Примерно три желания

Лампа была прикольная. Красивая такая, с тонким изогнутым носиком и с изящными узорами на округлых боках, прямо как в сказке. Вадик даже хохотнул: — Вот, Волчик, погляди, сейчас позовем джинна, и он поможет нам и машину починить, и из пустыни этой выбраться, а вдогонку может и денег подсыпет. — Губу закатай, — сказал Волков. — Подсыпят тебе разве что хуев в панамку. — Злой ты, Волчик, — ответил Вадик. — Не хочешь в чудеса верить — ну и пожалуйста. — Если в этой дыре найдется гребаная изолента, готов поверить во что скажешь. Сменили, называется, род деятельности: решили по наводке подзаработать на откапывании сокровищ, — но кто же знал, что опасность окажется вовсе не там, где ее ждали. Старенькому джипу, на котором они посреди пустыни оказались, помочь могло реально только чудо. Песок забился во все возможные и невозможные места, мотор захлебнулся и заглох, а с ним за компанию отъехал еще и бензонасос, решив, очевидно, что если не работает мотор, то и ему тут тоже делать нечего. Ирония в ситуации присутствовала — путь в одну сторону до искомой гробницы они проделали в полном объеме. А обратно, простите-извините, из гробниц выезжать было уже как-то не принято. — До нашей эры изоленту не придумали, — поделился Вадик, подсвечивая фонариком тусклые бока лампы. Углубления узоров были покрыты пылью. — В багажнике надо искать. — Искали же. — Ну, значит, нету. Волков раздраженно загремел антиквариатом в углублениях стен и бросил в мешок что-то похожее на осколок вазы. Вадик тем временем подергал крышечку, крышечка не поддалась. Попробовал пропихнуть в носик мизинец и тоже не справился — носик оказался слишком узким. Тогда он сунул лампу в сумку. — Что, — спросил Олег, — тереть не будешь? Вадик ухмыльнулся и пообещал: — Обязательно потру. Вечерком. На сон грядущий. Изоленту Волков, само собой, найти среди египетских реликвий не смог, как и новый бензонасос. Ночевку разбили у заглохшей машины, развели костер, разогрели в нем по банке тушенки и разложили спальники на медленно остывающем песке. Тогда-то Вадик и взялся за тряпку, принявшись в неровном свете костра стирать въевшуюся пыль с блестящих бронзовых боков. Раздался тихий хлопок: Волчик, наверное, кинул что-то в костер. Голос, однако, прозвучал незнакомый. — Ты уж или три как следует, или спать не мешай. Я как должен понять, чего ты от меня хочешь? Вадик так и замер с тряпкой, сложенной конусом, которую собирался запихать в носик лампы. — И вот этого не делай. Нечего совать в мою лампу всякую гадость. — Это микрофибра, — почему-то решил возразить Вадик. — Разводов не оставляет. Неземной красоты молодой человек смерил его таким взглядом, что любой на месте Вадика почувствовал бы себя ничтожеством. Вадику на попытки унизить собственные когнитивные способности было насрать, но накала ситуации он не выдержал и посмотрел на Волчика. Волчик сидел по ту сторону костра такой же охуевший, как и он сам. — Ты кто? — спросил Вадик. — Джинн. — Че, прям желания можно загадывать? — Да. — Движок нам починишь? — Нет. Джинн — если это, конечно, правда был джинн — подтянул к себе ноги, по-турецки уселся на песке и протянул руку к костру. Сначала Вадику показалось, что он греется, но потом он понял, что джинн разглядывает маникюр. — Почему нет? — спросил Вадик, тоже принявшись рассматривать его ногти. Идеально черные, к слову. Кто ему там в лампе шеллак пилит, интересно? — У меня нет запчастей. — Наколдуй. Какой же ты тогда джинн, если желания не исполняешь? — Пожелай что-то, что я могу исполнить, и будет тебе желание. — Ну хорошо, тогда доставь нас до ближайшего города. Джинн скучающе вздохнул. Повел плечами, обернулся, указал куда-то в темноту. — Город там. Пешком дней пять. — Ты не понял, доставить — это значит быстро. — Бегом дня три. — Да нет! Вжух-вжух, магия, вседела? Джинн снова посмотрел на него, как на идиота. Примерно так Вадик и должен был себя чувствовать, болтая среди пустыни с появившимся из ниоткуда пацаном в золотых браслетах. Прекрасно говорящим по-русски, кстати! — Зачем мне тратить магию на желания, которые можно исполнить без нее? Действительно, зачем. Вадик подумал было, что надышался какой-то гадости в гробнице, но Волчик, походу, слышал и видел то же, что и он, иначе бы не спросил: — А ты сейчас типа желания исполняешь? — Естественно, — ответил пацан. Его подведенные черным глаза без интереса пробежались по фигуре Волкова. — А лимит есть? — Разумеется. — Сколько? — допытывался Волчик. — Три. — Я потратил одно? — снова включился Вадик. Реальным происходящее не казалось, а потому упущенные возможности сердце не трогали. Джинн кивнул. — А желает кто? — влез Волков, задумчиво почесав бороду. — Хозяин лампы или кто угодно? — Желать никому не запрещено, — пожал плечами джинн, но Вадик уже догадался, что этот ответ совершенно не означал, что он будет чьи-то прихоти выполнять. — Окей, — сказал Вадик. — Если ты настоящий джинн, я буду формулировать точнее. Сделай так, чтобы в течение нескольких минут я, Волчик, все наши вещи, рюкзаки и тачка оказались в Каире. Могёшь? — В каком виде вам нужно там оказаться? — Типа целиком или не целиком? — Ну нахер, — перебил Олег. — Отмена, Вадик, пожелай запчасти или на крайняк изоленту. Починим машину и сами доедем, а потом разберемся. — Отмена желания "оказаться в Каире целиком или не целиком"? — меланхолично уточнил джинн. — У вас только одна бесплатная отмена. — А потом будет небесплатная? — Не будет отмен. Вадик почему-то поежился. Наверное, на улице холодало, потому что не верил же он всерьез во все эти волшебные россказни. — Ну, допустим, отмена, — согласился он. — Волчик, давай лучше ты пожелай нам новый бензонасос. — А может кучу денег? — Деньги нельзя наколдовать, — фыркнул джинн. — А что можно? — Предметы. Манипуляции с предметами. — Бриллианты — это предметы? Можешь сделать бриллиант? Пацан молча продемонстрировал милипиздрический размер теоретического бриллианта, слепив большой и указательный пальцы. Видимо, тоже было нельзя. Странный какой-то джинн им достался. Волков взял лампу, потер, хмуро посмотрел на него и пожелал новый бензонасос. Пацан переплетал тугую косицу и на них внимания не обращал, только меланхолично уточнил марку автомобиля и полное название запчасти, как будто прочитал с ценника. Железка с хлопком взялась прямо из воздуха и приземлилась ровнехонько в костер. Короче говоря, одномоментно прояснилось две вещи: первая — джинн был настоящий, и вторая — помогать он не собирался. *** Пацан был красивый. Нереальной какой-то красотой, что неудивительно — человеком он и не был. Мирская суета его не интересовала, но и в лампу возвращаться он не захотел, а бродил вокруг лагеря, раскидывая босыми ступнями песок и позвякивая золотыми браслетами на аккуратных лодыжках. На запястьях