удачное стечение обстоятельств

— Стелла! Дань Хэн кинулся к ней до того, как успел сообразить, что именно происходит: просто увидел несущегося на неё рейнджера пустоты, увидел, что она не успевает вовремя развернуться — и мозг отключился. Ужасная картина промелькнула перед глазами: клинок, глубоко засевший в её груди, безжизненный взгляд золотых глаз. Это то, что преследовало его в кошмарах — то, чего он так сильно старался избежать. Он должен был её защитить, он должен был дотянуться… Время на мгновение замедлилось и пошло снова: Дань Хэн сбил Стеллу с ног, прокатился с ней по земле, цепляясь за неё, прижимая к себе, и клинок рейнджера просвистел у них над головами. Земля стала не самым приятным местом падения: острые камни впивались в кожу даже через одежду, и Дань Хэн знал, что на спине и локтях завтра появятся синяки. Но его это не волновало. Главным было одно — успеть развернуться, вовремя вскинуть копьё, чтобы оно вонзилось рейнджеру прямо в пустую грудь, и тот повалился рядом, присоединившись к своим павшим товарищам. Воцарилась тишина. Пыль медленно оседала на поле боя — пустынной дороге посреди леса на незнакомой планете, куда они заглянули просто ради исследования, а нашли силы Разрушения. Колотящееся сердце, толкающее по венам адреналин, звонко билось в ушах, а с губ срывалось хриплое дыхание. Успел. Он справился. Стелла… — Ого, с одного удара? — раздалось снизу, и Дань Хэн встрепенулся, вырванный из транса облегчения. Посмотрел вниз. Замер. Стелла лежала под ним на животе, прижатая к земле его телом, и поворачивала голову, с любопытством пытаясь разглядеть рейнджера, которого Дань Хэн насадил на копьё. Ей мешали в основном волосы, растрёпанной копной падающие на лицо, но это не останавливало её от попыток вытянуть шею. Как не останавливало и то, что Дань Хэн всё ещё одной рукой прижимал её к себе, перехватив в районе… Его сердце пропустило удар, а затем забилось в три раза чаще. Краска прилила к лицу, заставляя голову закружиться — потому что вся его рука, от ладони практически до локтя, лежала на чём-то… мягком. Упругом. И очень уверенно и крепко держала, притягивая к груди Дань Хэна. Он отдёрнулся от неё, как обожжённый, и поднялся так быстро, что головокружение стало только сильнее. Пошатнувшись, он попытался опереться на копьё, потом вспомнил, что оно осталось во враге, потом вспомнил, что Стелла на него смотрит. Выдавил нечто задушенное, не похожее на извинения, и постарался не смотреть вниз. Не справился; на земле Стелла садилась. Её юбка задралась до самого верха бедра, а из-под упавшего с плеча ворота свободной футболки торчала лямка майки. Под которой, как теперь знал Дань Хэн, ничего не было. — Тебе по голове прилетело? — любознательно поинтересовалась Стелла, с каменным лицом глядя на него снизу вверх. — Позвонить Вельту? О. Или я тебя донесу. Дань Хэн отвернулся. Сдержал желание спрятать лицо в сгибе локтя. — Не надо, — прохрипел он. — Всё хорошо. Умоляю, давай просто вернёмся. Как же он хотел об этом забыть.

***

Он не мог об этом забыть. Наступил вечер. Экспресс снова висел на орбите планеты. Март со Стеллой весь день резались в карты. Господин Янг с Химеко весь день дегустировали кофе. Воскресенье с Пом-Пом весь день драили главный вагон. Дань Хэн весь день сидел в архиве, закрыв дверь на замок, и пытался не думать. Сейчас, например, он пытался не думать и одновременно уснуть, но в итоге просто смотрел в потолок, подсвеченный тусклым золотистым светом экрана, потому что каждый раз, когда закрывал глаза, перед ними появлялась Стелла. Растрёпанная после боя Стелла, пытающаяся разглядеть труп врага. Сонная