией и основой. Потому что по словам Эмили — сначала важно понимание того, что они делают и как это они должны делать, а только потом практика, иначе может получится какая-то каша-малаша, ведь когда человек не знает, что он делает или знает, но не полностью, теории не хватает, то скорее всего это ни во что не выльется, по крайней мере ни во что годное уж точно. Вскоре, после того, как они закончили с теорией, начали больше понимать всю суть, смысл, и какими примерно должны быть движения, Эмили сказала. — Я думаю, вы готовы практике, — она кивнула больше сама себе, чем им, — И так, я пойду включу вам нужную музыку, чтобы вы примерно понимали, как она будет звучать и почувствовали её ритм, уже начиная двигаться. Но начнём, мы, конечно сначала с шагов. Изучим базовую комбинацию, без которой танцу не быть. Так, ладно, вы пока готовьтесь, вспомните, что я вам говорила, используйте полученные знания и тогда всё точно получится! — после этих слов женщина быстрым шагом пошла настраивать музыку, ещё раз пред этим обернувшись и ободряюще улыбнувшись им. — Постараемся. Кинули они вслед почти хором. Когда Эмили отошла, Уилл попытался ещё больше расслабить напряжённые мышцы, да и вообще всю свою сущность в целом. Он сделал глубокий вдох и выдохнул, попытался сконцентрироваться, сделать тело легче, мягче, плавнее. Расслабиться, чтобы потом отдаться музыке и ритму целиком. Уилл сделал так ещё. Вдох. Выдох. И ещё. Вдох. Выдох. После этого тело постепенно начало расслабляться, становясь всё более эластичным, гибким и не скованным в своей красоте. И, когда спустя пару мгновений он почувствовал, что уже по настоящему расслаблен, вспоминая, о чём им минутами ранее говорила Эмили, и уже используя это непременно на практике, он понял: он был готов. Ну, насколько это было возможно по крайней мере. Хоть и страх сделать что-то не то, всё испортить ещё теплился в его крови, он был не сравним с предвкушением, которое он сейчас испытывал. Ведь буквально с минуты на минуту он будет танцевать танец, о котором все вокруг говорят, как танец любви. Да не с абы кем, а с любовью всей своей жизни. С Майком. С Майком, которого любил целиком и полностью всю свою сознательную жизнь. С Майком, с которым провёл всё детство почти неразлучно. С Майком, с которым он не представлял такой жизни даже в своих самых потаённых фантазиях и мечтах. А если и представлял, то тут же отгонял эти мысли прочь, потому что они делали лишь в разы больнее, потому что было неправильно представлять такие сценарии в своей голове со своим лучшим другом. Но вот он здесь. И Майк здесь. И Майк его парень. Майк любит его. Не как друга. Не как брата. А по настоящему. Уилер в свою очередь тоже пытался расслабиться и немного размяться, подготовиться. Он тоже волновался. Совсем малость. Но это всё равно было заметно по его не сильно напряжённой челюсти и плечам. Заметно только тем, кто слишком хорошо его знал и умел читать прямо как открытую книгу, паря по строчкам, впитывая в себя слова. И хоть слог поначалу мог показаться сложным, запутанным, тяжёлым. На деле он легкий, нежный, простой, просто нужно было вникнуть чуть глубже, чем остальные, вчитаться в каждую строчку, понять, узнать. И тогда самая сложная книга, может на секунду показаться доброй сказкой. Спустя примерно пару минут по всему залу разнеслась быстрая, бодрая, красивая и даже моментами тягучая музыка, отскакивая громкой мелодией, ритмом, от, казалось, всего разом; потолка, пола, их самих, стен. Эмили почти бесшумно (или скорее всего её просто было не слышно из-за громкой музыки, которая, казалось, была везде) предстала пред ними вновь. — И так, начинаем? — решила всё же убедиться она. — Давайте, — ответили парни в разнобой. — Хорошо, тогда, как я и говорила ранее начинаем мы сначала с базовых комбинаций шагов, потом уже переходим к более сложным, и если вы быстро всё усвоите и запомните, то, возможно, под конец мы успеем ещё разобрать из них и самое начало танца. Вы выбрали кто будет вести? Майк и Уилл почти удивлённо переглянулись. Честно говоря, они ещё даже об этом не думали. Как-то забылись. Уилл замялся, закусив губу, он всегда так делал, когда нервничал или о чём-то думал. Майк вопросительно на него посмотрел, приподняв бровь, как бы спрашивая разрешения. Уилл как-то слишком быстро и почти незаметно кивнул, чуть двинув головой в знак согласия. Молчаливый выбор окончился, Майк шагнул немного вперёд, буквально на шаг. Он прокашлялся, негромко сказав, — Я, мисс Эмили. — Ладно, Майк, тогда вам даётся задача чуть посложнее, чем Уиллу. В целом не сильно, лишь чуть-чуть. — Да, знаю. Я готов. — уверенно ответил Майк. — Ага, ладно. Тогда начнём с основным шагов, без которых танец, к сожалению, не выйдет. Но они довольно легкие. — подбодрила женщина, а затем указала рукой на Уилера. — Майк, встаньте, пожалуйста, напротив Уилла, как стояли до этого. На расстоянии метра. Примерно. Плечи прямые, ноги соединены. Руки вдоль тела. Колени при движениях чуть согнутые. — она перевела взгляд с одного на другого, проверяя, — Хорошо. Ведущий начинает первый шаг. С левой ноги вперёд. Ступни, как вы помните должны плотно стоять на полу, но расслабленно, не нужно вцепляться в него как клещ. Начинаем с пятки. Ага. Теперь Уилл. Вы следующий. С правой. Угу, хорошо. Теперь снова ведущий. Вы, Майк. Но только теперь правой назад. Уилл следом. Левой вперёд. Так. В сторону. Майк, вы отступаете вправо. Уилл, вы влево. Теперь возвращаемся в исходное. Так, хорошо. Это базовые шаги. Запомнили? Они одновременно кивнули, не оборачиваясь. — Тогда повторяйте. Я, если что, подскажу. — и они начали медленно, иногда запинаясь, повторять комбинацию шагов, которую делали только что. Довольно легкую в целом, но, конечно, пока не слишком красивую и не сильно похожую на тот танец, который танцуют по телевизору. Но это база. Базу нужно знать, чтобы потом вытворять шедевры. Без этого, к сожалению, никак. Постепенно скованность, которая всё же присутствовала в их движениях изначально, начала отступать, уменьшаясь, но пока не уходя вовсе. Движения стали легче, плавнее, тягучее. В них уже чувствовалось что-то такое, о чём так эмоционально рассказывала Эмили ранее, но пока что не в полную силу. Для этого нужно больше тренировок, больше практики. Они повторили шаги раз. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой, окончательно запоминая их. — Всё, всё, достаточно. — Эмили перевела взгляд на большие настенные часы, проверяя время. Парни остановились, оборачиваясь, в ожидании новых, уже более сложных шагов. — Следующие шаги не обязательны для новичков, но они придают танцу изюминку и разнообразность, потому что без них он кажется каким-то более легким, даже в моментах, если всё запомнить, простым. — Кресты? — поинтересовался Уилл, смотря на женщину с любопытством. — Нет, не думаю. Лучше сегодня без них, так как это довольно сложный элемент танца, особенно для первого раза. — она потёрла подбородок, задумавшись, а потом с куда большим энтузиазмом произнесла, — Лучше давайте просто с поворотами. Тактика такая: та же самая комбинация шагов, только после каждого шага поворот. Поворот. Понятно? — Да, думаю, да, — сказал Уилл, посмотрев на Майка. — Понятно, — отозвался Уилер следом. — Ага. Значит пробуем? Только если закружится голова или станет плохо вы сразу говорите, тогда немного передохнём. — Да, хорошо. После этих слов Майк снова начал. Сделал шаг, после него поворот вокруг своей оси. Следом за ним Уилл в такой же последовательности. Эмили стояла, наблюдая за ними со стороны, сложив руки на груди. Иногда подбадривала, выкрикивала что-то вроде, «Смелее! Смелее!», «Энергичнее!» или «У вас отлично получается!». Пот уже начинал выступать на лбу от усердия, от энергичных движений, которые с каждым разом получались всё лучше, будто они это делали уже и не первый раз. Разница с первыми движениями была почти что колоссальной. В каждом их шаге, в каждом движении, в каждом вдохе и выдохе, в каждом шаге теперь чувствовалась их страсть. Воздух стал в разы наэлектризованней, чем прежде. Электричество летало между ними, и, казалось, ещё пару движений и их ударит током этого электричества, наверняка наблюдавшегося со стороны также ярко. Музыка всё ещё играла где-то на фоне, но танцующие на неё уже почти не обращали внимание, сосредоточившись на шагах, поворотах, последовательности, на друг друге. С каждым прошедшим кругом движения всё больше походили на настоящий танец, на то, что так жарко и красиво отписывали в книгах, на то, что показывали по телевизору, хоть пока и было ещё далеко до этого. — Спину прямо, не забываем. И легкость, господа, легкость. Скованность ни в коем случае не должна победить! — произносила Эмили своим звонким голосом. Наконец, довольно устав и знатно вспотев, парни остановились, чтобы и отдышаться и немного передохнуть, привести рваное дыхание в норму. Было такое ощущение, будто они пробежали целый марафон. — Мы немного передохнём, ладно? — сказал Уилл, резким движением опускаясь на лавку. Он облокотился головой об прохладную, даже холодную стену на контрасте с разгоряченной кожей головы. — Да, да, конечно. У нас всё равно ещё тридцать минут. Майк плюхнулся рядом с Уиллом, выдыхая. Казалось, Уилер устал в разы больше его. Не зря таки Байерс ходил заниматься в спортзал почти каждый выходные, зато не выдыхался так. — Фухх, — выдохнул Майк. Он провёл вспотевшей рукой по таким же мокрым волосам, убирая отросшие пряди с лица, а то они постоянно лезут, когда и куда не надо. Всё-таки перед выходом надо было сделать хвост. Ну или хотя бы захватить с собой резинку. На всякий. Она бы явно пригодилась. Непослушные пряди на секунду зачесались назад, но как только Майк убрал руку отпружинили, упали на лицо с новой силой. Уилер устало простонал. Может, ну его, уже нужно сходить в парикмахерскую и подстричься? Или нет, потому что Уиллу явно нравятся его кудряшки? И хоть Байерс ничего про них и прическу Майка давно не говорил, это и не нужно. Потому что всё было видно по его поведению. По тому, как он постоянно взъерошивает или наоборот постоянно поправляет волосы, любит пропускать завитушки между пальцев или наоборот натягивать их на них. Любит их немного игриво тянуть, оттягивать, так, чтобы было приятно. И Майку самому это нравится, хоть и, возможно, он никогда не признается в этом. Очень. Мысли постепенно перетекли к Уиллу, как и бывает обычно, когда он о чём-то думает. А потом бац. Секунда. И всё сводится к Уиллу. И так всегда. Майк уже не помнил и не понял, как и когда именно это началось. Но, вероятно, уже довольно давно. Не год, и не два назад, и не тогда, когда они только начали встречаться. Наверное, это было ещё с самого детства. Сначала это была просто привязанность, постоянные мысли о том, какой Уилл милый и какой хороший друг, и как Майку нравится проводить с ним время. Прокрутка совместных моментов в саду, потом в начальной школе. Их общие игры, рисунки Уилла, предназначенные только ему одному. И музой которых чаще всего был никто иной, как он сам. Либо они вместе; Отважный Паладин Сэр Майкл Уилер и Могущественный Чародей Уильям Байерс, которые вместе одолевают того или иного врага, те или иные преграды, либо просто гуляют, смеются, общаются. Только в подростковом возрасте Майк начал замечать, что с ним что-то не то. Что, возможно, он слишком часто думает о своём лучшем друге, и часто, даже слишком часто эти мысли сводились куда-то совсем не туда. По началу он отмахивался, думал, твердил себе, что все лучшие друзья постоянно думают друг о друге, о совместных моментах, о красоте, глазах, о