блестели такие же. Весь он казался абсолютно сказочным, начиная от колдовских глаз и заканчивая способностью создавать из воздуха запчасти для автомобилей. При правильном ТЗ — даже подходящие запчасти, разве что чуть-чуть оплавленные вредностью. Вадик то и дело на него поглядывал. Сначала между делом выпытал имя — Алтан, а теперь пытался выяснить, какого хрена происходит. Происходило что-то не вполне понятное, потому что пацан отрицал, что Вадик теперь его хозяин («Владельцы ламп не хозяева джиннов, ты не знаешь таких простых вещей?»), но и уходить отказывался. — А кто хозяин джинна? — не отставал Вадик. — Тот, кто им владеет, — отвечал Алтан тоном, как будто участи ужаснее общения с глупыми смертными на свете не существует. — А тобой кто-то владеет? — Мой хозяин, конечно же. Круг замыкался. Волчик бросил вникать в эти переговоры еще на середине, увлеченно ковыряясь в патрубках и только изредка пиная Вадика, чтобы тот ровно держал фонарик. Один раз ему пришлось отвлечься и все-таки пожелать изоленту. На этот раз Волчик был готов ловить ее прямо над костром, но в итоге пришлось откапывать где-то в недрах багажника. — Раз ты не мой, — настаивал Вадик, уже не следя, чего там делает Волков. — Уходи по своим джинньим делам. — Я должен исполнять желания владельцев ламп. Вадик хотел сказать, что от его исполнения адреналина больше чем пользы, но благоразумно промолчал. А то вдруг возьмет, щелкнет пальцами, и не останется у них ни изоленты, ни бензонасоса, ни Волчика. Целиком или не целиком, что бы эта загадочная формулировка ни значила. — А если я пожелаю тебе освободиться? Джинн закатил глаза, наверное, раз в двадцатый. — Люди так любят говорить о том, чего не понимают. Это невозможно. — Почему? Он поднял руку и погремел браслетом. — Очень красивые, — похвалил Вадик на всякий случай. Алтан выразительно на него посмотрел. Помолчал. Вздохнул, но пояснил: — Они привязывают меня к хозяину. — Рука застряла что ли? Иди сюда, помогу снять. — Магические браслеты может снять только тот, кто их надел. — Ладно, поехали с нами до города, — фыркнул Вадик, — Распилю болгаркой. Ювелирно! В ломбард сдадим целехонькое. — Это так не работает. — Болгарка, красотуля, только так и работает. *** Болгарка не сработала. Отскакивала от металла, как зачарованная, и в одну из попыток чуть не отсекла дурацкому джинну руку. — Ты чего даже руку не отдернул! — разорался Вадик, случайно спилив угол табуретки, как кусочек масла. Бляха-муха, еще и в хостеле ведь прицепятся — куда забирал табуретку, почему вернул не целую… — Отрезал бы к чертовой матери! — Нельзя отрезать руку, на которой надет магический браслет. — Ты совсем ку-ку? Алтан пожал плечами и указал взглядом на свою руку, лежащую на табуретке (теперь стильно пятиугольной). — Сам попробуй. Вадик выдрал болгарку из розетки. — Да ну тебя нахер. — Люди. Вы не верите, но проверять отказываетесь. В чем смысл? — От потери крови помереть хочешь, блаженный? Джинн снова закатил глаза: — Меня нельзя убить. — Знаешь, что, — понял вдруг Вадик, — я с тебя браслеты передумал снимать. Со мной поедешь, как тут закончим, хошь в лампе, хошь на самолете, но со мной. А то я тебя щас освобожу от твоей магической кабалы, а ты, пришибленный, убьешься. — Пришибленный, — высокомерно бросил в ответ джинн, — здесь не я. Вообще, пока они тусили в окрестностях Каира, разведывая с Волчиком все запланированные места и таская за собой джинна, выяснилось некоторое количество занимательных вещей. Джинн был самовлюбленной занозой в заднице и в любой удобный момент об этом напоминал, но о мире не знал ничегошеньки, что, впрочем, Вадика не удивило — сам посиди в лампе, забудешь, как родная мать звала. Ему было интересно все — нравилось заглядывать в магазины, ездить на машине, бродить по улицам. Он прислушивался к разговорам и рассматривал вывески, а Вадик не видел причин его любопытство ограничивать. Желаний, как оказалось, у Вадика с Олегом было не по три вообще, а три на двоих примерно на день-два, пока не восстановятся силы. И желания эти шельмец отлично умел исполнять красиво и точно, не закидывая желанное в костер. Способов говнить, помимо этого, существовало множество. Вчера, например, Вадик спросонья посетовал, что вот бы у него оказалась еда в холодильнике и горячая вода в кране, и засранец-джинн мигом истратил на это два желания, а потом весь день просто красиво катался на заднем сидении и ничем никому не помогал. — Вот я не понимаю, если твоя задница реально волшебная, — рассуждал Вадик, перебирая скромный улов последних дней, — то чего тебе стоило тогда, в первый день, не капризничать, а взять и переместить нас в Каир, как я просил. Алтан недовольно поджал губы и не ответил. — Ну скажи, ты же мог? — Нет. — Вредничаешь? — Если тебя и устроило бы агрегатное состояние пюре, — процедил он, — то мне запрещено убивать хозяев лампы. Запрещено ему, как оказалось, много чего. Запрет убивать хозяев лампы в целом звучал разумно, как и запрет им врать, но смысла в том, что джинн, например, не мог до собственной же лампы дотронуться, Вадик так и не осознал. Как и ограничение его магических сил с помощью дурацких браслетов, которые не давали ему исполнять желания как следует. Никак не получалось взять в толк, для чего пленять магическое существо ради исполнения прихотей, но при этом ограничивать исполнение этих самых прихотей до подай-принеси. Он не мог ни наколдовать богатства, ни вылечить тяжелые болезни, ни перемещать людей в пространстве, чтобы можно было хотя бы не покупать билеты на самолет. Зато мог взять из воздуха пакетик нескафе три в одном и банку сгущенки, вот так спасибо. Впрочем, Вадик подозревал, что если где-то прибывает, то где-то непременно убывает, и безвозвратно позаимствованных с джинньей легкой руки товаров не досчитаются в каком-нибудь магазинчике в условном Подмосковье. Вадика это не парило, а скорее интересовало из спортивного интереса. А ну как получится перестать шариться по пустыне и сделать бизнес типа джинн-экспресс с моментальной доставкой? Но это, само собой, потребовало бы некоторых дипломатических договоренностей с вреднющим волшебным пацаном, к которому Вадик пока не знал с какой стороны подступиться. *** Лагерь разбили недалеко от точки назначения, не успев добраться до нее посветлу. Темнело стремительно, вместе с темнотой холодало, и джинн постепенно двигал выделенный ему походный коврик все ближе и ближе к огню. Вадик не выдержал. — А у тебя там в лампе нет, я не знаю, термобелья? Алтан сидел перед костром, подвернув под себя ноги. Он почти не возвращался в лампу за эти дни и всегда выглядел одинаково — легкие широкие шаровары, полупрозрачные летящие рукава с разрезами, открытая шея, идеальные дорожки черных кос и неизменные золотые оковы на аккуратных запястьях. Вадик