и мягкая Стелла, спускающаяся по лестнице в пижамных штанах и майке, а потом сидящая перед Цыцем и мигающая глазами по очереди, потому что до пяти утра играла в компьютер. Ухмыляющаяся Стелла с битой на плече и вызовом в глазах, когда кто-то несговорчивый попадался ей на пути. Стонущая и мягкая Стелла, лежащая под ним, пока Дань Хэн сжимал её грудь… Он резко сел на матрасе, раскрывая глаза. Издав нечто среднее между стоном и хрипом, уронил голову в ладони. Почему он не схватил её за руку? Почему просто не отдёрнул? Аналитический ум подсказывал, что тогда клинок рейнджера прошёлся бы ей аккурат по шее, но сердце в груди рвалось и отказывалось внимать голосу разума. Хотело пойти к ней в комнату и просто… лечь рядом с ней на кровати. Убрать волосы с её лица и смотреть, как она спит, потому что Дань Хэн… Эоны, каким он был жалким. Может, нужно было просто признаться. В конце концов, она не могла не знать — правда? Как Дань Хэн смотрел на неё. Как искал её тысячу лет и не сдавался, потому что знал, что увидит в конце. Ошарашенную, радостную улыбку. Сглотнув, он осторожно поднялся. Посмотрев вниз, поморщился от стыда — ткань штанов заметно натягивалась. Он точно не мог куда-то пойти в таком виде. Разве что в душ. Это было, кстати, хорошей идеей. Мысли сразу же двинулись не в том направлении, и Дань Хэн отчаянно попытался поймать их за хвост. Попытался не думать, как Стелла бы выглядела, если бы пошла в душ с ним — как ухватила бы майку, стянула её через голову, открывая… Дверь архива захлопнулась за ним слишком громко — настолько, что на секунду он замер посреди коридора, вслушиваясь в стоящую тишину. Но никто из его соседей не высунулся проверять, что произошло — даже Март, которая любила откусить кому-нибудь голову, если не вовремя её разбудить. Выдохнув, он крепко сжал переносицу и постоял так несколько секунд. Потом кивнул сам себе, собрался с силами и всё же добрался до ванной, где быстро стащил с себя одежду и включил воду похолоднее, пусть и понимал, что она ему вряд ли поможет. Изначально он просто хотел расслабиться. Не хотел… что-то делать. Но прошла минута, пять, десять, и мысли продолжали метаться в голове. Стелла, закинувшая ногу на ногу. Стелла, с закушенным языком проходящая очередной сложный уровень очередной игрушки. Стелла, мягко улыбающаяся с полуприкрытыми глазами, когда была чем-то очень довольна. Стелла, Стелла, Стелла. Девушка, которую он хотел защитить, несмотря ни на что. Щёки обожгла мысль, что защищать нужно было в первую очередь от себя. Но он правда не собирался что-то делать. Он схватил её случайно — не хотел, чтобы ей было неудобно, чтобы она почувствовала себя как-то странно. Она ничего не сказала, но что было у неё в голове? Она же не могла решить, что Дань Хэн сделал это нарочно? И он так долго её держал… Но у неё под майкой ничего не было. Он это ощущал — просто… мягкость. Может, ей было плевать. Она даже переодеваться при них не боялась — разве что отворачивалась, и то потому, что Март закрывала ладонями глаза и этого требовала. Перед глазами промелькнула картинка: что было бы, если бы не Март. Светлая кожа. Мягкие изгибы. Слабое свечение Стелларона в центре груди. Как бы Стелла отреагировала, если бы Дань Хэн к ней подошёл? Точно бы не смутилась. Скорее, склонила бы голову, как часто любила делать, и смотрела бы со спокойным любопытством на дне золотистых глаз. Тяжело привалившись плечом к стене душа, Дань Хэн закрыл глаза и потянулся вниз. Обхватил себя — сначала некрепко, а потом сдался. Провёл по всей длине, содрогаясь, кусая губы. Сердце стучало в ушах и горле, заглушая стыд. Он бы