Ночные смены у Френни Фазклер

      От автора: Если кто не знал, 2 недели назад вышел ремастер 2 главы, так как там были большие косяки с текстом. Рекомендую его к прочтению тоже. Ну а пока, желаю приятного чтения!              Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая небо в бледно-розовые тона, когда Френни уже стояла на сцене. Зал был пуст: первые посетители появятся только к 9 утра, и этот небольшой промежуток времени между рассветом и открытием заведения принадлежал сейчас только ей. Не то, чтобы она упрекала подруг в лени, нет, ей, наоборот, нравились эти минуты: когда никого нет, когда можно закрыть глаза и представить, что она не аниматроник, а просто девушка, которая может петь для себя.       Вот уже вторую ночь подряд некоторая часть её подруг стала ошиваться в своих комнатах после наступления 6 утра, потому что сам персонал приходил только к 8 утра, и у них было время немного поспать и настроиться на сегодняшний рабочий день.       Бонфи ещё не пришла, Чика возилась на кухне, Фекса же, наверное, до сих пор дрыхла в своей кровати после бурной ночи, о которой догадалась только Чика. Мангл находилась в детском саду. А Голди со Спринни во всю репетировали на втором этаже и ждали открытия в своих новых платьях, которые им сшил Нейт на особые случаи.       Френни смотрела на свои пальцы, перебирающие микрофон, вздохнула и тихонько запела. Это была та самая «Фиолетовая ночь», которую никто не слышал, кроме Майка. Голос её лился мягко, обволакивая пустой зал, и вместе с ним, словно из тумана, всплывали воспоминания.       Она стояла за стойкой в маленьком ресторанчике на окраине города, вытирая стаканы и тихонько улыбчиво напевала себе под нос. Ей на тот момент было двадцать лет. Волосы каштанового цвета, настоящие, а не искусственные, были собраны в небрежный пучок, на её щеках играл румянец, а в глазах светилась ещё не угасшая мечта. Ресторанчик, где она работала, назывался «Уют», и он действительно был уютным — с потрескавшимися кожаными диванами, старой кофеваркой, которая вечно капризничала, и фотографиями на стенах, где были запечатлены счастливые лица гостей.       — Элис, — позвала её пожилая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Эта женщина приходилась ей бабушкой. Второй избранный человек, который называл её настоящим именем — Элис. Не «милая», не «девушка с подносом», не «официант», а просто Элис. — Подойди сюда, внучка.       Элис отложила стакан и подошла. Бабушка сидела за столиком у окна, а рядом с ней сидел пожилой мужчина высокого роста, довольно сутулый и с вечно торчащими в разные стороны усами. Он приходился Элис дедушкой. Они держались за руки, как в день своей свадьбы, и смотрели на неё с такой любовью, что у Элис перехватывало дыхание.       — Мы вот с дедом всё слушаем твоё пение и думаем, — начала бабушка, и её голос дрогнул, — что тебе нужно всё-таки попробовать. Ты ведь так красиво поёшь. Когда готовишь, когда убираешь. Любой постоянный посетитель здесь подтвердит то же самое.       — Бабушка, я ведь не умею… — начала было Элис, но дедушка перебил её.       — Никто не умеет, пока не попробует, внучка. Мы верим в тебя. Ты споёшь так, что зрители в зале не просто замолчат… они заплачут от восторга. Важно не то, сколько раз ты упадёшь. Важно то, сколько раз ты встанешь и пойдёшь дальше. И чем быстрее ты встанешь, тем больше времени у тебя будет наслаждаться собственным успехом.       Она помнила, как тогда крепко прижалась к бабушке, обняв её, и как дедушка гладил её по голове, бормоча что-то неразборчивое. Помнила, как они уговаривали её ещё целый год, в то время как она отнекивалась, боялась и сомневалась. А потом… потом они ушли.       Сначала дедушка. Тихо, во сне, с улыбкой на лице. Бабушка держалась молодцом, но через полгода тоже угасла — сердце не выдержало. И Элис осталась одна. Ни родителей, ни братьев, ни сестёр. Только пустая квартира, работа в старом ресторанчике, с которой потом ей пришлось уйти из-за тяжёлого переживания утраты близких, и голос, который она так боялась показать миру.       Элис тогда чуть не сдалась и не совершила большую ошибку. Но в ту ночь, когда она сидела на кухне, уставившись в стену, и чувствуя, как пустота заполняет её изнутри, будто кто-то вырезал все внутренности и оставил только пустую оболочку, она услышала голос. Не свой — бабушкин.       «Пой, Элис. Пой для нас».       И она запела, встав изо стола. Запела на всю кухню, в гулкие стены и тишину, которая, казалось, никогда не кончится. После этого что-то в ней щёлкнуло, и девушка, наконец, решилась попробовать. В память о них. О бабушкиных тёплых руках, о дедушкиных усах, и о вечерах, когда они втроём сидели на кухне и пели старые песни в исполнении Элис. Она пошла на прослушивание. И провалилась. Пошла на другое. Снова провалилась. Но на третьем её заметили. Сказали, что у неё редкий тембр голоса, что она должна попробовать себя в качестве певицы, что из неё выйдет толк. И девушка поверила, начав выступать.       Своё первое сольное выступление она запорола из-за нервов и волнения, но во втором она выложилась в лучшую сторону. Зал взрывался от эмоций.       А потом… в её жизнь пришёл Винсент, который присутствовал на этом самом выступлении. Он сказал ей, что у него есть работа для неё. Что она будет петь на большой сцене, что её увидят тысячи людей и она станет звездой. Элис согласилась, посчитав, что это шанс для неё.       Она шла с Винсентом по одному из коридоров и обсуждала с ним свою будущую карьеру, когда мужчина внезапно развернулся, встав прямо перед девушкой.       — Ну что же, мисс Уокер, — улыбчиво произнёс мужчина, сложив руки за спиной. — Добро пожаловать в семью Френни Фазклер.       Элис уже хотела сказать ему «спасибо», но заметила в его улыбке что-то очень странное и подозрительное. В ту же секунду девушка почувствовала резкую боль в районе шеи, словно игла немалых размеров вонзилась в неё. В её глазах всё начало мутнеть, пока и вовсе не наступила кромешная тьма. Девушка потеряла сознание.       Очнулась она уже в этом теле — из металла, силикона и проводов, с голосом, который умел петь, но не мог кричать от боли. Её настоящее имя, Элис Мэй Уокер, стёрли, заменив на «Френни Фазклер». А воспоминания девушки… спрятали так глубоко, что она думала, они исчезли навсегда.       