засматривался. Ничего не мог с собой поделать, но в общем-то менять ничего тоже не хотел — смотреть на красивого джинна было приятно, препираться с ним — довольно забавно, а задачка по его освобождению пока казалась совершенно нерешаемой и оттого увлекала. Он уже нагуглил кучу сказок про джиннов, но дельных мыслей пока не родилось. Волкова с ними в этой вылазке не было. Он улетел с частью добычи на встречу с заказчиком, а Вадик, чтобы не плевать в потолок, решил поискать еще места в окрестностях, хоть и надежды откопать там что-то ценное было немного. Очевидно, что те координаты, которые смог найти Вадик, мог найти и кто угодно другой. — Ты истратил все мои силы еще утром, — буркнул джинн. Утро вообще не задалось: стоило только выдвинуться из хостела, как их тормознул патруль и потребовал выворачивать сумки и показывать документы, чего Вадик делать категорически не хотел. Пришлось обращаться за помощью к джинну и надеяться на его благоразумие. Повезло — настроения на выебоны у пацана не было. — А тебе, чтобы самому одеться потеплее, тоже мое желание нужно? Алтан хмуро на него посмотрел. Но не ты-что-дурак-хмуро, как смотрел обычно, а как-то иначе. Вадик напрягся, и не зря. — Не желание, а разрешение. — Не понял. Типа… разрешение одеться? — Разрешение использовать магию для себя. — И что это значит? — То и значит. Быстренько сложив два и два, Вадик сделал логичное предположение. — Значит, ты все это время мерз и молчал? Вадик не был, как там это щас модно, абьюзером, но примерно так себя и почувствовал. Он пару раз предлагал этому магическому недоразумению всякие земные прелести типа приготовить для него бутерброд или постелить постель, но неизменно получал в ответ, что ему не нужно ни спать, ни есть, ведь он не человек. В этот раз все ожидаемо повторилось: — Я джинн, я не могу замерзнуть. — Замерзнуть не можешь, — окончательно дошло до Вадика. — А просто холодно тебе бывает? Он знал, что Алтану не избежать прямого вопроса, и внимательно на него смотрел. Запрет на вранье был как никогда кстати. — Бывает. — А больно? — Тоже. — И голод ты чувствуешь? — Да. — И хули ты молчал? — Ты не спрашивал. — Я предлагал тебе бутер сегодня утром! Джинн сморщил нос: — С мясом из банки. Я не ем мясо из банки. — Зашибись. Порывшись в сумке, Вадик бросил ему на плечи свою толстовку. Сложилось странное чувство, как будто его несправедливо обвинили в какой-то гадости, хотя по факту не было ни обвинений, ни гадостей. А если бы и да, Вадику на такое обычно было плевать с высокой колокольни. — Надевай, чудо заморское, чтобы не говорил потом, что твой владелец лампы тиран и деспот. И ночью, будешь или не будешь спать — дело хозяйское, но в спальнике сиди, понятно тебе? Укладываясь на ночевку, Вадик вспомнил, с чего начался этот дурацкий разговор, и перед тем как уснуть все-таки выдал джинну разрешение пользоваться силами на свое усмотрение. — И спи, — добавил он на всякий случай, — если на это тебе тоже нужна воля царская. И вообще делай что хочешь. Джинн в ответ только зашуршал спальником. Наутро Вадик обнаружил его с распущенными волосами и миской с чем-то съедобным в руках. От рукавов с разрезами не осталось и следа, им на смену пришла закрытая рубашка в восточном стиле, покрытая изысканной вышивкой. Алтан выглядел посвежевшим и как будто бы даже довольным, поэтому Вадик моментально растерял оставшееся с вечера раздражение. Как обычно это и бывало, засмотрелся. — Вот, — заметив, что он проснулся, Алтан кивнул на миску с крышкой, такую же, как держал в руках. Интересная посудина с тонким узором на круглых боках стояла в аккуратной ямке из песка. У Вадика таких точно не водилось ни дома, ни тем более в машине. Он зевнул и сел. — Что это? — Завтрак. — Чего это вдруг? — Не хочешь — не ешь, — фыркнул джинн. — Не-не-не, — Вадик потянулся к тарелке и обнаружил внутри шарики фалафеля, яйцо пашот, хумус и поджаренный кусочек хлеба. Посудина в руках сразу стала подозрительно похожа на ресторанную, спизженную из какой-нибудь чайханы. Жалко, что джинн не прихватил к этому шашлычка, но в дареной еде, как говорится, шашлык не ищут. — Спасибо, — сказал Вадик, разулыбавшись. — Ну золото, а не напарник! — Я тебе не напарник, — разумеется, прицепился Алтан. — Ну-ну. Вот раскуем твои цепи кованные, я тебе предложу остаться, а ты уже — оп! — и привык быть напарником. — Раскуем? — Раз болгаркой не получилось – придумаем, как, — пожал плечами Вадик, пытаясь скрыть самодовольство от того, каким растерянным сделался джинн. Похоже, не верил, что его действительно хотят освободить, но комментировать это никак не стал. Отвернулся и принялся разделять волосы на части, чтобы заплестись перед дорогой. *** О потраченных на ресторанный завтрак и масочку для волос силах пожалеть пришлось тем же вечером. — Ладно, какую самую большую вещь ты можешь притараканить? — Притараканить? — недовольно переспросил Алтан. Впервые Вадик задумался о том, насколько, так сказать, глубоко его магическая природа позволяет ему чувствовать языки. Ведь не могло же быть, что они с Волчиком совершенно случайно откопали в фараоньей гробнице этнически русского джинна восточной наружности. — Ты же меня понял? Джинн закатил глаза, но кивнул. — Не знаю, — ответил он, брезгливо смахивая вековую пыль с выдолбленного в стене узора. — Килограмм десять? — Так большую или тяжелую? — Какой же ты нудный джинн. Обеспокоенным Алтан не выглядел, как и напуганным, вот же бессмертная задница. Из-за обвала коридора они застряли в крохотной и, что самое обидное, пустой сокровищнице, и совсем не волноваться по этому поводу как-то не получалось. В их распоряжении осталось пространство два на два, крошащийся потолок и бутылка воды. — Сейчас, — соизволил ответить Алтан, чуть подумав, — могу воду и что-нибудь из машины. — Хотелось бы прикинуть, не задохнемся ли мы тут с тобой до того, как захотим пить. Точнее, я. Джинн снова задумался, водя пальцем по истершимся письменам. — Воздух есть. Мы неглубоко. Как будем выбираться? — Хуй знает, — признался Вадик. Хуй знал. Точнее, джинн, зараза, знал, только как всегда не сказал сразу, а ждал неизвестно чего. Когда Вадик присел на пыльный пол, чтобы лучше думалось, он вдруг постучал по стене, которую внимательно изучал, и невинно сообщил, что за ней есть еще два помещения, узкий коридор и, предположительно, выход. Вадик хотел спросить, почему он не поделился этим знанием раньше, но быстро понял, что он, вообще-то, снова не спрашивал. И джинн, если по-честному, имел полное право ничего ему не говорить, дождаться, пока он помрет от очередного обвала, и в тишине и спокойствии вернуться в лампу, уже никому не принадлежащую. Поэтому Вадик посмотрел на него и искренне сказал: — Спасибо. Кувалда есть? Алтан повернулся к нему и с неповторимым выражением лица продемонстрировал