хотел сказать себе, что не думал о ней, но он думал. О ком же ещё, если всегда, всегда думал только о ней? Ему не понадобилось и пары минут — он кончил почти бесшумно, запрокинув голову к падающей сверху воде. Потом открыл глаза, несмотря на жжение, и какое-то время не думал вообще ни о чём. А затем, быстро смыв с себя следы позора, оделся и вышел из душа, как был — с мокрой головой и липнущей к телу одеждой. Он ошибался: душ не помог. О да, Дань Хэн избавился от возбуждения: только теперь его сменил ужас и стыд. Мало того, что он схватил Стеллу за грудь без её разрешения — он ещё и представлял её ради разрядки. Женщину, которую любил. Теперь он был точно уверен: она об этом не знала. Если бы знала — сказала бы. Она была не из тех, кто бы стал мяться. Он это уже представлял: как она похлопала бы его по плечу и честно сказала, что из них классные друзья. Партнёры, но не в том смысле. Может, выбрала бы что похлеще — ну, например, «братаны». Да. Нет? Да, наверное, точно. Закрыв лицо руками, Дань Хэн остановился посреди общего вагона — и развернулся. Нет, он так не мог. Ему нужно было во всём сознаться. Подобрать слова, извиниться. Он так не мог. Да, им будет неловко несколько дней, но постепенно они вернутся к дружбе. В конце концов, не зря они, включая Март, были тройкой. Он осознал, что сердце снова забилось в горло, когда поднялся до середины лестницы. Поймал себя на том, что замедляет шаг — а потом, добравшись до верха, и вовсе остановился. Сглотнув, потянул дверь в сторону. Комнату Стеллы заливал слабый мерцающий свет — экрана компьютера, потому что она, разумеется, не спала. В два часа ночи? Куда там. Она сидела на кресле в наушниках, согнув в колене одну ногу, и сосредоточенно смотрела на машинку, несущуюся по спиральной трассе в компании ещё нескольких. Склонялась вперед, будто это ускорило бы спрайт на экране. Свет падал на её лицо, оставляя неровные тени и всполохи. На ней не было ничего, кроме пижамных штанов с маленькими Мемо и футболки, и Дань Хэн набрал воздуха в грудь. Так и стоял на пороге несколько секунд, глядя, как свет играет в её распущенных волосах, а потом взял себя в руки. Ему было стыдно, да, но он не был трусом. — Стелла, — окликнул он, подходя ближе, в надежде, что музыка в её наушниках играет не слишком громко. Она не отреагировала, и он подошёл к её креслу. Коснулся плеча. — Эй. — Сек. — Она даже не обернулась. Продолжила смотреть в экран, пригибаясь всё ниже, ниже, и из-за её плеча Дань Хэн видел, как падает вперёд ворот её футболки. Под ней виднелась чёрная майка, такая же свободная, приоткрывающая верх груди. Во рту пересохло. Пальцы на плече Стеллы сжались, и он знал, что не успел вовремя отнять взгляд, когда она к нему повернулась. Сбросила наушники на шею. Ушам снова стало жарко — настолько, что он чувствовал, как пылают их кончики. — Чего не спишь? — поинтересовалась она, пока на экране прыгали разноцветные буквы слова «победа». — Ты весь мокрый. Кошмар? Если бы. Дань Хэн покачал головой, не зная, куда смотреть. Точно не в глаза, точно не ниже. В итоге он просто уставился ей на лоб, и это показалось ему настолько глупым, что пришлось сдаться. В глазах Стеллы свет экрана, казалось, тонул. Дань Хэн тоже тонул. Даже не скрывал этого. Как он так умудрился? — Я, — начал он и остановился. Не знал, что сказать. «Прости, что облапал тебя за грудь»? Это было бы даже смешно, если бы не хотелось провалиться на месте. — Насчёт… сегодняшнего. Она наклонила голову. Повернулась к нему вместе с креслом, уложив щёку на согнутое колено. Посмотрела на него снизу вверх, смешная, с приплюснутой щекой. «Я тебя люблю» не