Противоядие | Антидот | 解药

За долгие годы бессонницы Цзян Юйдо привык коротать ночи в одиночестве: либо тупо пялиться в темноту, сидя или лежа, либо — в редких случаях — вызванивать кого-нибудь и идти пить. Но такие вылазки случались нечасто. Бессонница — это не просто отсутствие сна. Это мучительная ломота во всем теле, головная боль и странное онемение конечностей. В такие моменты лучше всего быть одному. У него еще никогда не было такого опыта: сидеть дома глубокой ночью и просто болтать. Тем более с человеком, который был его полной противоположностью. С этим подозрительным «молодым господином», который то казался безобидным придурком, то вызывал массу вопросов. О чем им вообще говорить? В голову не лезло ни одной темы. — Выпивка есть? — нарушил тишину Чэн Кэ. — Какую именно ты хочешь? — спросил Юйдо. — ...У тебя стакан-то в доме один-единственный, — хмыкнул Кэ. — В такой ситуации разве есть выбор? Юйдо промолчал. С сигаретой в зубах он подошел к шкафу у окна, распахнул дверцы и обернулся: — Иди выбирай. Чэн Кэ встал и подошел. Увидев стройные ряды бутылок, занимавшие почти всю стену, он на несколько секунд лишился дара речи. — Я всё пью из одного стакана, — Юйдо прислонился к стене. — Пьют вино, а не посуду. — Логично, — кивнул Кэ. — Тут нет коллекционных вин, — добавил Юйдо. — В основном то, что пацаны приносят на праздники. Чэн Кэ присмотрелся. В слабом свете, пробивающемся сквозь щель в шторах, он заметил белый керамический кувшин без этикеток. Выглядел он довольно старым. Кэ с любопытством снял его с полки. — А это что? Можешь включить свет? — Ты уже выплакался? — спросил Юйдо. Чэн Кэ промолчал, хотя в душе очень хотел запустить этим кувшином в хозяина, чтобы обеспечить тому амнезию до конца дней. Юйдо щелкнул выключателем. Комната залилась ярким светом. Кэ увидел, что это обычный белый фарфор, горлышко которого было завязано куском сероватой от пыли хлопковой ткани. Он понюхал пробку и обернулся к Юйдо: — Давай это. Пахнет очень... Он не договорил. При ярком свете вид Цзян Юйдо, стоящего в одних трусах, снова застал его врасплох. Кэ не знал, куда девать глаза. — Давай... всё-таки выключим. — Ты меня за идиота держишь? — Юйдо смерил его взглядом. — Ну или оденься, — парировал Кэ. — Тебе не холодно? — Нет. — Юйдо медленно подошел и снова вырубил свет. — В такую погоду я и в ледяной воде искупаться могу. В темноте Чэн Кэ сразу расслабился. Он поставил бутыль на стол: — Это домашнее? — Чэнь Цин притащил, — Юйдо сходил на кухню за двумя пиалами. — Когда его мать забеременела, отец был уверен, что будет дочка. Закопал кувшин, чтобы вскрыть на её восемнадцатилетие. «Дочь-красавица» называется. Чэн Кэ улыбнулся: — Неплохо. Выдержанное, значит. — Да какое там. Когда увидели, что родилось, выкопали в тот же день. Стояло на кухне рядом с банками для солений. Но лет пятнадцать точно простояло. — Пробовал? — Ага, в прошлом месяце с Чэнь Цином приговорили одну. Юйдо разлил прозрачную жидкость по пиалам. Чэн Кэ принюхался. Аромат был густым и приятным. — И как? — За пятнадцать лет, — философски заметил Юйдо, — даже ослиная моча запахнет благородно. Чэн Кэ покосился на него, удивляясь собственному ангельскому терпению. Юйдо достал из холодильника контейнер и пододвинул к гостю: — А это занюхай. — Вяленая говядина? — Угу. Ну как? — Потрясающе. — Кэ, не раздумывая, отправил кусок в рот. С обеда он съел лишь один несчастный кусочек торта. Раньше ему казалось, что чувство голода притупилось, но, начав жевать мясо, он понял: бессонница была лишь следствием того, что желудок вопил о пощаде. Живот Чэн Кэ издал протяжный, жалобный звук. Юйдо, тянувшийся к своей пиале, замер. — Что такое? — неловко спросил Кэ. — Я слышу звуки, — прошептал Юйдо. В темноте лица было не разглядеть, но по голосу Кэ почувствовал мгновенную настороженность. — Это я, — Кэ откашлялся. — Мой живот... подал голос. Словно в подтверждение, утроба Кэ выдала еще одну руладу. Он готов был провалиться сквозь землю. — Ты... — Юйдо сначала облегченно выдохнул, а потом удивился: — Неужели мясо настолько испорченное, что тебя сразу