пустые ладони. Вадик хохотнул. — Все джинны такие душные? — Моя сестра хуже. Все люди такие глупые? — Я кандидат наук! — Понятно, — проговорил Алтан, — значит, остальные еще глупее. Короче говоря, сил позаимствовать откуда-нибудь кувалду у него не было, в машине ничего подходящего для разбора стены тоже не нашлось, поэтому пришлось ограничиться ковриками и спальниками для мягкости и печеньем с коньяком для настроения и устроиться ждать, пока магическая кубышка вновь наполнится. — Так у тебя есть сестра? Джинн кивнул. Они сидели поближе к остаткам низкого проема на случай повторного обвала, и Алтан лениво таскал соленые крекеры. Фонарик выключили ради экономии батареек, и темнота вокруг была густой и непроглядной. Вадику к темноте было не привыкать, но джинн в какой-то момент придвинулся к нему, коснувшись плеча. — Старшая. — Она как ты? Тоже живет в лампе? — Нет. Надеюсь, что нет. Мы можем исполнять людские желания, если люди сами находят нас, но лампа — это плен. — Это я уже понял, — вздохнул Вадик, осторожно опираясь спиной на стену позади и потянув Алтана за собой, чтобы не терять контакта. Чувство, что сидишь в пустоте не один, успокаивало, а джинн был теплый и удивительно настоящий. — И как это вышло? Тебя засунули в лампу, а теперь хозяин неизвестно где. Разве он не должен беречь такое сокровище? — Лампу украли. Очень давно. И очень далеко, потому что сначала я ощущал хозяина, но уже несколько столетий — нет. Вадик помолчал, переваривая информацию о нескольких столетиях. Не стоило и предполагать, что эта история разрешится легко и просто. Хотел приключений — так вот же они. — И сколько тебе лет? — Много. — Хозяин-то, наверное, помер? — Мог, — согласился Алтан. — Тогда нужны его потомки, обязательства такой магии передаются детям. — Звучит сложновато, — крякнул Вадик. — Зачем тебе вообще это нужно? Вопрос был отличный. Вадик и сам на него ответа толком не знал. — Мне интересно. Все эти магические штучки-дрючки, — Вадик почувствовал, что джинн закатил глаза. — И ты без своих цацок станешь сильнее, да ведь? — Да, — фыркнул Алтан, — но желания твои исполнять перестану. — Зато, золотце, ты будешь у меня в долгу. Нет ничего лучше, чем иметь крутых должников. — Все люди такие бессовестные? Можешь не отвечать, я знаю, что да. — И ничего я не бессовестный, честно с тобой делюсь намерениями. Не хочешь — не будем хозяина твоего искать. Останешься со мной, я придумал идею для стартапа. Теперь притих Алтан. Прижался поближе к плечу и снова потянулся к крекерам, шаря в темноте по коленке Вадика, пока не добрался до пакета и не зашуршал им. — Ладно, — сказал Алтан спустя несколько минут и с десяток крекеров. — Согласен быть твоим должником. Но только после того, как ты меня освободишь. — Вот и договорились. Вадик нашел его руку, чтобы скрепить уговор рукопожатием, и, сжав аккуратные пальцы, услышал тихий хлопок. Алтан вложил что-то ему в ладонь. — Что это? — удивился Вадик, ощупывая предмет. Им оказался литой перстень с крупным камнем, и Вадик тут же полез за фонариком, чтобы его разглядеть. В голосе джинна послышалась улыбка. — Аванс. Не потеряй. *** Волчик, конечно же, от предложенного Вадиком плана остался в восторге. — Ехать в пустыню без навигатора? — Бинго, дружище. — Намеренно потеряться? — Можно и случайно, если получится. Так, наверное, даже поправильнее будет. — Найти мифический оазис? — Если он все еще там. — И дождаться там, эээ… джинницу? — Джинири. — Что? — Ну, женский род от слова «джинн». Я гуглил. Олег вздохнул и потер переносицу. Вадик прекрасно понимал, что ему нет никакого резона вписываться в авантюру, похожую на температурный бред, но вслух озвучивать не спешил. Чтобы потеряться в пустыне, придется вернуть Алтана в лампу, чтобы он волей или неволей не мог подсказать направление, и Вадик точно предпочел бы теряться вместе с Волчиком, чем одному. Иначе опасался заскучать. — А если она к нам не придет? С чего бы ей? — Попросим Алтана, он позовет. — Пусть сюда позовет. — Он сказал, сюда не получится. — Пусть сам тогда у нее попросит? — Только люди могут просить что-то у джиннов. — Меня не было три дня, — пробормотал Волков. — Почему тебя все время тянет на какую-то херню? Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. — Очень даже знаю, — возразил Вадик. — Найдем даму, спросим у нее, где искать хозяина золотых цацок, распрощаемся полюбовно и отправимся дальше. Наваляем злодею, освободим нашу принцессу — просто метафора, золотце — и будем жить долго и счастливо. — Отличный план, — восхитился Олег и посмотрел на Алтана. — А ты? Что скажешь? Алтан, с некоторых пор полюбивший переодеваться по несколько раз на дню, этим вечером радовал легкой светлой туникой и небрежной косой, поблескивающей вплетенными в нее золотыми бусинами. По его же прихоти сегодня ночевали не в хостеле, а в гостинице, так что в его распоряжении был целый диван, где он устроился, подтянув к себе ногу, и разговор как будто не слушал. Однако на обращение сразу же поджал губы. — Все то, что вы озвучили. Если хотите меня освободить, сначала узнайте, от кого. — Сам ты нам этого сказать не можешь? А в качестве исполнения желания? Джинн вздохнул и потянулся к низкому столику, чтобы зацепить из вазочки мандарин. Он очищал кожуру единой полоской аккуратно и неторопливо, и если бы Вадик не залипал на его руки так сильно, то обратил бы внимание, что уже даже Волков не выдержал пафоса и закатил глаза. — Если бы я мог освободиться самостоятельно, разве возился бы с людскими прихотями? — спросил Алтан в воздух, разделяя мандарин на дольки. Никому, естественно, не предложил. — Поэтому да — указать путь к своему хозяину мне не хватит сил. В том числе в качестве исполнения желания. *** Дорога по пустыне оказалась тяжелее, чем Вадик ее себе представлял. Сначала ехали на машине, какое-то время намеренно вдаль от города, а затем, вырубив всю навигацию, продолжили движение по наитию. Забраться нужно было так далеко, как только получится, и для этого пришлось рискнуть автомобилем, бросив его в пустыне на растерзание пыльным бурям и таким же долбоебам, как они сами, если вдруг они машину случайно найдут. Канистру с бензом закопали в песок, набили рюкзаки, замотали головы и пошли пешком. Теперь точно в неизвестность. Волков был не в настроении, и в целом Вадик даже представлял, почему. С другой стороны, силком его никто не тащил, он сам согласился, и если они тут вдвоем помрут, сам будет в своей безвременной кончине и виноват. Но несмотря на глубокое понимание ситуации, которое у Волчика, несомненно, имелось, играть с Вадиком в города он все равно по какой-то причине отказывался. Солнце жарило как в аду, раскаленный ветер дул в спину, ноги утопали в песке. Черепаха и та была бы быстрее них, нагруженных на все случаи жизни, но