Ночные смены у Френни Фазклер

      Фекса проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в её дверь. Она перевернулась на бок, приоткрыла один глаз и глянула на часы на стене. 7:47. Сонная лисица даже не сразу поняла, где находится, то ли в своей комнате, то ли всё ещё в спящем режиме.       — Фекса! — раздался голос Бонфи из-за двери. — Ты проснулась или нет? У нас вот-вот начнётся репетиция, а ты до сих пор дрыхнешь!       Рыжая лисица издала невнятное мычание, натянула одеяло на голову и попыталась притвориться, что её нет. Но Бонфи было слишком настойчивой — она забарабанила в дверь с новой силой.       — Я знаю, что ты там! — крикнула крольчиха. — А ну отрывай свой ебучий сральник от кровати и поднимайся!       — Да иду я, иду, — проворчала Фекса, скидывая одеяло и с неохотой поднимаясь с кровати.       Она подошла к двери, приоткрыв её и щурясь на яркий свет, льющийся из помещения. Бонфи стояла на пороге, уперев руки в бока, и смотрела на неё с лёгким недовольством.       — Ой, а ты чего такая сонная? — с сарказмом спросила крольчиха, заглядывая в комнату. — Что случилось?       — Рубашка в жопу засучилась, — недовольно буркнула Фекса.       Она отошла от двери, позволяя Бонфи войти, и направилась к небольшому зеркалу у тумбочки на стене. Её отражение выглядело так, будто она провела эти 2 часа не в кровати, а в бесконечной битве с ветряными мельницами: волосы торчали в разные стороны, а бандана съехала с шеи. Если бы она была живой, то под её глазами залегли бы тёмные круги.       — Ну и срач у тебя на голове, выглядишь так, будто тебя камазом переехали, — заметила Бонфи, садясь на край кровати.       — Спасибо, блять, поддержала, — всё так же недовольно огрызнулась Фекса, поправляя бандану.       Она взяла из ящика в тумбочке расчёску и принялась приводить свою гриву в порядок, но мысли её были далеко. Недавняя ночь всё ещё стояла перед глазами. Поцелуй Майка и Френни у окна на втором этаже. Как они стояли, держась за руки, и смотрели на звёзды. Как Френни пела ему одну из своих песен, которую никому и никогда больше не пела, а потом на её лице застыла та самая счастливая улыбка.       Фекса вздохнула, и расчёска замерла в её руке.       — Эй, — тихо сказала Бонфи, заметив её задумчивость. — Ты чего?       — Ничего, — слишком быстро ответила лисица, возвращаясь к расчёсыванию.       — Врёшь ведь, — усмехнулась крольчиха. — Я же вижу. Это из-за того, что Френни забрала Майка себе?       Фекса промолчала, но её молчание было красноречивее любых слов. Бонфи подошла к ней и встала рядом, глядя на неё в зеркало.       — Слушай, — сказала она, и её голос стал мягче. — Ты же знаешь, что Френни специально это сделала, чтобы ты поняла, что ты не единственная. Она просто… Она тоже чувствует что-то к нему. И она не виновата, что он ответил ей взаимностью.       — Я знаю, — отозвалась Фекса, и в её голосе послышалась усталость. — Я просто… Я не хочу с ней ссориться из-за этого. Она, как и вы — моя подруга. Ты, она и Чика мне как сёстры, не считая мою родную сестру Мангл. Но я тоже… — она запнулась, подбирая слова. — Я тоже люблю его, Бонфи. И он тоже ответил мне взаимностью. Я не могу просто взять и отпустить.       Бонфи положила руку ей на плечо.       — Никто тебя и не просит отпускать его. Просто… может, стоит дать ему время? И себе тоже? Всё-таки вы обе для него важны. Может, он ещё не решил, что делать, потому что сначала сделал, а потом подумал. Или уже решил, но пока не говорит вам.       Фекса подняла на неё взгляд, и в её янтарных глазах блеснула надежда.       — Ты правда так думаешь?       — Я не знаю, — честно ответила Бонфи, пожав плечами. — Но я знаю, что ты сильная. И ты справишься. А если нет — мы все будем рядом.       Фекса усмехнулась, и в её усмешке проскользнула прежняя дерзость.       — Спасибо, Бонфи. Пусть мы с тобой не всегда ладим, но иногда ты умеешь поддержать, говоря правильные вещи.       — Я всегда говорю правильные вещи, как и Чика, — парировала крольчиха. — Просто вы нас не всегда слушаете.       Они рассмеялись, и нотка напряжения, висевшая в комнате, рассеялась. Фекса вновь принялась расчёсываться, после чего наконец привела себя в порядок, а затем подошла к шкафу и принялась доставать свежую одежду.       — Как думаешь, — спросила она, не оборачиваясь, — он придёт сегодня пораньше?       — Кто? — Бонфи сделала вид, что не поняла. — Майк, что ли?       Фекса резко повернулась и бросила в неё подушкой.       — Ты и сама прекрасно знаешь, кто.       Бонфи ловко увернулась и захихикала.       — Не знаю, — театрально отвела взгляд крольчиха, пожав плечами. — Может, придёт. Может, нет. Зависит от того, как сильно он захочет уединиться с тобой в комнате. — На слове «уединиться» она сделала особый акцент, своеобразно делая двусмысленный намёк и подкалывая подругу.       Фекса резко покраснела.       — Откуда ты…       — Чика рассказала, — опередила её вопрос Бонфи. — Она первая поняла, чем вы здесь занимались позапрошлой ночью. Но не переживай, об этом знаю лишь я и Чика.       — Если вы ещё кому-то расскажите…       — Не переживай ты так, — успокоила её Бонфи. — На то мы и подруги, чтобы хранить тайны друг друга. К тому же, я и сама понимаю, какой это риск, особенно, если информация об этом уйдёт к Эмили. Но из-за моей вредности в твою сторону, за молчание у меня есть требование лично к тебе.       — Что ты хочешь?       — Поскольку сегодня наша с Чикой очередь проводить с Майком время, — начала Бонфи, устраиваясь по удобнее и самодовольно смотря на лису. — Я хочу, чтобы ты никак не смела мешать нашему времяпрепровождению сегодня. Зная твою наглость и хитрость, я полностью запрещаю тебе контактировать с нами и Майком в течении всей его рабочей смены.       Подобное требование удивило Фексу.       — Но я ведь так и не подарила ему свой подарок на его день рождения, — попыталась возразить Фекса.       — Ничего страшного, — Бонфи, казалось, была непреклонна к её попыткам. — Твой так называемый «подарок», вручение которого явно будет проходить здесь, может подождать и до завтра. Ты уж извини за такое, но по-другому с тобой никак не договоришься.       Фекса поразмыслив недолго наконец ответила.       — Ладно, — сдалась лисица, глубоко вздохнув.       — Ладно, что? — переспросила Бонфи, ожидая точного ответа. — По подробнее объясни и дай слово.       — Я даю слово, что не буду мешать вам с Чикой проводить сегодня время с Майком, — с ноткой раздражения ответила Фекса.       — То-то же, — довольно кивнула Бонфи. — А теперь пошли. У нас сегодня дуэт-выступление. Нужно отрепетировать, чтобы всё было отлично.       — Да сейчас, — буркнула Фекса, натягивая новые шорты. — Дай ты мне одеться.       

***

      Майк открыл глаза, когда часы на тумбочке показывали 14:47. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложась золотыми полосами на пол. Он лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как тело наполняется приятной тяжестью — той самой, которая бывает, когда спишь достаточно долго и не просыпаешься от будильника.       Он потянулся, хрустнув позвоночником, и позволил себе ещё пару минут полежать в тишине. За окном чирикали птицы, где-то вдалеке лаяла собака, а по стене пробегал солнечный зайчик, отражаясь от телефона, лежавшего на тумбочке. Майк взял его, проверил время и увидел сообщение от Эмили, отправленное ещё в 10 утра: «Приходи сегодня, просто как гость, отдохнёшь, поешь, если хочешь». Он улыбнулся, отложил телефон и снова закрыл глаза.       — Вот так просто? — прошептал он в пустоту. — Просто… как гость?       Майк не привык к такой роскоши, как «полноценный отдых». В его жизни это слово ассоциировалось с изнурительной борьбой за выживание, а не с лёгкостью. Но сейчас, когда у него была работа, были друзья, были те, кто ждал его, — он позволил себе поверить, что отдых — это не роскошь, а необходимость.       Парень встал, раздвинув шторы, впуская в комнату солнечный свет, и нескольких секунд просто стоял у окна, глядя на утренний город. За окном кипела своя обычная жизнь: кто-то спешил на работу, кто-то прогуливался, кто-то сидел на лавке. Всё было так просто и так мирно.       — А почему нет? — сказал он себе. — Почему я не могу побыть там простым гостем? Не сотрудником службы охраны, не каким-то «героем». А простым парнем, который хочет поесть вкусной пиццы и посмотреть на улыбающиеся лица.       Он побрился, принял душ и надел любимые джинсы, тёплую толстовку и лёгкую куртку, которую накинул сверху. Кроссовки были удобными, идти в них было легко. Он так же взял небольшой рюкзак, в который закинул форму, чтобы потом не бегать туда-сюда. Скорее всего Майк собирался быть там до начала своей смены, так как дома ему делать было нечего, а гулять где-то по городу не хотелось.       — Оставлю рюкзак в офисе охраны, чтобы не таскаться с ним и буду отдыхать, — озвучил свои мысли в слух Майк.       На выходе из квартиры он сунул в карман ключи, телефон и немного денег — достаточно, чтобы купить себе пиццу и, если повезёт, заплатить за партейку в аркады с Бонфи.       — Фонари гаснут за одну ночь, но звёзды остаются светить веками, — прошептал он, вспоминая слова, которые пришли к нему ещё вчера. Он не знал к чему вдруг они взялись в его голове, но они показались ему правильными.       Выйдя из дома, Майк направился в сторону пиццерии, но не торопясь, а прогулочным шагом. Он шёл по улицам, наблюдая за прохожими, за деревьями, которые во всю начинали желтеть, за небом, которое сегодня было на удивление ясным. В воздухе пахло осенью — смесью листвы и влажного асфальта, словно недавно прошёл дождь.       — Как хорошо, что мне снова выпал шанс проветриться, — подумал он. — Не бежать на работу, не искать какие-то объявления о вакансиях и не играть в прятки с проблемами. А просто спокойно идти и дышать воздухом.       Он улыбнулся своим мыслям. Иногда он забывал, что он всего лишь человек, и что ему нужно время, чтобы просто быть.       Через двадцать минут он подошёл к пиццерии. Здание выглядело точно так же, как и всегда — неоновая вывеска, которая уже начинала загораться, несмотря на то, что солнце ещё не село. На парковке стояло несколько машин, а за дверьми доносились приглушённые знакомые звуки: звон посуды, детский смех и музыка, которую Майк мог бы узнать из тысячи других мелодий. Это была та самая песня, которую Френни пела вчера на его дне рождения. Он улыбнулся, встав перед входом.       Майк сделал глубокий вдох и толкнул дверь. Колокольчики на входе звякнули, приветствуя его, и он шагнул внутрь.       А пока Майк заходил в пиццерию, в небольшом кафе через дорогу от пиццерии сидела Джейн. Она заказала чашку кофе, но не пила — только крутила ложку в пальцах, глядя в окно, откуда открывался вид на главный вход в пиццерию «Frenni Fazcleire’s».       Джейн была одета в чёрное пальто, которое казалось ей дорогим и престижным, но если присмотреться, можно было заметить потёртости на рукавах и несвежий воротник. Волосы её были уложены в аккуратную причёску, но тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи, а на лице застыло выражение, которое невозможно была назвать иначе, как «затаённая злоба». Джейн смотрела на дверь пиццерии и ждала.       Внутри неё всё кипело. Днями она строила планы, унижалась перед Коннором, манипулировала остатками его чувств к ней, чтобы он согласился устроиться сюда и устроить диверсию, которая должна была навредить Майку и самой пиццерии. Она видела, как он входил в здание — весёлый, расслабленный, с улыбкой на лице. Он разговаривал с персоналом, шутил с теми самыми аниматрониками, что были там. Он был счастлив.       — Ублюдок, — прошептала она.       Из её памяти вынырнул тот день, когда она впервые встретила Майка. Он был подавленным, потерянным, почти раздавленным жизнью. Она тогда улыбнулась ему, приласкала, сказала, что он особенный. И он поверил. Она пользовалась этим — его деньгами, его временем, его слабостью. А потом, когда появился тот обеспеченный парень, Джейн не раздумывая переметнулась к нему, оставив Майка с разбитым сердцем.       Ирония была в том, что карма настигла Джейн и она тоже не получила того, что хотела. Тот парень быстро нашёл себе другую, а она осталась ни с чем. Теперь она была вынуждена жить в съёмной квартире другого идиота, на оплату которой едва хватало денег, и ненавидеть того, кто когда-то был её «спасением».       — Ты был никем, — продолжала шептать она, глядя на дверь пиццерии. — Ты всегда был никем. А теперь вдруг ты кем-то стал? Это несправедливо. Ты не заслужил этого.       Она сжала чашку так сильно, что кофе плеснулся на блюдце. Джейн выругалась, вытерла лужу салфеткой и сделала глоток. Горький, противный вкус, как и её собственная жизнь.       Её размышления прервал звонок телефона. Она взглянула на экран — Коннор.       — Да? — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.       — Он пришёл, — сказал Коннор, и в его голосе слышалась лёгкая нервозность. — Я видел его. Он в главном зале, сидит за одним из столов.       — И что? — холодно спросила Джейн. — Ты же говорил, что у тебя есть план.       — Есть, — ответил он. — Но нужно больше времени.       — Времени? — Джейн усмехнулась, и в её голосе послышался яд. — Ты уже четвёртый день там работаешь, а до сих пор ничего не сделал. Я начинаю думать, что ты просто тянешь время.       — Джейн, — Коннор понизил голос, стараясь, чтобы никто не услышал его в коридоре, где он стоял, — я делаю всё, что могу. Но здесь нужно быть осторожным. Эти аниматроники — они не просто машины, они живые. И эта Вероника — она всё время следит за мной. Если я сделаю что-то не так, начальница вышвырнет меня отсюда раньше, чем я успею что-то сказать.       — Мне плевать в каких ты там условиях! — рявкнула Джейн. — Я хочу, чтобы его уволили. Хочу, чтобы он страдал так же, как страдала я. И если ты не сможешь этого сделать — я найду того, кто сможет.       — Джейн, послушай…       — Нет, это ты послушай! — перебила она. — У тебя есть три дня. Если за это время Майк не вылетит оттуда с позором, то я разорву наше соглашение. И не надейся, что я снова с тобой заговорю.       Она нажала «сбросить» и с силой положила телефон на стол. Коннор стоял в коридоре, сжимая трубку в руке, и чувствовал, как в груди закипает ярость, смешанная с унижением.       — Три дня говоришь? — прошептал он. — Да я управлюсь и за один, избавившись от этого ублюдка. Мне нужно лишь выманить его. А ты — капризная сука, пожалеешь о своих словах.       Он убрал телефон в карман и, натянув на лицо привычную вежливую улыбку, направился в главный зал.       Вероника в это время стояла у входа в западном коридоре, прижавшись спиной к стене и скрестив руки на груди. Она видела, как Коннор вышел из восточного коридора и направился в сторону туалетов. Девушка заметила в его лице нотку озлобленности, которую он так старался скрыть. Её глаза сузились.       — Что-то ты не в духе, Коннор, — прошептала она себе под нос. — Что же тебя так расстроило?       Она знала, что он что-то затевает. Слишком много вопросов, слишком много расспросов, слишком много попыток залезть в личную жизнь аниматроников. И теперь он постоянно звонил по телефону, разговаривая с кем-то шёпотом и пряча глаза.       Вероника не знала, кто именно стоит за этим парнем, но она догадывалась, что это неспроста. Она подумала о Майке, о том, как он в какой-то степени, изменил их всех. О том, как она сама стала мягче после его появления. И о том, что, если Коннор попытается навредить кому-то из них — она не будет ждать и действовать по правилам.       — Если ты хоть пальцем тронешь кого-то из них, — прошептала она, — я лично сломаю тебе все пальцы на руках. И никто тебе не поможет.       Она оттолкнулась от стены и направилась в сторону туалетов, решив не упускать Коннора из виду.       Тем временем Мангл, в своей комнате, сидела на краю дивана и нервно теребила край своей одежды. На ней, за место её привычного пиратского наряда, было розовое платье, с кружевными вставками, которые Нейт когда-то сшил ей для особых дней. Вот только она ещё никогда не одевала его. Лисичка выглядела в нём очень милой, но её уши были поджаты, а взгляд метался по сторонам, как у загнанного зверька.       — Ну как? — спросила она Чику, которая стояла напротив и смотря на неё с одобрением.       — Потрясающе, — ответила курочка. — Майк будет в восторге.       — Ты думаешь? — Мангл замялась. — А что, если ему не понравится? Что, если он подумает, что я слишком навязчивая? Что я хочу ему понравиться только потому, что он первый за столько времени, кто отнёсся ко мне с добротой и понимаем?       — Мангл, — Чика подошла ближе и взяла её за руки. — Посмотри на меня.       Мангл подняла на неё встревоженный взгляд.       — Майк не такой. Он не будет думать о тебе плохо. Ты подарила ему самый искренний подарок, который он когда-либо получал. Ты нарисовала его, нас всех, и вложила в этот рисунок свою душу. Он это почувствовал. Я видела, как он смотрел на твой рисунок и был тронут до слёз.       — Правда? — спросила Мангл.       — Правда, — кивнула Чика, улыбнувшись. — Так что не бойся и будь собой. Я уверена, что ваша дружба станет крепче бетона.       Мангл слабо улыбнулась, и её уши слегка приподнялись.       — Спасибо, Чика. Ты всегда знаешь, что сказать.       — Это мой талант, — улыбнулась курочка, но её глаза стали задумчивыми.       Чика внезапно вспомнила о своём прошлом, когда она была человеком. Её звали Со Ён Ли, она была эмигранткой из Кореи, как и её родители. Девушка училась на втором курсе штатского университета на факультете ядерной физики. Это была её мечта — стать учёной и доказать, как самой себе, так и остальным, что она может чего-то добиться, несмотря на всё дерьмо, что происходило дома.       У самих родителей Со Ён, дела обстояли хуже — вечно пьяные, вечно злые. Отец, работающий сутками на заводе и постоянно выслушивающий нагоняи от начальства, пил в больших количествах и срывал зло на матери, а иногда даже и на девушке. Он бил её за всё к чему только можно придраться — за плохие оценки, за то, что она приходила домой позже, чем положено, и за то, что она осмеливалась отвечать ему на его выпады. Мать, которая работала медсестрой в местной больнице, обычно стояла в стороне и молчала, потому что боялась, что если она вмешается, то муж побьёт и её. Ведь такое уже было. Со Ён носила синяки, которые старалась скрывать под длинными рукавами, сдавала экзамены и зачёты, почти не спав, лишь бы успеть. Она жила в постоянном страхе и стрессе, еле сводя концы с концами по учебе. Но к не счастью для неё, всё же настал тот самый день, когда в университете подняли вопрос об её отчислении. Она буквально видела, как рушатся её мечты и какой ужас её может ожидать дома, если отец узнает об этом.       — Я помню этот день, — пронеслось у Чики в голове, и внутренний голос дрогнул.       Её вызвали в деканат. Старый профессор, седой, с холодными глазами, сидел за столом и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. Он сказал, что её успеваемость оставляет желать лучшего и что комиссия рассматривает её отчисление.       — Но я могу сделать тебе предложение, — сказал он, и в его голосе послышалась странная нотка. — Есть один человек, который ищет талантливых студентов. Он готов помочь тебе с обучением и оплатой, если ты согласишься на работу в его проекте.       И Чика или же Со Ён Ли согласилась — она была слишком напугана, чтобы отказаться. Позже она узнала, что этим человеком был Винсент, который превратил её в тот кусок металла, которым она сейчас являлась. Девушка не знала искали ли её родители или просто наплевали на неё, посчитав, что она сбежала от них, но этого она уже не узнает.       Курочка сжала руки в кулаки, отгоняя неприятные воспоминания.       — Я живу настоящим, — сказала она себе. — И я не позволю прошлому определять моё будущее.       Чика улыбнулась Мангл, которая всё ещё нервно теребила край одежды.       — Всё будет хорошо, — сказала Чика. — Вот увидишь.       