вырвалось только благодаря железному усилию воли. — Я, — повторил он, теряясь в больших и с виду невинных глазах, за которыми таилась безумная душа енота, — не хотел… тебя трогать. — Косая усмешка коснулась губ Стеллы. Дань Хэн понял, как прозвучали его слова. — В смысле, не просто трогать. Как днём, когда мы сражались. Без твоего разрешения. Там, конечно… на нас нападали. Но я не хотел… без разрешения… трогать тебя за… Его взгляд снова упал ниже, и Стелла вдруг опустила ногу. Поднялась с кресла, и пока Дань Хэн морально готовился к пощёчине от девушки, которую поклялся защищать во что бы то ни стало, она указала куда-то вниз. — Садись. Теперь голову склонил Дань Хэн, потому что… честно сказать, не совсем понимал, что происходит. — …А? Стелла смотрела на него своими золотыми, пронзительными глазами. Ухмылка, почти незаметная, всё ещё не сошла с её губ. Что она собиралась с ним делать?.. Но Дань Хэн не мог возразить, а потому осторожно опустился в кресло, тёплое от её тела. Поднял голову и хотел было спросить, что вообще происходит, когда все мысли вылетели из его головы — потому что Стелла уселась сверху. Просто сверху, как будто Дань Хэн слился с креслом. Затылком к нему, лицом к экрану. Упершись пятками в пол, подвинулась к столу ближе, одной рукой уже потянувшись к клавиатуре, а второй… Второй она схватила руку Дань Хэна. Не церемонясь, забралась под собственную футболку и положила себе на живот. — Вот так, — сказала она довольно. — Выше сам, ладно? Мне ещё пару кругов. И она сняла игру с паузы, а Дань Хэн остался сидеть и просто пялиться на неё затылок. Она была так близко, что серые волосы слегка щекотали нос. Он же не спал, да? Он бы себя ущипнул, но он просто… не мог убрать ладонь с её кожи. Горячей, такой горячей — Стелла всегда была горячее него. — Я жду, — раздался её голос, и она слегка поёрзала, будто выражала своё нетерпение. Проблема заключалась в том, где она ёрзала. И что просила. И что… что вообще… что они делали? Его рука, почти не слушаясь, потянулась выше. К ней присоединилась вторая, скользнув под футболку и майку, обхватив у бедра. Вверх, вверх, вверх — несмотря на мускулы и очевидную силу, на ощупь Стелла оказалась мягкой. Когда, расслабленная, сидела вот так. Дань Хэн сглотнул слюну, собравшуюся на языке. Не веря ничему — ни глазам, ни ушам, ни собственным чувствам, — осторожно привлёк её к себе ближе, и Стелла спокойно откинулась на его грудь. Потёрлась волосами о его щёку, но потом снова нагнулась к компьютеру, потому что не доставала так до клавиатуры. От неё пахло чем-то свежим и острым — наверняка недавно она опять валялась в одной из своих безумных ванн. Дань Хэн не представлял, как она не сжигает себе все самые чувствительные места, и стоило только подумать об этом — задуматься, что это за чувствительные места, — как сидеть стало неудобнее. Сглотнув, он упёрся лбом ей в плечо. Под слабые звуки, свист, какой-то безумный хохот, доносящийся из наушников, осторожно провёл руками выше. С живота на рёбра. Затем ещё выше. Ещё. Пока не коснулся большими пальцами кожи под грудью, и дыхание остановилось. Он же не мог… ну, неправильно её понять? Но Стелла могла вытащить биту буквально из космического пространства и звёздной пыли, и тренировки с ней очень красноречиво показывали, что далеко не всегда Дань Хэн способен её победить, и… И он просто очень хотел, чтобы это было правдой. Что она этого хотела не меньше, чем он… — Я тебя так разнесу, — раздался её зловещий шепот, и Дань Хэн, не выдержав, улыбнулся. Ладно, может, только он сходил здесь с ума. Но за это он её и любил, правда? Осторожно он двинулся