возмущаться не приходилось — кто знает, как долго придется теряться, чтобы с концами потеряться. Пришлось долго. Холодные ночи помогали не сбиваться со счета, но в шестой раз разбивать привал, находясь посреди нихуя и почти выбрав весь запас воды, было, мягко сказать, неуютно. Руки постоянно тянулись к лампе. Вадик натыкался на нее, когда лез в рюкзак, и с каждым днем все отчетливее ему казалось, что его развели, как пятиклассника, пообещав золотые горы, а в итоге бросят умирать под палящим солнцем. Кто знает, как на самом деле работают эти джинны, так ли они безвольны перед желаниями владельца лампы, так ли безотказны? Может ли джинн передумать и не откликаться на зов? Если да, тогда дело дрянь. Волкова грызли похожие мысли. Он мусолил полоску вяленого мяса, отрывая тоненькие волокна — одним словом херней занимался, а не ел. — Чем он тебя купил? Джинн этот. В той сокровищнице что-то было? — Все, что было, мы привезли. — Она была замурована, а внутри — каких-то три таблички и сережка? — Хорош, Волков, — отмахнулся Вадик, — тебе голову напекло? С нашей стороны замурована, а с другой — дверь и лестница. Кто-то давным-давно туда пришел и вынес, что нашел. Олег затих. — Ну, кольцо подарил, — сказал Вадик. Вспомнилось, как они с Алтаном сидели плечом к плечу в полной темноте, и сразу расхотелось предполагать, что джинн пытался от них с Волчиком избавиться. — Кольцо? Вадик пошарился в рюкзаке, нашел перстень и протянул Волчику, но перед тем как отдать, уточнил на всякой случай: — Мне подарил, понял? Олег презрительно фыркнул — значит, понял. Перстень был увесистый, несмотря на то что Вадику едва налезал на мизинец, с огромным светло-голубым камнем в центре и мельчайшими блестящими брызгами по всему телу кольца. Вязь белого золота причудливо обнимала каждый камешек и переплеталась в изысканный узор. Вадик имел возможность разглядеть его с лупой и фонариком, а Волкову пришлось крутить перед скудным пламенем походной газовой плитки. — Вот за это? — не впечатлился он. — Мы тут торчим? — Не за это, а за щедрое джиннье спасибо в будущем. — Да, так он нас и озолотит… Уже выбирает, какую ювелирку грабануть, чтоб помельче и похалтурнее. Пиздец, Вад, нахер я вообще за тобой поехал. — Из большой любви, — хохотнул Вадик. — Из большой любви — это ты за своим джинном тащишься. — Все, цыц, давай сюда и пора баиньки. Перед тем, как спрятать кольцо обратно во внутренний кармашек рюкзака, Вадик послюнил палец и оттер с камня Волчиковы отпечатки. Камень показался Вадику горячим, но он решил, что это Олег просто нагрел его в руке. *** Наутро они охуели. Волков спящего Вадика пнул и так и сказал: — Охуеть. Вадик проморгался, потер глаза и вынужден был с ним согласиться. Они засыпали в сердце пустыни, где до самого горизонта не было ничего, кроме песка и дрожащего от жары воздуха, а проснулись среди развалин, окруженные высокими колоннами и длинными узкими тенями, струящимися по песку. — Как думаешь, — спросил Вадик, разглядывая лепнину на ближайшей к ним колонне, — это считается за потеряться? Потому что я хер знает, где мы. — Считается. Зови нашего помогатора. Лампа задрожала, едва Вадик ее коснулся. Алтан появился, облаченный свободную рубаху, придерживающий наброшенный на плечи расшитый халат. Он будто только и ждал, когда его позовут, и Вадик тут же разулыбался, но улыбка на его лице застыла, когда Алтан обернулся к развалинам. Джинн казался счастливым всего секунду, а затем замер, глядя на куски тяжелых перил и мелкую крошку, бывшую когда-то ступенями. Сотни лет назад это был прекрасный летний дворец. Остатки стен и перегородок передавали его прежнюю форму — центральная часть и два полукруглых крыла. Легко и живо Вадику представлялся сад, зелень кипарисов, широкие листья пальм и брызги фонтанов. Воображение дорисовывало длинные лестницы, купола и расписанные узорами арки. Алтан дотронулся до колонны и погладил глубокую трещину, уходящую высоко вверх. — Здесь было красиво, — сказал он очень печально, — когда-то. — Ты здесь бывал? — тихо спросил Вадик. Он растерялся, не зная, какие подобрать слова. Впервые джинн грустил перед ним так открыто. — Это мой дворец. Был. А люди приходили сюда гостями. Они могли найти это место, если у них было что-то мое. Вадик помолчал, не зная, что сказать. — Что-то твое — это кольцо? — понял он. — Да. — Но почему тогда мы оказались здесь только через неделю? Оно было у меня всю дорогу, а направление мы день на второй потеряли. — У тебя или у вас? — А, — дошло до Вадика. — И что, если бы Волчику не показал, никогда б никуда не пришли? Алтан пожал плечами — то ли не знал, то ли не хотел объяснять. Он обошел несколько колонн и двинулся к лестнице, ведущей от центральной части дворца вниз ко внутреннему дворику. Когда он отдалился на расстояние, чтобы не слышать слов, Олег сказал: — А я подумал, он тебе это колечко из той же соседней гробницы стащил, чтобы далеко не тянуться. — Золотце не поступил бы так со мной, — схватившись за сердце, ответил Вадик, хотя на самом деле и сам это допускал. Самую малость. Но, в отличие от Волчика, не вслух. — Про то, что его надо взять с собой, он тебе не сказал, — заметил Волков. Это крыть было нечем. В общем и целом, все шло уже привычным образом — сначала джинн недоговаривал очень, блин, важные вещи, например, что подаренное колечко оказалось ключом к волшебному дворцу, но потом дела сами собой складывались так, как нужно. Джинньи магические пути были, судя по всему, неисповедимы, и к настоящему моменту Вадик ощущал готовность молча верить и плыть по течению. Вадик нагнал джинна у противоположного крыла бывшего дворца. Он сидел на раскрошенных ступенях и крутил в руках глиняный осколок с давно стершимся рисунком. Следующим пунктом их плана значился поиск Алтановой сестрицы, и следовало спросить, что делать дальше, но Вадик не спросил. Только подошел и осторожно присел рядом. — Что это? — он указал на осколок. Алтан выглядел подавленным, и в нем не чувствовалось его привычной вредности. Вадик все понимал. И Алтан наверняка все понимал тоже — прошли даже не десятилетия, а столетия, и если столетиями не поддерживать в месте жизнь, оно изменится необратимо, до неузнаваемости. Воздух горчил утратой, как будто все самое ужасное произошло не давным-давно, а каких-то несколько часов назад. — Здесь были кадки для зелени, — сказал Алтан и махнул рукой вниз, на очертания бывшего сада. — Пальмы, кипарисы, алоэ. Вон там — фонтан. — Почему твоя сестра не заботилась об этом месте, пока тебя нет? — Она не могла. Она — песок и ветер, не в ее власти охранять оазисы. Вадик угукнул, как будто понял. — Важен баланс, — помолчав, добавил Алтан, перебирая в пальцах осколок. — Поэтому нас было двое. Она не виновата, что хранить воду и землю стало некому. Они снова замолчали. Вадику