***

      Майк толкнул дверь пиццерии и вошёл внутрь. Сегодня он был не в форме охраны, пока что, — только джинсы, толстовка и куртка, которую он снял, как только переступил порог. Сейчас парень пришёл не на работу, а просто чтобы отдохнуть. Поесть пиццы. Посидеть в главном зале и посмотреть выступление девочек. Поиграть в аркады и просто развеяться.       Ребекка по старой традиции была за стойкой ресепшена и, увидев его, оживилась.       — О, Майк! — помахала девушка рукой и улыбнулась. — А ты чего сегодня опять так рано?       — Просто решил отдохнуть, — ответил он, подходя. — Поесть пиццы и побыть здесь гостем. Можно?       — Конечно, — кивнула. — Выбирай любое незарезервированное место в главном зале. Я сообщу официантам, чтобы тебя обслужили.       Майк поблагодарил её и направился в главный зал. Там кипела жизнь: за столиками сидели семьи с детьми, официанты сновали с подносами, а на сцене Френни и Бонфи исполняли очередную песню. Голди и Спринни, кажется, отдыхали после выступления, фотографируясь с гостями, а Фекса, по всей видимости, маялась в пиратской бухте с детьми.       Майк занёс рюкзак в офис охраны, оставив его в своём шкафчике, а после вернулся в главный зал и сел за свободный столик в углу, откуда хорошо был виден зал, и заказал пиццу «Маргариту» и колу. Он откинулся на спинку стула и просто наблюдал.       Это было странное чувство — быть не сотрудником персонала в месте, где ты работаешь, а простым посетителем. Он видел, как девочки улыбались детям, как Френни пела, как Бонфи перебирала струны, и как Чика, которая вышла из-за кулис принялась угощать детей пирожными. И в какой-то момент ему показалось, что он действительно был частью этой стороны баррикад. Не как наблюдатель, а как полноправный участник.       — Если бы кто-то сказал мне пару недель назад, что я буду сидеть здесь и чувствовать себя как дома, — подумал он, — я бы рассмеялся ему в лицо. А теперь я не представляю свою жизнь без них. Без Френни. Без Фексы. Без всех этих девочек, которые стали мне семьёй.       Он улыбнулся и откусил кусок пиццы, которую ему только что принесли.       Внезапно его взгляд упал на фигуру у входа. Это была женщина в чёрном пальто, которая разговаривала с Коннором. Майк напрягся, пытаясь разглядеть её лицо, но она была в очках и шляпе, а Коннор частично загораживал обзор. Через мгновение женщина развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, не оглядываясь.       — Странно, — пробормотал Майк. — Кто это был?       Он не успел разглядеть черты её лица, потому что женщина скрылась за углом. Майк пожал плечами и вернулся к пицце, но ощущение тревоги не покидало его.       На сцене Френни закончила песню и, заметив Майка, лучезарно улыбнулась ему. Он улыбнулся ей в ответ, и на душе стало чуточку теплее.       А пока Майк наслаждался пиццей, Коннор вышел в западный коридор и остановился у офиса охраны. Он сжимал кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. Ему дали три дня, и он не собирался тратить время впустую.       — Ты думаешь, что сможешь меня так просто отбросить? — прошептал он, глядя в стекло окна, ведущего в офис охраны. — Я тебя ещё проучу.       В его планах было навредить Майку, но он ещё не придумал, как именно. Мысль о Мангл возникла случайно — он вспомнил, как она вздрагивала при каждом звуке, или как пряталась за Чику, когда тот делал обходы. Она была слабой, испуганной и идеальной целью. Если он напугает её, Эмили решит, что во всём виноват Майк, так как он больше всех взаимодействует с ней. Но был один нюанс — камеры наблюдения. Они сильно мешали ему.       — Нужно вывести несколько камер из строя, выманить Майка, напасть на Мангл и напугать её, а после скрыться и подстроить всё так, чтобы это выглядело как его вина.       Он недобро улыбнулся в усы своим мыслям.       — Готов поспорить, что Эмили за такое по головке его точно не погладит и вышвырнет, избитого, на улицу. А затем останется последняя цель — его девушка…       Мужчина облизнулся.       — Если она не вылетит за ним следом, то подстерегу её в переулке и позабавлюсь с ней. Оставлю ей такую травму, что она людей вообще начнёт бояться.       Он обернулся и глянул на камеру видеонаблюдения, что осматривала весь западный коридор, а после направился в другую часть здания, чтобы исполнить задуманное и стараясь не попадаться на глаза Веронике и остальным.       День медленно подходил к концу, но Майк и не собирался уходить. Он сидел за столиком в углу главного зала, допивая газировку, когда к нему подошёл Александр — всё ещё в форме охранника, но уже без галстука и с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки.       — Ну что, Майкелидзе, — улыбнулся он, плюхаясь на соседний стул. — Наслаждаешься отдыхом?       — Пытаюсь, — ответил Майк, отставляя стакан. — А ты чего до сих пор не ушёл? Смена же давно закончилась.       — Да вот, решил остаться, поболтать, — пожал плечами Александр. — Всё равно дома скучно. Да и Ребекка сегодня занята, так что я свободен как птица.       — Птица, которая не умеет летать, — усмехнулся Майк, а затем подколол его. — Петух называется.       — Э! Попрошу! — возмутился Александр. — Петух — гордая птица.       — Ага, пока не пнёшь, не полетит, — с улыбкой добавил Майк.       Парни рассмеялись. Они перекинулись ещё парой шуток, и Александр заказал себе кофе. Время текло медленно, по-домашнему уютно. Девочки на сцене закончили выступление и разошлись по своим делам: Френни ушла на перерыв, Бонфи направилась к бару, а Чика отправилась в кладовую за новыми запасами.       Прошло около 10 минут, когда из коридора раздался грохот, а затем и испуганный крик. Майк и Александр, которые сидели ближе всего к кладовой, среди фоновой музыки и криков детей, услышали его и, переглянувшись, одновременно вскочили.       — Что это было? — спросил Александр.       — Похоже, что что-то на кого-то упало, и это что-то явно было тяжелым, — ответил Майк, уже бегом направляясь в восточный коридор.       Они выбежали из главного зала и через несколько метров свернули за угол, где находилась кладовая. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносились приглушённые стоны. Они влетели внутрь и замерли.       Чика стояла на коленях, придавленная тяжёлым металлическим стеллажом, который накренился и завалился на бок, придавив её. Рядом валялись ящики с мукой, крупами и консервами. Вокруг был полный хаос.       — Чика! — воскликнул Майк, подбегая к ней.       — Майк! Александр! — всхлипнула курочка, пытаясь вылезти. — Я не знаю, как это случилось! Я просто потянулась за коробкой, и всё рухнуло!       — Мы тебя вытащим, — сказал Александр, подходя к стеллажу с другой стороны.       Они попытались приподнять его, но конструкция оказалась слишком тяжелой. Майк налегал изо всех сил, но стеллаж даже не шелохнулся. Александр тоже пыхтел, но безрезультатно.       — Пиздец, — выдохнул Майк. — Да в нём металла больше, чем во мне килограммов. Нужно позвать других.       — Я позову кого-нибудь из девочек, — сказал Александр. — Они явно сильнее нас. Помогут.       — Нет, — перебил Майк. — Оставайся здесь. Успокой её и проследи, чтобы ничего не упало сверху на неё. По возможности сними ящики, которые можно достать со стеллажа, чтобы облегчить конструкцию. Я сам сбегаю за ними.       — Хорошо, — кивнул Александр. — Иди, быстро!       Майк выскочил за дверь, когда Александр оглянулся на Чику. Она смотрела на него с надеждой, и в её глазах блестели слёзы.       — Всё будет хорошо, — сказал он, стараясь успокоить её. — Сейчас что-нибудь придумаем.       Он огляделся по сторонам, но ничего подходящего не нашёл. Спустя несколько минут к кладовой чуть ли не бегом вернулся Майк вместе с Бонфи и Фексой.       — Ну че, — спросил он, подходя к Александру, — как продвигается спасательная операция?       — Э-э-э… — ответил Александр собираясь с мыслями. — Ну я вроде успокоил её и постарался оглядеться в поисках чего-то что может помочь.       — Круто. И?       — Ну… к сожалению я ничего не нашёл.       — Хера се, а дальше?       — У тебя тараканы в жопе, — ответил Александр улыбнувшись.       Майк моргнул.       — Я-я… Что?       [Неудачные моментики с реализацией Руг дейса — Дубль №2]       — Ну и разобрал коробки с рухнувшего стеллажа, которые мог, — ответил Александр. — А потом начал ждать тебя с подмогой.       — Давайте тогда наконец освободим Чику, — предложила Фекса и все кивнули ей.       Они вчетвером — Майк, Александр, Бонфи и Фекса — взялись за край стеллажа и, напрягая все силы, приподняли его. Чика быстро выскользнула из-под него и отползла в сторону. Стеллаж они поставили на место, и на какое-то время в кладовой повисла тишина.       — Ну, — сказала Чика, потирая ушибленное место, — спасибо вам, ребята.       — Не за что, — ответил Майк, переводя дыхание.       — А теперь давайте наведём здесь порядок, — предложила Бонфи, оглядывая разгром. — Чтобы Эмили не ругалась.       Они принялись за работу: поднимая ящики, расставляя их обратно на стеллаж, и подметали пол. Через 15 минут всё было более-менее прилично.       — Ладно, — сказала Бонфи, отряхивая. — Может, пойдём уже отсюда? А то я начинаю чувствовать себя героем какого-то фильма ужасов.       — Пошли, — кивнула Фекса.       Они вышли из кладовой, оставляя её в покое. Когда все уже были в коридоре, Чика остановилась и повернулась к парням.       — Спасибо вам, — сказала она, и в её голосе была искренняя благодарность. — Правда. Без вашей помощи, я бы до сих пор там сидела.       — Обращайся, — ответил Майк, улыбнувшись. — Мы же команда.       — Немного странноватая, но всё же команда, — добавил Александр.       Они направились в главный зал, оставляя за спиной кладовую.       

***

      В главном зале снова заиграла музыка, и девочки вновь вернулись к своим обязанностям. Френни и Бонфи заняли свои места на сцене, Чика, всё ещё потирая ушибленное место, отправилась на кухню — проверить, не пострадала ли выпечка во время её «приключения». Александр всё-таки решил пойти домой. А Майк вернулся за свой столик, но пицца уже остыла, и аппетит пропал. Он смотрел на сцену, но мысли его были далеко.       — Странно, — думал он, крутя в руках пустой стакан. — Сначала эта женщина у входа, потом стеллаж, который вдруг рухнул на Чику. Совпадение? Или кто-то специально всё это подстроил?       Он вспомнил лицо Коннора, когда тот разговаривал с незнакомкой в чёрном пальто. Что-то в этом мужчине всегда казалось Майку неправильным. Слишком притворная улыбка, слишком правильные слова, слишком внимательный взгляд, который всегда был устремлён на аниматроников.       — Эй, — раздался голос рядом, и Майк вздрогнул, выныривая из размышлений.       Перед ним стояла Вероника, держа в руках два стакана с газировкой. Она была всё в той же строгой форме, с закатанными до локтей рукавами, и рацией и кобурой на поясе. Её лицо было привычно непроницаемым, но в глазах читалось что-то, чего Майк раньше не замечал: скорее всего, усталость или лёгкая озабоченность.       — Не против? — она кивнула в сторону соседнего стула, и в её голосе не было привычной стальной колкости какое было до 5 ночи, а скорее нейтральное, почти спокойное предложение.       — Нет, — ответил Майк, всё ещё не до конца веря своим глазам. Обычно Вероника избегала его общества, если не было служебной необходимости, и уж точно не подсаживалась к нему за столик предлагая выпить газировки. — Присаживайся.       Она поставила один стакан перед ним, а второй взяла себе, усаживаясь на соседний стул. Вероника сделала глоток, не глядя на него, и на какое-то время между ними повисла тишина. Это было неловко — слишком уж неожиданно для них обоих. Майк заметил, как её пальцы слегка сжимали стакан, будто она сама не до конца понимала, зачем подошла.       — Ты выглядишь так, будто пытаешься решить уравнение с семью неизвестными, — заметила она, наконец, нарушая тишину, и в её голосе проскользнула лёгкая насмешка, почти как у Фексы, но более сдержанная.       — Просто задумался, — ответил Майк, убирая пустой стакан в сторону и беря полный, который она принесла.       — О чём?       Майк помедлил, раздумывая, стоит ли говорить о своих подозрениях. Но Вероника была той, кто следил за Коннором по заданию Эмили, и, возможно, у неё уже явно сложилось мнение исходя из своих наблюдений. К тому же, он чувствовал, что она не просто так подсела к нему — ей что-то нужно было сказать или проверить.       — Ты не заметила ничего странного в последнее время? — спросил он, понижая голос и незаметно кивая в сторону противоположного конца зала, где Коннор как раз скрылся за углом. — По поводу нашего нового «коллеги».       Вероника на мгновение замерла, потом перевела взгляд в ту же сторону, куда он кивнул, а затем снова посмотрела на него. Её глаза сузились, но не от подозрения — скорее от того, что она обдумывала его вопрос.       — Знаешь, — начала она, делая ещё один глоток и ставя стакан на стол, — я часто замечаю, что он подходит к персоналу с разными расспросами. Никогда не упускает возможности задать пару вопросов о наших аниматрониках, особенно о ночных сменах. Но после того, как я вчера слегка «остудила» его пыл в этом плане, он стал делать это реже и стараясь не попадаться с этим мне на глаза. А сегодня он постоянно говорит с кем-то по телефону. Шёпотом, стараясь, чтобы его никто не слышал. Я пару раз видела, как он быстро убирает телефон в карман, когда кто-то приближается.       Она сделала короткую паузу, разглядывая стакан, потом подняла взгляд на Майка. В её глазах появилась та самая холодная сосредоточенность, которая делала её такой опасной для врагов.       — А ещё сегодня он заходил в техническую комнату, — добавила она, понижая голос почти до шёпота, так что даже сидящий рядом Майк едва её слышал. — Я проверила журнал доступа. Он заходил туда один раз, где-то пол часа назад. Якобы, объясняя это тем, что он проверял проводку, хотя это даже не его обязанность, и я что-то не припомню, чтобы он общался с электриком.       Майк нахмурился, обдумывая её слова. Техническая комната — там располагались щитки камер видеонаблюдения, как и сервер к ним. Если Коннор действительно что-то там делал, это могло объяснить и внезапное падение стеллажа, и его уверенность при заходе туда. Скорее всего он рассчитывал, что в кладовую заглянет Вероника и снимет свой надзор за ним на какое-то время. Но зачем ему понадобилось что-то делать в техническом помещении с камерами?       — Я видел, как он общался с какой-то женщиной в чёрном пальто, — сказал Майк. — Лица я не увидел, так как Коннор загораживал мне обзор и на ней были странные очки и шляпа. Скорее всего это может быть тоже связано.       — Я не знаю, — честно ответила Вероника, пожав плечами, и в этом жесте было что-то почти человеческое, не привычное для неё. — В любом случае, нужно быть начеку. Эмили уже в курсе его похода туда.       Она замолчала, переводя взгляд на сцену, где Френни и Бонфи закончили песню и раскланивались перед зрителями. Тишина между ними стала менее напряжённой, хотя всё ещё ощущалась какая-то недосказанность.       — Спасибо, что сказала, — наконец произнёс Майк. — Это многое объясняет.       Вероника лишь коротко кивнула, а потом поднялась, забрав свой уже почти пустой стакан и, не оглядываясь, направилась обратно к своему посту у стены, где она обычно стояла, внимательно оглядывая зал.       Майк остался сидеть, чувствуя, как от разговора с ней внутри становится чуть спокойнее. Если Эмили уже в курсе, значит, у Коннора не так много времени, чтобы осуществить свой таинственный план. Но одно его беспокоило больше всего — если Коннор действительно что-то задумал, он мог действовать в любой момент, и тогда всё могло пойти наперекосяк.       Он допил газировку, оставил стакан на столе и вновь задумался о своём.       А пока Майк и Вероника болтали, Коннор действовал молниеносно. Он прошёл в техническую комнату во второй раз, где находился распределительный щит камер видеонаблюдения, и, достав из кармана небольшую отвёртку, быстро отключил питание нескольких камер, открутив и аккуратно вытащив контакты. В офисе охраны экраны мониторов, транслирующие с камеры главного зала, западного коридора и «Детского сада» сначала на мгновение моргнули, а затем изображение погасло.       — Теперь никто не увидит, что я делаю, — прошептал он, пряча отвёртку в карман.       Он быстро закрыл щиток и вышел из технической комнаты, он направился в сторону «Детского сада». Мужчина сделал крюк через главный зал, минуя столы, гостей и официантов с подносами, пока не скрылся в западном коридоре. Сердце его колотилось от волнения, а взгляд прыгал то на Веронику, то на Майка. Но он успокаивал себя мыслью, что всё должно пройти идеально.       