ладонями выше — и коснулся её груди. Слабо сжал, просто ощущая эту мягкую тяжесть, то, как подавалась она под его пальцами, как щекотно касались ладоней соски. Твёрдые, едва заметно отличающиеся от остальной кожи на ощупь. Может, ей действительно нравилось… Открыв глаза, он заметил мурашки, бегущие по рукам Стеллы. Светлые волоски, вставшие дыбом. Она больше не ёрзала, не шевелилось. Просто смотрела в экран. Дань Хэн сжал пальцы крепче. Она идеально помещалась в его ладони — но, наверное, он бы в любом случае так решил. Потому что это была Стелла, и для него она был идеальна, даже когда приходилось вытаскивать её из мусорок. Ладно, может, не настолько всегда. Она выдохнула, когда Дань Хэн на пробу коснулся соска большим пальцем. Провёл по нему, не столько дразня, сколько изучая, обвёл ореолу ногтем. Представил, каково было бы поцеловать её здесь, обхватить губами, и тяжело выдохнул. Повернув голову, упёрся носом в мешающиеся наушники и машинально сжал Стеллу крепче, потому что не хотел её отпускать. Но ещё он хотел поцеловать её в шею, и… Спрайты на экране вдруг замелькали — машина, которой управляла Стелла, резко свернула с трассы и улетела в мерцающее звёздами пространство, которое здесь представляло кювет. В первую очередь потому, что Стелла убрала руку с мыши, чтобы стащить с шеи наушники и бросить их на стол, а затем сдвинуть в сторону волосы — и на этот раз Дань Хэн не стал ждать вербального приглашения. Он уткнулся в её шею носом, глубоко втянул пряный запах — а затем открыл рот и прикусил кожу. Собирался поцеловать, но что-то в голове щёлкнуло, и он просто не удержался. Тут же, извиняясь, провёл языком, а потом снова втянул кожу губами, прекрасно понимая, что оставит засос. — Прости, — выдохнул он, когда смог оторваться, и в ответ Стелла откинулась на него. Запрокинула голову, положив ладонь на его руку, но поверх футболки. Прижала его пальцы ближе к себе, и он в ответ стиснул их сильнее, и её дыхание на мгновение сбилось. Машинка на экране появлялась на трассе, бесконтрольно сваливалась с неё, респавнилась и сваливалась снова. От Стеллы исходил такой жар, что Дань Хэна вело. Хотелось свернуться рядом, как ящерице, и никогда больше не шевелиться, купаясь в её сиянии, как в солнечных лучах. Но тогда бы пришлось прекратить её целовать, а Дань Хэн не мог — он осыпал поцелуями её шею, плечо, кожу рядом с лямкой майки, которая окончательно сводила его с ума, и смотрел на собственные руки, сжимающие, массирующие её грудь. — Стелла, — пробормотал он ей на ухо, и в ответ она двинула бёдрами, подалась назад, затем чуть вперёд, приподнимаясь и снова опускаясь. А затем, чуть повернувшись, чтобы посмотреть на него, шире развела ноги. Облизнулась, щуря довольные глаза. Дань Хэн прижался раскрытым ртом к её шее, ощущая под губами солоноватый вкус выступившего пота. На мгновение решил, что сошёл с ума. — Можно? — Голос прозвучал хрипло. Дань Хэн пытался вспомнить, как дышать. Вместо ответа Стелла завела руку назад и зарылась пальцами в его волосы. Наклонила голову, подставляя шею. Разжать пальцы оказалось настоящим испытанием, но рот наполнялся слюной, когда Дань Хэн представлял, что ждёт его дальше. Он не торопился, спускаясь вниз — потому что медленно изучал мягкую горячую кожу, и потому что иначе окончательно бы отключился. И так едва сдержал дрожь, когда пальцы коснулись резинки пижамных штанов. Он не повторил своё «Можно?» лишь потому, что снова поцеловал её в шею. Миновав щекотное прикосновение волос, его пальцы накрыли горячую, влажную кожу. Провели ниже, раздвигая складки, ощущая скользкий, почти обжигающий центр, и Стелла