губах… И после сто первой такой мысли (хотя может их было гораздо больше), он понял, что нет, ни черта не так. Кто, блять, вообще думает о губах своего лучшего друга? О том, как они будут ощущаться на своих собственных. Лукас же не думает о губах Дастина, или Майк о губах Лукаса, а они друзья. Но, нет, потому что фу! Очевидная, слишком очевидная мысль, которая пришла ему тогда, в четырнадцать, от которой он почти сразу недоуменно сморщился и начал что-то да понимать. Уилл всегда был для него кем-то большим, чем просто другом. Даже больше, чем лучшим другом. А сейчас большим, чем просто вторая половинка. Потому что он всегда был для него всем. Майк улыбнулся собственным мыслям тихо, почти незаметно, но он был почти уверен, что Уилл заметил даже это, он всегда замечал то, чего не замечали другие. И всегда понимал его лучше, чем он сам. Усталость после интенсивных движений, и желание развалиться звездочкой прямо здесь, на холодном полу, посредине зала, чтобы отдохнуть, и как следует остудить разгоряченное тело, начала отступать, уступая место небольшой приятной тягучести. — … Мы можем продолжать? — будто по зову откуда-то тут же появилась Эмили, которая до этого ненадолго отходила, чтобы не стоять здесь, и не ждать минут пять или сколько там прошло пока они отдыхают просто так. Уилл кивнул в ответ, говоря негромко, — Да, давайте. — и обернулся на Майка, чтобы понять, готов ли тот тоже продолжать. Уилер вместо ответа встал, и они вновь направились на середину зала. — Будем добавлять новые элементы, или сегодня практикуем только эти? Уилл с Майком переглянулись, ища ответ в глазах напротив, — Можно, — почти одновременно сказали они, повернувшись к Эмили. — Ладно, тогда надо что-то не сложное, а то у нас уже не очень много времени осталось. — она, как в подтверждение своим слов кивнула на часы. — Можем попробовать… — она задумалась, потерев подбородок, — О! … Хотя нет, для этого нужна координация и тренировки. С первого раза мало у кого получается, но… — Для чего координация? — с явным любопытством поинтересовался вдруг Майк. — Мы можем попробовать, вдруг получится. Мы же хорошо выучили предыдущие шаги, — он поймал взгляд Уилла, ища в его глазах поддержку, согласие и понимание. — Не знаю, может видели. Скорее всего да. И да, я упоминала этот элемент танца вскользь вроде. Если я не ошибаюсь… — Эмили сделала небольшую паузу, после неё говоря, — Смысл в том, что… В конце комбинации шагов ведущий кружит своего партнёра вокруг его собственной оси, затем всё также удерживая свои руки на талии партнера, он придерживает его, низко наклоняясь, держа партнера от пола в сантиметрах тридцати. Аккуратно. Главное не отпустить! — женщина замолчала, давая переварить обоим ту информацию, которую она только что выдала, — После просто возвращаемся в исходное. Но учтите, это довольно сложно, особенно для первого раза. Да и с первой попытки вряд ли получится… — Но мы же можем просто попробовать, всё равно время ещё есть? — как-то полувопросительно, полу-утвердительно произнёс Уилл. — Да, если хотите, то конечно. Вы решайте. — непринужденно пожала плечами Эмили. — Майк? — обратился к нему парень, оборачиваясь. — Я за. — просто ответил Майк. — Отлично. Правда я надеюсь, что ты не повалишь нас обоих. То мне как-то не очень хочется лежать на полу… — Ну я… Постараюсь, — он усмехнулся, — Но ничего обещать не могу, — чуть тише продолжил Майк. — Хорошо. Вы кружитесь вместе в конце, потом Майк удерживает Уилла за талию. Затем исходное. Поняли? — спросила, решив убедиться Эмили. — Да. — Кхм. Ладно. Готов? — обратился к Майку Уилл. — Вполне. — Начинай тогда. Майк начал, вспоминая. Шаг вперёд. Поворот. Остановка. Ожидание, пока Уилл сделает тоже самое, только с другой ноги. Теперь следующий правой назад. Поворот. Партнёр левой вперёд. Поворот. Оба вбок. Поворот. Иногда Уилер невольно отвлекался, забываясь в этих уверенных, но в то же время плавных, будто ненароком похожих на кошачих, движениях Уилла. От былой неуверенности, которая сквозила в нём изначально, и всю дорогу сюда не осталось и следа. Это вчера он сказал, что всё будет легко и что они сразят всех там наповал. Тогда из уст Уилла это выскочило уверенно, бодро, даже легко, будто он заранее знал, что так и будет. Но легче сказать, чем сделать. Сегодня он почти весь день был на нервах, в особенности всю дорогу до сюда. Это было видно по его немного напряженной спине и плечам, по складочке между бровей моментами и по поведению в целом. Хоть он и изо всех сил старался это не показывать, и, по море возможности, когда вспоминал, скрывать. Но Майк его слишком хорошо знал и знает, чтобы даже заметить такие тонкие, едва заметные намёки. Зато сейчас Уилл отпустил. Это чувствовалось. Отдался танцу, казалось, забывая обо всех тревогах, которые были доселе, убирая их куда подальше, в самую глубь головы, отодвигая на второй, а то и третий план. И хоть Уилл сам говорил вчера, что он будет «Как корова на льду», что Майк гораздо лучше него чувствует танцы, ритм, лучше танцует в целом, потому что ходил на них ранее, Уилл справлялся ни скольким не хуже, чем Майк. Может быть, даже лучше. Ну, по крайней мере так казалось самому Уилеру, но он же не видит всё таки себя со стороны. Когда настала очередь того самого элемента с поворотом, руки Майка вспотели ещё пуще прежнего. Он боялся всё испортить, всё завалить. Хоть и знал, что ничего из-за этого ему не будет, он не хотел испортить этот номер, этот вечер, этот танец своей неуклюжестью. Он хотел постараться для себя, для Уилла изо всех сил. — Готов? — спросил Уилл, чтобы наверняка убедиться, заканчивая последний шаг. — Да. — твёрдо ответил Майк. Он схватил Уилла за руку, сначала прокрутив того вокруг оси самого Байерса несколько раз, а только потом схватив за