Как соблазнить начальника

Но все же потом Льюис уточнил, от чего-то такого важного они оторвали Бортолето. Ну, как ни крути, пришлось рассказать всю историю от первого дня на работе, до этого позорного побега. Так он не ржал никогда в своей жизни. Под конец оглушающего раската хохота длиной в минуты три, Хэмильтон красный, как рак, еле смог разогнуться. Но Габриэлю вообще было не смешно. Он скрестив руки на груди просто стоял рядом с леденяще пустым лицом. - Ну что? Сам просил рассказать, че ржешь? - обиженно отвернулся младший. - Надо Шарлю рассказать... - Нет! Все же рассказали. Та же картина, только Леклер потом пытался отдышаться, потому что от такой нагрузки с похмелья он аж побледнел. - Ну так ебать, три штуки вообще то ты мне торчишь - Бортолетто, поджав губы, сделал укоризненный вид, который еще больше рассмешил его друга. - Да лады, отдам... - Шарль даже закашлялся, убирая слезы с нижних век. - Ага, три раза. Я от тебя 250 рублей не могу дождаться две недели, а ты тут еще навалил, пьянь блять... Пьеру не говорите. И убрался в свою комнату, оставляя ребят вдвоём. Леклер тут же встрепенулся и сел в кровати. - Слушай, у меня ж реально денег нет. Че делать? Льюис покосился на него и задумчиво размял губы. - Нууу... Звякни тогда вашему начальничку, придумай че нить чтобы их вдвоём оставить. Я тебе так уж и быть помогу. - Ооо, это хорошая идея, молодец Хэмилтон цокнул и встал, добавляя - Молодцы сосут концы, давай только не лохонись как всегда - и ушел восвояси. *** Пружины где то под кроватью аккуратно, мягко скрипнули. Габриэль теперь совершенно голым восседал на чужих бёдрах. Дрожащими руками удерживая лицо Николаса, он крепко целовал его. Муторные пальцы сначала спустились на шею, а затем сжали плечи. Хюлькенберг, оперевшись спиной о мягкое изголовье, одной рукой гладил юношескую поясницу, а другой сжал смуглую ягодицу, постепенно перемещаясь на бедро и обратно. Влажный, ритмичный звук тесного соприкосновения их губ, казалось, рикошетил от стен, уходя вглубь коридора. Они даже дверь туда закрыть не удосужились, настолько были заняты друг другом. Бортолето старался чаще набирать воздух, сердце билось как бешеное, а ощущение статичной заполненности заставляет дышать не слишком ровно. Теперь взрослые руки сместились на твердые тазовые кости, чуть надавливая вниз. Нико на пробу вильнул бёдрами вверх. Парень в ответ шумно выдохнул через нос и наконец оторвался он чужих губ. Глянув в чужие глаза мутным, полным глубокого возбуждения взглядом, Габриэль перенёс вес с рук на бёдра. Затем совершил несколько движений немного по диагонали вверх и обратно, тяжело вздыхая. Кровать снова скрипнула. - Блять... - Бортолетто, нахмурив брови, закусил губу. Почуяв почву под ногами, он стал ускоряться. Так сказать входить во вкус. Николас только заворожённо оглядел мальчишку, уложив руки на его бёдра. Парень напряжённо оперевшись о чужие плечи искал самую удобную позицию. Весь взъерошенный, вспотевший. Его щеки запылали сильнее когда, чуть выгнув спинку, он попался на чувствительное место. Как будто легким приятным током прошлись внизу живота. Сохранив нужный угол он принялся вилять бёдрами, наращивая амплитуду. Теперь прозвучал первый, тихий стон наслаждения. Габриэль крепче закусил губу, чувствуя как возбуждение снова нарастает. Он вытянул опорные руки, чтобы немного отстраниться и удобнее опереться на колени и бедра. Затем еще жалобный стон... Протяжное скуление. Бортолето теперь совершенно не было стыдно выпускать и приоткрытого рта сексуально приятные звоночки. Теперь подключился и Нико. Напряжённо опустив брови, тазом он двигался навстречу, а руками давил на партнёра, резче входя внутрь. Габриэль прикрыл глаза, активнее подмахивая бёдрами. Дребезжание его голоска заметно участилось, стало звонче, раскатистей, с придыханием. Изголовье кровати забилось о стену. Пространство было заполнено мелодией из шумного дыхания, сладких стонов, касаний голой и влажной кожи, а теперь и деревянная конструкция негромко бухала о стенку. - Твою мать - задушенно выругался Бортолето выпрямляясь и теперь валяя и извиваясь всем телом. Хюлькенберг только хлестче задвигался, глядя в чужое лицо. Брови младшего поползли вверх домиком. Сонорный голос становился все громче, искреннее, более походил на вскрики. Зазвучали теперь и бесстыжие ругательства, "да". - Поцелуй меня - высоко попросил Габриэль и вновь открыл сияющие, мутные глаза, приближаясь к чужому лицу. Нико погладил его черные кудри, ласково примыкая к губам. Через пару секунд Бортолето оторвался и снова выпрямился. Теперь он выглядел немного другим, будто устал. - С ума меня сведешь - прохрипел Николас, мимолетно целуя его в грудь. Младший судорожно схватил изножье кровати, да так, что костяшки побелели, и обратил лицо чуть выше, опуская черные ресницы. - Божее - почти отчаянно прорычал Габриэль и тут же добавил гораздо тише, с хрипотцой - Кончаю.. И ноги его крупно задрожали. Он сбился с темпа, наобум двигая бёдрами и через пару секунд закончил с протяжным скулежом. Крупная волна оргазма накрыла с головой. Габриэль дернул плечами в ответ нескольким подряд накатывающим импульсам. Почти сразу за ним экстазу предался и Нико, глухо вздохнув. Расслабившись, он принял в объятия младшего, целуя в макушку. С минуту они просто молчали. - Останешься с ночёвкой? - по домашнему непринуждённо спросил Хюлькенберг. Бортолето отрицательно промычал и положив голову так, чтобы можно было говорить, пролепетал. - Не-а, нужно курсач на завтра писать... Я еще не начинал. - Вот кулема, а...