***

      Мангл сидела на краю дивана в своей комнате. В своём «новом» платье. Она редко его надевала, можно сказать, что вообще никогда, так как для неё оно было слишком красивым, слишком праздничным для обычного дня, — но сегодня ей хотелось выглядеть особенно. Её уши, которые несколько дней назад вздрагивали от каждого шороха, были расслаблены, а на губах играла робкая, но искренняя улыбка.       Детей в саду не было, поэтому она могла спокойно побыть в своих мыслях.       Внезапно лисичка услышала ровные и уверенные шаги в коридоре. Она знала, что это идёт Майк. Она видела, как он сидел в главном зале, как улыбался, глядя на Френни, как разговаривал с Вероникой. И внутри неё разливалось то самое тёплое чувство, которое она начинала узнавать. Не страх, не тревогу. А что-то другое — почти невесомое, похожее на свет.       — Может быть, он идёт ко мне? — прошептала она, и от этой мысли у неё могли бы пробежать мурашки, вот только синтетическая кожа не могла такого.       Она поправила платье, пригладила волосы и села прямее, стараясь выглядеть так, будто она просто ждала, а не готовилась. Её хвост нервно дёрнулся, и она прижала его к себе, чтобы успокоить. Уши чуть приподнялись — признак радостного ожидания.       Но шаги стихли у двери. Секунда. Другая. Вместо того, чтобы открыться, дверь замерла, и Мангл почувствовала, как воздух вокруг неё словно сгустился. Что-то изменилось. Она не знала, как объяснить, но её тело вдруг напряглось, как у зверька, почуявшего хищника. Она уже хотела встать и подойти к двери, чтобы открыть её самой, но в следующее мгновение ручка медленно, почти беззвучно повернулась.       Дверь открылась, и на пороге стоял не Майк.       Это был Коннор.       Он стоял в проёме, и смотрел на неё с той же притворной улыбкой, которая всегда была на его лице. Но сейчас эта улыбка казалась Мангл не вежливой, а скорее зловещей. В его глазах был холод и цепкость, как у хищника, который выследил добычу. Он медленно прошёлся взглядом по её фигуре: по платью, по дрожащим ушам, по тому, как она вжалась в диван, стоило ему появиться на пороге.       В комнате вдруг стало тесно. Воздух стал тяжелее, словно его накачали свинцом. Мангл почувствовала, как холод пробегает по спине, и все её инстинкты, которые она старалась подавить, внезапно всколыхнулись. Её дыхание перехватило, механическое сердце забилось где-то в горле, а уши, которые только что были расслаблены, резко прижались к голове.       Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, почти жалкой. Её пальцы вцепились в край дивана так, что «костяшки побелели».        — Привет, Мангл, — сказал он, и его голос был мягким, почти ласковым, но в нём чувствовалась такая фальшь, от которой у белой лисички внутри всё похолодело. — Я слышал, ты сегодня особенно красивая.       Его слова повисли в воздухе, как холодное дыхание зимнего утра. Мангл не знала, что ответить. Она хотела попросить его уйти, но голос застрял в горле, превратившись в тихий, почти неслышный писк.       Она попыталась отодвинуться назад, но диван упёрся в стену. В комнате не было другого выхода, кроме как через дверь, которую он загораживал своим телом. Мангл чувствовала, как ловушка захлопывается, как её единственный путь к безопасности перекрыт.       Мангл поняла, что дрожит. Её руки, её ноги, её хвост — всё тело била мелкая дрожь, которую она не могла контролировать. Она вспомнила тот день, когда другой мужчина стоял перед ней. Тот охранник, который смотрел на неё так же, с которым у неё не было шансов. И тогда её спасли совершенно случайно — Фекса пришла на шум, а остальные последовали за ней. Но сейчас… сейчас никто не знал, что Коннор здесь. Музыка была слишком громкой, как и какофония криков детей. Никто не услышит. Никто не придёт. Никто не спасёт.       — Ч-что вам нужно? — прошептала она, и голос её дрожал так сильно, что слова почти невозможно было разобрать. В глазах белой лисички читался такой животный ужас, как тогда давно.       — Просто хочу поговорить, — ответил Коннор, делая шаг вперёд, и его нога, обутая в тяжёлый ботинок, глухо стукнула о пол. — Ты ведь никому не расскажешь о нашем разговоре, правда?       Он посмотрел на неё так, будто знал ответ. Будто уже знал, что она будет молчать, потому что она слабая, потому что она боится, потому что она не сможет защитить себя.       Мангл попыталась встать, но ноги не слушались. Она снова опустилась на диван, и её хвост прижался к телу, как будто искал защиту.       — Я.. я не знаю, — выдавила она, и из её глаз покатились слёзы. — Пожалуйста, уходите. Я никому ничего не скажу. Просто… просто уйдите.       Коннор усмехнулся, и в его усмешке было что-то отвратительно, почти садистское. Его рука медленно, словно он наслаждался каждым движением, потянулась к ней, и Мангл видела, как его пальцы приближаются к её плечу. Она хотела отшатнуться, но не могла — тело будто окаменело от страха. Её уши прижались так плотно к голове, что казалось, вот-вот сломаются. Она закрыла глаза, не в силах смотреть, и ждала. Ждала, пока его пальцы коснуться её, и знала, что это будет началом чего-то ужасного.       

***

      Майк сидел за столиком, переваривая разговор с Вероникой. Её слова о технической комнате, о телефонных разговорах Коннора, о его странных расспросах — всё это складывалось в картину, которая ему не совсем нравилась. Он уже собирался встать и пройтись по залу, чтобы проверить, всё ли в порядке, как вдруг его рука машинально потянулась в карман джинсов.       Пусто.       — Чёрт, — пробормотал он, вспоминая, что оставил телефон в шкафчике в куртке, которую он конечно же любезно оставил в шкафчике, когда заносил рюкзак. — Надо забрать, пока не забыл.       Он поднялся, вышел из главного зала направляясь в восточный коридор. Шаги его были быстрыми, но не бегущими — он не хотел привлекать лишнего внимания. В офисе охраны было тихо и пусто. Майк подошёл к шкафчику, открыл его, достал куртку и нащупал телефон во внутреннем кармане. Он убрал куртку обратно и, закрыв шкафчик, уже собирался покинуть офис, как вдруг его взгляд упал на мониторы, установленные на столе.       Шесть экранов. Пять из них показывали обычную картинку: пустые коридоры, оживлённую аркадную зону, кухню, главную сцену. Но на последнем — том, что выводил трансляцию камер западного коридора, главного зала и «Детского сада», — не работали. На них была только чёрная пустота и надпись «No signal».       Майк нахмурился, подходя ближе. Он проверил настройки, переключая каналы — ничего. Камеры были отключены. Его пальцы замерли над мышкой, и в голове вдруг что-то щёлкнуло.       Техническая комната. Вероника сказала, что Коннор заходил туда сегодня, но она прогнала его оттуда. Когда Майк заходил сюда в первый раз, чтобы занести рюкзак, всё работало, а теперь нет. Если он снова туда пробрался и что-то там делал, то вполне мог отключить камеры… но зачем?       Взгляд Майка прилип к чёрному экрану с надписью «Нет сигнала». Камера, которая была в детском саду. Там, где сейчас должна быть Мангл. Одна, беззащитная. Без надзора с камер и без возможности позвать на помощь, если что-то случится.       — Нет, — прошептал он, и его сердце пропустило удар.       Резкая игла жуткой догадки пронзила его голову, и в ту же секунду Майк рванул с места. Он вылетел из офиса и помчался по коридору, не обращая внимания на сбитое дыхание. В ушах шумела кровь, а перед глазами стояла одна картина: Мангл, испуганная, дрожащая, и этот ублюдок, который приближается к ней.       — Только не опоздать, — пронеслось в его голове. — Только не опоздать, пожалуйста.       

***

      — С тобой так приятно разговаривать, — прошептал Коннор, и его голос приблизился почти к самому уху. — Такая послушная. Такая… беззащитная. Знаешь, Мангл, мне нравится, когда ты боишься.       Она зажмурилась ещё сильнее, сжавшись в комок. Её тело дрожало, а из горла вырвался тихий, едва слышным всхлип.       Но вместо того, чтобы коснуться её плеча, Коннор вдруг замер. Его рука застыла в воздухе, а глаза расширились. Мангл услышала какой-то звук — тяжёлый, быстрой топот, который всё приближался. И прежде чем она успела открыть глаза или понять, что происходит, дверь за спиной Коннора с грохотом распахнулась, и в проёме показался Майк.       Парень увидел перед собой ту самую картину, которую боялся увидеть. Он сразу же вспомнил слова Френни о том, что случилось с Мангл в прошлом, и сейчас это могло повториться. Одна только мысль об этом привела Майка в ярость. В его глазах загорелся огонь решимости.       — Убери свои грёбанные руки от неё, мразь! — заорал Майк, и его голос, полный ярости, разнёсся по комнате, как удар грома, если он, конечно, не вышел и за её пределы.       — Майк! — воскликнула Мангл, и в её голосе послышалось облегчение. — Он… он пришёл сюда… он хотел…       — Я знаю, — перебил её Майк, не сводя глаз с Коннора. — Я видел.       — Это не то, что ты думаешь, — попытался улыбнуться Коннор, но его улыбка выглядела фальшиво.       — Я знаю, что это такое, — ответил Майк, скрипя зубами. — Я видел, что ты, сука такая, обрезал кабели камер, тем самым отключив их. Я также не упустил из внимания, что ты общался с какой-то непонятной женщиной. И мне говорили, как ты засматривался на девочек. Ты думал, что тебя никто не застукает здесь?       Коннор открыл рот, чтобы возразить, но Майк уже шагнул вперёд. Его кулаки сжались, а в глазах пылала ярость вперемешку с решимостью. Мангл же, в свою очередь, воспользовшись замешательством Коннора, быстро подскочила и, пока Коннор не успел среагировать, оббежала его и подбежала к Майку, спрятавшись за него.       — Я больше не позволю никому обижать её, — сказал он, и его голос звучал твёрже, чем когда-либо. — Эта девушка — часть моей семьи. И я не дам тебе причинить ей боль.       В ответ на это Коннор замер на мгновение, а затем из его горла вырвался смех. Сначала тихий, почти беззвучный, но быстро нарастающий, переходящий в неприятный звенящий хохот, который отражался от стен комнаты, делая их тесными и пугающими. Коннор вытер выступившую слезу из уголка глаза и покачал головой.       — Какой же ты наивный! — выпалил он, когда смех наконец стих. — Они – твоя семья? Не смеши меня. Ты хоть знаешь, сколько они убили в своё время? Сколько охранников, сколько посетителей, которые не угодили им?       Майк почувствовал, как внутри него шевельнулось что-то холодное. Он знал эту историю. Он слышал её от Эмили. Но сейчас, из уст Коннора, она звучала иначе — как оружие, направленное против него самого.       — В ночном клубе, в котором раньше они работали, — продолжил Коннор, и его голос стал глубже, почти шипящим, — эти твари убили моего отца. Он работал там ночным охранником. Однажды он просто… не вернулся домой. А наутро его нашли в кабинете охраны. Со свёрнутой шеей и поломанными ногами.       Майк сжал челюсть. Он помнил слова Эмили о том, что он должен быть рад, что не застал то время. А сейчас, услышав слова Коннора, та пора открылась для него в новом — более подробном свете. Но вот верить ему или нет – это уже вопрос вторичный. Сейчас его волновала возможная предстоящая схватка с Коннором.       — Винсент тогда замёл всё дело, — продолжал Коннор, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Сказал, что отец просто сбежал. Что он взял деньги и ушёл. Никто не искал правду, никто не хотел копать. А через несколько лет я узнал, кто на самом деле стоял за этим. Эти… создания. Эти куклы, которые умеют убивать. Они убили моего отца, а потом просто продолжали танцевать, как ни в чём не бывало.       Он сделал шаг вперёд, и его глаза сверкнули ненавистью.       — Я этого долго ждал, — сказал он, и его голос стал почти шёпотом, но в нём слышалась сталь. — Я устроился в это заведение, чтобы уничтожить их. Всех. Одну за другой. А когда я узнал, что ты, Майк Шмидт, связался с ними… то понял, что ты — идеальный козёл отпущения. Ты был бы тем, на кого упала вина. И когда я закончу, все будут думать, что это был именно ты. Что это ты был тем сумасшедшим, который уничтожил аниматроников. И что ты, возможно, хотел сделать нечто нехорошее с их более человеческой версией в лице этой белой лисички.       — Ты чокнулся, — сказал Майк, и его голос был низким, почти рычащим. — То, что случилось с твоим отцом — трагедия. Но всё это не их вина. Это вина Винсента, который создал их, превратив в оружие, а затем избавился от некоторых из них. Они такие же жертвы, как и твой отец. И ты это знаешь. А может, он и не был жертвой, ведь было достаточно много идиотов, которые решили, что им всё дозволено.       Коннор замер на мгновение, и в его глазах мелькнула тень сомнения. Но она быстро исчезла, сменившись знакомой злобой.       — Ты ничего не знаешь, Шмидт. Ты просто пришёл сюда, чтобы защищать этих монстров, потому что они — единственные, кто согласился быть твоими друзьями. А знаешь, почему? Потому что ты такой же, как они. Никчёмный и бесполезный.       Его взгляд стал почти безумным.       — Кстати, Джейн передаёт тебе привет, — добавил Коннор. — Та женщина, которую ты видел в чёрном пальто и в очках.       — Что?       — Ты меня правильно услышал, — ответил он, медленно кивнув. — Она послала меня сюда, чтобы я уничтожил помимо аниматроников, ещё и твою жизнь. Мы преследовали с ней разные цели, но сошлись в одном — объекты нашей ненависти работали здесь. Пусть мы и любили с ней друг друга когда-то, но, в отличие от тебя, меня она любила по-настоящему. Когда я с тобой закончу, я уничтожу их всех. Каждую из этих кукол. И никто не узнает, что сделал это именно я.       Майк почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он не знал, что его связь с Джейн была частью этого плана. Но теперь он понимал: Коннор был одержим. Его ненависть к аниматроникам, и возможное желание вернуть Джейн — всё это слилось в одно безумное желание разрушить всё, что было дорого Майку.       — Как же ты жалок, — сказал Майк, делая шаг вперёд. — Ты ищешь крайних, кроме себя любимого. Твой отец мёртв, и это ужасно, соглашусь. Но это не даёт тебе права мстить тем, кто не виноват. Ты даже пальцем к ним не прикоснёшься. Это я тебе обещаю.       Они смотрели друг на друга какое-то время, после чего Коннор среагировал первым, бросившись на Майка и занеся кулак, но парню хватило реакции заблокировать удар и перехватить его руку, а затем нанести прямой хук прямо в челюсть. Коннор отшатнулся, но не упал. Майк решил не упускать момент и перехватил инициативу. Они продолжили с небольшого размена ударов, попутно уклоняясь друг от друга. Оба охранника двигались почти синхронно друг другу, но Коннор, казалось, был быстрее. Он нырнул вправо, уходя от удара Майка и нанёс удар прямо в печень парня.       Рвотные позывы и головокружение не заставило себя долго ждать, но Майк сдержал их. Он не собирался сдаваться так просто. На кону стояло слишком многое.       Майк пропустил ещё один прямой в нос, но от следующего удара уклонился, уйдя в сторону, и затем нанёс молниеносный боковой в голову Коннору. Тому не хватило времени нырнуть, и он пропустил удар, а затем и апперкот от Майка. Дезориентировав Коннора, Майк не пожелал отпускать его и продолжил давить, не давая ублюдку опомниться.       Следующий удар Майка продолжал предыдущий, метя Коннору прямо в челюсть, но Коннор смог уклониться, качнувшись в сторону. Ублюдок не позволил Майку развивать свою комбинацию ударов, контратакуя сначала левым апперкотом снизу, а потом резким правым сверху, таким образом совершая обманку. К несчастью для Майка, обманка сработала, и тяжелый удар пришёлся тому в висок. Свет в глазах парня во второй раз чуть не потух, но тому хватило воли удержаться. Коннор не стал отпускать Майка, развивая свой успех. Но Майк вовремя пришёл в себя и заблокировал удар, прерывая короткий момент удачи ублюдка. Коннор замахнулся второй рукой, но Майк перехватил и её, тогда дневной охранник нанёс удар лбом. Майк, в свою очередь, принял удар откинув голову, но затем, поймав разгон, ответил ему той же монетой, нанося удар в нос.       Они расцепились, образовав дистанцию около метра. Коннор вытер кровь, текущую из его носа, а Майк сплюнул кровавый сгусток, смешанный со слюной. Короткое мгновение. Обмен ненавистными взглядами. И они вновь сцепились в клинче.       Коннор ударил Майка плечом в челюсть, на что в ответ полетело колено уже со стороны ночного охранника, заехав тому в живот и разрывая клинч. Коннор, кое-как оклемавшись, зарядил рассеянный правый боковой, но Майк уклонился, сделав шаг назад. Майк провёл лоукик в правый бок Коннора. Тот принял удар, терпя боль, но и заодно хватая ногу парня одной рукой, а другой в ту же секунду нанёс тройку прямых. Все они попали в цель, и Коннор завершил успешную связку ударов тяжелым апперкотом в челюсть Майка. Парня откинуло назад. Казалось бы, Майк должен был потухнуть после такого, но, на удивление Коннора, он не упал, еле-еле удержавшись на ногах. Ублюдок посмотрел на Майка со смесью удивления и нотки уважения.       — А я думал, что это вырубит тебя, — прокомментировал Коннор.       Майк замотал головой, кое-как приходя в себя, и вытер кровь из-под носа.       — Я только начал, — ответил с ядом Майк, поднимая на него озлобленный взгляд.       Коннор ухмыльнулся его словам, а затем принял боевую стойку, жестом подзывая Майка.       Майк издал своеобразный злобный рык, смотря Коннору прямо в глаза, и накинулся на противника с новыми силами. Коннор встретил его боковым, который пролетел над головой Майка, когда тот пригнулся. Следующим полетело правое колено Коннора. Майк среагировал в тот же миг, подняв корпус и погасил импульс удара Коннора своим ударом с локтя в колено. Не упуская мгновения потерянности ублюдка, Майк провёл комбинацию «левый боковой — правый боковой». Оба удара нашли свою цель. Майк не сбавлял напора, схватив ещё не оклемавшегося соперника за затылок. Коннору в голову прилетел тяжёлый удар лбом от Майка. Ублюдок потерялся и сделал несколько шагов назад. Майк в ответ на это издал громкий рёв, словно зверь, почуявший кровь жертвы и снова бросился в атаку.       Их бой перешёл из стойки в партер. Они катались по полу, опрокидывая стулья и прочие предметы. Майк чувствовал, как кулаки Коннора врезаются в его плечи, и как его собственные удары находят цель. Адреналин во всю застилал глаза, и он слышал только биение собственного сердца.       Они поднялись, не отпуская друг друга. Майк нашёл удобный момент и нанёс удар в солнечное сплетение, от которого Коннор согнулся. В след за ним полетело колено прямо в живот ублюдка. Коннор закашлялся и упал на спину. Но быстро вскочил, выхватив из кармана небольшой нож.       — Думаешь, у меня нет запасного плана? — прохрипел Коннор, размахивая ножом. — Получай!       Майк едва успел отскочить, когда выпад Коннора почти коснулся его рёбер. Он почувствовал, как ветер от удара обжёг его грудь, и в следующее мгновение нож уже летел в него снова. Победить в такой схватке было чистой удачей, так как нож — не кулаки. Одна ошибка — и это может стоить тебе жизни, Майк это понимал. Поэтому он ждал. Выжидал момент, когда Коннор совершит ошибку. Нанесёт удар более медленнее, чем предыдущий, так как они оба уже значительно подустали. И этот момент не заставил себя долго ждать. Майк увернулся, схватил его за руку, вывернул её и с силой ударил в челюсть. Нож выпал из руки Коннора, зазвенев о пол, и отлетел в сторону.       — Я выпотрошу тебя, мразь, — прорычал Коннор, замахиваясь кулаком.       — Иди нахуй! — рявкнул Майк, перехватывая удар и нанося ответный.       Коннор отступил, но не сдавался. Он бросился на Майка, и они вновь столкнулись, как два разъярённых зверя. Майк почувствовал, как его рука сжалась, и он ударил Коннора в лицо — раз, второй, третий. Коннор споткнулся о детский стул, но снова вскочил.       — Ты не победишь! — закричал Коннор. — Слышишь? Я дерусь лучше тебя!       Майк не ответил. За место слов, он бросился вперёд. Коннор встретил его ударом, но Майк в последний момент увернулся в сторону, и, поймав инерцию своего манёвра, развернувшись, крутанулся и нанёс удар ногой с разворота. Другими словами, своеобразная «вертушка», но на уровне новичка-любителя. Удар нашёл свою цель, попав в челюсть Коннора, от чего он наконец обмяк и рухнул на пол, потеряв сознание.       Майк тяжело дышал, стоя над ним. Его руки дрожали, костяшки были разбиты, а по лицу стекал пот, смешанный с кровью.       — Ты… — прохрипел он, — …проиграл.       Внезапно он почувствовал, как ноги стали ватными, и он еле удержался от того, чтобы не рухнуть следом за Коннором.       В дверях появилась Мангл. Она стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на поверженного Коннора.       — Майк… — произнесла она, и в её голосе слышалось облегчение, смешанное с ужасом.       — Всё хорошо, — ответил он, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Всё закончилось. Он больше никого не тронет.       — Я привела помощь, — добавила она.       В этот момент из коридора послышались торопливые шаги. На пороге показалась Фекса, а за ней — Френни и Бонфи.       — Мы здесь! — воскликнула Фекса, переводя взгляд с Майка на бесчувственное тело Коннора. — С тобой всё в порядке?!       — Он хотел навредить Мангл, — ответил Майк, потирая разбитую руку, и делая мелкий шаг в их сторону. — Я… я остановил его.       — Майк! — воскликнула Френни, подбегая к нему. — Ты ранен!       — Разве? — спросил он, даже не чувствуя, как кровь сочится из его рассечённой брови, костяшек и носа. — Что-то я… — он не успел договорить. Его ноги подкосились, и он осел на пол, чувствуя, как темнота застилает глаза. Последнее, что он услышал, был крик Фексы и топот бегущих ног.       — Майк!       