довольно вздохнула. Свободной рукой забралась под собственную футболку, задирая её и накрывая ладонь Дань Хэна своей уже напрямую. Большим пальцем Дань Хэн коснулся её клитора сначала осторожно, но потом, когда её бёдра подались вперёд, надавил немного сильнее. Он уже даже не целовал её — просто дышал в шею и смотрел вниз, туда, где его ладонь скрывалась под её штанами. Пытался, пытался, пытался держать себя в руках. Когда он ввёл в неё первый палец — скорее, просто скользнул внутрь, потому что сопротивления не ощутил никакого, — она забросила ногу на стол, упираясь в столешницу босой пяткой. Экран светился серым — машина, брошенная, проиграла в гонке. Дань Хэн не сдержался — тихо рассмеялся на ухо Стелле. — Прости, — пробормотал он, не скрывая нежности, — не хотел отвлечь тебя от игры. Стелла пару раз быстро сжала его ладонь. — Посмотрим, — почти промурчала она, но очень довольно. — Я, вообще-то, шла на рекорд. Дань Хэн подтолкнул её челюсть носом, потому что свободных рук не было. Потёрся о щёку, прошептал: — Повернись? Стелла, повозившись в его руках, повернулась. Посмотрела из-под ресниц, разомкнув губы и учащённо дыша, и потянулась к нему в ту же секунду, как это сделал Дань Хэн. Поцелуй вышел влажным, неловким — слишком неудобной была поза, слишком часто они останавливались, чтобы вдохнуть. Но Стелла всё равно улыбалась, и Дань Хэн не мог насмотреться, то и дело сглатывая ком в горле и наслаждаясь тем, как её пальцы играют у него в волосах. Не отрываясь от её губ, он ввёл второй палец, загнул их вверх, проводя по упругой ребристой стенке, и Стелла часто закивала. — Ага-ага-ага, — прошептала она, сжимаясь, и Дань Хэн слегка повернул ладонь, устроив её так, чтобы упираться основанием в клитор. Так и продолжил — поначалу неторопливо, почти покачивая ладонью вперёд и назад, а затем двигаясь всё быстрее и быстрее, пока в тишину не заполнили влажные звуки его пальцев, а ноги Стеллы не затряслись. Опустив его руку у себя на груди, она вцепилась в подлокотник кресла, снова отвернулась, полностью откинувшись на его плечо, а несколько секунд спустя её дыхание застряло в горле, и из него вырвался судорожный, спотыкающийся полувздох-полустон. Жар разлился внизу, влажные звуки стали громче, отчётливее, бёдра Стеллы сжались вокруг его руки так, что стало больно запястью — а затем расслабились, и она жадно втянула воздух. — Вау, — пробормотала она, но Дань Хэн не стал дожидаться, пока она сформулирует мысль. Просто не мог. Высвободив обе руки, он подхватил её, поднялся с кресла, а затем развернулся и усадил обратно — лишь для того, чтобы опуститься на пол у её ног. Стелла не стала даже спрашивать — готовно вскинула бёдра, позволяя стащить с себя пижамные штаны до колен. Дань Хэн виновато посмотрел на маленьких Мемо, которые их украшали, и мысленно поблагодарил всех Эонов, что Стелла была без шапки. Правда, долго он об этом не думал, потому что тело само по себе придвинулось ближе, и в следующую секунду он уже зарывался лицом между её ног, целуя раскрасневшуюся кожу бёдер, скользя губами по розовым складкам между ними, пробуя на вкус солоноватую влагу в центре. — О-ого, — раздалось сверху, и Стелла снова зарылась пальцами в его волосы, притягивая вплотную, ближе и ближе, пока Дань Хэн не толкнулся языком внутрь, пробуя её на вкус и жалея, что не находится сейчас в драконьей форме, где язык был длиннее. Но даже так Стелла стонала, абсолютно не стесняясь своего голоса, и Дань Хэн провёл языком от её входа выше, лаская и изучая, сильными движениями обвёл клитор, слегка посасывая, затем снова двинулся вниз, пока Стелла не начала ритмично