Но они вернулись. Когда Эмили сняла блок. И теперь, с того самого дня, она каждый раз вспоминала о своём прошлом, оставаясь наедине с собой. Вспоминала своих дедушку и бабушку, тот самый ресторанчик, который давным-давно закрылся. И своё имя — Элис.       Голос дрогнул, и Френни замолчала на полуслове. Она подняла глаза и посмотрела в пустой зал. Ей хотелось плакать, но слёз не было — они давно кончились. Внутри саднило, как от старой, глубокой и незаживающей раны.       — Я не жалею, — прошептала она. — Если бы не Винсент, я бы не встретила своих близких подруг. Не встретила бы Майка. Не спела бы ему одну из своих песен и не увидела бы его реакцию на неё.       Она вспомнила ту ночь, его глаза, полные слёз, его тёплые объятия, его шёпот: «Спасибо. Это было прекрасно». Тогда она поняла — не умом, а сердцем — что он не просто охранник, а кто-то больше. Кто-то, ради кого хочется петь, и ради кого хочется жить, даже в этом теле.       — Я защищу его, — сказала она, и в её голосе зазвенела сталь. — Я сделаю Майка самым счастливым человеком на свете. Пока не знаю, как, но я постараюсь. Потому что он заслужил это счастье. Потому что он дал мне надежду. Потому что… я люблю его.       Она произнесла это вслух впервые, и от этих слов внутри неё стало тепло, как от бабушкиного пледа холодным зимним вечером. Френни улыбнулась самой настоящей, живой, почти человеческой улыбкой. Медведица моргнула и, приблизив микрофон по ближе к губам, продолжила петь. Но теперь уже громче и увереннее, вкладывая в каждую ноту всю свою боль, всю свою надежду и всю свою любовь.              

***

      Эмили сидела в своём кабинете и смотрела в экран ноутбука. На улице уже давно рассвело, и солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу параллельные полосы света. За окном щебетали птицы, а где-то в здании гремела посуда — персонал во всю готовился к открытию. Но Эмили не обращала на это внимания. Её взгляд был прикован к таймкодам, которые оставила Ребекка.       Последние две ночи Майк почти не сидел в офисе. Вместо этого он уходил за кулисы — туда, где находились личные комнаты девочек, и оставался там до самого утра.       Женщина провела курсором по экрану, перематывая записи. Вот Майк и Френни поднимаются на второй этаж, о чём-то болтают, сидя на подоконнике, а потом спустились в зал и зашли за кулисы, пропав из поля зрения камер. Через несколько часов Френни выходит из комнаты со спящим Майком на руках — лицо медведицы выглядит счастливым, в то время как парень мирно спал у неё на руках.       — Они зашли туда в час ночи, — прошептала она, сверяясь с таймкодами. — А вышли в пять утра. Четыре часа.       Вторая запись касалась уже следующей ночи: Майк и Фекса ужинают в её комнате. Эмили поняла это по подносу с едой. Через несколько часов они вышли оттуда, направляясь в караоке-зону. Потом снова вернулись в комнату... и вовсе пропали из виду. Ближе к 6 утра оттуда вышел Майк с подозрительно довольным лицом… Эмили не видела, чем они занимались, но и Фекса, как только вышла из своей комнаты, ходила с таким выражением лица, будто выиграла в лотерею.       — Четыре с половиной часа, — констатировала Эмили, потирая переносицу. — Что они там делали?       Она не хотела думать о плохом. За полторы недели, что Майк проработал в пиццерии, он ни разу не дал повода усомниться в себе. Он был вежлив с девочками, помогал им и не лез с грязными мыслями. Парень спустился в подвал, когда нужно было, рискуя собой, и помог Голди и Спринни. Он даже подрался на утреннике, защищая детей и Веронику.       Но почему же тогда Майк проводит с ними столько времени? И почему они обе… так счастливы после этих ночей?       Эмили откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза, и попыталась рассуждать логично. Допустим, с Френни — ещё ладно, они могли просто выпить чаю и поговорить по душам. Майк делился с ней своими переживаниями, а она своими, от этого Майк сам и не понял, как случайно уснул, такое со всеми бывает из-за усталости. Но вот с Фексой уже больше вопросов. Она никогда не отличалась сентиментальностью. Да и подозрительно смотрелись свечи на том подносе. Очень жаль, что новая аудиосистема для камер так и не оправдала надежд, капризничая и работая, когда ей захочется, точно так же, как и старая. Поэтому начальница не могла услышать, о чём именно они переговаривались, пока были в поле зрения камер. Может, они просто хотели поужинать и так же поговорить о чём-то? Фекса поделилась своими мыслями, и Майк решил подбодрить лисицу, исполнив ей песню, а затем они вернулись и продолжили разговор.       В этом нет ничего плохого, да и поводов сомневаться тоже не было. Как-то шантажировать их он не мог, да и Майк не был способен на подобное. Если же девочки сами пригласили его, то это было уже больше похоже на правду. Но зачем тогда скрываться от камер? Почему не остаться в главном зале, где их бы видела каждая камера?       — Потому что в главном зале им бы мешали, — ответила она сама себе. — Учитывая, что Френни, Чика, Бонфи и Фекса хотят проводить с ним время, тут будет логично подумать, что у каждой возникнет желание, чтобы им не мешали остальные. А тут ещё и камеры с моей постоянной слежкой. В комнатах же — тишина, уют и долгожданное уединение.       Эмили вздохнула.       — И чего это я так взъелась? — пронеслось в голове у начальницы. — Неужели они не имеют права снова почувствовать себя людьми и провести время с человеком, который на деле доказал, почему ему стоит доверять?       Женщина открыла глаза и провела рукой по лицу, стирая выступившую испарину. Она не хотела думать о плохом и считать, что Майк, который стал для неё почти как сын, мог нарушить доверие и воспользоваться девочками. Но камер в комнатах нет и никогда не будет — это грубое вторжение в их личное пространство, о котором они так долго мечтали, и о котором никто не должен был знать. Она обещала им, что эти комнаты будут их убежищем — местом, где никто не будет подсматривать за ними и подслушивать. Своё слово женщина сдержала.       — Тогда просто расспрошу их напрямую, — сказала она себе, наклоняясь вперёд. — У Френни и Фексы.       Она встала и достала из книжного шкафа толстую папку с надписью «Персонал. Анкеты». Перелистнув несколько страниц, она нашла анкету Майка и пробежалась глазами по строчкам. Дата рождения, место жительства, предыдущие места работы.       