***

      Пиццерия опустела за час. Посетителей вежливо, но настойчиво попросили покинуть заведение — ссылаясь на технические неполадки и небольшой инцидент, который требовал внимания полиции. Персонал, привыкший к подобным внезапным закрытиям, разошёлся по домам без лишних вопросов, оставляя за собой идеально убранный главный зал. Официанты и повара, уставшие после долгого дня, были только рады раннему завершению смены.       Теперь в здании остались только свои: Эмили, Вероника, Ребекка, девочки, Майк, который до сих пор лежал без сознания на диване в «Детском саду», и сам Коннор, которого Вероника привела в чувство, плеснув в лицо холодной водой из графина.       Он сидел на полу у стены, прислонившись спиной к бетону, и тяжело дышал. Его лицо было разбито — рассечённая бровь, разбитая губа, синяк под глазом, из носа всё ещё сочилась струйка крови, которую он вытирал рукавом. Несмотря на это, в его глазах всё ещё теплилась злоба. Он смотрел на собравшихся вокруг него с вызовом, словно он был не побеждённым, а победителем, который ждал триумфа.       Коннор рассмеялся, периодически кашляя.       — Вы думаете, что победили? — прохрипел он, и его голос звучал глухо, с присвистом из-за разбитых губ. — Думаете, что этот ваш герой, — он кивнул в сторону, где лежал Майк, — что-то изменил? Отнюдь. Я всё равно доберусь до вас. Всех вас.       Вероника, стоящая рядом, сжала кулаки. Её глаза сверкнули яростью, а дыхание стало глубже — она едва сдерживалась, чтобы не броситься на него. Внутри неё всё клокотало. Она знала, что этот ублюдок посмел тянуть свои грязные руки к Мангл. Понимала и то, что он угрожал Майку. И сейчас, глядя на его самодовольное лицо, она чувствовала, как старая, почти забытая ярость поднимается из глубины души, готовая выплеснуть свой яд наружу.       — Ты думаешь, что это смешно? — процедила она сквозь зубы, делая шаг вперёд. — Думаешь, что мы просто позволим тебе уйти?       — А что вы мне сделаете? — усмехнулся Коннор, сплёвывая кровь на пол. — Вызовете полицию? Да они даже не задержат меня надолго. У вас нет доказательств и данных, кто был зачинщиком драки. У меня же есть деньги и знакомые там. А у вас — только куча металлолома, которую вы называете семьёй.       Вероника почувствовала, как внутри неё что-то щёлкает. Она вспомнила тот день. Тот жаркий день в пустыне, когда её отряд попал в засаду. Она видела, как один за другим падают её товарищи, как их командир, который отвечал за них и должен был защищать, предал их, продавшись за деньги и влияние. Женщина помнила, как нашла его потом, когда всё закончилось. Он сидел в своём кабинете и что-то подписывал, думая, что это сойдёт ему с рук. Тогда Вероника не сдержалась. Она сломала ему челюсть, а затем ещё и ещё, пока он не перестал дышать. Тогда это казалось ей справедливостью. Она была уверена, что так и надо. А потом — тюрьма. Пятнадцать лет, которые могли стать её жизнью, если бы не адвокат, который доказал коррумпированность их командира, продавшего своих людей врагу, и скостил ей срок до 6 лет.       Вероника сжала челюсть. Она хотела повторить это сейчас. Хотела разбить это ненавистное лицо в кровавое месиво. Но она остановила себя. Она посмотрела на девочек, которые стояли рядом, обнявшись. На Мангл, которая смотрела на Эмили с надеждой. На Фексу, которая сидела рядом с Майком и со злобой смотрела на Коннора сжимая кулаки. На Френни, которая обнимала Чику, пытаясь успокоить её.       — Если я сделаю это снова, — подумала Вероника, — кто будет защищать их? Кто будет стоять рядом с Майком и Александром? Кто будет следить за порядком в этом месте, пока я буду гнить в камере за убийство ещё одной мрази?       Она медленно разжала кулаки и сделала шаг назад. Коннор заметил это движение и усмехнулся, решив, что она испугалась.       — Что, струсила? — спросил он, криво улыбнувшись в усы. — А я думал, ты смелая.       — Я не боюсь лишить тебя жизни, — ответила Вероника, и её голос был ледяным. — Я просто поняла, что ты не стоишь того, чтобы потом сидеть из-за тебя долгих 15 лет.       Эмили, которая до этого молча стояла в стороне что-то обговаривая с Ребеккой, повернулась и сделала шаг вперёд. В её руках была папка с документами, которую она принесла из кабинета. Она остановилась прямо перед Коннором и посмотрела на него сверху вниз. Взгляд её был холодным, как лёд, без ноток озлобленности.       — Знаешь, Коннор, — сказала она, и голос её звучал ровно, почти спокойно, — ты зря сотрясаешь воздух всеми этими пустыми угрозами. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.       Коннор нахмурился, но его улыбка не исчезла.       — Ты ничего обо мне не знаешь, старая сука.       — Ошибаешься, — ответила Эмили, открывая папку. — У меня есть досье на каждого сотрудника. И ты не стал исключением. Коннор Дэвис, двадцать восемь лет. Родился в Кливленде, а затем вместе с семьёй переехал. Твоя мать — Маргарет Дэвис, шестьдесят два года, живёт одна, потому что муж пропал без вести, когда ты был ещё ребёнком. Ты был единственным, кто остался с ней. Я знаю, где ты работал, помимо упомянутых тобой на собеседовании служб охраны. И, кстати, из каждой службы охраны ты увольнялся с громким скандалом. Я знаю, что ты также был уволен из Circus Marie Onette, потому что пытался навредить тамошнему аниматронику, но твою попытку быстро пресекли. Официально умалчивается, кто именно пресёк её, но я знаю, что это была сама Мари Онетта.       Коннор побледнел. Его улыбка исчезла, сменившись растерянностью.       — Откуда ты…       — И это лишь малая часть из того, что я могу о тебе сказать, — перебила Эмили. — Я знаю, что у тебя есть сообщники. Например, та женщина, которую ты встретил сегодня у входа. Вероника любезно оповестила меня об этом.       Коннор открыл рот, чтобы возразить, но Эмили подняла руку, останавливая его.       — Не надо пытаться врать. Я видела запись с камеры в главном зале до того момента, когда ты отключил её. Видела, как вы разговаривали. Как она передавала тебе инструкции. И я знаю, что ты пришёл сюда ради мести за отца. Но ты не учёл одного, Коннор. Твой отец не был жертвой. Он был одним из тех идиотов, кто пытался домогаться до одного из аниматроников. За что, разумеется, и поплатился.       Коннор побледнел ещё сильнее. Его глаза расширились, а руки задрожали.       — Это ложь! — крикнул он. — Мой отец был хорошим человеком!       — Очень сомневаюсь, — холодно сказала Эмили. — Хорошим людям не приходят подобные мысли в голову. Я ни в коем случае не оправдываю его убийство. Ведь то время было очень ужасным для любого охранника в клубе. Но он сам виноват в том, что с ним случилось. А ты виноват в том, что не хочешь признавать правду.       Коннор замер, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Но оно быстро исчезло, сменившись яростью.       — Ты врёшь! — закричал он. — Ты лишь защищаешь их!       — Я не вру, — ответила Эмили, и в её голосе появилась сталь. — Очень редки те моменты, когда я вынуждена применить ложь. И этот момент не стал исключением. Если ты не хочешь, чтобы всё закончилось плохо для тебя, ты сделаешь то, что я сейчас скажу тебе.       Коннор сжал зубы, но не ответил.       — Я требую от тебя следующее, — продолжила Эмили. — Ты выдашь мне имена всех своих сообщников и адреса их проживания. Также ты на видеозапись, откажешься от всех своих обид и претензий к этому заведению и его сотрудникам. А после соберешь вещи и покинешь этот штат навсегда. Если согласишься на это, я так и быть оплачу твоё лечение, и даже дам тебе и твоей матери денег на дорогу.       Коннор усмехнулся, но в его усмешке уже не было уверенности.       — А если я откажусь?       Эмили медленно улыбнулась, и в этой улыбке было столько жути, что даже Вероника, стоящая рядом, почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Если ты откажешься, — сказала Эмили, — то я с удовольствием позволю Веронике закончить разговор с тобой на ту тему, на которую недоговорил с тобой Майк. И поверь, Коннор, Веронике не впервой лишать кого-то жизни, в отличие от нашего Майка. И после этого тебя никто и никогда не найдёт. Даже твоя престарелая мать, которая наверняка ждёт тебя дома. И тебе не помогут ни деньги, ни знакомые. Уж я об этом позабочусь.       Коннор побледнел до синевы. Его глаза расширились, а дыхание перехватило. Он смотрел на Эмили, и в его взгляде читался животный страх, который он видел в глазах Мангл, и который он так старательно скрывал раньше.       — Ты… ты не посмеешь, — прошептал он.       — Можешь рискнуть, — ответила Эмили, не меняя своего ледяного голоса. — Ты убедишься, что я не шучу с тобой.       Коннор опустил взгляд. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и чувствовал, как его уверенность тает, словно снег на солнце. Он понимал, что она явно не шутит. Эмили была готова сделать это. А ему не хотелось умирать.       — Хорошо, — наконец выдавил он. — Я скажу. Её зовут Джейн. Она бывшая Майка. Живёт на *адрес улицы*. Она ждёт моего звонка, чтобы узнать, всё ли прошло по плану.       Эмили кивнула и повернулась к Ребекке, которая стояла рядом с планшетом.       — Запиши, — велела она помощнице. — Я займусь ей сегодня же.       Ребекка быстро записала адрес, и Эмили снова посмотрела на Коннора.       — Теперь ты соберёшь свои вещи и уедешь из этого штата. Я даю тебе сутки, чтобы зализать все свои раны в больнице и убраться отсюда. Мои люди проследят за тобой, чтобы ты уж точно выполнил последнее требование. И если я узнаю, что ты вернулся, я не буду предупреждать тебя второй раз.       Коннор кивнул, и в его глазах не было уже ни злобы, ни уверенности. Только страх и унижение.       — Вероника, — Эмили повернула голову к охраннице, — выпроводи его за дверь и проследи, чтобы он ничего не предпринял. Дождись моих людей и передай его им, они отвезут его в больницу, а затем и домой.       Вероника кивнула, подошла к Коннору и схватила его за воротник, поднимая на ноги.       — Вставай, — потребовала она, и в её голосе была такая сталь, что Коннор не посмел возразить. — Ты слышал, что сказала мисс Харт. Ты уволен, и у тебя есть сутки, чтобы смыться из штата. А я тоже, пожалуй, буду следить за тем, чтобы ты не вернулся в город.       Она вывела его из комнаты, и через минуту хлопнула входная дверь. Эмили подошла поближе к Майку, который лежал на диване с закрытыми глазами.       — Как он? — спросила Эмили, кивая на парня.       — Пока без сознания, — ответила Фекса, сидя рядом с ним и держа его за руку. — Но Чика сказала, что он просто отключился от усталости и перенапряжения. Ничего серьёзного.       — Хорошо, — кивнула Эмили, и в её голосе послышалось облегчение. — Он повёл себя смело. Слишком смело.       — Да, — ответила Френни, сидевшая рядом. — Но мы не дадим ему умереть.       — Хорошо, — сказала она. — Тогда я пойду и займусь этой так называемой «бывшей» Майка. Когда он очнётся, скажите мне.       Они кивнули ей, после чего она вышла из комнаты, оставляя девочек с Майком. Фекса сжала его руку и прошептала:       — Ты слышишь? Ты победил. Ты защитил мою сестру. Теперь просто отдохни. А мы будем рядом.       