вскидывать бёдра ближе к его лицу. Это было невероятно — видеть и ощущать, как она кончает, как сжимается её тело, как мелко подрагивают ноги, часто-часто дёргаясь под его пальцами. Он обхватил их руками, закидывая себе на плечи, целуя её и вылизывая, пока Стелла не изогнулась над ним, пока не завиляла бёдрами, практически всхлипывая от чувствительности. Но Дань Хэн не отстранился сразу. Нежно коснулся губами лобка над клитором, чтобы не сделать неприятно, скользнул цепочкой мягких поцелуев по внутренней стороне бедра, добрался почти до колена — и только тогда выпрямился. Подняв голову, посмотрел на Стеллу, которая смотрела на него в ответ. Её грудь часто вздымалась. Майка с футболкой задрались, оголяя живот. В тусклом свете её глаза казались жидким, расплавленным золотом. — Ну… как? — спросил Дань Хэн и тут же со вздохом упёрся лбом ей в колено и покачал головой, поражаясь самому себе. Настрадавшись, лёг на её ногу щекой, вскидывая глаза. Стелла показывала ему большой палец вверх, пытаясь отдышаться. Дань Хэн любил её так, что щемило сердце. С неохотой поднявшись — потому что отстраняться не хотелось ни на секунду — он нагнулся и закинул её себе на плечо. — О! — сказала Стелла и принялась вилять бёдрами, бесцеремонно стаскивая штаны, болтавшиеся на одной ноге. — Хочешь страстно бросить меня на кровать? Дань Хэн, который хотел уложить её медленно и осторожно, остановился. Тут же оглядел кровать на предмет острых углов и предметов, о которые можно было удариться — Стелла любила бросить посреди одеяла недочитанную книгу и оставить тарелку. — А надо? — спросил он с сомнением, и она заболтала в воздухе голыми ногами. Вздохнув, Дань Хэн всё-таки сгрузил её так, чтобы случайно не ударить затылком о твёрдое изголовье, выпрямился — и подавился. Стелла, закончив стягивать с себя одежду, откинула майку в сторону и распласталась на кровати в призывной форме морской звезды. Её лицо, шея, верх груди покрывал румянец, алые засосы тянулись по плечу и одной стороне шеи, розоватые пятна остались на груди там, где были пальцы Дань Хэна. Между ног она тоже была вся красной, мокрой, блестящей — даже на бёдрах была заметна оставшаяся влага. Дань Хэн облизнулся. Ощутил солёный вкус на губах и почувствовал, как сам снова краснеет. Стелла похлопала себя по бёдрам. — Ты идёшь? — поинтересовалась она. Шире раздвинула ноги. Дань Хэн практически повалился на неё сверху, вовремя удержавшись на руках, чтобы не придавить, и попытался одной рукой стащить с себя и кофту, штаны, и какое-то время они барахтались вместе, путаясь в одежде, растрёпанных волосах Стеллы и собственных руках. Затем посмотрели друг на друга — и Дань Хэн рассмеялся, сдаваясь. Потянулся поцеловать её, потом вспомнил, что весь перепачкался в её смазке, дёрнулся обратно — но Стелла, уложив руку ему на затылок, притянула обратно и с каменным лицом провела языком от подбородка к губам. — Хм, — сказала она с интересом. Дань Хэн сам не знал, как не кончил, но ему определённо пришлось закрыть глаза. А потом и вовсе спрятать лицо в плече Стеллы, потому что она потёрлась о него бёдрами и спросила: — Слушай, а почему у тебя не два члена? — А должно быть? — устало пробормотал Дань Хэн, не поднимая головы. — Ну, — протянула Стелла над его ухом, — было бы удобно. Дань Хэн не стал спрашивать, для чего. Возможно, зря, потому что когда он приподнялся, чтобы посмотреть на неё, она пошевелила бровями и продемонстрировала наглядно — прижала безымянный палец большим, а остальные вытянула, шевеля отдельно средним и указательным, а отдельно мизинцем. — Я… — Дань Хэн, запрокинув голову, постарался вспомнить