Идеальная техника

Когда в Сибуе началась паника, я убежала. Испугалась. Бросила товащией и просто бежала без оглядки, желая спрятаться от этого кошмара. Я завернула в первое, на вид не сильно разрушенное здание. Тишина заброшенного этажа была вязкой, почти осязаемой. Где-то далеко внизу, за бетонными перекрытиями, гудела вентиляция. Здесь же, в полумраке пустого офисного помещения с выбитыми стеклами, царил запах пыли, гари и чего-то еще... Резкий, пряный, с металлическим оттенком опасности. Я стояла, прижатая лопатками к холодной шершавой стене и не могла пошевелиться. Да и не хотела. Передо мной, нависая черной глыбой чужой плоти, стоял он. Тело Юджи Итадори такое знакомое, с вечно взлохмаченными розоватыми волосами, но глаза… Глаза горели алым в сгущающихся сумерках, полные древнего, сытого самодовольства. - Дрожишь? - его голос, хриплый, с вибрирующими басами где-то в глубине груди, прошелся по моим ребрам хуже сквозняка. — Холодно, или предвкушаешь? Он улыбнулся. Не той привычной мне улыбкой Юджи, а своей - хищной и издевательской. - Второе, - выдохнула я почти беззвучно, глядя прямо в его пылающие глаза. Согласие между нами было странным, диким договором без слов. Мое «да» было не вызовом, а попыткой выжить, брошенной в лицо королю проклятий. - Умница, - мурлыкнул он, и это «умница» прозвучало грязнее любого ругательства. Он не стал ждать. Его ладонь легла на затылок, жестко фиксируя голову, лишая последней иллюзии контроля. Пальцы второй руки сжали подбородок, заставляя запрокинуть лицо. В этом движении не было нежности, была лишь спокойная уверенность существа, привыкшего брать то, что ему заблагорассудится. Поцелуй обрушился грубо и сразу глубоко. Он кусался, тут же зализывая укусы горячим языком, проникая им в рот по-хозяйски, изучая, подчиняя. Вкус у него был терпкий, как темный шоколад с перцем чили. Он выпивал мой воздух, мои тихие стоны, которые тонули в его гортанном, довольном рыке. Стена за спиной давила бетонной прохладой, а спереди обжигало жаром его тела, напряженного и сильного. Я чувствовала, как натянулась ткань его брюк там, где он прижимался бедрами к моим. Сукуна оторвался, оставив мои губы горящими и припухшими. Он обвел большим пальцем мой мокрый подбородок, усмехаясь с видом превосходства. - Посмотри на себя. Уже течешь от одной мысли, что тебя трахнет настоящее чудовище, да? Слова хлестнули, заставив щеки вспыхнуть жаром стыда и… возбуждения. Он прав. Он чувствовал запах. Запах моего безусловного страха и желания. Я вздрогнула, когда его пальцы грубо сжали мои бедра сквозь тонкую ткань юбки и тонкий капрон колготок. Черные, полупрозрачные они обтягивали ноги второй кожей, создавая иллюзию защищенности, которую он собирался уничтожить. - Неплохо, - протянул он, и в его голосе сквозило ленивое одобрение хищника, оценивающего добычу. - Ты оделась так специально, да? Знала, что я захочу разорвать их. Его ладони скользнули вверх, задирая подол к самой талии. Прохладный воздух заброшенного этажа коснулся бедер, обтянутых тонким капроном, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Ткань колготок натянулась, поблескивая в тусклом свете уличных фонарей, проникающих сквозь выбитые окна. Сукуна посмотрел вниз, в алом блеске его глаз мелькнуло нечто голодное, почти звериное. Он провел ладонью по внутренней стороне бедра - медленно, с нажимом, чувствуя сквозь тонкую ткань жар моей кожи и влагу, пропитавшую кружево трусиков под колготками. - Ну надо же, - сказал он с усмешкой. - Хочешь, чтобы я проверил, как долго ты будешь сопротивляться?? Он не спрашивал разрешения. Его пальцы вцепились в колготки прямо на бедре, там, где они исчезали под задранной юбкой, и рванули в стороны. Треск разрываемой ткани прорезал тишину