***

      Прошло пару часов. Майк всё так же лежал на диване в «Детском саду», и его дыхание было ровным, но поверхностным. Фекса не отходила от него и сидела рядом, сжимая его руку, и чувствовала, как её механическое сердце колотится где-то в горле. Она смотрела на его лицо — разбитое, в ссадинах и крови, — и внутри неё всё переворачивалось.       — Какой же ты идиот, — прошептала она, и в её голосе смешались злость, страх и облегчение. — Ты ведь мог погибнуть. Ты понимаешь это?       Майк не ответил. Он всё ещё был без сознания, но его пальцы слегка сжались в ответ на её прикосновение. Фекса вздрогнула и сжала их сильнее.       Френни стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на Майка с такой тревогой, что Чика, сидевшая на стуле у стены, заметила это и тихо сказала:       — Он очнётся. Он ведь сильный.       — Я знаю, — ответила Френни, но в её голосе не было уверенности.       Бонфи стояла у двери, сложив руки за спиной, и смотрела на них всех. Её лицо было серьёзным, но в глазах читалась усталость. Она перевела взгляд на Мангл, которая сидела в углу на полу, обхватив колени руками, и смотрела на Майка с таким выражением, которое трудно было описать словами.       Мангл дрожала. Её уши были прижаты к голове, а глаза расширены, но она не плакала — она просто смотрела на Майка, словно боялась, что, если отведёт взгляд, он исчезнет. Она видела, как он дрался, как рисковал собой ради неё. Как он упал, защищая её.       — Он… он спас меня, — прошептала Мангл, и её голос дрожал.       — Да, — ответила Чика, подходя к ней и садясь рядом. — Он всегда будет защищать тебя и всех нас.       Мангл перевела на неё взгляд, и в её глазах блеснули слёзы.       — Почему? Я ведь даже не… Я ничего не сделала для него.       — Ты сделала достаточно, — ответила Чика, обнимая её за плечи. — Ты подарила ему надежду. Ты улыбнулась ему. Доверилась. Для него это много значит, и ты не представляешь, как много.       Мангл опустила голову, и её плечи вздрогнули от беззвучных рыданий. Чика прижала её к себе, поглаживая по голове.       — Всё хорошо, — прошептала она. — Всё закончилось. Он жив. Ты в безопасности. Мы все в безопасности.       Фекса подняла голову и посмотрела на Мангл. В её янтарных глазах мелькнула гордость — гордость за сестру, которая стала смелее, чем раньше. Рыжая аккуратно встала, убирая голову Майка со своих ног и подошла к Мангл, присев рядом и взяв её за руку.       — Ты слышала Чику? — спросила она, и её голос был мягче, чем обычно. — Он сделал это, потому что ты важна для него. Для всех нас. И мы не позволим никому причинить тебе боль.       Мангл подняла голову и посмотрела на сестру. В её глазах блеснула благодарность.       — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам всем.       — Не за что, — ответила Фекса, сжимая её руку.       В этот момент Майк застонал и пошевелился. Все мгновенно повернулись к нему. Он медленно открыл глаза, щурясь от яркого света ламп, и попытался сесть, но Френни тут же придержала его за плечо.       — Лежи, — сказала она, и в её голосе слышалась команда. — Ты ещё не в том состоянии, чтобы вставать.       — Что… что случилось? — прохрипел Майк, оглядываясь. — Где Коннор?       — Его вышвырнули, — ответила Френни. — Эмили и Вероника позаботились об этом. Он больше не вернётся.       Майк выдохнул и откинулся на подушку дивана, чувствуя, как боль пульсирует в каждой клетке тела.       — Мангл… она в порядке?       — Я здесь, — тихо сказала Мангл, подходя к дивану. Она села рядом, теребя край платья, и смотрела на него с беспокойством. — Ты… ты спас меня. Спасибо.       Майк слабо улыбнулся, но улыбка вышла кривой из-за разбитых губ.       — Я же обещал, что не позволю никому тебя обидеть. Я держу свои обещания.       Мангл не выдержала. Она приблизилась к нему, наклонившись и, к удивлению всех присутствующих, крепко обняла его. Её уши, которые ещё минуту назад были прижаты к голове, расслабились, а из глаз покатились слёзы.       — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что ты защитил меня. За то, что не дал ему…       Она не договорила, уткнувшись лицом в его плечо. Майк, несмотря на боль, осторожно обнял её в ответ и погладил по голове.       — Всё хорошо, — сказал он тихо.       Все замерли. Фекса смотрела на сестру с удивлением и гордостью. Френни прижала руки к груди, чувствуя, как внутри неё разливается тепло. Чика улыбнулась и вытерла глаза. Бонфи, стоявшая у двери, почувствовала, как комок подступает к горлу, но она сдержалась и выдавила улыбку. Голди и Спринни же просто молча стояли в стороне и наблюдали за ними.       — Ну, — сказала Спринни наконец прервав молчание и стараясь разрядить обстановку, — Тайсоном тебе, конечно, не быть, но выбивать дерьмо из людей ты умеешь.       Все захихикали, и напряжение, висевшее в комнате, наконец рассеялось. Мангл отстранилась, вытирая слёзы, и слабо улыбнулась.       — Ты как? — спросила она, глядя на Майка.       — Жить буду, — ответил он, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Главное, что ты в порядке.       Фекса подошла к ним и положила руку на плечо Майка.       — Ты хоть представляешь, как мы волновались за тебя? — возмутилась она, и в её голосе слышалась лёгкая злость и недовольство. — В следующий раз, когда решишь спасать кого-то, предупреждай нас заранее. А не то я потом лично придушу тебя за своевольность.       — Договорились, — ответил Майк с улыбкой на лице.       В этот момент в комнату вошла Эмили. Она выглядела уставшей, но в её глазах читалась решимость. Она подошла к Майку и остановилась рядом, глядя на него с одобрением.       — Ты молодец, — сказала она. — Ты поступил правильно, встав на защиту Мангл. Я горжусь тобой.       Майк попытался встать, но ему не позволили Френни с Фексой, да и Эмили остановила его жестом.       — Лежи, — сказала она. — Ты заслужил отдых. И знаешь, я хочу сказать тебе кое-что важное.       Она сделала паузу, собираясь с мыслями.       — С этого момента я больше не буду проверять записи твоих ночных смен. Теперь я полностью доверяю тебе. Ты доказал, что ты — часть нашей семьи.       Майк почувствовал, как внутри него разливается облегчение. Он не знал, что сказать, но слова сорвались с губ:       — Спасибо, Эмили. Я ценю твоё доверие.       Эмили кивнула и повернулась к остальным.       — А теперь, — сказала она, — я хочу, чтобы вы все отдохнули. День был тяжёлым для всех нас. Завтра будет новый день, новые трудности, с которыми мы справимся вместе.       Все закивали ей в знак согласия и солидарности.       Ночь медленно опускалась на пиццерию. Девочки, убедившись, что Майку стало лучше, разошлись по своим комнатам, оставляя парня в офисе охраны, где он переоделся в свою форму и собирался на свой первый обход после драки. Так как смена Вероники ещё не закончилась, она решила сходить на обход вместе с ним, дабы подстраховать на всякий случай. Женщина ждала его в главном зале, прислонившись к колонне.       Когда Майк вышел в коридор и прошёл его на половину, он услышал позади себя лёгкий топот и голос.       — Майк! — не слишком громко, но и не слишком тихо воскликнула Мангл, догоняя парня. — Подожди, пожалуйста!       — Что такое? — ответил Майк, останавливаясь и поворачиваясь к ней.       Мангл остановилась рядом с ним, и в её глазах читалась благодарность, смешанная с робостью.       — Я хотела тебе кое-что сказать.       И, прежде чем, парень успел что-то сказать, белая лисичка сделала шаг вперёд и обняла его ещё раз. Крепко, почти отчаянно.       — Ты стал для меня важным человеком, — прошептала она. — Ты стал мне словно старший брат. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделал.       — А мне ничего и не надо, — ответил он, обнимая её в ответ. — Ты уже отблагодарила меня. Твои объятия и доверие — лучшая награда для меня.       Они простояли так ещё пару минут в тишине, после чего Мангл попрощалась с ним и сказала, что навестит его позже. Майк кивнул ей, улыбнувшись, и пошёл дальше.       Он двинулся дальше, но не успел пройти и пары метров, как его снова остановили. На этот раз это были Френни и Фекса. Они стояли рядом, и в их глазах читалась одна и та же мысль.       — Майк, — начала Френни, и её голос дрогнул. — Ты для нас очень важен. Мы хотим, чтобы ты знал: мы тебя очень любим и всегда будем рядом. Ты можешь не отвечать на наши чувства сейчас…       — Но, пожалуйста, подумай об этом, — закончила за неё Фекса.       Майк посмотрел на них, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он улыбнулся им.       — Я тоже вас очень люблю, — сказал он. — Вас обеих. Я не оставлю вас. Обещаю.       Они улыбнулись ему.       А пока они стояли и обменивались тёплыми взглядами, в дальнем углу коридора — там, где тьма сгущалась плотнее всего, появился он.       Винсент.       Он стоял в этой тьме, наблюдая за ними.       — Что ж, — сказал он очень тихо, — это было забавно. Этот клоун по имени Коннор в самом деле думал, что сможет разрушить это место в одиночку? Какой наивный… — в его голосе послышался яд, — …наивный и глупый мальчик. У него были шансы лишь незначительно навредить этому месту. Но, к сожалению для него, он просчитался в нескольких вещах. Не нужно торопить события, пока тщательно не подготовишься к нему, как это делаю я. Ему также следовало лучше выбирать единомышленников. Самый подходящий вариант — это находить среди людей тех, кто может оказаться не союзником, а полезным инструментом, который можно заменить при необходимости. Вот только тебе не свойственны эти элементарнейшие вещи. И поэтому ты проиграл. Но не волнуйся, — силуэт улыбнулся. — Я сделаю так, что о них никто и никогда не вспомнит. Они сами перебьют друг друга. Мне даже напрягаться не придётся.       С этими словами он растворился во тьме, и никто не заметил его.       

***

      Пока Майк и Вероника совершали обход, в главном зале, где девочки расходились по комнатам, чтобы немного вздремнуть. Бонфи задержалась у сцены, глядя на пустые стулья. Чика подошла к ней и встала рядом.       — Ты чего?       — Ничего, — ответила Бонфи, но в её голосе слышалась усталость. — Просто… я думала о том, что могло бы быть, если бы Майк не пришёл вовремя.       — Не думай об этом, — ответила Чика, положив ей ладонь на плечо. — Он успел, и это главное.       — Ты права, — согласилась с ней Бонфи. — Он успел.       Они стояли так ещё несколько минут, глядя на пустой зал, и чувствовали, как внутри них разливается спокойствие — то самое, которое приходит после бури.       Ближе к 10 вечера Майк и Вероника попрощались друг с другом, и парень закрыл за ней вход, а потом направился в офис. Ночь только начиналась, впереди было много бессонных часов. Но он знал, что справится, ведь он не один. Сегодня с ним должны были провести время Бонфи и Чика.       За окном начал накрапывать дождь.       

***

      Спустя час после начала смены, дождь за окном усилился, барабаня по стёклам и крыше, создавая уютный фон, который так редко можно было услышать внутри пиццерии. Майк сидел в офисе охраны, приложив к разбитой скуле пакет со льдом, который ему принесла Чика, и молча смотрел на мониторы. Смена только началась, и, по идее, ему полагалось быть настороже, но тело всё ещё гудело от недавней драки, а мысли путались.       В дверь негромко, но настойчиво постучали. Майк повернул голову и, подкатившись, нажал кнопку открытия. На пороге стояли Бонфи и Чика. Бонфи держала три кружки с чем-то горячим и парящим, а Чика — тарелку с пирожными, покрытыми шоколадной глазурью.       — Мы подумали, что тебе не помешает перекусить, — сказала Бонфи, заходя в офис и ставя кружки на стол. — Кофе с молоком. Без сахара, как ты любишь.       — И пирожные, — добавила Чика, ставя тарелку рядом. — С вишней и шоколадом. Мои любимые. Надеюсь, ты оценишь.       Майк улыбнулся, чувствуя теплоту от их заботы.       — Спасибо, — сказал он, беря кружку. — Вы не обязаны были.       — Обязаны, — отрезала Бонфи, беря свою кружку, усаживаясь на диван и подтягивая ноги под себя. — Ты сегодня спас Мангл. И вообще, мы хотели сегодня провести время с тобой. Френни уговорила Фексу и сказала, что сегодня наша очередь.       — Ваша очередь? — переспросил Майк, приподняв бровь.       — Ну да, — пожала плечами Бонфи, отпивая из своей кружки. — Мы же друзья. И мы решили, что ты не должен проводить время только с Френни и Фексой. Мы ведь тоже хотим с тобой пообщаться.       — Тем более, — добавила Чика, садясь рядом с Бонфи с кружкой в руках, — после всего, что случилось, тебе нужно отвлечься. А мы — лучшие специалисты по отвлечению.       — Это уж точно, — усмехнулся Майк, беря пирожное. — Вы это доказали во время 7 ночи.       — А минусы будут? — спросила Бонфи.       — Нисколечки, — ответил Майк и откусил кусочек.       Вкус был именно таким, как он и ожидал — сладким, с лёгкой кислинкой вишни и горьковатым послевкусием шоколада.       — Вкусно, — заключил он, прожевав. — Ты, Чика, настоящий гений кулинарии.       — Я знаю, — улыбнулась курочка, смущаясь.       Они сидели в офисе, потягивая кофе и болтая о всякой всячине. Бонфи рассказывала о новых аркадных играх, которые Эмили обещала привезти в конце месяца, а Чика делилась планами на новые рецепты, которые хотела попробовать. Майк слушал их, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение.       — Слушай, — сказала Бонфи, когда разговор стих, — а ты когда-нибудь думал о том, что было бы, если бы ты не устроился сюда?       Майк задумался, крутя в руках кружку с остывшим кофе.       — Думал, — ответил он. — И каждый раз прихожу к одному выводу: я бы, наверное, всё ещё был один. Без стабильной работы, без друзей и смысла жизни.       — А теперь у тебя есть всё это, — сказала Чика, и в её голосе слышалась нежность.       Они сидели так ещё какое-то время, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь звуками дождя и гулом вентиляции. Когда вдруг в дверь постучались, в этот раз в другую. Майк открыл её и на пороге появилась Спринни.       — Эй, — сказала она, заглядывая внутрь. — А вы тут, оказывается, чаи гоняете. А меня не позвали.       — Тебя не звали, потому что ты должна была быть на репетиции с Голди, — ответила Бонфи, приподняв бровь. — Она разве тебя не ищет?       — Ищет, — усмехнулась Спринни. — Но я сбежала. Скучно там. А у вас, я смотрю, весело.       Она зашла внутрь, взяла пирожное и уселась на подлокотник дивана.       — Ну что, Майк, — сказала она, откусывая кусочек, — рассказывай, как ты умудрился так хорошо навалять тому придурку?       — Спринни! — возмутилась Чика. — Он же только забыл об этом!       — И что? — пожала плечами Спринни. — Он же спас Мангл. Настоящий герой, Чика, это не тот, кто в сияющих доспехах и красивой позе. Герой тот, кто делает то, что нужно сделать.       Майк усмехнулся, чувствуя, как настроение поднимается ещё выше.       — Ну, если честно, я сам не знаю, как это сделал, — ответил он. — Просто увидел, что он пристаёт к Мангл, и всё. Воспоминания о том охраннике, что избил её. А потом и ярость, которая затмила всё остальное.       — И правильно, — кивнула Спринни. — Иногда ярость — это единственный двигатель прогресса.       — Спринни, ты опять за своё? — вздохнула Бонфи. — Ты же знаешь, что Эмили не одобряет насилие.       — Но при этом она сама чуть не казнила его, когда давала выбор, — парировала Спринни. — И вообще, это было необходимое насилие, потому что без него этот тип мог сделать что-то ужасное.       — Я соглашусь со Спринни, — сказал Майк. — Если бы я не вмешался, не знаю, чем бы всё кончилось.       — Вот видите, — довольно кивнула Спринни.       Они продолжили сидеть, болтая о всякой всячине, пока Майк вдруг не заметил, что на столе лежит какой-то странный предмет.       — А это что? — спросил он, указывая на него.       Спринни подошла и подняла предмет — это была маленькая фигурка, похожая на аниматроника, но очень старая и потёртая.       — А, это — сказала она, улыбнувшись. — Я нашла это в подсобке. Какой-то старый сувенир. Эмили говорит, что он ещё со времён, когда здесь стоял ресторан Фазбера. Я решила забрать его себе, как талисман.       — Талисман? — переспросил Майк.       — Ну да, — ответила Спринни. — Вдруг удачу притянет.       И тут Чика рассмеялась.       — Суеверный робот, — сказала Чика. — Вот умора. Кому расскажешь – не поверят.       — Да, я такая, и что? — спросила Спринни, приподняв бровь.       Прошло ещё около часа. Разговор плавно перешёл к планам на ближайшее будущее. Бонфи мечтала о масштабном концерте, Чика хотела открыть свою пекарню, а Спринни — о том, чтобы наконец-то выступить с сольной программой. Майк слушал их, и на душе было тепло.       — А что ты думаешь о своём будущем? — вдруг спросила Бонфи, глядя на Майка.       — Я? — удивился Майк. Он сразу же вспомнил тот жуткий сон-предупреждение от Винсента, и вместе с этим пришли страх и неуверенность в завтрашнем дне. Но он как мог отогнал эти мысли и решил не думать об этом сейчас. — Ну… я хочу выучиться. Получить хорошую профессию. Может, даже переехать.       — Переехать? — переспросила Чика, и в её голосе послышалась тревога. — Куда?       — Не волнуйся, — успокоил ей Майк. — Всего лишь в новый дом. Более просторный чем тот, в котором живу сейчас я. Я не планирую уезжать в другой город или штат. У меня попросту нет средств на такие манёвры.       — Это хорошо, — сказала Бонфи, и в её голосе слышалось облегчение. — Потому что мы бы не пережили, если бы ты ушёл.       — Я никуда и не собираюсь уходить, — ответил Майк.       Когда часы на стене показывали почти час ночи, в коридоре раздался голос, который явно принадлежал Голди.       — Спринни! — звала она, и её голос становился всё ближе и громче. — А ну выходи, ленивая жопа! Я тебя всё равно найду!       Спринни поднялась, как ни в чём не бывало и потянулась.       — Ну мне пора, — сказала она. — Старина зовёт сыграть ей «Рюмку водки на столе».       — Иди, иди, — махнула рукой Бонфи. — Не мешай нам отдыхать.       — Не надейтесь, я всегда возвращаюсь, — усмехнулась Спринни. — Поэтому ждите меня.       Она вышла из офиса, оставляя их одних. Майк допил свой кофе и поставил кружку на стол.       — Ну что, — сказал он, — может, пойдём прогуляемся по зданию? А то я засиделся.       — Отличная идея, — кивнула Бонфи, вставая. — Чика, ты с нами?       — Конечно, — ответила курочка. — Куда же я без вас.       Они вышли из офиса и неторопливо двинулись по западному коридору. Дождь за окнами уже почти стих, превратившись в редкую морось, которая тихо шелестела по стёклам. Влажный воздух проникал через неплотно закрытые форточки, смешиваясь с запахом хлорки, который всегда витал в этом здании после дневной смены.       — Знаешь, — сказала Бонфи, идя чуть впереди и заложив руки за спину, — я рада, что сегодня именно мы проводим с тобой время.       — Не сомневаюсь, — усмехнулся Майк. — Вы обе — тоже лучшее, что могло со мной случиться.       — Ты ещё вспомнишь эти слова, когда я восторжествую над тобой в Street Fighter, — усмехнулась Бонфи. — Я не успокоюсь, пока не выиграю у тебя хотя бы раз!       — А я покажу тебе, как правильно печь пиццу, — добавила Чика, и затем подмигнула. — Вкусную, с хорошим тестом. Вдруг тебе внезапно приспичит по какой-нибудь рыжей или бурой причине.       — Договорились, — ухмыльнулся Майк.       Они продолжили свой путь. Прошли мимо аркадной зоны, где экраны автоматов тускло мерцали в темноте, мимо пиратской бухты, из-за дверей которой доносился лёгкий скрип гамака — видимо, Фекса во всю дрыхла в своём гамаке. Прошли рядом с кухней, где ещё оставались следы сегодняшней выпечки от Чики.       А затем их трио поднялось на второй этаж.       