хотелось как-то его поддержать, рука потянулась к руке, но это неожиданно показалось неуместным, так что он не придумал ничего лучше, чем неловко похлопать джинна по спине. Он был горячий, будто и не волшебный дух, а самый настоящий человек. Там, в гробнице, тепло его тела и вес головы на плече тоже ощущались как никогда реально. Немного подумав, Вадик скользнул ладонью ему на пояс и потянул на себя. Джинн поддался, прислонился, прижался щекой к плечу, и Вадик восторженно замер. — И, эм… как нам найти твою сестрицу? — Я позвал ее. — А нам что делать? — Если она выйдет к тебе, попросить о том, о чем собирался. — А если не выйдет? Алтан пожал плечами. — Она никогда не любила людей. И меня предостерегала. — А-а, — догадался Вадик. — То есть это ты типа людей любишь. Понял. Джинн пихнул его в бок. Вадик, воспользовавшись моментом, обнял его покрепче. У него редко получалось подобрать нужные слова утешения, максимум тактичности включал в себя разве что фильтр кринжа — иногда удавалось вовремя закрыть рот. Сейчас он поступил так же. И Алтана, кажется, это устроило. Солнце стремительно ползло от горизонта вверх. Жаркое утро превращалось в невыносимо жаркое, и спину через хлопковую тунику жгло. Тень от колонны, скрывавшая их с джинном от солнца, незаметно сдвинулась в сторону, и Вадик уже не выдерживал. Выручил Волков: — Мне ужасно неловко вас отвлекать, — извиняющимся его тон не звучал, — но это, Алтан, воды не осталось. — Сколько? — сухо спросил джинн. — Пятилитровку можно, если не будешь ее в меня кид… Баклашку, естественно, Олегу пришлось ловить. Сам виноват — не начал с условий и договорить не успел. Вадик хохотнул и незаметно погладил Алтана по спине. Честно говоря, его реакция на то, что их прервали, была весьма лестной. Если бы Вадик не чувствовал, что от жары тает и потихоньку стекает в трусы, и сам бы не обрадовался. Волков недовольно зыркнул и потащил воду обратно к лагерю в другое крыло дворца. — Не злись, золотце, — улыбнулся Вадик, поигрывая бровями. — Мы с тобой сколько угодно можем обниматься, только я тебя прошу, пойдем в тенечек, а. Я тебя в тенечке даже поцелую, если захочешь. Алтан почему-то не воодушевился: то ли опять завредничал, то ли смутился, и сказал: — Не захочу. — Сейчас или вообще? — Сейчас. — Ладно, — согласился Вадик, наконец поднялся с пыльных ступеней и протянул джинну руку. — Как захочешь — ты не стесняйся. Алтан руку принял, но выглядел теперь почему-то настороженным. — А если не захочу? — Ну, бля, — пожал плечами Вадик. — Нет значит нет, что тут поделать. Не желания ж загадывать. Сказал это Вадик совершенно бездумно, но ему не понравилось, как внимательно Алтан на него посмотрел. Потребовалась пара секунд, чтобы дошло. — А что, — медленно проговорил он, — бывало? — Конечно. — Пиздец. Если совсем честно, это не удивляло. Красивая диковинка, не имеющая возможности отказать — да Вадик сходу мог назвать с десяток ребят среди ближайших знакомых, кто не упустил бы шанса. — Сейчас позволял себя обнимать, потому что хотел или потому что я спизданул что-то лишнее? — Хотел. — А в гробнице? — Тоже. От сердца отлегло. Вадику не улыбалось быть мудаком еще большим, чем он был уже. — Фух. Ты меня в курсе держи, если вдруг спиздану. Я не из этих. Лады? Алтан кивнул. Было похоже, что он правда понял, но Вадик все равно на всякий случай передумал его целовать. По крайней мере, не сегодня. *** Очередная странность настигла после полудня, но Вадик так и не понял, с чего все началось. Просто песок сначала лежал себе спокойно, никого не трогал и грелся на солнышке, а потом взял и взвился вокруг их импровизированного лагеря. Олег еле успел накрыть крышкой котелок с обедом. Ну ни минуты покоя с этими приключениями. С другой стороны, внезапный вихрь не был необычнее джинна в лампе. С его появлением толерантность Вадика к магическим фокусам в целом значительно возросла, но не то чтобы он все утро мечтал оказаться в песчаной воронке. — Волчик, — прошептал Вадик, — если мы щас полетим, будешь за Тотошку. Ты знаешь команды? Голос? — В жопу иди. — Получается, знаешь… — Осторожнее со словами! — неожиданно шикнул Алтан. Он стоял у завесы песка, и песок тянутся к нему полупрозрачными тяжами, обнимая пальцы и запястья и тихонько позвякивая браслетами. С удивлением Вадик понял, что джинн не только не взволнован, но и, кажется, рад? — О, — догадался он, — нашлась сестрица? Песок потек между пальцев Алтана, обнял за плечи, тяжелой волной огладил спину и двинулся к Вадику. Вадик растерянно протянул ладонь, как если бы знакомился с собакой или котом, но пустынное божество, к счастью, этих мыслей не услышало. Песок, обвивающий пальцы и ладонь как щупальце, оказался податливым и горячим. Краем глаза Вадик увидел, что такая же песочная лапа ощупывает руки замершего Олега. — Проси, зачем пришел, — сказал Алтан. — Вот прям сразу? — удивился Вадик. Песок тем временем закрутился вокруг его ног и присыпал ботинки, то ли выражая радушие, то ли аккуратно закапывая незваных гостей. — А познакомиться? — Я вас представил. — А нам? Алтан вздохнул, снова запуская пальцы в песок. Браслеты на его руках тихонько звенели, когда потоки горячего воздуха забирались под них, будто пытаясь снять. — Юма, — сказал он наконец, взглянув на Вадика. — Хранительница пустыни. Она слушает тебя. *** Компас уверенно указывал на восток. Не на север, как ему было природой положено, а сильно правее, и стрелка не сбивалась ничем, включая магнит (Вадик проверил). Очень быстро пришлось признать, что компас такой же волшебный, как и вся творящаяся вокруг чертовщина, а следом предположить, что раз Вадик просил помочь найти хозяина джинна, в его сторону стрелка и расположилась. Жаль только, компас не указывал расстояние. Обратную дорогу Алтан проделал с ними. Шагал по песку, прятал голову от солнца, а вечерами подолгу разглядывал звездное небо. В наличии джинна под боком в непростом пути были сплошные плюсы — чего стоит только прохладная вода, которую он привычно доставал из воздуха по первому требованию. Даже в Олега больше не кидался. Сначала добрались до машины. Ее по капот занесло песком, но внутренности остались нетронутые. Затем поехали в город, сняли огромный номер, где сначала отмылись до скрипа, а потом выспались под кондиционером на неделю вперед. Стрелка по-прежнему смотрела на восток, самую малость клонясь к югу. Прогулка по побережью Красного моря — самой восточной точке, куда можно было добраться на машине — ничего не изменила, цель оставалась где-то там, далеко за морем. — Надо лететь, — тем вечером пожал плечами Волчик, развалившись на хлипком стульчике на балконе и потягивая холодное пиво. — Уж взялись, давай доводить до конца. — Ты ж вроде хотел слиться и свалить в Питер? — Перехотел. Любопытно стало, понял Вадик, и, конечно, не