классификацию жаложуков по Дюруа. Это помогло, но немного. — Можно пока… хотя бы… по классике? Вместо ответа Стелла протянула руку и обхватила его член. Дань Хэн подавился стоном. Попытался отдёрнуться, потому что она сжимала его так уверенно, такой горячей ладонью, что он бы не выдержал и пары движений — но она, видимо, это понимала. Потому что вместо того, чтобы дразнить, просто приставила его к своему входу — и Дань Хэн с хриплым стоном вошёл в неё, медленно, медленно, на всю глубину. В ней было так жарко, что захотелось снова уткнуться ей в шею и остаться так навсегда. Такое эгоистичное желание — но он правда не хотел её отпускать. Склонившись, вместо этого коснулся губами верха груди, там, где сиял Стелларон, зарылся носом в ложбинку и начал двигаться, сдерживаясь изо всех сил. Пальцы Стеллы коснулись его затылка, провели по коротким волосам на задней стороне шеи. С такой же лаской, как он сам гладил её. Бёдра Дань Хэна дёрнулись, он толкнулся грубее — она ахнула и в ответ закинула ногу ему на поясницу. — М-м, — довольно простонала она, отзывчивая, и этого подтверждения было достаточно, чтобы Дань Хэн начал двигаться, постепенно срываясь в темп, которого требовало тело. Быстрее, и глубже, до влажных шлепков, до оборванных стонов Стеллы, до горящего в животе огня и её ногтей, цепляющихся за плечи. — Я люблю тебя, — выдохнул Дань Хэн до того, как сам понял, что вырвалось у него изо рта. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… Стелла содрогнулась. Дёрнула его за волосы — не сильно, просто прося поднять голову, и он оторвался от её мягкой груди, заглянул в большие сверкающие глаза. Отпустив его плечи, она уложила ладони ему на щёки — и широко улыбнулась. А затем подтянула его к себе и мягко, почти невинно прижалась к губам. Вцепившись пальцами в простынь рядом с её головой, Дань Хэн отстранился как ошпаренный, и сам чуть не врезался головой в изголовье, пытаясь поспешно выйти из Стеллы — потому что хватило буквально один раз потереться о её живот, как он кончил со сдавленным стоном. Потянулся вслепую, торопливо, горячечно, вошёл в неё двумя пальцами, и она вскинула бёдра, изогнулась, пульсируя вокруг него. А потом практически расплылась по кровати, Дань Хэн повалился сверху, и несколько минут они просто лежали, восстанавливая дыхание, мокрые и уставшие, пока Стелла не постучала его по плечу. Дань Хэн поднял голову. Поцеловал её в лоб. — Если бы я знала, что нужно просто показать тебе сиськи — я бы это ещё на космической станции сделала, — сообщила она. Дань Хэн подавился, но фыркнул. — Очень романтично, — вздохнул он. — Я… не переборщил? Стелла скосила глаза вниз. Дань Хэн не знал, что она хочет там увидеть, но чуть приподнялся — хотя бы чтобы её не раздавить. И тут же об этом пожалел, потому что пришлось срочно перехватывать её руку, которая уверенно потянулась к сперме, размазанной по их животам. — Эоны, Стелла, пожалуйста. — Что? — спросила она. — У меня же нет члена. Дань Хэн застонал. Уже, к сожалению, не от возбуждения. — За что я тебя люблю? — пробормотал он, хотя знал, за что. И она знала, что он знает. И это он тоже знал. Не отвечая, Стелла с хитрой улыбкой вновь потянулась вниз. Облизнула припухшие, покрасневшие губы. — А если вот так?.. — вкрадчиво поинтересовалась она, упёрлась ладонями ему в грудь — и перевернула, устраиваясь сверху. Её взъерошенные волосы рассыпались по плечам. Довольно щурясь, она положила руку Дань Хэна себе на грудь, а затем опустилась — и медленно, но деловито поползла ниже. Дань Хэн закрыл глаза. Помолился Эонам, которые слышат. И приготовился к смерти — но очень, очень приятной.