***

      Фекса же в это время лежала в гамаке, покачиваясь в такт своим мыслям, и лениво потягивала энергетик из банки. Пиратская бухта была погружена в полумрак — только тусклый свет от настенной лампы в виде якоря освещал комнату, отражаясь от разноцветных шариков в бассейне.       Она смотрела в потолок, перебирая в голове события последних часов. Драка. Коннор. Мангл. Майк, который, не раздумывая, бросился защищать её сестру. Её механическое сердце сжималось каждый раз, когда она вспоминала, как он упал, потеряв сознание.       — Идиот, — прошептала она, но в голосе её не было злости — только теплота и лёгкая грусть. — Такой смелый и глупый… но зато мой.       Она улыбнулась своим мыслям.       — Завтра, — сказала она себе, сжимая банку чуть крепче. — Завтра я подарю ему то, что хотела подарить ещё вчера. И не просто подарю… я вознагражу его сполна. За всё. И в особенности за то, что он спас мою сестру.       Она закрыла глаза и представила завтрашнюю ночь. Как они будут вдвоём. Как она исполнит любое его желание. Всё, что только могло таиться в его самых грязных мыслях о них. Что бы он ни попросил — она сделает. И ей было совсем не стыдно за эти мысли. В конце концов, Фекса уже давно поняла, что готова на всё ради него.       — Главное, чтобы Бонфи и Чика не мешали, — усмехнулась лисица. — Мы условились на сегодня, но завтра я заберу его.       Она сделала ещё один глоток энергетика, но в этот момент её рука дрогнула — то ли от волнения, то ли от резкого движения в гамаке. Банка накренилась, и холодная жидкость пролилась прямо на её повседневный наряд. Тёмное пятно расплылось по ткани, прилипая к синтетической коже.       — Блять! — выругалась Фекса, резко садясь и глядя на испорченную одежду. — Ну твою мать!       Она опустила банку на пол и попыталась оттереть пятно рукой, но оно только расплылось ещё больше. Куртка и шорты были безнадёжно испорчены — пятно от энергетика въелось в ткань, оставляя липкий след.       — Ну ебаный в рот, — простонала она, вставая с гамака. — И как на зло, именно тогда, когда мне больше всего в падлу куда-то идти.       Она ещё раз посмотрела на пятно, потом на банку и снова на пятно. Фекса вздохнула с таким видом, будто мир только что рухнул. А ночь ещё не дошла даже до середины. Нужно переодеться, а потом… потом она найдёт способ сделать так, чтобы завтрашняя ночь запомнилась Майку надолго.       — Ладно, — сказала она, направляясь к выходу из пиратской бухты. — Пойду переоденусь. И, может быть, даже придумаю, что делать завтра.       Она вышла в коридор и направилась в свою комнату, оставляя за спиной полумрак пиратской бухты и полупустую банку энергетика, которая мирно стояла у гамака.       

***

      Короткая прогулка нашей троицы подошла к концу, и они вернулись в главный зал. Там, за одним из столиков они устроились поудобнее — Чика и Бонфи сели напротив Майка, а он в свою очередь развернулся так, чтобы видеть и сцену, и вход в коридор.       — Ну, — сказал Майк, откидываясь на спинку стула, — и как же вы собираетесь меня развлекать дальше? Учитывая, что Френни с Фексой уже забрали себе почти три ночи.       — Мы ещё не придумали, — честно призналась Чика, почесав затылок. — Но пока что мы придерживаемся следующего плана: просто быть рядом и не давать тебе скучать.       — Это довольно смелый план, — улыбнулся Майк.       Троица ещё не успела начать разговор, как из-за кулис показалась робкая фигура. Мангл, переодевшись в свой повседневный пиратский наряд, стояла на сцене, переминаясь с ноги на ногу, и теребила край одежды. Она смотрела на них с надеждой, но явно боялась подойти.       — Мангл? — позвал её Майк, заметив первой. — Иди к нам. Мы как раз только пришли.       Белая лисичка сделала несколько неуверенных шагов, потом остановилась и, набравшись смелости, подошла к столику. Её уши были слегка поджаты, но в глазах читалась искренняя радость.       — Я… я вам не помешаю? — спросила она тихо.       — Конечно, нет, — ответил Майк, и от его улыбки на лице у Мангл чуть приподнялись уши. — Садись с нами.       Мангл осторожно приблизилась, но вместо того, чтобы сесть на свободный стул рядом с Чикой, она вдруг села рядом с Майком и, помедлив, обняла его за локоть, прижимаясь к нему. На её лице появилось выражение умиротворения — она чувствовала себя в безопасности, когда он рядом.       Бонфи, сидевшая напротив, сначала замерла, а затем её глаза расширились.       — Довольно резко и смело с твоей стороны, — прокомментировала она.       Мангл вздрогнула и отпрянула, но Майк мягко придержал её за руку, не давая уйти.       — Бонфи, — сказал он спокойно, — она просто хочет быть рядом. В этом нет ничего такого.       — А я и не запрещаю ей, — ответила крольчиха, сложив руки на груди. — Просто, мне и так хватает нашей сладкой парочки Твикс, которая вечно липнет к тебе.       — Бонфи, — добавила Чика, кладя руку на плечо подруги. — Успокойся. Она же не липнет к нему, как это делают они. Он спас её, и теперь она чувствует себя под защитой, находясь рядом с ним. Пускай побудет с нами, если хочет. К тому же, Майк и сам не против.       Крольчиха переводила взгляд с Мангл на Чику, а потом на Майка. Её плечи опустились, и она тяжело выдохнула, словно сбрасывая с себя напряжение.       — Ладно, — сдалась Бонфи, возвращая взгляд на белую лисичку. — Надеюсь, что это не перерастёт из отношений условных брата и сестры в какой-нибудь инцест.       — Бонфи! — воскликнули Чика и Майк хором, чем испугали Мангл, но Майк тут же поспешил её успокоить.       — Что? — недовольно спросила Бонфи, выставив ладони в вопросительном жесте. — Мы с Чикой ведь тоже можем начать клеиться к тебе. И ты сто процентов будешь не против этого. Учитывая твои отношения с Фексой и Френни и то, как ты относишься к нам.       — Чего? — спросил недоумевающе парень.       — Неважно, — отмахнулась Бонфи, отводя взгляд. — Вернёмся к этой теме позже.       — А я надеюсь, что ты больше её не поднимешь, — нахмурено потребовала Чика в пол голоса так, чтобы Майк не услышал, и ущипнула подругу.       — Ай! — вздрогнула Бофни, после чего потёрла место куда Чика её ущипнула и так же тихо ответила ей. — Вот увидишь, ты мне ещё спасибо скажешь за это.       — О чём вы там шепчетесь? — спросил Майк, наклонив голову в бок.       — О своих девчачьих секретах, — ответила Чика, улыбнувшись и делая вид, как будто ничего не было.       — Э-э-э… Ну ладно? — произнёс Майк с недоумением, а в голове у него пронеслась мысль: — Странно как-то это. Они что… тоже ко мне не ровно дышат? Что-то я запутался.       Мангл опустила взгляд, но на её губах появилась робкая, почти незаметная улыбка. Она снова прижалась к Майку, и он почувствовал, как она выдохнула с облегчением.       — Спасибо, — прошептала лисичка так тихо, что только он мог услышать.       — Не за что, — ответил он так же тихо.       Мангл расслабилась, как будто этот контакт давал ей силы. Бонфи же мягко смотрела на Мангл, но ничего не говорила.       — Ну раз мы, наконец, закончили с этой темой, — сказала Чика, стараясь разрядить обстановку, — может, обсудим планы на остаток ночи? У нас ещё около трёх часов.       — Как насчёт сходить в аркадную зону? — тут же предложила Бонфи, переводя взгляд сначала на Чику, а потом на Майка. — Я недавно рассказывала Майку, что у нас появились новые автоматы. К тому же, Майк мне ещё не проиграл ни разу. Я настроена на реванш.       — Ты уже поднимала тему реванша, — усмехнулся Майк. — И все они заканчивались одним — твоим поражением.       — Тебе просто повезло! — возмутилась Бонфи. — Я тренировалась и поэтому буду играть на полную.       — Я буду болеть за Майка, — тихо сказала Мангл, и все удивлённо посмотрели на неё. Белая лисичка покраснела и быстро добавила: — Ну, если он будет не против.       — Конечно, не против, — улыбнулся Майк.       — Это тебе не поможет, Майк, — ухмыльнулась Бонфи.       — О, хотите, я принесу нам чай? — предложила Чика. — Или, может, кофе? У меня остался клубничный пирог, который я испекла сегодня утром на дневную смену.       — А можно и то, и другое? — осторожно спросила Мангл.       — Конечно, можно! — воскликнула Чика и, вскочив, побежала на кухню.       В этот момент из западного коридора, со стороны лестницы, послышались шаги. В главный зал, слегка запыхавшись, но довольная, влетела Спринни. Она была в своей привычной повседневной одежде, и выглядела так, будто только что закончила часовую репетицию.       — О! — воскликнула она, заметив компанию. — Вы уже тут все собрались! А меня не позвали?! Опять?!       — Ты была на репетиции, — напомнила Бонфи.       — Ну и что! — Спринни быстрым шагом подошла к ним и уселась за стол, прямо на свободный стул рядом с Бонфи. — Я тоже хочу с вами. Что обсуждаем?       — Новые аркады, — сказал Майк. — И то, как Бонфи проиграет мне в файтинге.       — Она-то проиграет, не сомневаюсь, — ухмыльнулась Спринни. — А вот я бы дала тебе хорошую конкуренцию.       — Да ты позавчера продула мне в сухую, — возразила Бонфи.       — Тихо там, — сказала Спринни.       — Ты играешь? — удивился Майк.       — Конечно! — Спринни гордо вскинула подбородок. — Я в прошлой жизни, когда была человеком, неплохо играла в видеоигры. Правда, то были старинные аркадные автоматы, но навык остался.       — Ага. Навык глубокого горлового, — усмехнулась Бонфи.       — Да тихо ты, — ответила ей Спринни. — Пускай пока я тебя и не победила, так хотя бы выиграю у Майка. Кстати, а ты вообще умеешь играть?       — Не, не умею, — соврал Майк с лёгкой улыбкой на лице. Он перевёл взгляд со Спринни на Бонфи и незаметно моргнул ей обоими глазами, без слов прося, чтобы она подыграла.       Фиолетовая крольчиха, кажись, поняла его намёк и решила подыграть ему.       — Да, — притворно согласилась Бонфи, а затем добавила, соврав: — Майк вообще не умеет играть, он мне продул уже несколько раз.       — Хе-хе, — самодовольно улыбнулась Спринни, предвкушая скорую лёгкую победу. — Не бойся, я буду поддаваться тебе.       — Надеюсь на твоё понимание, — ответил ей Майк, еле сдерживая смех.       Бонфи тоже держалась, чтобы не заржать во весь голос. Она старалась не подавать виду тупо ради того, чтобы увидеть, как рот Спринни падает ниже плинтуса от шока, когда правда вскроется.       Сразу после этого к ним вернулась Чика с подносом, на котором стоял чайник, чашки и большой кусок клубничного пирога.       — Тогда кто проиграет, тот будет неделю драить комнату победителя, — предложила Бонфи.       — Я только за, — улыбнулся Майк. — Но предупреждаю, я могу играть грязно.       — Расскажешь это моему персонажу, — усмехнулась Спринни. — Я тебе покажу, как играть грязно.       Они продолжили сидеть за столом, распивая чай с клубничным пирогом и спорили между собой о том, кто кого победит в их своеобразном турнире. Мангл всё так же не отпускала локоть Майка, но держала его уже более расслабленно, даже улыбаясь, когда Спринни начинала горячо спорить с Бонфи о правильности комбинаций в одном из файтингов.       В какой-то момент Спринни, отпив глоток чая, поставила кружку и сказала:       — Я тут, кстати, думала… Фекса же говорила, что хочет снова выступить со мной в дуэте. Ну как в тот раз, когда мы только готовились с ней к первому выступлению. Только без её криков «Я не хочу играть эту хрень».       — Она всё ещё злится за ту песню? — усмехнулась Бонфи.       — Ещё как, — закатила глаза Спринни. — Но я её переубежу. Мы сделаем нормальное выступление. Панк-рок, но с душой. Как тебе идея?       — Мне она нравится, — честно ответил Майк. — Вы вдвоём на сцене, думаю, это будет ещё то зрелище. Правда, я не видел первого выступления.       — Ещё бы, — довольно кивнула Спринни. — Мы разорвём этот зал. Я уже придумала, что там будет — тяжелое, с басами, а потом она врывается с голосом. Вот увидишь.       — Только не сломайте ничего, — попросила Чика, наливая себе ещё чаю. — А то, зная Фексу, она вполне может это сделать, подключи ещё тебя, и вы станете настоящим стихийным бедствием.       Все рассмеялись от слов Чики. Мангл, слыша их смех, тоже улыбнулась — робко, но искренне. Она чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Рядом с ними, с Майком, с этой странной, шумной, но такой родной компанией, она чувствовала себя в безопасности.       Майк, глядя на них, тоже улыбался.       