И вдруг её взгляд зацепился за одну из строчек.       Сегодняшнее число совпадало с датой рождения в анкете.       — Сегодня, — прошептала она, и её брови поползли вверх. — У Майка сегодня день рождения?       Эмили задумалась. Это было странно — обычно люди радуются таким дням, ждут поздравлений, даже если не любят шумные вечеринки. Но Майк молчал. Возможно, у него были на то причины.       Она отложила анкету и снова посмотрела на экран монитора, где застыл кадр: Майк, выходящий из-за кулис после ночи в комнате Фексы. На его лице играла лёгкая усталость, но в глазах — спокойствие и радость, которого раньше не было.       Решение созрело почти мгновенно.       — Нужно поговорить с Френни и Фексой, — сказала она себе. — Узнать, чем они занимались. И заодно рассказать им о дне рождения.       Она взяла телефон и набрала Ребекку. Вызов приняли почти мгновенно.       — Ребекка, ты не знаешь, где сейчас Френни и Фекса?       — Френни только что закончила выступление дуэтом с Бонфи, у них сейчас перерыв, — ответила помощница. — Фекса, кажется, тоже свободна, так как она в главном зале.       — Попроси их зайти ко мне в кабинет, — сказала Эмили. — У меня к ним разговор.       — Поняла, — ответила Ребекка и отключилась.       Эмили убрала телефон и принялась ждать. В голове крутились вопросы, но она знала: если задать их прямо, без намёков, Френни и Фекса не будут врать. По крайне мере, она на это надеялась.              

***

      Пока Эмили ждала девочек, в «Детском саду», напротив пиратской бухты, царила тишина. Родители пока ещё не привели своих младших детей, и Мангл сидела в углу на диване, читая книжку. Её уши были слегка поджаты, но в целом она выглядела спокойной — насколько это было возможно для лисицы, которая ещё неделю назад вздрагивала от каждого шороха.       Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Вероника. На ней не было формы — только чёрные джинсы, свитер и лёгкая куртка, которую она сняла, войдя в тёплое помещение. В руках она держала небольшой пакет.       — Привет, — тихо сказала Вероника, и в её голосе впервые за долгое время не было привычной стальной нотки.       Мангл подняла голову, и её янтарные глаза расширились — сначала от неожиданности, а потом от радости.       — Вероника? — она отложила книгу и встала, но не приближалась. — Ты… ты пришла ко мне?       — К тебе, — кивнула женщина, закрывая за собой дверь. — Я пока не на смене, но решила проведать тебя. Не помешаю?       — Нет, — Мангл покачала головой, и её уши чуть приподнялись. — Я… я рада.       Вероника подошла ближе и протянула пакет.       — Это тебе.       Мангл осторожно взяла его, заглянув внутрь, и достала мягкую игрушку — маленького рыжего лиса пирата, который отдалённо смахивал на Фексу, но не был полностью похож на неё. У лисицы перехватило дыхание.       — Он… он такой… — она прижала игрушку к груди, не в силах подобрать слова.       — Увидела в магазине, — объяснила Вероника, опускаясь на тот же диван. — Подумала, тебе понравится. Я знаю, что твоё любимое животное — это лиса.       — Спасибо, — прошептала Мангл, и её глаза заблестели. — Правда… спасибо.       Она не плакала — давно разучилась, как и остальные девушки-аниматроники. Но внутри неё всё трепетало от благодарности. Вероника была одной из тех немногих, кому Мангл доверяла. Может быть, потому что Вероника сама была такой же — сломанной, закованной в броню, но способной по-настоящему заботиться.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Вероника, доставая из кармана маленькую плитку шоколада и кладя её на стол. — Эмили сказала, что ты хорошо справляешься здесь с детьми.       — Да, — Мангл кивнула, всё ещё сжимая игрушку. — Они… они не боятся меня. И Чика помогает мне. И Фекса. И… — она запнулась, а потом добавила: — И Майк тоже. Он вчера был с нами на кухне, когда мы пекли печенье. Он… он не такой уж и страшный.       — Майк? — переспросила она. — Который ночной охранник?       — Да, — Мангл опустила глаза. — Он старался поговорить со мной. Негромко, не навязчиво. И не смотрел так, как… как тот.       Вероника помрачнела. Она знала, кого Мангл имеет в виду — того охранника, который пытался её изнасиловать. Тот, кого Фекса чуть не убила, как и она сама. И тот, с кого Эмили содрала немалую сумму за ремонт и моральную компенсацию. Подонок теперь навсегда прикован к инвалидному креслу.       — Он больше никогда к тебе не придёт, — твёрдо сказала Вероника. — Никто больше тебя не обидит. Мы тебя защитим.       Мангл подняла голову, и в её глазах блеснула благодарность.       — Я знаю. Потому что вы — моя семья.       Вероника не ответила, но уголки её губ чуть приподнялись — настолько, что Мангл заметила это и робко улыбнулась в ответ.       Они сидели так ещё несколько минут, не говоря ни слова. Мангл гладила игрушечного лиса, а Вероника смотрела на неё. Тишина в комнате не было тяжёлой — наоборот, уютной и почти домашней.       — Мне пора, — наконец сказала Вероника, вставая. — У меня есть дела. Но я зайду ещё, когда приду на смену, хорошо?       — Хорошо, — кивнула Мангл. — Спасибо, что пришла.       Вероника направилась к выходу, но на пороге задержалась.       — Тут Эмили написала всем в личных сообщениях, что сегодня у Майка день рождения, — сказала она, чуть обернувшись. — Может, и ты что-нибудь придумаешь. Он ведь старается подружиться с тобой и хорошо к тебе относится.       Мангл удивлённо подняла бровь, но Вероника уже вышла, притворив за собой дверь.       Лисица осталась одна, глядя на игрушечного лиса, и думала. День рождения. У неё не было возможности кому-то дарить подарки — в прошлой жизни она была слишком занята выживанием, а в этой… в этой она только начинала жить заново.       — Может, нарисую ему что-нибудь? — прошептала она и тут же покачала головой. — Нет, это глупо. Он посчитает меня маленькой девочкой.       Она вздохнула.       — Нужно подумать.       Мангл спрятала игрушку, чтобы никто из детей не взял её, и снова взялась за книгу, но мысли её были уже далеко.       В это же время Френни и Фекса остановились у двери в кабинет начальницы.       