талию, опускаясь, и, придерживая того над полом, всем корпусом держась, чтобы самому не упасть. Он чувствовал, как всё его тело немного потряхивало, дрожало от всех этих ощущений разом. — Юхуу, — хлопала в ладоши Эмили, пока Майк стоял так замерев, всё ещё держа Уилла в сантиметрах тридцати над полом и наклоняясь так близко к его лицу, что чувствовалось его дыхание на собственной шее. Уилл смотрел, не отрываясь, будто он, Майк для него целый мир, целая вселенная. Будто он бы доверил Майку свою жизнь и не раз, зная, что снова и снова будет оказываться в безопасном месте, в тёплой кровати с ним рядом. Он смотрел, ожидая какого-то дальнейшего действия, бегая с глаза на глаз, по всему лицу в целом, задерживаясь на губах и опять по новой. Для Уилера же время будто остановилось, замерло. Секунды тянулись долгими минутами, сердце стучало в ушах, разгоняясь, дыхание сперло, а он всё не отпускал… Наконец поняв, что стоят они так явно слишком долго, он вернул Уилла в обычное, привычное, стоячее положение, тут же отойдя на безопасное расстояние и неловко откашлявшись. А затем вспомнив, вставая в начальную позицию. Всё-таки они здесь не одни. И не нужно забывать об этом. Казалось, ещё секунда и он бы поцеловал Уилла прямо здесь, на глазах у Эмили. Со временем поцелуй бы углубился, оба забылись бы, что здесь совершенно не одни… А потом бы всё пошло под откос, и он бы явно уходил со стояком из студии. Боже, как бы было неловко. Майк изо всех сил старался больше не смотреть на Уилла, потому что он знает, что если посмотрит наверняка, точно не сдержится. Поэтому надо ещё немножко потерпеть, хотя бы до машины, а уже там… Кхм, в общем неважно. — … У вас отлично получилось! — вырвала его из пучины мыслей Эмили своим звонким, почти восторженным голосом, но сейчас до Майка он дошёл будто сквозь густой туман или сквозь толстую стену. Его голова в данный была занята, забита вообще не тем. Он был будто и не здесь вовсе. Или, может, наоборот тем самым. Голодом. И чёрт, ему срочно прямо сейчас нужно было оказаться дома, да или хоть где, главное, чтобы наедине с Уиллом. Потому что, казалось, ещё один взгляд Уилла в его сторону, ещё один шаг, ещё одно слово его тем, немного бархатистым голосом и он сорвётся. Как зверь на свою добычу. Как бык на красный цвет. Как вампир на запах крови. В один момент всё перестало иметь значение. Всё, кроме Уилла. Уилла, который стоял сейчас перед ним. Уилла, который смотрел на него, а потом неловко отвёл взгляд в сторону, не выдержав. Взгляд Майка замер где-то между его ключиц и шеи, задумавшись, гипнотизируя эту невидимую точку своим взглядом. Потом опустился ниже — на грудь, на руки; он думал о этих руках, думал о губах Уилла на его собственных, на его теле. Думал о его голосе, который всегда так красиво стонал его имя. О его рубашке, прилипшей к груди так сильно, что она просвечивала почти все мышцы под ней, делая всё почти прозрачным, видимым. О том, как её хотелось снять. Прямо здесь. Прямо сейчас. С каждым разом в голове начали появляться картинки всё более личные, жаркие, непристойные. Такие, какие видел только он и никто больше. Та сторона Уилла, которую знал только он. Когда он из тихого, скромного парня превращался в горячего, жадного, просящего, почти ненасытного. И о Боже, Майк буквально выиграл трофей, главный приз, сундук сокровищ, драгоценных камней, даже больше. Что он, блять, сделал такого особенного в прошлой жизни, насколько хорошим человеком был, что в этой заполучил его, Уилла Байерса? Его любовь. Его тело. Его заботу. Совместную, целую жизнь вместе с ним. Всё. И хоть прожили вместе они не так много и не так долго, хоть начали встречаться относительно недавно по сравнению со всеми годами дружбы до этого он был уверен, больше, чем уверен, что это на всю жизнь. До самой старости. До самой смерти. И он не знал откуда эта уверенность появились, откуда взялась, откуда пришла, но она была в нём всегда, намного раньше, чем он всё окончательно понял. Чем он понял себя. С каждой секундой мысли об Уилле становились всё горячее, всё откровеннее. С каждой секундой дышать становилось всё труднее, ему становилось всё жарче, хотя температура в помещении оставалась такая же, ни на градус не меняясь. С каждой секундой в штанах становилось всё теснее, горячее, ощутимее и возбуждение давало о себе знать, неприятно упираясь в ткань брюк. С каждой секундой фокус всё больше размывался, останавливаясь на Уилле, который, казалось, становился только красивее, сексуальнее, привлекательнее, чем был до этого, если это вообще было возможно. И Майк знал, что Байерс наверняка остался таким же, как и пятью, десятью минутами ранее, и что это просто его собственный разум играет с ним. Но всё же он не мог этого отрицать. Не мог игнорировать. Не мог игнорировать его растрепанные волосы, прилипшие ко лбу, потный лоб, прилипшую белую рубашку к телу, приоткрытые губы, быстрое дыхание, которое понятно по резко вздымающейся грудной клетке. Вероятно, он устал, запыхался. (Или это было от чего-то другого?). Майк сглотнул вязкую слюну. Этот звук показался ему громким, почти оглушительным в тишине зала. Музыка уже давно перестала играть. Может, её отключила Эмили. Может, она сама закончилась. Это было неважно. Потому что всё, что было важно — так это Уилл перед ним. Который, казалось, изо всех сил старался на него не смотреть сейчас. Потому что если он посмотрит, он знал, они оба знали — они пропали. Во рту стало сухо, Уилл провёл правой рукой по волосам, убирая их со лба, чтобы они не мешались. Пауза затянулась. Напряжённое молчание натягивалось, как струна. Эмили с небольшим недоумением в глазах осмотрела сначала одного, потом другого, но всё так же молчала. Боялась разрушить что-то явно ощутимое, повисшее в воздухе вокруг них, что связывало и оплетало