***

      Ночная смена подходила к середине, и в пиццерии царила та особая атмосфера, которая бывает только после закрытия: приглушённый свет, тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции, и чувство уюта, когда можно наконец выдохнуть и побыть собой. Майк сидел за столиком вместе со Спринни, Мангл, Чикой и Бонфи, допивая чай с клубничным пирогом и обсуждая идею Спринни о дуэтном выступлении, в исполнении её и Фексы.       — Ну, а что, если сделать что-то в стиле панк-рока, но с элементами классики? — предложила Спринни, размахивая руками. — Ты представь: Фекса с гитарой, я на ударных, и мы выдаём такую мощь, что стены будут дрожать.       — Звучит как рецепт для землетрясения, — заметила Бонфи, отпивая из своей кружки. — Но, если честно, идея неплохая. Фекса умеет играть, когда хочет. Говорю как тот, кто лично давал ей дополнительные уроки по игре и, конечно же, как тот, кто видел, как она ломает очередную гитару об пол от злости. Проблема в том, чтобы она захотела.       — А она захочет, если ей предложить что-то действительно крутое, ведь её выступления редко заказывают, — парировала Спринни. — Она же любит выделяться. А тут — дуэт, сцена, свет, драйв. Это же её стихия.       — Её стихия — создавать хаос, — усмехнулась Чика, крутя в пальцах салфетку. — Но, если направить этот хаос в нужное русло, может получиться что-то грандиозное. Я видела, как она играет, когда думает, что никто не смотрит. И когда она выступает. Фекса вкладывает душу в каждое своё выступление.       — Я бы сказала, что она хорошо играет, — робко вставила Мангл. — Я видела её вчерашнее выступление. Она исполняла песню, и мне очень понравилось.       — Да, она может, если захочет, — согласилась Спринни. — Главное — заставить её захотеть. А для этого нужно просто поговорить с ней и предложить.       — Тогда чего мы ждём? — спросил Майк, допивая чай и ставя стакан на стол. — Пошли, скажем ей.       — Она, наверное, в своей комнате, — сказала Бонфи. — Я слышала её голос за кулисами.       — Тогда идём, — сказала Спринни, вставая и потягиваясь.       Майк поднялся, и Мангл тоже встала, слегка неуверенно, но с явным желанием быть частью компании. Чика и Бонфи остались сидеть за столом.       — Мы, наверное, подождём здесь, — сказала Чика. — А то если мы все впятером ввалимся к ней, она подумает, что мы устраиваем заговор.       — А это и есть заговор, — ухмыльнулась Бонфи. — Заговор по превращению её в ещё большую рок-звезду.       — Мы ещё не знаем, согласится ли она, — заметила Мангл.       — Согласится, — уверенно сказала Бонфи. — Она не сможет устоять перед шансом покрасоваться на сцене.       Майк, Спринни и Мангл двинулись в сторону сцены за кулисы, где находились комнаты девочек. Спринни шла впереди, Мангл немного позади, а Майк замыкал шествие.       [Не хватает фонка, как в той сцене с доктором Ливси]       Когда они подошли к двери комнаты Фексы и Спринни, не раздумывая, толкнула её, шагнув внутрь.       — Эй, Фекса! — воскликнула она. — Мы тут придумали идею для твоего выступления, и хотим обсудить…       Она замерла на полуслове. Майк и Мангл, которые шли следом, тоже остановились, заглядывая через плечо Спринни. А затем наступила та самая секунда, когда время, кажется, перестало существовать.       Фекса стояла посреди комнаты, спиной к двери. На ней не было ничего, кроме нижнего белья — чёрных трусиков, которые она как раз натягивала, и лифчика, который ещё не успела застегнуть.       Тишина, повисшая в комнате, была такой плотной, что её можно было резать ножом. Спринни застыла, открыв рот. Мангл издала тихий, испуганный писк, а Майк… Майк, который уже видел Фексу без одежды, всё равно почувствовал, как кровь прилила к лицу. И не только к лицу. Он тут же отвернулся, уставившись в стену, и сделал вид, что внезапно заинтересовался обоями.       — Э-э-э, — только и смогла выдавить Спринни. Её глаза были прикованы к Фексе, а рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.       Фекса, которая до этого момента стояла неподвижно, медленно повернула голову. Её лицо сначала выражало недоумение, потом удивление, а затем — нечто среднее между яростью и желанием провалиться сквозь землю. Её щёки залились таким ярким и не привычным для неё румянцем, что он был виден даже Мангл и Майку, а хвост вздыбился и стал похож на пушистый ёршик для бутылок.       Спринни присвистнула.       — Ого, а у тебя классная задница, подруга, — заметила Спринни, и на её лице заиграла какая-то странная улыбка.       — Какого хрена?! — взревела Фекса, но её голос сорвался на писк.       Спринни, наконец, опомнилась в какой ситуации они сейчас оказались. Её лицо вдруг перестало выражать какие-то эмоции, и она, не разрывая зрительного контакта с Фексой, начала медленно закрывать дверь. Движение её были такими плавными и неторопливыми, будто она пыталась не спугнуть дикое животное.       Дверь тихонько прикрылась и Спринни повернулась к Мангл и Майку, смотря куда-то вдаль, как будто повидала многое.       — Валим, — коротко и чётко произнесла она.       На долю секунды все трое застыли в коридоре, а затем — сорвались с места.       — Беги, сука, беги! — заорала Спринни, возглавляя их тройку.       — Я ничего не видела! Я ничего не видела! — пищала Мангл, бегущая следом и прикрывающая глаза руками.       — НАХЕРА ТЫ ОТКРЫЛА ДВЕРЬ БЕЗ СТУКА?! — крикнул Майк, обращаясь к Спринни и догоняя её.       — ОТКУДА Я ЗНАЛА, ЧТО ОНА РАЗДЕТА?! — парировала та.       — ЭТО ЕЁ КОМНАТА, ОЧЕВИДНО, ЧТО ОНА МОЖЕТ БЫТЬ РАЗДЕТА! — добавил Майк.       — ЭТО НЕ ОПРАВДАНИЕ ДЛЯ НЕЁ!       — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ! — воскликнул Майк. — У НАС СЕЙЧАС ДРУГИЕ ПРОБЛЕМЫ!       За их спинами с грохотом распахнулась дверь. Из комнаты вылетела Фекса — уже одетая, но всё ещё красная как рак, с горящими от ярости глазами и вздыбленным хвостом. В одной руке она сжимала ремень, который не успела надеть на шорты, а в другой, кажется, её любимая бандана, которую Майк подарил ей.       — А НУ СТОЯТЬ, СУКА! — заорала она, устремляясь за ними.       Началась погоня, достойная лучших фильмов. Майк, Спринни и Мангл бежали по залу, петляя между стульями и столами, а за ними — разъярённая Фекса, которая не собиралась останавливаться.       — Она нас догонит! — крикнула Мангл.       — Не догонит! — ответил Майк, сворачивая за угол. — Шевелим поршнями реще!       — Я С ТОБОЙ НЕ ЗАКОНЧИЛА, МАЙК ШМИДТ! — донеслось из-за спины.       — А ЧЕ Я ТО?! ЭТО СПРИННИ ОТКРЫЛА ДВЕРЬ!       — Э! А ЧЕГО СРАЗУ НА МЕНЯ ВСЕХ СОБАК СПУСКАТЬ?! — возмутилась Спринни.       — ПОТОМУ ЧТО ИМЕННО ТЫ ЗАШЛА, НЕ ПОСТУЧАВШИСЬ! — добавил Майк.       — Я НЕ ХОТЕЛА СМОТРЕТЬ, ЭТО ВСЁ ОНА! — Мангл указала на Спринни.       — ПРЕДАТЕЛИ, БЛЯТЬ!       Они нырнули в восточный коридор, свернув к лестнице на второй этаж, надеясь, что там есть какой-то выход, но, поднявшись, они обнаружили, что с одной стороны было огорожено, а в другой оказался тупик с окном. Майк ломанулся в сторону тупика, вспоминая, что там есть поворот ведущий в другое крыло. Спринни и Мангл последовали за ним. Они завернули за угол, сворачивая в западный коридор. Пробежав ещё пару десятков метров, парень увидел впереди ещё один тупик в виде огороженного коридора и надписью «Ремонт».       Майк резко затормозил, смотря на ограждение как на врага народа.       Спринни и Мангл остановились следом и чуть не врезались в него. Они выглянули из-за его плеч, чтобы понять причину резкой остановки.       — Ту-пик, — спокойно констатировала Спринни.       — Я знаю, — так же спокойно ответил Майк.       — Можно вопрос? — спросила Спринни.       — Да?       — НАХЕРА ТЫ СЮДА ПОПЁРСЯ?!       — Я думал, здесь есть проход.       — Индюк тоже думал, да в суп попал!       — Так ты сама за мной побежала!       — Я не за тобой бежала, я от Фексы бежала!       — РАЗНИЦА, БЛЯТЬ, НЕБОЛЬШАЯ! МЫ МОГЛИ ПОБЕЖАТЬ В РАССЫПНУЮ!       И в этот момент в другом конце коридора за углом появилась Фекса. Она остановилась, выдохнув, и зловеще улыбнулась, поигрывая ремнём.       — Попались, голубчики, — сказала она.       — Фекса, давай поговорим, — начал Майк, медленно поднимая руки. — Мы не хотели подглядывать. Это случайность.       — Случайность? — переспросила лисица, делая шаг вперёд. — Ты называешь это случайностью? Вломиться в мою комнату без стука, когда я переодеваюсь?       — Это была Спринни! — воскликнул Майк, указывая на крольчиху. — Она открыла дверь!       — А ты смотрел! — парировала та.       — Я отвернулся!       — Я заметила у тебя стояк!       — Потому что я не ожидал!       Фекса сделала ещё шаг, и все трое смолкли, делая шаг назад.       — Тебя стучаться не учили что ли? — спросила она, обращаясь к Спринни.       — Я просто хотела обсудить с тобой наше дуэтное выступление! — оправдывалась та. — Я не знала, что ты раздета!       — А что тебе мешало постучаться и узнать?       — Ну лоханулась я, — почесала затылок Спринни, нервно хихикнув.       — Лоханулась она, — процитировала её слова Фекса. — Минимум ремня за такое получите ПО ЕБЛИЩУ.       — СТОП! — Майк вновь поднял руки, но теперь в примирительном жесте. — Давайте без драки. Мы же все взрослые люди. Ну, почти все.       — А я-то что? — обиженно спросила Мангл.       — Ты? — спросил Майк, а затем быстро добавил. — Ничего. Ты молодец, не смотрела.       — А ты пялился! — рявкнула Фекса. — Ты уставился на меня, как баран на новые ворота!       — Я удивился, а потом отвернулся! Это рефлекс!       — РЕФЛЕКС?! ПО ТВОЕМУ ВСТАВШЕМУ ЧАСОВОМУ ТАКОГО НЕ СКАЖЕШЬ!       — Ой, да ладно! — отмахнулся Майк, и попробовал пойти в наступление, но внезапно заметил во тьме лестницу, ведущую на первый этаж. — Как будто ты сама не против показать мне себя во всей красе! — Парень, не подавая виду, привлёк внимание белой лисички и кивком указал в сторону спасения. Та тоже заметила её и кивнула.       Фекса приподняла бровь, удивившись от подобного хода со стороны Майка, но потом её осенило, что именно имел ввиду Майк и это только ещё больше разозлило её. Ему не удалось сбить с толку лисицу.       — Щас я вам со Спринни устрою БДСМ-вечеринку, — прорычала Фекса. — Неделю, сука, сидеть не сможете.       И тут Спринни, которая до этого просто наблюдала за перепалкой, слушая выкрики Майка позади себя и ответы Фекса перед собой, решила, что надо что-то делать иначе им и в самом деле будет пизда. Она повернулась к Майку и Мангл.       — Майк. Мангл. Какой у нас план битвы с босом? — спросила она, но, обернувшись, увидела, что за ней уже никого нет.       — Ребята? — переспросила она с непониманием.       Со стороны лестницы, которую она теперь тоже заметила, раздался удаляющийся топот и крик Майка:       — Ну его нахуй! Блять, валим отсюда!       Спринни повернулась обратно к Фексе и нервно вздохнула.       — Блэт, — произнесла она, отходя в сторону. — А я. Я как… А-а-а-а!       Она рванула вниз по лестнице, скрывшись за углом.       Фекса сначала застыла от такого поворота событий, а потом её глаза загорелись новым огнём.       — Кто не спрятался, я не виновата! — раздалось следом, но голос уже затихал.       — А-а-а! Спасите! Эта хрень нас сожрёт! — завопила Спринни, спустившись в коридор и свернула за угол, мчась по нему.       Она добежала до дальнего конца коридора и обнаружила там Майка и Мангл, сидящих в углу. Они смотрели на неё с таким видом, будто ничего не произошло.       — Майк! Мангл! — выдохнула Спринни.       — О. Привет, мистер Салли! — спокойно сказал Майк, махнув рукой в знаке приветствия. — Давно не виделись.       — В какое, блэт невиделись?! — недоумевающе воскликнула Спринни. — За мной и за тобой хуйня гонится! Спасаться надо!       — Я иду! — послышалось с другого конца коридора за углом. — Я почти рядом!       — Ну, эт самое… Спринни, — сказал Майк сначала спокойно, а потом более нервно: — У нас заминочка небольшая… Это же блять… тупик!       — ВСМЫСЛЕ, БЛЯТЬ?!       — А вот и я! А вот и я иду! — отозвалась Фекса и настигла их. — Попали…       Но она обнаружила там не то, что ожидала увидеть.       — Э-э-э. Че блять?!       Перед ней сидели Майк, Мангл и Спринни в изящных шляпах-цилиндрах, как у Френни, но более крупных, и со спокойными лицами смотрели на неё. Похоже, в рамках мемной ситуации из некого «Руг дейса», она решила подыграть им.       — Хо-о-о… Здрявствуйте, сьюдарь, — поздоровалась с ней Спринни, и в её голосе был странный акцент. — А кого ето ви тут ищите такая красивая и рыжая?       — Ох… сударь, — ответила ей Фекса, устало облокотившись плечом о стену. — Мои дорогие… Я ищу беглецов. Своего молодого гандона — Майка Шмидта, лису Мангол и ебучую крольчиху Спринни Сольвейджа. Встречали ли вы этих пидоров?       — О… Ньет-ньет-ньет. Не знать, — сказала Спринни с тем же акцентом. — Меня зовут мисс… с-с-с… Щм-Щ-Щмули. А ето мои подьяпечные, э-э-э?       — Ох, сьюдарь. Я не знать. Меня звать госпожа Мюнгль, — добавила Мангл с подобным акцентом, как и Спринни.       — Блиять! Кажется, я их упустила, — театрально с досадой топнула ногой Фекса.       — У-о-о-а-а. Привет. Меня зовут Майк. И я — рарный, — сказал Майк, понимая всю бессмысленность ситуации.       — Ты еблан, да? — спросила Спринни, в голосе которой оказались нотки разочарования от того, что их план каким-то тупым образом почти сработал, но всё запорол один идиот.       — Майк, блин, — добавила Мангл, проводя рукой по лицу.       Тишина повисла в коридоре. Фекса смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого.       — Вы серьёзно? — начала она, приподняв брови и её голос дрогнул от сдерживаемого смеха, — вы реально решили меня наебать, надев шляпы и решив, что это сработает?       — Это был спонтанный план, — ответил Майк, снимая шляпу и виновато улыбаясь.       — Который ты, падла такая, запорол самым идиотским способом, — упрекнула его Спринни, тоже снимая шляпу.       — Дебилы, блять, — Фекса закрыла лицо рукой.       — Но это почти сработало! — добавила Спринни. — Ты же нас не побила.       — Ключевое слово – ПОЧТИ, — ответила Фекса, но в её голосе уже не было злости. — Я ещё не решила, что с вами делать.       Она медленно опустила руку и посмотрела на них. Её глаза всё ещё горели, но теперь в них светился не гнев, а скорее смех от данной ситуации.       — Ладно, — сказала она. — Я вас прощаю. Но если вы ещё раз вломитесь ко мне без стука, это в особенности касается тебя — Спринни Сольвейдж. Я собственноручно буду доставать мыло из твоей жопы.       — А как оно туда попадёт?       — Узнаешь, если это повторится.       В этот момент в коридор вошла Френни вместе с Чикой и Бонфи. Они подошли к ним, и в глазах медведицы читалось недоумение. В глазах курочки — беспокойство, а в глазах Бонфи — забава и ехидность.       — Что у вас случилось, что вы подняли шум на всю пиццерию? — с усталостью в голосе спросила Френни.       В этот момент Майк посмотрел в сторону и указал пальцем на Френни.       — Oh, cholera… — произнёс он, а затем повернул голову к медведице. — …czy to Freddy Fazbear? Ow ow ow ow.       — Чего? — с недоумением спросила Френни.       — Прошу прощения, — откашлялся Майк. — Просто флешбеки. Не обращайте внимание.       Френни перевела взгляд на Фексу, приподняв бровь.       — Так что здесь произошло?       Фекса вздохнула, поправила бандану на шее и ремень, который уже был на поясе шорт лисы, и начала объяснять.       — Эти трое, — она указала на Майка, Спринни и Мангл, — решили, что могут вломиться ко мне в комнату без стука, когда я переодеваюсь. Я, соответственно, разозлилась и погналась за ними по всей пиццерии. Они пытались спрятаться, надев какие-то дурацкие шляпы и притворились другими людьми, — она фыркнула, но в её голосе уже слышались смешинки. — Я почему-то решила им подыграть, хотя любой дурак на моём месте уже бы побил их. В итоге здесь я их и догнала, но решила не бить этих двух, — она кивнула на Майка и Спринни. — Пока что.       — Это была Спринни! — воскликнул Майк. — Она открыла дверь!       — А ты, блэт, пялился! — парировала Спринни.       — Я отвернулся!       — Со вставшей кочергой в штанах!       — Это был акт неожиданности!       — Не пизди!       Френни подняла руку, останавливая и привлекая их внимание.       — Стоп-стоп. Давайте по порядку. Спринни, ты открыла дверь без стука. Майк, ты типо говоришь, что не смотрел. Мангл, ты просто оказалась не в том месте, не в то время. Так?       — Да, — хором ответили они.       Френни повернулась к Фексе.       — И ты гонялась за ними по всей пиццерии?       — Да, еле успев одеться, — подтвердила Фекса.       — И ты их не побила?       — Пока нет.       Френни вздохнула, и в её голосе послышалось облегчение.       — Хорошо. В этот раз хотя бы без членовредительства.       — Я ещё подумаю, — усмехнулась Фекса, без какой-либо злобы.       Глаза Френни сузились.       — Даже не вздумай опять прибирать Майка к своим хитрым рукам, — сказала Френни с ноткой ревности в голосе. — Не забывай, что сегодня и, скорее всего, завтра — очередь Бонфи и Чики.       — Я и не собиралась! — возмутилась Фекса, с ноткой искренней обиды в голосе. —Я вообще, никак не мешала Бонфи и Чике проводить с ним время. Он со Спринни и Мангл сам пришёл ко мне, чтобы что-то обсудить. Но они зашли не в подходящий момент, и всё переросло в погоню. Я же не могла оставить это просто так!       — А в итоге всё закончилось смехом и миром, — добавила Спринни. — Мы помирились.       — Почти, — поправила Фекса.       Френни посмотрела на Фексу, и в её глазах медленно таяло недоверие.       — И ты не собираешься что-то требовать от Майка за этот инцидент, как делала это в прошлый раз?       — Френни, я дала тебе, а потом и этим двум слово, — лисица кивнула в сторону Чики и Бонфи, — что не буду мешать. Ни тебе, ни Бонфи, ни Чике. Когда вы проводите время с ним. Всё по чесноку.       Френни смотрела на неё долгим взглядом, а затем её плечи расслабились.       — Ладно, — сказала она. — Я верю тебе.       — Спасибо, — ответила Фекса, и в её голосе послышалась благодарность.       Она повернулась к Спринни.       — Ладно, — сказала она. — Что ты там хотела обсудить?       Спринни оживилась, и её глаза загорелись.       — О, да! — она схватила Фексу за руку и потащила её в другую часть пиццерии. — У меня есть гениальная идея для нашего дуэтного выступления! Ты только послушай!       — Куда ты меня тащишь? — возмутилась Фекса, но не сопротивлялась.       — На второй этаж! Где наша зона для выступлений. Там есть гитара. Я покажу тебе, что придумала!       — Только не говори, что это опять что-то связанное с дымом.       — С дымом! И с огнями! И с лазерами!       — Я знала, что пожалею о своём вопросе!       Они скрылись за углом, пока их голоса постепенно не стихли.       Мангл, которая до этого стояла в стороне, робко посмотрела на остальных.       — Я, наверное, пойду, отдохну, — сказала она. — Что-то я немного устала от всей этой беготни.       — Иди, отдохни, — тепло сказала Френни, погладив её по голове. — Ты сегодня хорошо поработала.       Мангл улыбнулась и, помахав всем рукой, направилась в сторону своей комнаты.       Френни посмотрела на Майка, а потом на Чику и Бонфи, и на её лице появилась лёгкая улыбка.       — Ну, — сказала она, — вы тут сами разбирайтесь. А я пойду проверю, как там Голди.       — Не переживай, — ответила Бонфи. — Мы найдём, чем себя занять.       — Развлекайтесь, — добавила Френни и, подмигнув Майку, удалилась.       В коридоре остались Майк, Чика и Бонфи. На мгновение повисла тишина — неловкая, но не тяжелая. Майк перевёл взгляд с одной на другую и, неловко улыбнувшись, спросил:       — Ну что… аркады?       Чика задумалась, постукивая пальцем по подбородку, а затем её лицо озарилось.       — А давайте, — согласилась она. — Мы же обговаривали это. Нас ждёт турнир по Street Fighter.       — О, — Бонфи оживилась, и в её глазах загорелся азарт. — Это звучит как вызов. Условия проигрыша те же. Только учтите, я не собираюсь проигрывать. Ни тебе Чика, ни Майку, как в тот раз.       — Посмотрим, — ответил ей Майк, усмехнувшись. — А ты не боишься того, что будешь убирать офис охраны?       — Это я-то боюсь? — ухмыльнулась Бонфи. — Хо-хо. Ещё посмотрим, кто будет чью комнату драить!       — Я тоже не собираюсь поддаваться тебе, Бонфи! — парировала Чика слова крольчихи.       — Тогда пошли! — сказала Бонфи, направляясь в сторону аркадной зоны. — Покажу вам, кто тут настоящий босс качалки.       — Только потом не плачь, когда проиграешь, — добавила Чика, догоняя её.       — Ещё посмотрим, кто будет лить слёзки от поражения, — ответила Бонфи.       Майк пошёл следом за ними.       — Интересно, — пронеслось в голове у Майка. — Насколько сильно они охренеют, если когда-нибудь сюда завезут Tekken и я скатаю с ними несколько раундов? Ох, могу только представить, какое недоумение и недовольство будет на лице Бонфи.       Он усмехнулся своим мыслям и продолжил идти за ними. Шаги его были лёгкими, а на лице играла улыбка. В ближайший час его ждала «серьёзная» игра, смех, недовольство Бонфи и её фразы «Требую реванш!». Коридор остался позади, когда они свернули за угол. Их встретили звуки аркадных автоматов, наполняющие пространство аркадной зоны.       