Они молча переглянулись, а затем Френни постучала. И после короткого «да-да?» обе девушки зашли в кабинет. Френни выглядела спокойной, с мягкой улыбкой на лице, в то время как Фекса была со своей привычной ехидной усмешкой, но в её янтарных глазах читалось лёгкое беспокойство.       — Вызывали? — спросила Фекса, усаживаясь на стул без приглашения.       — Вызывала, — кивнула Эмили, закрывая ноутбук. — Присаживайся тоже, Френни.       Френни села рядом с Фексой, сложив руки на коленях. Она чувствовала, что начальница чем-то озабочена, но не подавала виду.       — Я тут просматривала записи с камер за последние две ночи, — начала Эмили, глядя на них обеих. — И заметила, что вы обе проводили время с Майком за кулисами. В ваших личных комнатах.       Френни и Фекса переглянулись.       — Это запрещено? — спросила Фекса, и в её голосе послышалась нотка дерзости. — Мы просто хотели показать ему свои комнаты. Он же наш друг.       — Нет, не запрещено, — спокойно ответила Эмили. — Но меня беспокоит, что вы с ним провели там большую часть его смены. Я просто хочу знать, чем вы занимались.       Френни ответила первой.       — Мы с Майком пили чай, — сказала она, и её голос был ровным и без запинки. — Я показала ему свою комнату, мы разговаривали. А потом… я спела ему свою новую песню.       — И всё? — уточнила Эмили, приподняв бровь.       — Всё, — кивнула Френни. — Мы ничего такого не делали, и он не распускал руки, если вы об этом. Просто… общались.       Эмили внимательно изучила её, но в глазах медведицы не было лжи. Она кивнула и перевела взгляд на Фексу.       — А ты? Чем ты занималась с Майком?       Фекса помолчала секунду, обдумывая ответ. Врать она умела, но не любила — особенно, когда дело касалось тех, кто ей дорог. Но и правду сказать не могла, уж точно не сейчас и не Эмили.       — Мы просто поужинали, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Он приготовил пиццу, с которой, кстати, помогла Чика, мы поели, потом пошли в караоке-зал, он спел мне песню. А потом вернулись ко мне, после чего ещё долго разговаривали. У нас, знаете ли, оказалось много общего.       Френни, сидевшая рядом, удивилась тому факту, что Майк способен на такое, но и одновременно расстроилась от того, что он был таким открытым именно с Фексой, а не с ней. Она также поразилась тому, насколько они с Фексой стали ближе, чем предполагала медведица. Но больше всего её задела ещё одна подозрительная деталь.       Френни подозрительно прищурилась, глянув на подругу. Она знала Фексу лучше, чем кто-либо, и прекрасно видела, что та что-то не договаривает. Но выдавать или упрекать её в этом не стала, просто промолчав.       Эмили задала ещё несколько вопросов: о чём именно они говорили, сколько времени провели в караоке-зоне, и почему она ходила такая довольная после ночи. Фекса отвечала уклончиво, но складно, и её ответы не противоречили друг другу.       Но что-то в поведении лисицы настораживало начальницу. Слишком гладко и уверенно.       — Фекса, — сказала Эмили, подавшись вперёд. — Ты уверена, что говоришь мне правду?       Фекса вдруг резко выпрямилась, и её глаза сверкнули. Этот вопрос был последней каплей в чаше её терпения.       — А что такое мисс Харт? Вы что… мне не верите? — спросила лисица, и в её голосе зазвенел металл, от которого даже начальнице стало не по себе. — Мы с Майком вообще-то просто сидели и общались. Что в этом такого? Разве мы не имеем права на личное пространство? Разве Майк не заслужил немного тепла и внимания с нашей стороны после всего того, что он сделал для нас? Я бы даже сказала, в какой-то степени для всех.       Эмили не ожидала такой резкости. Она открыла рот, чтобы ответить, но Фекса продолжила:       — Майк спустился в подвал в таких условиях, от которых другие бы просто в штаны обосрались туда спускаться. Он в какой-то мере помог Голди и Спринни снова увидеть дневной свет и сцену, о которой они так давно мечтали. Он защищал детей во время утренника и никогда… слышите? Никогда не смотрел на нас как на мясо. А вы… вы сейчас сидите здесь и допрашиваете нас, будто мы в чём-то провинились!       — Я не… — начала Эмили.       — Тогда что вам надо от нас сейчас? — перебила Фекса. — Мы такие же люди, как и остальные, просто с более тяжёлой судьбой. Разве мы не можем самостоятельно решать с кем общаться, а с кем нет? Думаю, можем. И все эти камеры не дают никакого личного пространства нам. А стоило от них скрыться вместе с Майком, так он сразу стал возможным нарушителем первого правила. Чем вы тогда отличаетесь от того же Винсента, который следил за каждым нашим шагом? — Фекса продолжила напирать, не успокаиваясь. — Или вы хотите, чтобы мы перестали с ним общаться? Просто потому, что он взаимодействует с нами больше, чем вы или те же Александр с Вероникой. Если вы продолжите так относиться к нему с недоверием, Майк однажды просто уйдёт и не вернётся. И тогда мы останемся одни. Снова!       Тишина повисла в кабинете. Френни смотрела на Фексу с явным шоком и… уважением? Она не ожидала, что лисица так яростно встанет на защиту Майка.       Эмили выдохнула, откинувшись на спинку кресла, и провела рукой по лицу.       — Ты права, — сказала она, и в её голосе уже не было подозрительности — только усталость. — Простите. Я не Винсент и не хочу уподобляться его методам. Я просто... волнуюсь за вас. И за Майка тоже. Вы все мне дороги, и я боюсь кого-то из вас потерять.       — Мы знаем, — тихо сказала Френни. — Но и вы тоже доверьтесь Майку, как доверяете нам. Вы ведь прекрасно знаете, что в таких случаях мы никогда вам не врали и в первую очередь сообщали.       Эмили кивнула, и напряжение в её плечах спало. Она взяла со стола анкету Майка и повертела её в руках.       — Кстати, у меня есть для вас новость, — сказала она, стараясь придать голосу более лёгкий тон. — Сегодня у Майка день рождения.       Френни и Фекса переглянулись.       — Что? — в один голос спросили они.       — День рождения, — повторила Эмили. — Разве он не рассказал вам об этом?       — Нет, — Френни покачала головой. — Он вообще ничего не говорил.       — Интересно, почему? — удивилась Фекса. — Обычно люди радуются таким дням.       — Не знаю, — Эмили пожала плечами. — Но я предлагаю устроить ему небольшую вечеринку. Когда он придёт на ночную смену. Скромную и без лишнего шума. У меня, правда, не получится присутствовать, так как завтра важное совещание с совладельцами, но вы сможете провести с ним время уже без моего надзора. Что скажете?       