Неудачливые

      Теперь перед глазами всё плыло. Я вообще не понимала, что происходит, а в ушах всё ещё стоял ледяной голос Этери. Она проживёт без меня. Да, конечно проживёт, потому что за всю свою жизнь она только это и научилась делать. Именно поэтому у неё никого нет. Любить кого-то для неё — слишком неоправданный риск, а рисковать своим безупречным положением она просто не готова. Никогда не была готова, и глупо было надеяться, что ради меня она сделает исключение.       Этери высадила меня за два квартала от дома. Очередная глупая мера предосторожности, как будто её именной номерной знак "Тутберидзе" недостаточно заметен в небольшом спальном районе Москвы.       Мы попрощались сумбурно. Не было никаких поцелуев, объятий и громких истерик. Я слишком сильно злилась на неё, захлёбываясь этой обидой, а она... Я понятия не имею, что она чувствовала в этот момент и чувствовала ли вообще. Мне отчаянно хотелось верить, что внутри неё тлеет хотя бы что-то отдалённо похожее на чувство вины, но, зная её, это было слишком маловероятно. Этери не умеет винить себя — она умеет только делать выводы и закрывать двери, если ситуация выходит из под контроля.       Я шла вперёд, почти не разбирая дороги, пока мысли хаотично цеплялись одна за другую, выстраиваясь в пугающе чёткую картину. На фоне этого краха я впервые усомнилась в Алине, и в голове просто не укладывалось, как она могла так поступить. Я ведь искренне доверяла ей, свято веря, что мы делим одни и те же тайны и страхи, но её извращённая логика оказалась страшнее. Из-за того, что я выбрала Этери, а не её, Алина решила уничтожить вообще всё. Это не укладывалось в голове: как можно было так слепо и хладнокровно всё разрушить просто потому, что её чувства остались безответными?       Я не смогла бы понять её. Никогда. Очередных любовников Этери я время от времени встречала раньше на тренировках, замечала эти мимолётные взгляды и полунамёки. Но я бы никогда так не поступила. Я бы ни за что не испортила ей жизнь, как бы больно она мне ни делала. Я с самого первого дня была готова к тому, что она выберет свой статус и работу. Я просто принимала эти правила игры, в отличии от Алины. Боже мой, насколько же она ещё ребёнок.       Я свернула к дому, оставалось только перейти дорогу и юркнуть в подъезд. Хотелось сделать это как можно быстрее, чтобы дать волю слезам, которые уже душили изнутри. Сдерживаться больше не было сил. Навалилось слишком много, но хуже всего было осознание, что мне теперь абсолютно некому выговориться. Когда я вообще успела докатиться до такого состояния? То ли это нормальный процесс взросления, когда ты постепенно лишаешься всех друзей, то ли это конкретно я где-то ошиблась. Я замерла у самого перехода, выдернутая из размышлений вибрацией телефона, быстро достала его из кармана, потому что знала, что в такое время суток может писать только она. "Удали после прочтения. Всё будет хорошо. Люблю тебя, Т."       Я горько улыбнулась — надо же, она даже здесь находит выход из ситуации. Тери. Но на душе легче не стало. "До этого ведь жила" — её новая, и возможно любимая, фраза, и если подумать, это чистая способность "мыслить, как Этери". В чём-то она, наверное, права: до определённого момента мы спокойно существуем без человека. Но когда он появляется в твоей жизни, разве можно потом вот так просто от него отказаться? Да ещё и заявить ему об этом прямо в лицо?       Временами я вообще её не понимала. Как можно оставаться настолько логичной и последовательной, когда дело касается чувств любимого человека? Пока я судорожно искала способы спасти нас и избежать конфликта, она сознательно отказывалась даже думать об этом. Ведь для неё всегда было проще отпустить, чем бороться. Или мне так казалось.       Я со злостью пнула мелкий камень, наблюдая, как он катится по асфальту. Невыносимо. Это было слишком невыносимо. На секунду дико захотелось закричать, нарушив ночную тишину, но я сдержалась. Где-то позади послышался гул машины. На секунду показалось — Этери вернулась за мной. Но марка была другой, хоть и цвет совпал. Машина притормозила у обочины, стекло плавно опустилось, и наружу высунулся какой-то мужчина средних лет. Наглый, оценивающий взгляд прошёлся по мне сверху вниз, а губы расплылись в приторной улыбке. От него веяло дешёвым парфюмом и банальной скукой, из-за которой он, видимо, и решил прицепиться к одинокой девушке на пустой дороге. — Красавица, закурить не найдётся? — мужчина ухмыльнулся и слегка приоткрыл дверцу машины. Несмотря на холод, я ощутила, как сильно от него разит спиртным. Я мгновенно