***

      Аркадная зона встретила их привычным мерцанием экранов и тихим гулом автоматов. В этот час, когда пиццерия уже давно закрылась, светодиоды горели особенно ярко в полумраке — красные, синие, зелёные огни отражались от полированных поверхностей, создавая иллюзию маленького ночного клуба. Майк, Чика и Бонфи остановились вокруг автомата со Street Fighter, и Бонфи, как и всегда, первая взяла джойстик в руки.       — Ну что, Майк, — сказала она, довольно улыбаясь. — Готов проиграть?       — Я же говорил, что не умею играть, — ответил Майк, стараясь сохранить серьёзное лицо и не засмеяться. — Но если ты настаиваешь…       — О… ещё как настаиваю, — закивала Бонфи. — Пощады не жди.       — Даже не надеялся, — усмехнулся он, занимая место напротив.       Они начали игру. Бонфи, как и в прошлые разы, атаковала агрессивно, пытаясь подавить Майка комбинациями и зажимая в углу. Но он, к её неудовольствию, снова уклонялся и блокировал удары, а потом неожиданно контратаковал, подловив её на комбинации. Первый раунд закончился его победой. Второй — тоже.       — Да твою мать! — воскликнула Бонфи, повернувшись к нему и тыча пальцем в экран. — Ты жульничаешь! Я видела, как ты использовал запрещённый приём!       — И это мне говорит та, кто зажимал меня в углу и пытался забить одним ударом? — с полуулыбкой спросил Майк, приподняв бровь.       — Вы не понимаете, это другое! — ответила Бонфи, а затем уставилась на экран, где высвечивалось «GREAT!».       — Ещё как понимаю, — сказал Майк, усмехаясь.       — Я требую ещё одну игру! — Бонфи уже собиралась начать новый раунд, как вдруг её пальцы замерли над кнопками. Она застыла, глядя в одну точку, и её лицо, которое только что пылало азартом, внезапно побледнело.       — Бонфи? — насторожилась Чика, заметив перемену в подруге. — Ты в порядке?       Бонфи не ответила. Она смотрела на экран, но не видела его. Её взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, в прошлое, которое она так старательно пыталась забыть, но вспомнила вновь.       

***

      Много лет назад. Другой город. Другая жизнь       Её тогда звали не Бонфи, а… Райли. Райли Харпер, 17-летняя девушка с фиолетовыми прядями в волосах и вечно нахмуренными бровями. Она жила в небольшом доме на окраине городе вместе с родителями — вечно занятыми, вечно недовольными. Её отец работал на заводе, а мать — в продуктовом магазине, и их единственным развлечением было критиковать свою дочь за то, что она «не такая, как все».       — Как ты собираешься сдавать экзамены?! — спрашивал отец, глядя на её оценки. — В кого ты такая бестолковая пошла?       — Ты только и умеешь, что шляться по улицам, — подхватывала мать. — С кем ты связалась? С этими рокерами? Они тебя до добра не доведут.       Райли слушала их, сжимая кулаки, и чувствовала, как внутри неё закипает ненависть. Она ненавидела этот дом, этих людей, эту жизнь. Единственным её спасением была музыка. Старая гитара, которую она нашла на помойке, стала её лучшим другом. Она училась играть сама, перебирая струны до кровавых мозолей, пока родители спали.       Однажды, после очередной ссоры, когда отец разбил её гитару о стену, Райли не выдержала и сорвалась на них. Родители в ответ на это заперли её в комнате, но Райли собрала свои вещи и ушла через окно. Она не оглядывалась. Просто шла вперёд — по мокрому асфальту, мимо фонарей и пустых улиц, пока не добралась до автовокзала.       — В один конец, — сказала она кассиру, протягивая последние деньги, которые наскребла. — В любой город.       Так она оказалась в новом месте. Город был большим, шумным и равнодушным. Но там, в одном из баров, она встретила их — группу ребят с гитарами и свободным взглядом. Они играли рок, пили дешёвое пиво и жили по своим правилам. Они приняли её, потому что она умела играть на гитаре, и потому что она была молодой и податливой. Тогда Райли казалось, что это её спасение.       — Сыграй нам, — сказал вокалист, парень с татуировками на руках и вечной усмешкой. — Покажи, на что способна.       И она сыграла. Сначала неуверенно, потом смелее. Её пальцы бегали по струнам, извлекая звуки, которые она не могла выразить словами. Группа смотрела на неё с удивлением. Они не ожидали, что эта тихая девушка с фиолетовыми прядями умеет так играть.       — Неплохо, — сказал вокалист. — Оставайся. Будешь в нашей команде.       Она осталась. Они дали ей кров — Райли по очереди жила то у одного, то у другого. Они кормили её, поили, но и пользовались ей. Заставляли выступать в дешёвых клубах, отдавая ей копейки, и позволяли себе то, что она терпела, потому что боялась остаться одной. А именно — пользовались не только ей, но и её телом.       — Ты наша, — говорили они ей. — Тебе некуда уходить.       Райли закрывала глаза на их выходки. Она привыкла. Но однажды — в один вечер, когда она решила взять инициативу в свои руки… Всё изменилось.       Их выступление в одном из клубов было скучным. Публика зевала, освистывала их, а кто-то даже ушёл, не дожидаясь конца песни. Райли в один момент не выдержала и вышла вперёд, взяв гитару и начав играть то, что хотела, а не то, что они репетировали. Она пела о том, что чувствовала, о гневе, о боли, о желании быть свободной.       Зал взорвался.       Люди кричали, хлопали, свистели. Кто-то выкрикивал её имя — Райли, Райли, Райли. Она стояла на сцене, задыхаясь от эмоций, и чувствовала, что впервые в жизни делает то, что должна.       Райли была в восторге, а её команда нет.       После выступления, когда огни погасли, они набросились на неё. Вокалист ударил её первым, за ним — басист, потом ударник. Они кричали, что она украла их шоу, что она ничтожество, что она должна знать своё место.       — Ты никто, — шипели они, избивая её. — Ты ничтожество.       А потом… самое страшное. Они надругались над ней. Все четверо. Она не сопротивлялась — не было сил. Она просто смотрела в пустоту, чувствуя, как что-то внутри неё умирает, превращаясь в пепел. Её избитое и изнасилованное тело выбросили в подворотню, оставив умирать. Она лежала на холодном асфальте, глядя в серое небо пустыми глазами — ни боли, ни страха, ни надежды…       — Зачем всё это? — прошептала она беззвучно.       Райли закрыла глаза и просто ждала конца.       Когда она открыла их снова, над ней стоял мужчина. Высокий, в дорогом костюме, с тёмными волосами и холодными глазами. Он смотрел на неё с любопытством, как на интересный эксперимент.       — Так-так, — сказал он, и в его голосе послышалась усмешка. — Поглядите, какой интересный ход событий.       Это был Винсент. Он протянул ей руку, и она, не думая, попыталась взять её, но не вышло — сил не было. Ей было страшно умирать. А Винсент и без этого понял, что она согласна. Она не знала, что это предложение станет для неё худшим проклятием.       

***

      — Бонфи! — Чика потрясла её за плечо. — Бонфи, ты слышишь меня?       Бонфи вздрогнула и вернулась в реальность. Её глаза были влажными, а руки дрожали. Она не сразу поняла, где находится — в аркадной зоне пиццерии, с Майком и Чикой. Её сердце, искусственное, но всё ещё чувствующее, колотилось где-то в горле.       — Что… что случилось? — спросила она, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой.       — Ты вдруг застыла, — ответил Майк, обеспокоенно глядя на неё. — Выглядела так, будто ушла куда-то в себя.       — Просто… воспоминания, — ответила Бонфи, отводя взгляд.       Чика подошла к ней и обняла за плечи, как делала всегда, когда понимала, что подруге нужна поддержка.       — Расскажешь? — тихо спросил Майк.       Бонфи помедлила, затем тихо, почти беззвучно, начала рассказывать. Она рассказывала о своём прошлом имени, о родителях, которые не понимали её, о группе, о сцене, и о том зловещем дне. Её голос дрожал, но она не могла остановиться.       Майк слушал молча, чувствуя, как внутри закипает злость. У него появилось желание найти тех ублюдков и сделать с ними то же самое, но понимал, что прошлое не изменить.       — Я не жалею, — наконец сказала Бонфи, вытирая глаза. — Если бы не Винсент, я бы не встретила вас. Я бы не стала той, кем стала сейчас.       Чика обняла её крепче, и Бонфи уткнулась лицом в её плечо.       — Ты сильна духом, — тихо сказал Майк. — Ты пережила это и стала лучше. Ты — не жертва. Ты — победитель.       Бонфи подняла на него взгляд, и в её глазах блеснула благодарность.       — Спасибо, — прошептала она.       Майк кивнул ей, и на его лице появилась лёгкая улыбка.       Игра продолжилась, но теперь она была наполнена другим смыслом. Бонфи играла с азартом, стараясь выиграть у Майка, но он снова побеждал. Однако вместо того, чтобы расстраиваться, она смеялась и требовала реванша. И в один момент он незаметно поддался ей.       Это случилось так естественно, что никто и не заметил — даже сама Бонфи. Майк специально нажал не ту кнопку, пропустил удар, замешкался на долю секунды — и экран высветил победу фиолетового кролика. Бонфи сначала не поверила своим глазам, а потом подпрыгнула со своего места с таким воплем, что казалось стены дрогнули.       — Я выиграла! — закричала она, подпрыгивая и размахивая руками — Ты видел?! Я выиграла! Наконец-то! Это не сон!       Она обернулась к Чике, сияя так, будто только что выиграла чемпионат мира.       — Ты видела это?! Я победила Майка! Честно-честно! Без жульничества!       Чика улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень понимания. Она перевела взгляд на Майка, который стоял с лёгкой улыбкой и смотрел на Бонфи. Он уловил на себе её взгляд, и едва заметно подмигнул ей. Улыбка Чики стала чуть шире, но она ничего не сказала. Если Бонфи это сейчас было необходимо — пусть так и останется. Иногда маленькая ложь во благо — это не преступление, а подарок.       — Я же говорила, что когда-нибудь выиграю! — продолжила ликовать Бонфи, кружась по комнате. — Теперь ты будешь драить мою комнату неделю! А потом ещё месяц! Или два! Реванш будет, но уже на моих условиях!       — Не наглей, — усмехнулся Майк, но в его голосе не было злости. — Может, мне просто надоело выигрывать.       — Ага, конечно, — фыркнула Бонфи, но в её голосе слышалась искренняя радость. — Просто признай, что я круче.       — Ты круче, — легко согласился Майк, и Бонфи, не заметив подвоха, довольно кивнула.       Чика тихонько хихикнула, чувствуя радость за подругу. Ей было приятно видеть Бонфи такой счастливой.       — Ладно, — сказала Бонфи, подходя к автомату и переводя дыхание. — Но я хочу повторный поединок. Завтра. В это же время. И я снова выиграю.       — Посмотрим, — ответил Майк, улыбнувшись.       В этот момент дверь аркадной зоны открылась, и на пороге появилась Спринни. Она уверенно подвинула Бонфи и взяла джойстик, предвкушая лёгкую победу над «неумехой» Майком.       — Ну что, Майк, — сказала она, смотря на него. — Готов проиграть?       — Я уже говорил, что не умею играть, — ответил он с той же спокойной улыбкой.       — Тогда это будет легко, — усмехнулась Спринни. — Не расстраивайся сильно после поражения.       Они начали играть. Спринни атаковала агрессивно, но на уровне давнего любителя. Майк легко уклонялся и блокировал её удары, а затем провёл контратаку. Первый раунд закончился его победой. Спринни смотрела на экран с открытым ртом.       — Это… это случайность! — воскликнула она, пытаясь сохранить самообладание. — Я просто поддавалась!       — Конечно, — с ехидцей ответила Бонфи, и они с Майком переглянулись.       Спринни сжала зубы и сосредоточилась на игре. Второй раунд, третий, четвёртый — она проигрывала снова и снова, пока на экране не высветилось «PERFECT!» в пользу Майка.       — Ты… ты играл раньше! — воскликнула Спринни, тыча пальцем в его сторону. — Ты умеешь играть! Вы меня наебали!       — А ты думала, — ответила Бонфи, ухмыляясь. — Видела бы ты своё лицо, когда проиграла в первый раз — это бесценно.       — Это нечестно! — возмутилась Спринни.       — А что нечестного то? — спросил Майк, с улыбкой наклонив голову. — Ты просто была слишком уверенна в своей победе.       Спринни открыла рот, чтобы возразить, но потом рассмеялась.       — Ладно, — сказала она. — Вы меня сделали. Но придёт день, и моя возьмёт.       — Пф, удачи, — фыркнула Бонфи.       

***

      В то время как в пиццерии царила атмосфера смеха и дружбы, в другом конце городе, в небольшой съёмной квартире, Джейн мирно спала, не подозревая о том, что готовит ей судьба. Она лежала на кровати, укрытая старым одеялом, и её лицо, даже во сне, было напряженным — как будто она и здесь не могла найти покоя.       Тишину нарушил едва слышным звук — кто-то возился с замком входной двери. Сначала Джейн не поняла, что происходит, но, когда раздался щелчок, она резко открыла глаза.       — Что за звук? — спросила она, садясь на кровати.       Дверь распахнулась, и в комнату ворвались несколько фигур в черных масках. Джейн закричала, но крик тут же затих, когда её схватили за руки и прижали мордой в кровать, чтобы заглушить её крик.       — Кто вы такие?! Что вам надо?! — кричала она, пытаясь вырваться.       — Ты даже не представляешь, кому ты перешла дорогу, — сказал один из них, и в его голосе слышалась ледяная усмешка. — Если твой дружок ещё отделался малой кровью, то ты пожалеешь сполна.       Джейн почувствовала, как её голову приподняли и к лицу прижали тряпку, пропитанную чем-то сладким и резким. Она попыталась задержать дыхание, но было поздно — сознание начало затуманиваться, и она провалилась в темноту.       

***

      Конец смены застал Майка в офисе охраны, где он собирал свои вещи. В рюкзак полетели шмотки, испачканные кровью и потом, аккуратно обёрнутые в пакет. Майк закрыл его, закинул на плечо и вышел из кабинета.       В зале уже собрались все девочки — Френни, Фекса, Чика, Бонфи, Голди, Спринни и Мангл. Они стояли рядом, глядя на него с теплотой и лёгкой грустью.       — Ну что, — сказал Майк, улыбнувшись. — Мне пора.       — До завтра, — ответила Спринни, и в её голосе слышалась решимость. — Я буду тренироваться. И скоро возьму свой реванш.       — Удачи, — Бонфи похлопала её по плечу. — Она тебе понадобится.       Мангл подошла к Майку и крепко обняла его, прижимаясь к нему всем телом.       — Я буду ждать тебя, — прошептала она. — Возвращайся скорее.       — Обязательно, — ответил он, поглаживая её по голове.       Френни и Фекса подошли к нему одновременно. Они переглянулись, и Майк почувствовал, как их руки коснулись его плеч. Френни поцеловала его в правую щёку, Фекса — в левую.       — Мы будем ждать, — сказала Френни.       — Возвращайся, — добавила Фекса.       Майк улыбнулся и, неожиданно для них, поцеловал сначала Френни, а потом Фексу прямо в губы. Они замерли, удивлённые, но никто из них не был против. Когда поцелуйчики закончились, Фекса, придя в себя, шлёпнула его по заднице и игриво добавила:       — Увидимся завтра, Майки.       Майк усмехнулся, покраснев, но не смутившись.       — Увидимся, — ответил он.       Парень вышел в холл, отпёр вход и вышел на улицу. На пороге, как всегда, стоял Александр.       — О, Майк! — воскликнул он, улыбаясь. — Ну, рассказывай, как прошла ночка?       — Лучше, чем я мог представить, — ответил Майк.       — Я слышал, ты вчера стал героем, — добавил Александр. — Защитил Мангл, навалял тому козлу на Конноре. Ребекка мне всё уже рассказала. Ты красавчик!       — Спасибо, — ответил Майк, чувствуя, как его переполняет гордость.       — Ладно, иди отдыхай, — сказал Александр, хлопнув его по плечу. — Кстати, приходи, как выспишься. Ребекка мне шепнула на ушко, что сегодня должны привезти Мари Онетту.       Майк удивлённо нахмурился, не веря своим ушам.       — Чего?       — Ты всё правильно услышал, — кивнул Александр. — Эмили нашла необходимую цену вопроса и выкупила её.       — О какой сумме идёт речь?       — Только между нами, — он приблизился к нему, и его голос стал тише. — Она обошлась ей в 250 тысяч долларов.       Глаза Майка расширились. Такую сумму он даже в руках никогда не держал.       Парень присвистнул.       — Нихуёво.       — Ага, — кивнул ему Александр. — Ладно, не смею держать.       — Увидимся, — ответил Майк и направился домой.       Когда он отошёл уже на приличное расстояние, Майк обернулся и посмотрел на пиццерию. Свет в окнах горел, и он понял, что уже ждёт не дождётся, когда вернётся туда, чтобы увидеть их снова.       Майк улыбнулся и, поправив лямку рюкзака, зашагал дальше, пока и вовсе не скрылся за углом одного из домов.