Фекса и Френни снова переглянулись, и на этот раз в их взглядах читалось уже не напряжение, а предвкушение.       — Конечно! — воскликнула Френни, вставая. — Мы всё устроим.       — Я помогу, — добавила Фекса, тоже поднимаясь. — Как и остальные.       — Тогда договорились, — улыбнулась Эмили. — Идите, готовьтесь. У вас не так много времени осталось перед вашими выступлениями.       Френни и Фекса покинули кабинет, и в коридоре, когда дверь за ними закрылась, Фекса тихо спросила:       — Ты заметила? Она мне не поверила.       — Заметила, — ответила Френни. — Но поверила после твоего эмоционального взрыва. Иногда это хорошо помогает.       — Ты не сдашь меня? — Фекса посмотрела на неё, и в её глазах читалась неуверенность.       — Нет, — Френни покачала головой. — Пусть я и сама до конца не знаю, чем вы там занимались до утра, но запомни одно: несмотря на то, что ты моя близкая подруга, которую я не хочу потерять... если ты причинишь ему боль, я тебе этого не прощу.       Фекса усмехнулась, и в её голосе была нотка грусти.       — Я тоже себе никогда не прощу этого, если сделаю это.       Они разошлись и направились в главный зал, после чего пошли в разные стороны, раздумывая о ночном сюрпризе.              

***

      Ближе к обеду Ребекка сидела за стойкой ресепшена, что-то печатая в телефоне, и время от времени поправляла очки. Александр стоял рядом со стойкой, перебирая ключи и готовясь к сдаче дежурства.       — Слушай, — начал Александр, чувствуя, как в горле пересохло. — Ты сегодня во сколько заканчиваешь?       Ребекка подняла голову.       — В десять, как обычно. А что?       — Ну… — он замялся, почесал затылок и выпалил: — Я подумал, может, проводить тебя до дома? Безопаснее будет.       Бровь девушки поползла вверх.       — Безопаснее? Ты на что намекаешь?       — Да ни на что! — Александр покраснел. — Просто… поздно. Темно. А у тебя, наверное, в сумке ценности всякие. И вообще, я всё равно иду в ту же сторону, что и ты.       Ребекка усмехнулась, но не стала спорить, пусть и знала, что живёт он, наоборот в противоположной от неё стороне.       — Ладно, — сказала она. — Если тебе не сложно.       — Не сложно! — слишком быстро ответил Александр. — Совсем не сложно. Я… я буду ждать тебя у входа.       Он развернулся и, чуть не споткнувшись о порог, но удержав равновесие, выскочил в зал, направляясь в офис охраны и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       Ребекка проводила его взглядом и с лёгкой улыбкой покачала головой.       — Ну и чудик, — пробормотала она, но в её голосе не было раздражения — только лёгкая насмешка и теплота.       Спустя около трёх часов на смену Александру пришла Вероника с Коннором. Новый охранник появился в главном зале. На нём была свежевыглаженная форма, которую выдала ему Ребекка ещё вчера, и он чувствовал себя в ней почти как дома — привычная тяжесть бейджика на груди, знакомый шум посетителей, запах пиццы и газировки. Единственное, что смущало — это взгляды остального персонала, и в особенности Вероники. Она стояла в главном зале, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стене между входами в восточный и западный коридоры, смотря на него так, будто он не был новым сотрудником, а подозреваемым на допросе.       — Доброе утро, — сказал Коннор, проходя мимо неё с вежливой улыбкой.       Вероника не ответила. Только проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом, направляясь в сторону кухни.       Она оттолкнулась от стены и последовала за ним.       — Добрый день, — обратился он к молодому парню, который нарезал помидоры. — Вы давно здесь работаете?       — С момента открытия, — ответил парень, подняв на него свой взор.       — И за это время не замечали ничего странного? — Коннор понизил голос, чуть наклоняясь. — Ну, там... аниматроники. Они ведь не совсем обычные? Говорят, по ночам происходят странные вещи.       Повар поморщился от его слов.       — Странные? — переспросил он. — Они выступают, дети радуются. Обычные роботы. Ничего такого.       — Просто слухи ходят, — Коннор выпрямился, улыбнувшись. — Я слышал разные истории про это место. Много охранников, работавших в ночную смену, уволилось от сюда, и все как один утверждают, что они по ночам оживают.       — И все как один были дебоширами и извращенцами, — ответил повар, опуская взгляд и продолжая нарезку помидоров. — Да и вообще, какое вам дело до этого? У вас родственник что ли был среди них?       — Да нет, здесь, по крайне мере, не было, — уклончиво ответил Коннор.       Он уже собирался задать ещё один вопрос, как вдруг за его спиной раздался голос, от которого у Коннора внутри всё похолодело.       — А ты, я смотрю, любишь поболтать с персоналом вместо того, чтобы работать.       Коннор медленно обернулся. В двух шагах от него стояла Вероника, скрестив руки на груди и смотря на него таким взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Её глаза сузились, а поза была напряжённой, как у кошки, готовой к прыжку. Создалось ощущение, что вокруг них больше никого не было, только они вдвоём. Даже повар, который только что общался с Коннором, отошёл на приличное расстояние.       — Доброго дня, коллега, — Коннор улыбнулся, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Просто интересуюсь, как здесь всё устроено. Мне же нужно влиться в коллектив.       — Влиться в коллектив? — Вероника усмехнулась, и в её голосе послышалась сталь. — И для этого ты расспрашиваешь персонал о том, что происходит ночью? Оживают ли аниматроники, и не было ли у других каких-то вопросов? Такое, знаешь ли, не похоже на обычное любопытство новичка.       Коннор внутренне напрягся, но на лице сохранял невозмутимость. Он не ожидал, что она будет следить за ним настолько пристально.       — Я просто хочу знать, с чем мне придётся столкнуться, — сказал он, разводя руками. — В конце концов, я тоже охранник. Вдруг меня поставят в ночную смену, как только моя стажировка закончится, и я должен быть готов ко всем странностям.       — Странностям? — Вероника сделала шаг вперёд, и Коннор инстинктивно отступил. — Единственная странность здесь — это ты. Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что тебе кто-то доверит ночную смену, даже после окончания стажировки. Придя сюда на работу, ты сразу начал расспрашивать персонал, который тебя вообще не знает. Заруби себе на носу несколько вещей Коннор: здесь все сотрудники проверены временем, и не суй свой нос в то, что тебя не касается. Меньше слушай идиотов, которые вылетели отсюда за грубые нарушения правил, следи за порядком в заведении, проверяй замки и не лезь не в своё дело. Иначе у тебя будут проблемы.       Она замолчала, и Коннор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел таких, как она — бывших военных, которые привыкли решать вопросы силой. С ними лучше было не связываться. По крайне мере, сейчас.       — Я понял, — сказал он, убирая улыбку. — Больше не буду беспокоить персонал.       — Вот и отлично, — Вероника развернулась и направилась к выходу, но на пороге задержалась. — И ещё, Коннор. Я внимательно за тобой слежу. Если я снова замечу что-то подозрительное с твоей стороны, ты вылетишь отсюда с выбитыми зубами быстрее, чем успеешь сказать: «У меня есть права».       Она вышла, и Коннор остался стоять на кухне. Он даже не заметил, как все повара притихли, смотря на них со смесью любопытства и шока. На его лице больше не было приторной улыбки, сменившись холодной и злой гримасой, от которой его лицо стало почти неузнаваемым. Коннор повернулся к всё ещё смотрящим на него поварам.       — На что уставились? — с ядом в голосе огрызнулся охранник.       Персонал вернулся к работе, а Коннор сжал кулаки и вышел в коридор. Дождавшись, пока шаги Вероники стихнут вдали, он достал из кармана телефон.       Пальцы быстро набрали сообщение: «Они начинают что-то подозревать. Мне нужно больше информации!». Адресат на экране был скрыт пальцем мужчины. Отправив сообщение, он убрал телефон и, натянув на лицо прежнюю вежливую маску, направился в главный зал.       В это же время на втором этаже, в небольшом зале, который использовался для VIP-гостей и частых встреч аниматроников, когда он пустовал, собрались почти все девочки-аниматроники. Френни, Фекса, Бонфи, Чика, Голди и Спринни. Мангл осталась в детском саду, пока остальные собрались обсудить предстоящий сюрприз, так как она не могла оставить малышей без присмотра. Дверь в зал они плотно закрыли за собой.       — Итак, — начала Френни, когда все расселись на стульях и диванах, — как вам всем уже сообщили, у Майка сегодня день рождения. Эмили разрешила нам устроить небольшую вечеринку. Сама она, как и другие, к сожалению, не смогут присутствовать по собственным причинам, но поздравят его позже. Нам же нужно решить, как мы всё организуем.       — Я испеку торт, — тут же вызвалась Чика, вскакивая. — У меня есть рецепт шоколадного торта с малиновой начинкой. Майк обожает малину, он сам рассказал мне об этом.       — Ты уверена, что успеешь? — спросила Бонфи, скептически приподняв бровь. — У нас будет мало времени на подготовку.       — Успею, — отрезала Чика. — Я пеку быстрее, чем ты успеваешь настраивать гитару.       — Это было всего один раз! — возмутилась крольчиха.       — Вообще-то, три, — поправила её Фекса, выставив три пальца перед собой. — Я считала.       Бонфи хотела возразить, но махнула рукой.       — Хрен с вами. Торт — задача Чики. Что насчёт украшений?       — Я могу принести со склада украшения, — предложила Спринни, оглядываясь на Голди. — Мы с Голди вчера нашли бумажные гирлянды и картонные надписи «С днём рождения».       — Хорошо, — кивнула медведица. — Голди, а ты?       — Я могу спеть ему песню-поздравление, — предложила золотая. — Вчера вспомнила одну из детства, когда репетировала. Она короткая и весёлая. Думаю, ему понравится.       — А я тогда аккомпанирую, — добавила Спринни.       — Тогда мы с Бонфи займёмся украшением зала и расстановкой столов, — сказала Френни. — Фекса, а ты что будешь делать?       Фекса, которая до этого молчала, подняла голову и посмотрела на всех с вызовом.       — Я займусь подарком. Но какой именно он будет — это секрет.       — Звучит довольно подозрительно, — скептически ответила Бонфи, приподняв бровь.       — Ничего подобного, — отрезала Фекса. — Это просто… моя забота. И я сама решу, когда и как его подарить.       — Ладно, — Френни не стала настаивать, хотя внутри неё шевельнулось беспокойство. — Тогда договорились. Чика печёт торт, Голди и Спринни готовят песню, мы с Бонфи украшаем зал. А Фекса… ну, ты уже сама знаешь, что делаешь.       — А что насчёт меня? — раздался тихий голос.       Все обернулись. В дверях стояла Мангл, немного приоткрыв дверь и заглядывая внутрь. Он выглядела неуверенно, но в её глазах читалось желание помочь.       — Я… я тоже хочу сделать что-то, — сказала она. — Может, мы ещё не до конца нормально начали общаться с Майком, но он был добр ко мне, как вы и говорили. Можно… можно я нарисую ему открытку? У меня есть краски и бумага.       Френни улыбнулась и подошла к ней.       — Конечно, Мангл. Это будет замечательный подарок.       Мангл робко улыбнулась в ответ и, приоткрыв дверь чуть шире, шагнула в VIP-зал, на мгновение замерев от неожиданности: все сразу улыбнулись ей, включая Голди и Спринни, которые до этого держались немного обособленно, сейчас их лица стали менее пугающими и тоже озарились тёплыми улыбками. Белая лисичка почувствовала, как внутри разливается тепло — здесь никто не смеялся с её детского мышления, здесь Мангл действительно принимали такой, какая она есть. Они были для неё самой настоящей семьёй. Кивнув самой себе, она тихо, но решительно добавила:       — Я сделаю её самой красивой.       — Мы не сомневаемся, — сказала Френни, обнимая её за плечи. — А теперь давайте работать. Времени у нас в обрез.       Все разошлись по своим местам, так как их перерыв подходил к концу. Но как только появиться возможность, они сразу же примутся за подготовку. Фекса же, не говоря ни слова, вышла самой первой, направившись к себе в пиратскую бухту, готовя в мыслях свой таинственный подарок.       Мангл тоже пошла обратно в детский сад. Как только количество малышей убавится, она сразу же примется за свой подарок. Она уже представляла, что нарисует: звёздное небо, улыбающегося Майка и всех их вместе. Лисичка не была уверена, что у неё получится красиво, но знала одно — она вложит в это всю свою душу.       