нащупала связку ключей, и судорожно зажала один из них между пальцами, выставив острое металлическое жало вперёд. Сама не знала, поможет ли это, если он решит выйти, но так было немного спокойнее. — Не курю. — Я сделала шаг назад, стараясь держать дистанцию. В голову тут же полезли дурацкие, мысли: набрать Этери, скинуть геолокацию? Написать, где искать моё тело? Внутренний голос истерически иронизировал — интересно, фигурное катание сильно отличается от боевых искусств, если придётся отбиваться? — Хочешь, подвезу? Девушкам вроде тебя не стоит по ночам одним гулять... — мужчина лениво потянулся к ручке двери, собираясь выйти наружу. — Я уже возле дома, — я нервно сглотнула и, не вынимая руки из кармана, вслепую набрала номер Этери, к счастью мне хватило ума поставить её в перечень экстренных вызовов. Кому ещё мне звонить?       Бесконечные гудки заканчивались, но Этери так и не подняла трубку. Возможно, она всё ещё была в дороге, а может, просто отключила звук, чтобы не общаться со мной. Или... Я могла бы бесконечно предполагать и изводить себя, но времени на панику не оставалось. Липкий взгляд мужчины становился всё более осязаемым, и я решила просто сделать то, что в данный момент казалось единственным логичным выходом: резко развернулась и быстро, не оглядываясь, пошла прямо к ярко освещённому подъезду.       За спиной послышался хлопок автомобильной двери. Мужчина был слишком пьян, чтобы действовать быстро или броситься в погоню, но он упрямо двинулся в мою сторону, покачиваясь и что-то бессвязно бормоча. Это окончательно выбило меня из ступора и я просто рванула к своему подъезду. Руки дрожали так сильно, что связка ключей ходила ходуном. Металл соскальзывал, противно скрежетал по панели, и ключ никак не вставлялся в замочную скважину. Я панически, каждую секунду оборачивалась, наблюдая, как грузное пьяное тело медленно, но верно следует за мной по дорожке, преодолевая ступени. — Эй, ну ты чего... — донёсся его хриплый голос уже совсем близко. Или мне только так казалось.       Дверь поддалась, я буквально ввалилась внутрь и захлопнула её перед самым его носом так быстро, как только смогла. В дверь тут же пришёлся удар, кажется он, навалился на неё с той стороны, но было уже поздно. Я обессиленно прислонилась спиной к холодному металлу. С той стороны двери раздался ещё один глухой удар — мужчина пнул её скорее всего ногой, ругнулся, а затем затих. Я замерла, боясь даже вздохнуть, и судорожно сжала в кулаке ключи, которые до боли впились в ладонь. Только сейчас, в полумраке подъезда, до меня окончательно дошло, в какой опасности я только что была. Я подняла вибрирующий телефон на уровень своих глаз. Нажала кнопку ответа на вызов и приложила гаджет к уху. — Уже всё хорошо, — тихо прошептала я. Меня так трясло, что зубы стучали, а ноги превратились в вату и я понимала, что прямо сейчас физически не смогу подняться по лестнице к собственной квартире. — Прости, не нужно было высаживать тебя так далеко ночью, — раздался в динамике голос Этери. Я кивнула, а Этери, словно почувствовав это движение сквозь расстояние, тихо продолжила: — Откроешь дверь подъезда? — Он уехал? — едва выговорила я, оглядываясь на закрытую дверь. — Да, ушёл как только увидел машину. Всё хорошо, Жень, ты в безопасности.       Я несмело приоткрыла тяжёлую дверь, испуганно оглядываясь по сторонам. Этери шагнула навстречу, тут же обняла меня за плечи и увлекла обратно внутрь, отсекая нас от ночной улицы.       В темноте я почти не видела её лица, лишь смутно угадывала родные черты, но это было и не нужно. Все органы чувств обострились до предела. Когда её губы отыскали мои, сдерживаемые до этого слёзы хлынули с новой силой, солоноватыми каплями сливаясь с поцелуем. Мои пальцы, всё ещё дрожащие от пережитого стресса, запутались в её волнистых, волосах. Я сжимала их так крепко, словно всё ещё боялась, что она исчезнет прямо из моих объятий.       Чуть отстранившись друг от друга, мы всё ещё тяжело дышали. Я мягко потянула её за руку за собой, вверх по ступеням. Стараясь не шуметь, повернула ключ в замке и впустила Этери в тихую, погружённую в сон квартиру. Только когда за нами защёлкнулся замок прихожей и зажёгся тусклый свет бра, я немного опомнилась. Эмоциональная буря улеглась, оставляя после себя лишь приятную опустошённость. Глядя на уставшую, растрёпанную Тери, я предложила: — Пойдём на кухню... Я поставлю чай. — Жень, я не останусь надолго. Скоро рассветёт и... — И нас никто не должен видеть, — закончила я за неё, горько усмехнувшись. — Законы ужесточают, Жень. И сегодня, там, на дороге, я хотела сказать совсем не то, что ты подумала. Я просто... я не представляю тебя в тюремной камере. В тех нечеловеческих условиях, которые они готовят для таких, как мы. В выборе "быть с тобой или не быть" я всегда выберу то, что безопаснее для тебя. Что для тебя лучше. — Её голос дрожал, обнажая её уязвимость. Она пыталась защитить меня единственным доступным ей способом — оттолкнув. И могла ли я винить её за это? — А для меня всего-то лучше — быть с тобой вместе. И никакие законы этого не изменят.       