пустого этажа, острый и громкий, как выстрел. Капрон поддался с противным, сладким звуком, разъезжаясь в стороны широкой прорехой. Стрелка мгновенно поползла вниз по бедру, но ему было плевать. Он рвал дальше - грубо, безжалостно, обнажая влажное кружево трусиков и пылающую кожу под ними. - Вот так, - выдохнул он, и в его голосе звучало искреннее удовлетворение. - Теперь лучше. Эти тряпки только мешают. Края разорванных колготок впились в кожу бедер, создавая странный контраст между грубым давлением ткани и холодным воздухом вокруг. Я чувствовала себя выставленной напоказ, уязвимой, полностью открытой для его взгляда и прикосновений. Он провел пальцами по краю разрыва, задевая кожу ногтями, оставляя розовые полосы. А затем его пальцы скользнули под кружево трусиков, не снимая их, просто проникли внутрь, растягивая тонкую ткань. - Уже течешь?, - выдохнул он мне в ухо. - А я еще даже не начинал. Он убрал руку резко, заставив меня всхлипнуть от потери контакта. А затем произошло то, от чего сердце пропустило удар. Его пальцы вцепились в кружево трусиков сбоку и дернули в сторону с такой силой, что тонкая резинка впилась в кожу, а шов угрожающе затрещал. Ткань натянулась, открывая меня полностью - влажную, горячую, беззащитную перед его взглядом. Разорванные колготки обрамляли эту картину, делая ее еще более непристойной, еще более голой. - Чуть не порвал, - заметил он с издевательским сожалением. - Но тебе ведь нравится, да? Нравится, когда с тобой обращаются как с вещью? Нравится, когда рвут твою одежду? Он не ждал ответа. Два пальца вошли в меня резко, без предупреждения, заполняя до упора. Я вскрикнула и подалась бедрами навстречу, но его вторая рука уже легла на мое горло. Не сжимая. Просто обозначая границы дозволенного. Ладонь была горячей, большой , она обхватывала шею полностью. Большой палец лежал на пульсирующей жилке, чувствуя каждый удар моего обезумевшего сердца. Я замерла, парализованная этим прикосновением, таким грубым, опасным, обещающим. - Заткнись, - мурлыкнул он, и пальцы внутри меня начали двигаться. Медленно, тягуче, с легким поворотом на выходе, задевая ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивали искры. - Сейчас ты принадлежишь мне, твое жалкое тело, твое дыхание. И кончать ты будешь только когда я разрешу. Он вошел пальцами глубже, добавляя третий, растягивая меня до сладкой, почти болезненной наполненности. Мои стоны стали громче, но он вдруг сжал ладонь на моей шее, не перекрывая воздух полностью, но достаточно, чтобы в голове зашумело, а мир по краям поплыл серой дымкой. - Тише, - выдохнул он в мой затылок. - Не шуми. Твои крики только для меня. Не для этого пустого здания. Он ослабил хватку и я жадно глотнула пыльный воздух. Кровь стучала в висках, а между ног все горело и пульсировало в ритме его пальцев. Я чувствовала, как по внутренней стороне бедра стекает влага, как напрягаются мышцы живота, как приближается та самая судорога, что предвещает разрядку. Края разорванных колготок врезались в кожу при каждом движении, добавляя остроты ощущениям. Он тоже это чувствовал. - О нет, - прошептал он с издевательской усмешкой и его пальцы замерли. - Не так быстро. Я застонала от разочарования, но он лишь усмехнулся и сильнее сжал горло - на этот раз до легкого головокружения, а до пелены перед глазами, до ощущения, что я парю где-то вне собственного тела. - Сейчас я возьму тебя по-настоящему, - произнес он, и звук расстегиваемой молнии эхом разнесся по пустому этажу. - И ты будешь терпеть. Будешь сдерживаться, пока я не скажу. Потому что если ты кончишь раньше... Он наклонился к самому уху, обжигая дыханием: - Я остановлюсь. Встану и уйду. А ты останешься здесь с разорванной одеждой, мокрая, голодная, с