обоих. И вообще она не знала, что говорить в такой ситуации, как разрядить обстановку. Что-нибудь смешное? Спросить, что случилось? Пошутить? Но она всё же предпочла молча смотреть, ожидая развязки. Хотя сказать что-нибудь явно стоило. Штаны медленно, но необратимо натягивались с каждом секундой всё быстрее, всё необратимее, образуя на плотной ткани бугорок. Майк уже не в первый раз пожалел, что надел такие узкие брюки, и что они так хорошо и явственно обтягивали его пах, особенно сейчас, выставляя его явно неуместное состояние всем на блюдечке с голубой каёмочкой. И он изо всех сил молился, чтобы никто этого не заметил. Ни Уилл. Ни Эмили. Особенно Эмили. Потому что если всё же она заметит будет очень, очень стыдно. Настолько, что он скорее под землю провалится, чем ещё раз посмотрит ей в глаза. Майк прекрасно понимал, что ему нужно уйти прямо сейчас. Хоть куда. Хоть на улицу, потому что там будет практически ничего не видно из-за темноты, и, возможно, возбуждение немного спадёт и не будет таким болезненным от осенней прохлады. Хоть в уборную, где он сможет справиться с этой проблемой сам и довольно быстро. В идеале конечно было бы, если бы Уилл ему с этим помог, но будет очень подозрительно, если они пойдут в уборную вместе. Но для начала нужно хотя бы что-нибудь да сказать. Не может же он просто так выйти от сюда! Ничего не сказав, ничего не объяснив, прикрыв рукой пах, из-за чего всё станет в разы очевиднее, чем сейчас. Хотя, Майк сомневается, что это возможно. Не может. Нет, хотя почему это, может конечно, но это было бы очень странно, учитывая, что до конца оставалось ещё примерно пятнадцать минут. Может, даже больше. — Эм… Майк?… — наконец аккуратно начинает Уилл, будто он подкладывается к хищнику какому-нибудь или наоборот к маленькому ребёнку, которого срочно нужно успокоить, сказав, что всё будет хорошо. Майк мотает головой из стороны в сторону, из-за чего его кудряшки тут же подпрыгивают в воздухе. Он прогоняет все назойливые картинки в голове и мысли, которые появились относительно недавно и совсем не вовремя. Ему ну очень хотелось бы дать себе звонкую пощёчину, чтобы ускорить этот процесс, обратив внимание на жгучую боль от ладошки. Хотя он уже сомневался, что это может хоть как-то помочь. Он прокашлялся, не доверяя сейчас своему голосу вовсе, после чего сказал, а, вернее, прохрипел, — Да? — звук вышел не похожим, слишком хриплым, слишком не его, будто говорил и не он вовсе. Голос был не такой, как пяти минутами ранее. — Ты, эм, в порядке? — спросил Уилл немного недоуменно. Хотя Майк был более чем уверен, что он прекрасно всё понимал. Просто виду изо всех сил старался не подавать, чтобы тоже не поддаться этой, глубоко затягивающей пучине мыслей. Этой страсти. Этому ощущению. Он ещё раз прокашливается в кулак, чтобы на этот раз голос вышел больше похожим на его собственный, а не на чей-то чужой. Голодный. Хриплый. Прежде чем ответить, — Да, эм, да, конечно. Да. — Боже, и зачем он только повторил «да» три раза. Это выглядит странно. Очень. Во первых. Уилл в который раз за день окликает его, выдёргивая из своих мыслей, и неважно, что все эти мысли были именно о нём. От этого его поведение не становится менее странным. Во вторых. Прямо сейчас он выглядет страннее всего. И если Уилл вдруг посмотрит чуть ниже… С лица спустится сначала на шею, потом на грудь, на живот, то увидит… И всё поймёт, если сейчас всё и так не очевидно. — Уверен? — скептически переспрашивает Уилл, не очень то ему и веря. Либо не веря вовсе. — Да. Кхм. Да. Я уверен. Просто мне нужно… Эээ… — Майк не знает как выдавить из себя это слово. Почему-то именно сейчас оно кажется ему таким неловким, что если он его произнесёт то просто сгорит от стыда, если ещё не сгорел. Ему нужно в туалет. И нет, не для того, чтобы справить свою нужду, а для того чтобы… — В туалет, — наконец вылавливает из себя Майк, изо всех сил стараясь не жмуриться, чтобы не выглядеть как пятилетка, — Где у вас тут уборная? — Выходите из зала, из кабинета. Затем проходите прямо по коридору, и заворачиваете направо. Дальше там подписано, увидите. — говоря, Эмили как-то странно на него смотрит; что-то между неверием и вопросом во взгляде. Но, несмотря на это, больше ничего не говорит. И Майк ей очень за это благодарен. — Спасибо! — кидает он, уже вылетая из зала и не оборачиваясь. После, когда он смотрит, что людей поблизости пока что нет, сбавляет шаг до просто быстрой ходьбы, идя прямо по коридору и оглядываясь, будто он нашкодивший школьник и сейчас его поймают с поличным, наказав. Зайдя в туалет Уилер тут же понимает, что все кабинки пустые, а значит он один. И слава богу. Майк быстро запирается в первой попавшейся, тут же облокачиваясь о дверь головой и с облегчением выдыхая. Он долго возится с ремнём, потому что руки его совсем не слушаются и знатно так вспотели. А затем, уже расстегнув его, он тут же забирается рукой в уже мокрые от смазки боксёры, обхватывает горячий, стоящий колом член, и тихо шипит после этого от облегчения, от чувствительности возбужденной плоти. Но, видимо, сама судьба, сама жизнь ненавидит Майка Уилера, потому что тут же он слышит, как кто-то следом буквально через минуту заходит в туалет. Слышит он это по тихо скрипнувшей двери и по медленным шагам за пределами кабинки, его маленького мирка. Он замирает на долю секунды, задержав дыхание, изо всех сил стараясь себя не выдать, сдерживая стоны, которые, кажется, вот-вот вырвутся наружу, потому что он всё ещё продолжает аккуратно и медленно, очень медленно, так, чтобы не было слышно двигать рукой. Но тут его терзания и аккуратность прерывает тихий, почти застенчивый голос. — Майк? — послышалось приглушённо по ту сторону двери. Он слышит как медленно шаги приближаются к его кабинке. — Ты здесь? Уилл. Чёрт. Как