отговаривал. К тому же у Волчика рука была счастливая: компас волшебный богиня вручила почему-то именно ему. Перелет из Хургады в Шарм-эль-Шейх стрелку почти не сдвинул. Из Шарм-эль-Шейха в Стамбул — качнул заметно южнее, сменив ее направление на уверенный юго-восток. Вадик ставил на Индию, им попались дешманские билеты с пересадкой в Дубае, но в этом полете компас передумал, стал потихоньку клониться к северу, а во время захода на посадку вовсе уткнулся на северо-запад. Не было уверенности, где искать, но стало понятно, что лететь до Индии бессмысленно и надо сначала пошариться в Эмиратах. Существовал шанс, что нужное место — нужный человек — был где-то в этом городе. Лампа в рюкзаке была теплой, Алтану не терпелось вылезти и снова идти своими ногами, поэтому Вадик отпросился в туалет, закрылся в кабинке и выпустил его. На этот раз Алтан появился в темном льняном костюме и узорчатой, но неброской арафатке. Обстановка была не очень подходящая для любования, но Вадик все равно залип. — Что? — спросил Алтан, оглядываясь в поисках зеркала, и, не найдя, материализовал его сам. — Ничего, — улыбнулся Вадик. — Ты красивый. Джинн фыркнул. Он и так это знал, комплименты его не удивляли. Удивляло его много чего другого. Вадик и подумать не мог, что волшебного духа восхитит, например, метро. Концепция поезда Алтану была хорошо знакома, но за свою длинную джиннью жизнь сталкиваться с поездами в подземных тоннелях ему до сих пор не доводилось. Вадик то и дело забывал, что он в лампе, зарытой в песок, провел если не сотни, то десятки и десятки лет. Мир успел измениться с последнего раза, когда Алтан его видел, и он еще очень спокойно на эти перемены реагировал. В основном молча смотрел по сторонам и слушал Вадиковы рассказы. Ну, и требовал отели с ванной и завтраками, потому что хватка у него была что надо. *** — Да это не может быть так просто, — сказал Волчик, держа в руках компас. Однако, оно было. Найденный компасом небоскреб обошли вокруг трижды. Стрелка послушно крутилась, как привязанная, и мнения своего менять не собиралась. Секьюрити подозрительно на них поглядывал, на входе проверил вещи и задал пару дежурных вопросов, но останавливать не стал. Уселись в лобби, осмотрелись. Алтан принялся внимательно разглядывать меню кофейни на огромном экране, и Вадик как истинный джентльмен предложил взять ему кофе. Джинн, само собой, понятия не имел, чем отличается мокко от матчи, но суть была не в этом, потому что Вадик и сам не знал. Волчик тоже примазался в последний момент: затребовал эспрессо-тоник, когда Вадик подходил к стойке. Его любовь к подобной гадости Вадика всегда восхищала, он не сдержался и в этот раз — обернулся, чтобы друга подъебнуть, и неосторожно столкнулся с кем-то плечом. Этот кто-то ойкнул, но положение было уже не спасти, холодный кофе выплеснулся на футболку, потек по руке, Вадик от неожиданности дернулся и вообще выбил стаканчик из рук незнакомца. Крышечка покатилась в одну сторону, стакан в другую, под ногами образовалась лужа, а рыжеволосый пацан, оставшийся без кофе, побледнел и испуганно замер. — Бля, — сказал Вадик. — Простите ради бога, — по-русски затараторил пацан. — Я вас не увидел! Он схватил со стойки стопку салфеток и вручил Вадику, как будто это могло что-то исправить. Вадик послушно вытер с рук потеки кофе и промокнул футболку. — Я оплачу ваш заказ! — Да погоди ты, — отмахнулся Вадик беззлобно, оценивая масштаб ущерба. Мокрый он был изрядно, майка прилипла к животу и боку, — туалет покажи лучше, застирну и норм. — Идемте! Я вас в офисную часть пропущу, там чище и меньше людей. Еще раз извините! Мне очень жаль! Суетясь, пацан сначала метнулся до поста охраны, потом вернулся к Вадику и указал рукой в сторону стеклянных дверей. Вадик двинулся за ним. — Вад, — напряженно окликнул Волчик. — Пять минут! — Дракон! Вадик удивленно обернулся. Олег ткнул пальцем в компас, потом указал глазами на пацана. Алтан сверлил Вадика не менее бешеным взглядом, и сделалось не по себе. — Ты уверен? — одними губами спросил Вадик, на что Волков снова ткнул в компас и медленно поднялся с дивана, где сидел. Двинулся в их сторону не прямо, а забирая по дуге. Рыжий пацан остановился и несмело окликнул: — Мы идем? — Идем-идем, — согласился Вадик. — Щас только друг мне, ээ… кое-что отдаст. А тебя зовут-то как? — Сергей. — Работаешь тут? — Угу. — Давно приехал? — Год почти… — Чем занимаешься? — Айти, — медленно ответил Сергей, косясь на по-акульи кружащего Волкова и нервно теребя край своей огромной футболки с дурацкой надписью. Занят борьбой с драконами, ну надо же. — А в…вас? Как зовут? — Меня Вадим. А это Олег. А вон там видишь? Его — Алтан, мы втроем прилетели, ищем кое-кого. — К… кого? — Сергей, кажется, начинал паниковать, но Вадик не успел придумать что-нибудь успокаивающее, потому что Олег, задумчиво хмыкнув, сказал: — Ну, походу, тебя. *** Сережа на злодея был категорически не похож. Он скорее напоминал того, кто от тревоги вот-вот грохнется в обморок, хотя Вадик реально старался его не пугать — мало ли, охрану вызовет, а потасовки никому не нужны. Кое-как уговорили отойти в местечко потише, уселись в пустом конференц-зале с панорамными окнами с видом на бухту, где Сережа смиренно выслушал рассказ о волшебстве от начала и до конца. Компас действительно указывал на него, в этом убедились по кругу несколько раз. А если Серый брал его в руки, стрелка и вовсе вертелась как сумасшедшая, так что сомнений не осталось — магия пустынной богини вела именно к нему. Алтан держался в стороне. Вадик по его лицу не понимал, ощущает ли он что-нибудь из категории необычно-магического, но чисто по-человечески очень хорошо видел, что лучше к нему не лезть. Один раз ему пришлось поучаствовать, когда потребовалось доказать джиннью природу. Получилось до жути наглядно: Сережа, с трудом придумав желание, несчастно попросил кофе, и Алтан не смог ослушаться, несмотря на то что Сережа ни разу не видел лампу, не трогал ее и не призывал джинна, и значит сделаться владельцем никак не мог. Алтан после этого совсем заморозился, хотя не было понятно, кто из них с Сережей больше испугался произошедшего, а Вадик с Олегом окончательно признали: нашли. Осталось всего ничего — расколдовать. — Я не знаю ничего о семье, — Сережа крутил в руках стаканчик, в котором остывал кофе. Сидя за огромным глянцевым столом в своей неделовой футболке он казался беспомощным и маленьким настолько, что пробил даже Волчика — тот в какой-то момент полез в рюкзак за фляжкой и заботливо предложил коньяка. Подумав, Сережа пододвинул ему стаканчик. — Я в детдоме вырос, родителей не зн… Все-все, хватит, Олег! — Может, что-нибудь чувствуешь? — предположил Олег. Переговоры с Серым он взял на себя, но толку пока было немного, потому что никто из них не