Лицо Этери мгновенно изменилось. Вся та мягкость, с которой она обнимала меня минуту назад в подъезде, исчезла. Она резко отстранилась, убирая руки в карманы пальто, и этот жест между нами ощутился как вновь выросшая бетонная стена. Она постоянно то появлялась то исчезала, и я начинала бояться, что рано или поздно этот холод убьёт меня. — Какая же ты ещё глупая, Жень, — со злостью бросила она. — Ты думаешь, это романтический фильм? Красивая драма о запретной любви? Очнись. Твоя жизнь — это не лёд, где можно перекатать неудачную программу. Если нас поймают, тебя не дисквалифицируют. Твоё имя смешают с грязью, тебя запрут в четырёх стенах, и твоя жизнь закончится, так и не начавшись. — Значит, ты просто боишься? — мой голос сорвался на дрожащий шепот. — Боишься за свою репутацию? За свои титулы? Проще ведь трусливо сбежать и сделать вид, что ничего не было! — За себя?! — прошипела она, и её дыхание обожгло мне лицо. — Да мне плевать на мою репутацию, Жень! Я свою жизнь уже прожила и видела достаточно. Я за тебя боюсь так, что дышать не могу! Когда ты позвонила... когда я представила, что этот урод на улице мог с тобой сделать... когда я думаю, что тебя могут у меня отнять и уничтожить... — Этери обняла меня снова. — Я не переживу, если увижу тебя в наручниках. Не переживу, если тебя возненавидит мир и я ничем не смогу тебе помочь. — Тогда давай уедем? В любую страну уедем, куда захочешь. — Я преисполнилась искренним желанием. — Будем просыпаться вместе, готовить завтрак и... — Нет, не будет "и", Жень. Мы оставим всё так, как есть. — Почему? Почему ты чёрт возьми так говоришь? — я сорвалась на крик. — Да потому что в любой стране нас не примут. Ты у меня с юниорок, слухи пойдут ещё хуже. Мы не можем так рисковать. — Но у них нет доказательств. — я истерично улыбнулась, пугаясь собственной реакции. — Вот именно, что нет, Жень. У них нет доказательств, — Этери нежно погладила меня по руке, — именно поэтому они придумают свои.       Они придумают свои. Конечно. Им не нужны факты, им нужна будет показательная сцена. Сделать из любимицы публики изгоя, перечеркнуть рекорды, растоптать. Многие и без того не слишком влюблены в Этери, что им стоит просто выбросить её из конкурентов? О, многие только обрадуются. Я должна была понимать её, должна была согласиться с доводами разума, но не могла. Я не могла обрести её сейчас, чтобы потерять. — И ты просто смирилась? — я выдернула свою руку из её тёплых пальцев. На смену страху пришла ярость. — Твоя хвалёная железная воля заканчивается там, где начинаются проблемы с властью? Ты ведь всегда шла напролом, Тери! Всегда побеждала! А сейчас ты просто сдаёшься? Сдаёшь нас? — Я спасаю тебя! Хватит истерик, Жень. Утром ты придёшь в "Хрустальный" и будешь вести себя так, словно мы просто хорошие знакомые с общим прошлым. И если хоть один человек тебя спросит о произошедшем, ты удивишься так, как если бы катала самую сложную из своих программ. — Этери посмотрела мне в глаза и мне захотелось отвернуться, чтобы она не видела моих слёз. — Ты профессионал, Жень, так докажи это. — Я не смогу, — покачала я головой, пятясь назад, пока не упёрлась спиной в вешалку с куртками. — Не смогу смотреть на тебя и делать вид, что ничего не чувствую. Проще вообще бросить эту затею с прокатами. — Только попробуй, — Этери выдохнула, и я поняла, что снова ошибаюсь. Я уже знала, что она хочет сказать, но не решалась её перебить. — Ты уже на всех афишах открытых прокатов, если ты уйдёшь это вызовет ещё больший интерес к твоей персоне и к нашим отношениям. — Этери отстранилась и пошла к двери, как будто разговор был завершён. Я не могла её отпустить, не хотела. — Тери, пожалуйста, не уходи, — взмолилась я, теряя остатки гордости. Весь этот эмоциональный ад за одну ночь окончательно выжал из меня силы и я всхлипнула. — Останься. Хотя бы до рассвета. Просто посиди со мной. Мне страшно. — Я не могу, правда не могу, Жень. Каждая секунда здесь это риск для нас обеих. — Я хочу рискнуть. — Именно поэтому, Медведева, я обязана тебя остановить раньше. Хотя бы тебя...