он сразу не понял, что это он? Уилер смотрит в щель между кабинкой и полом, видя там туфли точно такие же как и на нём самом и кусочек штанины парня. Он стоит близко. Буквально в полуметре от него. И Уилл знает. Наверняка точно знает, что это он, Майк там. Даже если он не отзовётся. Даже если продолжит и дальше играть в молчанку. Он поймёт. Уже понял. — Да, — приглушенно доносится из-за двери, — Я здесь. — Отлично, может впустишь? — с явным нетерпением в голосе спрашивает Уилл. — Что? Уилл, нет! Я же в туалете. — он делает явно напускной, возмущённый голос. Стоит, с замершей наконец рукой в штанах. — Майк, — уже тверже повторяет Уилл. Таким голосом, который не терпит возражений, — Я знаю, что ты там делаешь. И уж явно не справляешь свою нужду. — Откуда? — с удивлением спрашивает Майк. — Не трудно догадаться. — хмыкает Уилл в ответ. — Ну так что, пустишь? Или оставишь своего парня стоять здесь совсем одного? Майк наконец сдаётся, — Ладно. Сейчас. — он быстро вытаскивает свою руку из боксёров, после этого зачем-то потерев ладошки друг об друга, обтряхивая. Затем с тихим вздохом, вылетевшим из него из-за того, что его поймали с поличным дверь кабинки открывается и взору Уилла предстаёт красный, как рак, Майк, который тут же отводит взгляд. А взору Майка ухмыляющийся и довольный собой Уилл, который не может сдержать победную улыбку. Байерс быстро, почти как кошка юркает в кабинку к Уилеру, запирая её на защелку следом. Его взгляд с лица Майка опускается всё ниже, ниже и ниже… Прямо туда, где красуются его расстегнутые брюки, а под ними мокрые и топорщащиеся трусы. Затем он поднимает глаза на брюнета, в его взгляде читается только: «Я так и знал». Но он ничего не говорит более, Майк снова не выдерживает первым. — Мы так и будем просто стоять и пялиться? — внезапно нетерпеливо выдаёт Уилер. — Ну да. А что ты хочешь? — с явной насмешкой в голосе спрашивает Уилл. Он явно, точно над ним издевается. — Поцеловать тебя. — твёрдо говорит в ответ Уилер. Но, несмотря на свои слова, всё так же остаётся стоять на месте, не двигаясь. — Ну? Так а кто тебе запрещает? — усмехается Уилл. На его лице расползается хитрая улыбка. — Я между прочим помочь тебе пришёл. Видел, в каком плачевном состоянии ты убегал из зала. — щеки Майка тут же заливаются румянцем на этих словах. Уилл облокачивается на противоположную стенку кабинки, скрещивая руки на груди. В его взгляде проскальзывает что-то, что лишает Майка дара речи. Страсть. На секунду ничем не прикрытая, такая явная. Но затем так же быстро она вновь сменяется легкой доброй насмешкой, будто бы ничего и не было. Уилл играет с ним. Скрытно, но играет. Но Майк знает правила игры не хуже, чем сам Байерс. И он не собирается сдаваться, по крайней мере не сейчас. Ещё не время. Уилер медленно, почти как хищник подкрадывается ближе, поднимает руку, убирая пару прядей с лица Уилла аккуратным, нежным движением. Уилл наблюдает за ним, не отводя глаз. Наблюдает за его действиями, ничего больше не говоря. Пока что. Он уже дал разрешение. Он согласен. Он ждёт. Так что кто Майк такой, если не выполнит желание Уилла? Он кладёт одну ладонь на щеку Уилла, наконец накрывая его губы своими. Поцелуй начинается нежно, почти бережно, но почти сразу же переходит во что-то страстное, голодное. Поцелуй не такой, как сегодня были утром, мягкие, тягучие, медленные, нежные. Он полная его противоположность; языки сплетались быстро, шустро, причмокивая. Губы передвигались влажно от слюны, грубо, жестко, почти отчаянно Иногда в ход шли зубы, прикусывая то верхнюю, то нижнюю губу. Игриво, почти дразняще. Носы сталкивались, из-за чего пришлось поменять угол, чуть склонив голову вбок. Воздух заканчивался, грудная клетка горела от недостатка. Но останавливаться не хотелось. Не сейчас. В кабинке становилось жарко, было тесно, но обоим находящимся в ней было на это глубоко наплевать. Стоны смешивались в один, как и дыхание, как и желание, как и трение двух тел друг о друга, которые желали получить гораздо большего. Потому что то, что они делали сейчас уже было мало им обоим. И Уилл, не выдержав первый, нетерпеливо потянулся к рубашке Майка, забираясь под неё горячими ладонями, оглаживая кожу под тканью. Майк шумно выдохнул от этого действия, лишь прижимаясь ближе, целуя с тем же напором, с той же жадностью. Отстранились они только тогда, когда воздуха в груди не осталось вовсе. Смотрели друг на друга красные, разгоряченные. А в глазах обоих читалось только одно; чистое, не прикрытое ничем желание. Майк, не став больше тянуть резину, припал к шее Байерса губами, оставляя на горящей кожи свежие поцелуи и следы, которые постепенно багровели. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, открывая больший доступ к шее парня, снова приближаясь и целуя её, но теперь уже более нежно. Уилл откинул голову назад, ударяясь затылком о стенку кабинки, и почти до крови закусил губу, стараясь не издавать ни звука. Оставив последний засос на ключице, Уилер отстранился, осматривая своё творение. Вся шея до ключиц была от и до усыпана разной яркости и размеров засосов, на некоторых даже ещё не сошли остатки зубов. Осмотрев их, он поднял взгляд чуть выше парень перед ним сбивчиво дышал, почти окончательно потеряв связь с реальностью и этим миром. Глаза затуманены, зрачки расширены, искусанные пухлые губы чуть приоткрыты, а тело несильно дрожит и покрыто мелкими мурашками. Хотя, казалось бы, они ещё даже не дошли до главного, а Уилл уже настолько возбуждён. Не дав даже додумать мысль Уилеру, Байерс вновь притягивает его к себе для ещё одного мокрого поцелуя, сразу же засовывая язык в его рот, переплетая их вместе. Какой нетерпеливый. Майк, понимая напор любимого, отвечает на поцелуй с той же жадностью, упиваясь тихими стонами, выходящими изо рта