знал, что делать дальше. — Н… ничего. — Какие-нибудь записи от бабушки остались? — О бабушках и дедушках я тем более ничего не знаю. Я бы хотел вам помочь, если бы мог. Правда. — До этого все было довольно легко, — задумался Волчик. — Может, скажешь ему быть свободным? Это не помогло. Сережа пробовал разные формулировки, крутил в руках лампу, гуглил, но ничего не вышло. Одно успокаивало — он действительно пытался помочь и сам пребывал в ужасе от того, что оказался распорядителем чьей-то судьбы. А когда неосторожно сформулировал мысли об ужине как желание и Алтан моментально его исполнил, то вообще чуть не словил паничку где-то между "простите" и "я не хотел". Коньяк ему надо было не капать в кофе, а отдавать всю фляжку. Вадику было беднягу искренне жаль. — А вы не пробовали снять браслеты? — предположил Сережа, катая между пальцев крупную виноградину. Вадик сначала почувствовал и только потом увидел, как Алтан закатил глаза. — Болгаркой пилили, — сказал Вадик. — Нихуя. — Не может быть, — удивился Сережа. — Из чего они? — Без понятия. Золото? — Золото мягкое. — Так волшебное же, — возразил Вадик. Аргумент прозвучал удивительно буднично, но Сереже пока с трудом верилось даже в то, что он видел собственными глазами. Вадик его понимал как никто. — А можно… можно посмотреть? — попросил Сережа. Вадик обернулся к Алтану. Он стоял у дальней стены, всем своим видом демонстрируя отказ от любого взаимодействия, которое не будет сформулировано в приказном тоне, но Вадик все равно протянул к нему руку. Алтан вперился в него взглядом, и Вадик только сейчас понял, что вся эта холодность на самом деле скрывала обычный страх. Перед человеком, имеющим над ним огромную власть, Алтану было всего-навсего страшно. — Ну пожалуйста, — позвал Вадик мягко. — Иди сюда. Алтан подошел и показал оковы Сереже. Его движения были до того выверенные, что было понятно, что он готовился примерно ко всему. Сережа с трепетом коснулся крупного браслета, покрутив его на запястье. Потом попросил вторую руку. — Никто не заслуживает несвободы из-за своей сути, — грустно сказал Сережа. — Если бы я мог что-то сделать… — Только у тебя есть власть их снять, — с надеждой произнес Алтан. Сережа потянул браслет, но он не поддался, только оставил на косточке запястья розоватый след. — Я бы хотел, чтобы они просто исчезли, — вздохнул Сережа. Он провел пальцем по широкому украшению и замер. Прямо на глазах золото стало сереть и истончаться, а когда Сережа снова попытался его коснуться, превратилось в плотную дымку. Сережа вскочил со стула, не в силах оторвать взгляда от запястья Алтана, на котором истлевало магическое золото. Из-под оков показалась кожа, Сережа судорожно схватил другую его руку. Туман, оставшийся от вековой неволи, скользнул по запястью и пропал. Алтан, кажется, перестал дышать. — Золотце… — прошептал Вадик. — Получилось? Алтан медленно наклонился, приподнимая штанину. Оковы с лодыжек исчезли так же бесследно. — Попроси… попроси что-нибудь, — выдохнул джинн и тут же передумал, снова обернувшись к Сереже. — Нет, лучше ты. Он был ужасно сбит с толку, но Сережа не выглядел ни на йоту собраннее. Они оба, как два потерянных котенка, смотрели друг на друга и не могли поверить в то, что сделали. — Что попросить? — Неважно. — Мороженого? — несмело предположил Сережа. — Хочу мороженого?.. Затаив дыхание, Вадик увидел, как на лице джинна первым поступило удивление, потом осознание, за ним — облегчение. Алтан улыбнулся, а никого мороженого так и не появилось. Вадика захлестнуло эйфорией — у них получилось. У Алтана получилось, у Сережи, у них с Волчиком в конце концов. Чувство было совершено особенное, огромное и яркое. В чистом остатке Вадик прямо сейчас потерял очень большую выгоду — целого джинна! — но впервые, наверное, в жизни его это не парило. — Ну что, золотце, твою лампу можно выкинуть? Алтан улыбался и был наконец свободен, но это по-прежнему был Алтан. — Что значит выкинуть? — фыркнул он. — Она больше не твоя. Я вернусь за ней. — А ты что, куда-то уходишь? Раздался привычный магический хлопок, и джинн исчез, оставив после себя только легкий порыв влажного ветра. А спустя секунду Вадику на колени шлепнулся сверток с чистой футболкой, и он вспомнил, что до сих пор сидел залитый Серегиным кофе. *** Вечерний Дубай был на удивление хорош, и дурацкое мороженое продавали на каждом углу. Не успели они спуститься к воде, как Волчик притащил для Сережи огромный шоколадный рожок, как будто Вадик и до этого не понимал, что роль третьего лишнего сегодня досталась ему. Олег перед этой прогулкой даже побрился и футболку погладил. Не зря ему волшебный компас на Серого показывал — с первого взгляда влип, позорник. Вадик был, понятное дело, ничем не лучше. Окажись тут Алтан, он все бы для него скупил, но джинн отправился делать свои джинньи дела, спасать оазисы, наслаждаться свободой или чем там еще может заняться всемогущий пустынный дух. Он обещал вернуться, но не уточнил, когда. У Вадика тоже были дела, и он лениво перебирал их в голове, пытаясь спланировать. Стоило заняться продажей реликвий, которые они не успели пристроить из-за того, что ввязались в операцию по спасению одного вредного джинна, который, засранец такой, даже спасибо не сказал. Интересно, как скоро он соизволит явиться за своей лампой и начерта она вообще ему сдалась? — Слыш, золотце, — сказал Вадик, разглядывая ряды пришвартованных яхт, — если не придешь, я лампу твою продам и куплю себе яхту. В воздухе справа что-то хлопнуло. Вадик оперся на ограждение и довольно оглядел джинна. По легким черным одеждам струилась золотая вышивка, идеальные ряды кос украшали колечки и бусины. — И зачем она тебе? — Ну как зачем, — улыбнулся Вадик. — Вот познакомлюсь с красавцем, надо будет его куда-то пригласить. И поплывем с ним на звезды смотреть. Алтан ненадолго затих. — Хочешь яхту? — Я подумаю. Джинн был таким же сказочно красивым, как и в первый день, когда Вадик его увидел. Облокотившись на перила, он потянулся к ладони Вадика. — Я у тебя в долгу. Проси, что хочешь. — Ну, золотце, — Вадик погладил его пальцы, придвинулся поближе. Они стояли лицом к заливу, касаясь друг друга руками. — Не так быстро. Мне, может, все взвесить надо. О будущем подумать. — Долго будешь думать? — Все тебе расскажи! Сколько надо, столько и буду. А пока ты можешь позвать меня в гости, например. — В гости? — удивился Алтан. — Покажешь мне свои оазисы, — кивнул Вадик. — Им же должно было полегчать, раз ты теперь свободен? — Глупый ты человек, они не восстановятся за день. — Но хоть что-то осталось? Помолчав, Алтан кивнул. Он решал что-то для себя, и Вадик его не торопил, рассматривая огни вдалеке. — Обычно людей не приглашают в гости. — Но? — улыбнулся Вадик. — Но для тебя я сделаю исключение. *** Конец.

Февраль 2026