скрутило? — Это от голода, — буркнул Кэ. — Твою мать, чего ж ты молчал? — Юйдо потянулся за телефоном. — Чего хочешь? Закажу. Правда, изысканных блюд для господ сейчас не найти, только шашлыки. Кэ смотрел, как в темноте мертвенно-бледным светом озарилось лицо Юйдо. Зрелище было бы жутким, если бы черты хозяина не оказались на удивление гармоничными даже при таком освещении. — Не надо! — Кэ махнул рукой перед экраном. — Говядины хватит! Пока привезут, я уже наемся. — Ну, как знаешь. — Юйдо отложил мобильник, стукнул своей пиалой о пиалу Кэ и сделал глоток. Чэн Кэ, отбросив приличия, смолотил четыре куска говядины подряд и запил алкоголем. Вино было отличным — мягкое тепло тут же побежало по венам к желудку. Кэ откинулся на спинку стула и выдохнул. Юйдо сидел напротив, неспешно разрывая полоску мяса на волокна. Из-за того, что они не видели глаз друг друга, тишина не казалась давящей. — Ты хотел поболтать, — напомнил Юйдо, допив полпиалы. — О чем? Чэн Кэ задумался. О чем? Ему казалось, что с незнакомцем из другого мира будет легко — можно говорить что угодно, чувствуя себя в полной безопасности. Но прямой вопрос Юйдо сбил его с толку. — А у тебя есть идеи? — спросил Кэ. — Ты меня разбудил ради «поболтать», и еще меня спрашиваешь? — хмыкнул Юйдо. — Ладно, давай я начну. Он придвинулся ближе, облокотившись на стол. В темноте блестел лишь кончик его прямого носа. — Мне вот безумно интересно: зачем ты на самом деле здесь? Опять старая песня. Чэн Кэ даже вздыхать устал. — И кем ты меня считаешь? — Кого ты видел сегодня? — голос Юйдо стал вкрадчивым и пугающе хриплым. — В смысле? — Ты стоял через дорогу. На кого ты смотрел? По спине Чэн Кэ пробежал холодок. Он непроизвольно поежился. — Не прикидывайся, — продолжал Юйдо. — Я видел тебя из окна. — Я никого не видел. На улице было пусто. Юйдо промолчал. Встал, подошел к выключателю и снова залил комнату светом. Потом подошел вплотную к Кэ, нависая над ним и вглядываясь в лицо. Сцена была абсурдной. Чэн Кэ уперся ладонями в плечи хозяина: — Я правда никого не видел. Твои слова меня пугают. — Не бойся. Если я скажу, что ты мой друг, тебя в этом районе никто не тронет. — Юйдо выпрямился, снова выключил свет и сел на место. — Ты за часами своими пришел? — ...Нет, — Кэ опешил. — Если бы ты не напомнил, я бы о них и не вспомнил. — Хорошо. Потому что я их не верну. — Да оставь себе, — Кэ отпил вина. На душе стало паршиво. И дело было не в часах. А в фразе: «Если я скажу, что ты мой друг». Значит, сейчас он другом не является. Вполне логично — они просто жилец и арендодатель. Но почему-то этот факт кольнул Кэ. Может, потому, что в его прежней жизни «друзья» заводились слишком легко и так же легко исчезали. Теперь, когда его жизнь опустела, он подсознательно цеплялся за любую связь. — Я думал... — начал Кэ и тут же оборвал себя. Не хватало еще унижаться из-за такой ерунды. — Я не называю друзьями кого попало, — отрезал Юйдо. — У нас на улицах всё иначе, чем у вас, господ. Друг для меня... — он постучал пальцем по столу, — это очень весомое слово. — Не знаю, — буркнул Кэ. — У меня друзей нет. Он медленно жевал говядину, признавая про себя, что проницательность Юйдо — штука опасная. Хотя и направлена она часто на какую-то паранойю. — Это не новость, — хмыкнул Юйдо. — По моим меркам, за всю жизнь найти пару настоящих друзей — уже удача. — Таких, как Чэнь Цин? — Этот дебил? — Юйдо усмехнулся. — Я каждый день мечтаю его придушить. Чэн Кэ рассмеялся. Вот это и есть дружба. — А тот парень, Сюй Дин? — Юйдо подлил вина. — Он тебе не друг? — Мы раньше не были близки. Только работали вместе. — Понятно. — Юйдо откинулся на стуле. — И каким же было это твоё «раньше»? — ...Трудно объяснить, — Кэ горько улыбнулся. — Просто посмотри, по каким поводам я тебе звоню. — Многие не смыслят в быту, ты не один такой. — Всё иначе. — Кэ прикурил от помятой пачки. — Я до сих пор не понимаю, что мне делать завтра. И послезавтра. — Что делать? — Юйдо чокнулся своей пиалой о его. — Пить и есть мясо. — Я всю жизнь просто прожигал время. Никогда не задумывался «зачем». Меня отец вышвырнул из дома, — признался Кэ. Юйдо замер с пиалой у губ, сделал глоток и заметил: — А я думал, это братец тебя выжил. Чэн Кэ промолчал, допив вино. — Риелтор сказал, ты художник, — вспомнил Юйдо. — В чем заключается твое искусство? — ...