напротив, и смешивающимися с его собственными. Одна рука ложится на пояс, придерживая Уилла за талию, а другая ведёт вниз, накрывая пах парня рукой, из-за чего тот приглушённо стонет ему в губы, подаваясь вперёд, к прикосновению. Уилер отрывается на мгновение от таких манящих губ, от чего Уилл разочарованно стонет, но звук тут же исчезает, стоит Майку расстегнуть пуговицу и ширинку брюк, стянув их по голень. Следом за ними — бельё, такое же мокрое, как и у самого Майка. Освободившись, член с тихим звуком ударяется о живот. Майк тут же берёт его в руку, проводя по головке, размазывая предэякулят по всей длине, из-за чего Уилл тихо шипит, падая головой на плечо Майка. — Как сегодня хочешь? — тихо спрашивает он, целуя Уилла за ухом. — Хочу, чтобы ты меня трахнул. — приглушённо отвечает Уилл ему в плечо. Майк усмехается, — А если кто-нибудь услышит? — на этих словах он делает круговое движение вокруг горячей плоти рукой, сильнее её сжимая, за что вознаграждается тихим, не сдержанным стоном в плечо. — Плевать. Пускай слушают. — выдыхает Уилл всё так же приглушённо. — Пусть слушают, как ты меня втрахиваешь прямо в стену этой кабинки. Как она пошатывается от твоего напора. Как она чуть скрипит, — на последних словах голос Уилла срывается, вновь переходя в протяжный, приглушённый плечом стон. Майк прикусывает мочку уха Уилла, тихо выдыхая прямо в него, — Ну раз так просишь… — его голос дрожит на этих словах. От возбуждения. От страсти. От нетерпения. От всего сразу, здесь и нельзя было выделить что-то одно. Он стягивает свои расстегнутые брюки по колено — за ними бельё. А Уилл наконец отрывается лицом от его плеча и смотрит как-то больно игриво, почти дразняще. Он явно что-то задумал. Майк слишком хорошо знает этот взгляд. Уилер отпускает член Байерса и отступает на шаг, давая тому фору. Ждёт, когда тот наконец приступит к действиям. Уилл смотрит на него снизу вверх, немного исподлобья, хитро прищурившись. И Майку нравится этот взгляд. Так нравится, что подкашиваются коленки. Ему нравится такой уверенный в себе, дерзкий Уилл. Ему нравится милый Уилл. Ему нравится застенчивый и скромный Уилл. Ему нравится краснеющий и смущающийся Уилл. Ему нравится дразнящий Уилл. Тихий, влюблённый, злой, дующийся, романтичный. Ему нравится любой Уилл, любая его версия, просто потому что это Уилл и по другому и быть не может. Ему просто чертовски сильно нравится этот парень, независимо от его настроения, эмоций и настроя на день. Уилер всё также ждёт, а Уилл всё также смотрит, будто испытывая того на терпение. Будто он ждёт, когда тот сорвётся. Член уже какую минуту изнывает, пачкая смазкой рубашку и живот, и ему совсем, ну вот ни капельки не помогает стоящий перед ним Байерс, лишь делает плоть ещё более болезненной, мокрой, горячей и твёрдой. И он более чем уверен, что сможет кончить только от этого взгляда. Как подросток, который впервые увидел во взрослых журналах голое сексуальное красивое тело или впервые посмотрел порно. Спустя пару секунд Уилл всё же отмирает, идя прямо на него. Он смотрит Майку в глаза, беря его мокрый член в свою руку и размазывая обильное количество естественной смазки по всей длине, уделяя особое внимание головке, задерживаясь на ней чуть дольше, видя, как Майк при этом тихо постанывает, откидывая голову назад, как он окончательно теряет контроль, теряясь в этом неземном блаженстве. Байерс медленно, всё также не отрывая взгляд от красного лица напротив, опускается на колени. Штаны, спущенные до голени, немного мешаются, напоминая о себе некой скованностью в движениях, но это ему нисколько не мешает и не смущает делать то, что он собирается. Он берёт головку в рот, одной рукой не переставая работать у основания, видя, как Майк разваливается перед ним на части прямо у него на глазах. Уилл умело работает ртом, с каждым разом заглатывая чуть глубже, чем прежде, но пока не полностью. Круговыми движениями обводит плоть языком, иногда играясь с уздечкой. Каждые несколько секунд он поднимает взгляд вверх, оценивая свои старания и видит, как Майк прислонился головой к стенке кабинки, как и он сам минутами ранее, но, несмотря на это, не отводит свой голодный взгляд от Байерса ни на секунду, смотря своими темными, почти чёрными от возбуждения глазами в самое нутро. Видно, что парень уже на грани и с минуты на минуту может кончить, но Уилл не останавливается, зато его останавливает Уилер, протянув руку и потянув за волосы чуть-чуть вверх. И Уилл, поняв намёк, отстраняется, смотря на него снизу вверх затуманенными дымкой возбуждения глазами. Майк тащит его наверх, помогая подняться, ставя на дрожащие и немного затёкшие от неудобного положения ноги, а затем притягивает его к себе, шепча на ухо хриплым голосом. — Уже забыл, что хотел, чтобы я сделал? — Ммм? — отзывается Уилл. — Забыл, что хотел, чтобы я трахнул тебя? Сам же так отчаянно об этом просил недавно… — Мм, нет, не забыл…. — сладко тянет Уилл. — О таком не забудешь. Я всё ещё хочу… — последние слова он произносит почти шепотом. Голосом, ничуть не лучше, чем у него самого. — И я вижу, что ты тоже хочешь этого не меньше моего. Так чего ты ждёшь? — почти невинно спрашивает Уилл. «Почти» потому что всю эту ситуацию в целом сложно назвать невинной. Майк не говорит ничего в ответ, лишь чуть отталкивается от стенки, меняя их местами. Он находит губы Уилла, придерживая того за подбородок и завлекает обратно в поцелуй. Шатен отвечает тут же, обвивая руки вокруг шеи парня, чуть прикусывая его нижнюю губу. Потом, спустя мгновение, резко оторвавшись, Майк говорит почти отчаянно. — У меня нет с собой смазки. Я оставил её в бардачке. — Ничего. Я готов. Майк вопросительно приподнял одну бровь, являя этим своё любопытство. — Когда успел? — В душе. — просто отвечает Уилл. Чёрт. Значит он планировал