трясущимися коленями. И будешь вспоминать, как почти получила то, чего хотела. Я всхлипнула. Кивнула. Я почувствовала, как его член - горячий, твердый, скользкий от моей собственной смазки упирается во вход. Трусики все еще были сдвинуты в сторону, влажная ткань терлась о внутреннюю сторону бедра при каждом движении. Он вошел одним грубым, глубоким толчком. Я вскрикнула, но крик оборвался - его ладонь снова сжалась на горле. На этот раз сильно. Воздух перестал поступать полностью. В ушах зашумело. Перед глазами поплыли цветные круги. Он двигался размеренно, глубоко, вбивая меня в холодную бетонную стену каждым толчком. - Какая же ты узкая, - рычал он, и его голос пробивался даже сквозь шум в ушах. - Сжимаешь меня так, будто хочешь выпить до дна. Маленькая грязная шлюха в рваных шмотках. Тебе нравится, когда тебя душат? Нравится быть беспомощной подо мной? Он ослабил хватку ровно настолько, чтобы я могла сделать судорожный вдох. - Да... - прохрипела я сорванным голосом. - Громче. - Да, Сукуна! Мне нравится! Он усмехнулся и снова сжал горло. На этот раз ритмично, сжимая на входе, ослабляя на выходе. Каждый толчок сопровождался секундой удушья и от этого ощущения удовольствие становилось острее, ярче, почти невыносимым. Мышцы сводило, ноги дрожали. Я цеплялась за его плечи, оставляя ногтями красные полосы на коже Итадори, но ему было плевать. Его красные глаза горели в полумраке, наблюдая за тем, как я задыхаюсь, как слезы текут по щекам, как беззвучно открывается рот в попытке вдохнуть. Оргазм подступал - огромный, разрушительный, как цунами. Я чувствовала его каждой клеточкой. Он скручивался внизу живота тугой пружиной, готовой вот-вот лопнуть. - Терпи, - прорычал он, входя особенно глубоко и замирая там, заполняя меня до предела. Его лоб прижался к моему. Алые глаза смотрели прямо в мои. - Ты кончишь, когда я скажу. Не раньше. Он начал двигаться снова, на этот раз жестче, быстрее, вбивая меня в стену с такой силой, что бетонная крошка сыпалась на плечи. Его ладонь на горле сжималась и разжималась в такт движениям. Я балансировала на грани между удушьем и экстазом, между болью и наслаждением, между «еще немного» и «я больше не выдержу». - Сейчас, - выдохнул он, и его голос дрогнул впервые за все время. И я сорвалась. Мир взорвался белым. Оргазм накрыл с головой, такой ослепляющий, оглушающий, вырывающий из груди хриплый крик. Меня трясло в его руках, мышцы пульсировали вокруг его члена, а он все двигался - жестко, глубоко, продлевая мою агонию, выжимая до последней капли. А потом замер, прижав меня к стене всем весом. Его дыхание было тяжелым, рваным. Ладонь наконец отпустила мое горло, и я жадно глотала воздух, чувствуя, как по шее расползается приятная боль от будущих синяков. Он вышел медленно, оставляя после себя пустоту и чувство наполненности одновременно. Отстранился, поправляя одежду. Посмотрел на меня - такую растрепанную, с задранной юбкой, в разорванных колготках, с мокрыми дорожками слез на щеках и красными отметинами на шее. Усмехнулся - самодовольно, властно, жестоко. - Приведи себя в порядок, - бросил он через плечо, застегивая молнию брюк и направляясь к выходу. - И не забудь купить новые колготки. Эти... - он кивнул на рваную ткань, все еще обтягивающий мои дрожащие бедра, - ...уже ни на что не годны. Тишина пустого этажа сомкнулась вокруг меня. Колени подогнулись - резко, без предупреждения. Я не стала бороться с этой слабостью. Мышцы, все еще дрожащие после пережитого, просто отказались держать. Я сползла вниз, опираясь ладонью о холодный бетон стены. Я сидела на полу, привалившись спиной к стене, запрокинув голову и глядя в темный потолок, покрытый трещинами. Тяжелый вздох облегчения вырвался из моей груди - «он не убил меня».