Ты веришь риелторам? — Они приукрашивают, но не врут на пустом месте. У него был повод так тебя назвать. Что это? Чэн Кэ вздохнул: — Он спросил про работу. Я не мог сказать «безработный», вот и ляпнул про песочную анимацию. — Что это за зверь? — Рисование песком. — Кэ изобразил пассы руками над столом. — Берешь песок, сыплешь, размазываешь... получается картинка. — О как. — Юйдо задумчиво затянулся, не сводя с него глаз. Через минуту Юйдо встал и ушел на кухню. Кэ откинулся на спинку стула, чувствуя приятное расслабление от вина. Ему было спокойно. Юйдо вернулся и бросил на стол какой-то пакет. Кэ присмотрелся. — Изобрази-ка мне что-нибудь, — потребовал Юйдо. — Что? — Твоё искусство. В пакете соль. — ...Ты хочешь, чтобы я рисовал солью? — Разве есть разница? — Это будет соляная анимация, — попытался отшутиться Кэ. — Техника похожа, но соль у тебя слишком крупная... Юйдо молча развернулся и снова ушел на кухню. — Сань-гэ, может, хватит суеты? — простонал Кэ. Юйдо вернулся и швырнул на стол еще три пачки. Прямо под нос Чэн Кэ. — Экстра. Мелкая. — Зачем тебе столько соли дома? — поразился Кэ. — Ждал, когда ко мне заглянет художник, — отрезал Юйдо, усаживаясь. — Давай в другой раз. Голова кружится. — Нет. Сейчас. — Почему? — Потому что, — Юйдо постучал по столу, — я не верю. Чэн Кэ посмотрел на него. Он уже не удивлялся перепадам настроения хозяина. Его задело то, что Юйдо сомневается в его единственном таланте. Семья презирала это увлечение, считая его детской забавой. Но Кэ знал цену своим рукам. Это был единственный светлый момент в его «бесполезной» жизни. Единственное, что отделяло его от окончательного падения в бездну никчемности. — Включай свет, — Кэ встал и проверил поверхность стола. Гладкая, черная — идеально. Юйдо зажег лампу. — Оденься, — потребовал Кэ. — Рисуй давай, какое тебе дело до моих шмоток? — нахмурился Юйдо. — Это вопрос уважения. — Кэ уперся руками в стол. — Оденься, твою мать! — Сука... — Юйдо вздрогнул от его ора и ушел в спальню. — Если ты сейчас не выдашь шедевр, я сниму штаны и трахну тебя прямо здесь! — А если выдам? — Кэ, подстегнутый вином, проигнорировал угрозу. Он вскрыл пачку соли и пропустил крупицы сквозь пальцы. — Три месяца аренды прощу, — донеслось из спальни. — Мне плевать на деньги. Чэн Кэ расчистил место на кофейном столике — черное стекло подходило лучше. — Смело заявляешь, — Юйдо вышел в спортивных штанах. — Естественно. Ты грозишь меня отыметь, а взамен предлагаешь скидку на аренду? Неравноценно. — Ладно, — усмехнулся Юйдо. — Раз так хочешь меня — валяй. Чэн Кэ промолчал. Ему не нужны были пари. — Что рисовать? — Он зачерпнул горсть соли и мягким движением рассыпал её по стеклу. Черная поверхность скрылась под ровным белым слоем. — Меня, — сказал Юйдо. Увидев первое движение Кэ, он понял: тот не врет. Домашний инвалид, который даже воду наливал как в замедленной съемке, преобразился. Движения кистей стали уверенными, точными и невероятно быстрыми. Юйдо завороженно смотрел, как соль течет сквозь пальцы Кэ. — Тебя? — Кэ глянул на него. — Боюсь, моя техника не передаст всю глубину твоей «красоты». Давай лучше Мяу. Я месяц не практиковался, рука не слушается. Он кончиком пальца провел по соли, оставляя черную линию — изящную дугу. Юйдо затаил дыхание. Первая линия, вторая, третья... Спустя несколько секунд на стекле проступил силуэт кота. Кэ подсыпал немного соли, крутанул пальцем — и появился глаз с крошечным зрачком. Юйдо даже не понял, как крупицы сложились в такой рисунок. Это была магия. Чэн Кэ не просто рисовал — он проявлял образ из пустоты. Линии были простыми, но в них чувствовался характер Мяу. Кэ закончил последний штрих — усы — и отряхнул руки. Поднял глаза на хозяина: — Ну как, считается, что я умею? — Считается, — кивнул Юйдо. — Славно. — Кэ прикурил и выпустил облако дыма. — Ну что, теперь я тебя «трахну»?