это сегодня. Значит он ждал этого. Значит он готовился к этому. Значит он хотел этого. Хотел так же сильно, как и сам Майк. Уилер почти резко переворачивает его, аккуратно поворачивая лицом к стене. Сопротивления он не чувствует, лишь томительное ожидание, показанное в резком, тихо вышедшем полу-стоне, полу-выдохе. Он обводит ягодицы руками, раздвигая две чуть бледные, довольно большие половинки в стороны. Плюёт на член, размазывая слюну по стволу. Затем подносит головку ко входу. Наклоняясь, целует за ухом, нежно спрашивая, — Готов? — чтобы самому окончательно в этом убедиться и ни в коем случае не сделать любимому больно. Уилл шустро кивает в ответ, говоря, — Давай уже, Майк, трахни меня, не тяни резину. — окончательно давая этим разрешение приступить непосредственно к действиям. Майк медленно входит в, и, правда растянутое и подготовленное заранее тело, потому что сопротивления почти не чувствуется. Наоборот, тугие стенки лишь приятно обхватывают вокруг и будто приглашают войти глубже. Они оба стонут в унисон, когда Майк входит полностью. Он ведёт губами по задней части шеи Уилла, оставляя мокрую дорожку из благоговейных, почти невесомых поцелуев, которые заканчиваются там, где начинается лёгкая ткань белой рубашки. Когда Уилл подаётся бёдрами назад Майк без слов понимает, начиная медленно, но глубоко двигаться; выходить почти полностью, а следом входить по самые яйца. Так он устанавливает размеренный темп, который их обоих пока вполне устраивает и нравится. От которого из Уилла вырываются особенно громкие стоны, как бы он не пытался их сдержать. Из-за которого Уилл, скорее всего невольно, и, возможно, не замечая даже, подмахивает бёдрами, поддаваясь назад. А у Майка закатываются глаза от наслаждения, приятных ощущений, от того, как Уилл ощущается внутри. От того, какой он тугой и горячий. От того, что это Уилл в целом. — Боже, как же хорошо… — хрипло шепчет Уилер где-то между толчками. В ответ слышится лишь приглушённое, от закусанной ткани во рту, чтобы сильно не стонать, — Ммм… Силь..нее!… — а затем, в перерывах между стонами он говорит. — Что ты со мной, как с фарфоровой куклой. Я не развалюсь, Майк. И не разобьюсь. И он ускоряется, вдалбливаясь в Уилла с размеренной жесткостью, от которой тот начинает что-то невнятно бормотать и всё чаще стонать его имя. — Да, вот так… — доносится от Байерса смазанным стоном, — Чёрт, да, идеально… Уилер кладёт одну руку на талию Уилла, поглаживая большим пальцем его мягкий живот, другой — упирается в стенку, чтобы случайно не завалиться и не упасть прямо сейчас. — Агх… Весь вечер только об этом и мечтал, да? — выдаёт Уилл стоном. — Твои голодные глаза говорили всё за тебя… Майк тихо рычит в ответ. — Ты прав, я мечтал об этом сегодня весь вечер. Представлял, как ты будешь стонать от моего члена в своей шикарной заднице. Прости, не смог дотерпеть до дома. Хотел подрочить здесь, думая о ней. Но… Так даже лучше, не правда ли? — шепчет он на ухо. — Ты сам ко мне пришёл. Видимо захотел, чтобы я тебя отымел. Прямо здесь, в туалете, наплевав на всех… Уилл отвечает протяжным стоном, изо всех сил стараясь его заглушить, но к сожалению или к счастью у него это не очень-то выходит. Приглушённые стоны, звук немного расшатывающейся в такт толчков стен кабинки и шлепки стен заполнили всё пространство. Казалось, что за пределами этой двери было всё так же тихо, как изначально, когда Майк сюда зашёл. Значит там, чисто теоретически, никого быть не должно. Либо, если и есть, то он ведёт себя как мышка. Но Майку совершенно глубоко плевать, как и Уиллу, честно говоря, если их услышит или уже слышит кто-то. Не их собачье дело, вот честное слово. Пусть думают, что хотят. И пусть слушают, если им так нравится. Темп всё больше ускоряется по мере приближения разрядки. Стоны становится сдерживать всё сложнее, потому что кажется, что вот-вот, с секунды на секунду их настигнет пик. Майк резко останавливается, слыша что-то нечленораздельное и явно недовольное со стороны Уилла. Он выходит из него, переворачивая лицом к себе со словами: — Я хочу видеть тебя, когда ты кончаешь. — и входит обратно, сразу почти до упора. Он находит губы Уилла с полуприкрытыми от наслаждения глазами, целует смазано и голодно, не прекращая своих толчков. Ему отвечают также жадно, пуша волосы на голове. Отрываясь, он смотрит на него расфокусированно, как и сам Байерс. Его губы приоткрываются, стоны вылетают из них один за другим. Рубашка всё больше липнет к телу, и вовсе становясь прозрачной, выставляя мышцы груди напоказ. Уилл роняет руки на плечи Майка, держась за него, находя опору, хотя Уилер и не уверен, что может послужить сейчас ей, потому что кажется, что с минуты на минуту колени подогнутся и он осядет прямо на пол. Довольный, опустошенный, удовлетворённый. Майк вновь берёт член Уилла в ладошку, начиная по нему двигать рукой в такт своим толчкам, приближая его к разрядке. Быстро, резко, размашисто, и Уилл кончает с тихим стоном, выплескивая белёсые липкие капли ему на руку, немного попадая на пол, на свою рубашку, на грудь. Стенки внутри сжимаются вокруг него, Майк падает в эту бездну следом. Белые звёзды застилают взор, глаза закатываются от наслаждения. Он кончает, целуя Уилла, отдаёт ему свои стоны, чуть приглушая их. Иначе, он был бы уверен слышали бы все: всё здание, вся улица, весь район, весь город. Он выходит из чувствительного тела, нежно чмокает его в губы. — Люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — отвечают ему тихо, со сквозившей в голосе нежностью. Тишина приходит тихая, но спокойная, оглушающая после всех звуков, что были до этого. Два парня стоят и смотрят друг на друга в тесной кабинке туалета. Весь мир продолжает жить своей жизнью, все заняты делом. А они? А что они? А они просто делят любовь.