***

      Вечером, когда солнце уже почти ушло за горизонт, Майк сидел на краю кровати, уставившись в одну точку, и тихо прокручивал в голове последние события, но его мысли прервало негромкое уведомление телефона. Он взял его в руки и глянул на экран. Сообщение было от Ребекки: «С днём рождения! 🎉». Коротко и без лишних слов, но от этого на душе стало немного странно. Он быстро напечатал в ответ: «Спасибо. Откуда ты узнала?»       Ответ пришёл почти так же мгновенно: «Эмили рассказала. Но почему ты не сказал нам?». Майк задумался, глядя в экран. Вопрос был простым, но ответ на него он не мог дать так легко. Вместо прямого ответа он набрал: «Просто забываю об этом дне». Майк попытался увильнуть, но кажется Ребекка не стала вдаваться в подробности, поэтому ответила только: «Понятно. В любом случае, ещё раз с днём рождения тебя!»       Майк отложил телефон и снова уставился в пустоту. Ему в какой-то степени, конечно, было приятно осознавать, что Ребекка вдруг решила поздравить его. Но свой день рождения он ненавидел.       Он вспомнил, как в детстве, в небольшой квартирке, где жил с родителями и бабушкой, этот день был наполнен уютом и смехом. Бабушка пекла его любимый пирог с яблоками — всегда чуть подгоревший, но от этого ещё более домашний, накрывала на стол с вышитой скатертью, которую берегла для особых случаев, а вечером к ним приходили его школьные друзья, которых с годами становилось всё меньше и меньше. Родители дарили ему игрушки, книги, а иногда и просто своё тепло. Каждый год он был счастлив.       А потом они ушли из его жизни. Сначала родители — они развелись и оба отказались от опеки над своим единственным сыном. Потом бабушка — инфаркт, она внезапно упала посреди комнаты и больше не вставала. Друзья либо разъехались по разным городам и штатам, от чего их общение сошло на нет, либо стали самоутверждаться перед Майком за счёт его тяжёлой ситуации. День рождения перестал быть праздником. Этот день превратился в напоминание о том, что рядом больше никого нет. Теперь шумные и тёплые вечера с пирогом и смехом, которые когда-то наполняли его жизнь смыслом, остались в прошлом. Майк всячески пытался забыть сам факт существования этой когда-то особой для него даты. Но каждый год мысль об этом приходила сама по себе, как и те болезненные воспоминания, от которых ему хотелось плакать. В один момент он был очень близок к тому, чтобы покончить с собой, но спасла его девушка, которую звали Джейн, и спустя много лет она тоже предала его, вновь оставив одного.       Парень сжал кулак, чувствуя, как внутри поднимается горечь. Но в этот раз что-то было другим. Она была не такой, как раньше. В этот раз он знал, что вечером ему нужно будет идти на работу, на которой его ждали. Девочки. Френни. Фекса в конце концов.       — Может, теперь всё будет по-другому, — прошептал Майк, но сам себе не до конца поверил.       Он глянул в окно, за которым уже начали зажигаться фонари. Город понемногу готовился к ночи. Где-то вдалеке слышалась городская суета, на которую парень не обращал внимания.       — Ладно, — сказал он, вставая. — Не время раскисать. Сегодня мне нужно поговорить с Эмили о Винсенте. И желательно успеть к тому моменту, пока она не ушла.       Майк быстро привёл себя в порядок, переоделся в свою форму, накинул куртку и вышел из дома. Воздух был свежим и прохладным, с запахом сырой листвы. Вечерний город жил своей привычной жизнью. Майк шёл ускоренным шагом, параллельно позволяя мыслям течь свободно. В который раз он задумался, как изменилась его жизнь за последнее время. Ещё недавно он был один, без постоянной работы, друзей и банальной надежды. А теперь у него была работа, были люди, и даже девушка…       Он думал о Фексе и о том, как она смотрела на него прошлой ночью. О том, какой шаг они совершили, который навсегда изменил их отношения. И о том, что он чувствовал почти то же самое к Френни. Он не хотел выбирать, так как это была «палка о двух концах». Они обе теперь были важны для него, и он знал, что если попытается выбрать одну, то потеряет другую. А может, и вовсе обеих. Поэтому он принял решение пойти против этой системы.       — Не буду гадать, а просто сделаю то, что задумал, — сказал он себе. — Посмотрим, что из этого выйдет.       Майк подошёл к пиццерии, когда часы показывали 20:50. Здание уже горело неоновыми огнями — они стали включаться гораздо раньше, чем во время его первой недели. А ещё в окнах заведения горел свет. Он толкнул дверь и оказался в пустом холле.       Ребекка отсутствовала за стойкой ресепшена: по всей видимости, была где-то в пиццерии, так как уходила она только ближе к 10 вечера. Лампы горели привычным приглушённым светом, готовясь к ночному режиму, а в воздухе всё ещё витал запах пиццы и сладкой выпечки. Майк сразу направился в сторону кабинета начальницы.       Эмили сидела за столом, перебирая бумаги, когда в дверь постучали.       — Войдите, — сказала она, не поднимая головы.       Майк вошёл в кабинет, прикрыв за собой дверь.       — Здравствуй, Эмили. Я по делу.       — Майк? — она отложила бумаги и подняла удивлённый взгляд на него. — Ты рано. Что-то случилось? Кстати, с днём рождения, — последнюю фразу она сказала с улыбкой.       Он притворно улыбнулся насколько мог, и внутри что-то кольнуло.       — Спасибо. Но откуда ты узнала?       — Из твоей анкеты, — ответила Эмили. — Я смотрела документы и случайно заметила. Почему ты не сказал нам?       — Это долгая история, о которой я не хочу говорить, — честно ответил парень. — Но спасибо, что поздравили.       — Присаживайся, — она кивнула на стул. — Рассказывай, за чем пришёл?       — Я к вам по очень срочному делу, — он сел и устремил свой взор на неё. Его голос стал тише, от чего взгляд женщины стал серьёзным, но без какой-либо нотки угрозы.       Эмили напряглась. Она помнила этот тон — Майк говорил в такой манере, когда рассказывал про подвал, про Голди и про свои сомнения и страхи.       — Я слушаю, — сказала она, подавшись вперёд.       Майк глубоко вздохнул и начал рассказывать о своих кошмарах. Как с ними связан призрак Винсента, который появлялся в этих самых снах и угрожал ему. Он не забыл упомянуть его намёк с Фексой без глаз, от чего он проснулся в холодном поту, чувствуя, что это не просто сон, а предупреждение о надвигающейся буре.       — Знаю, это звучит как бред, — сказал он, закончив. — Но я не могу отделаться от мысли, что это самый Винсент не просто мёртв. Скорее всего, его сущность не упокоилась, обитает где-то здесь, и она жаждет нам отомстить.       Эмили молчала долго. Её лицо было непроницаемым, но Майк заметил, как её пальцы сжались в кулаки.       — Я тоже чувствую неладное, — наконец сказала она тихо. — Последние дни меня тоже мучают странные сны и не покидает ощущение, что кто-то наблюдает за нами. Я бы даже сказала именно за мной. Я не знаю, связано ли это с Винсентом, сначала я даже списала это на Голди и Спринни, когда они были в подвале, но после их вызволения оттуда ощущение слежки не пропало, а наоборот усилилось. С того момента я больше не могу продолжать игнорировать это чувство.       — Что нам делать? — спросил Майк.       — Пока — ничего, — ответила Эмили, и в её голосе появилась привычная стальная нотка. — Я попрошу тебя быть осторожным. Не поддаваться панике. И не рассказывать об этом девочкам. Им пока не нужно знать. У них и так достаточно переживаний.       Майк кивнул, хотя внутри него всё ещё клокотала тревога.       — А что насчёт Ребекки, Александра и Вероники? — спросил парень.       — Я сообщу им сама, — ответила Эмили.       — Понял, принял.       — Вот и хорошо, — Эмили улыбнулась, стараясь придать голосу более лёгкий тон. — Давай сменим тему. Френни, кстати, хотела показать тебе что-то на втором этаже. Она сейчас в своей комнате.       Майк удивлённо поднял бровь.       — А что именно?       — Не знаю, — пожала плечами Эмили. — Она сказала, что это секрет, о котором должен знать только ты. Но я думаю, что тебе понравится. И, Майк, — она подняла палец, — как ты и просил, сегодня у тебя всего три задания на ночь. Список в офисе. Остальное — твоё время.       Он хотел что-то спросить, но передумал. Эмили явно знала больше, чем говорила, и он не хотел нарушать её планы.       — Спасибо, — сказал он, вставая. — Я пойду.       — Удачи.       Майк вышел из кабинета, и Эмили осталась одна. Она взяла телефон и, не раздумывая, набрала номер, которым не пользовалась много лет.       — Говори, — раздался голос на другом конце.       — У нас проблема, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужна помощь.       А Майк тем временем прошёл через главный зал, где уже никого не было, миновав сцену и направившись в сторону личных комнат девочек. Он шёл медленно, обдумывая разговор с Эмили. Винсент. Его сущность всё ещё существовала. И она несла огромную угрозу им всем. Но Майк не мог позволить страху взять верх. Ему нужно было быть сильным ради себя и девочек.       Он остановился у двери в комнату Френни и постучал. Дверь открылась почти сразу, как будто его ждали. На пороге стояла Френни с удивлённым выражением лица.       — Майк? — удивилась она. — Ты чего так рано? Я думала, ты придёшь ближе к 10.       — У меня был разговор с Эмили по поводу работы, — уклончиво ответил Майк. — Она сказала, что ты хотела мне что-то показать.       Мысленно Френни проклинала себя, так как не продумала подобный ход событий.       — Проклятье! — воскликнула у себя в мыслях Френни. — Комната ещё явно не готова к сюрпризу. Нужно подержать его здесь.       Быстро обдумав новый план, медведица улыбнулась парню, а на её силиконовых щеках появился лёгкий румянец.       — Да, конечно, — она сделала шаг в сторону, открывая проход, — но сначала зайди. Мне нужно кое-что сказать тебе.       Он кивнул и вошёл. Дверь за ним закрылась.       Пока Френни старалась задержать Майка от ещё не приготовленного для него сюрприза, Александр стоял у входа в пиццерию, переминаясь с ноги на ногу и то и дело поглядывая на часы. Он специально пришёл пораньше, чтобы не опоздать. Ребекка должна была прийти с минуты на минуту, и от этого сердце колотилось где-то в горле.       Дверь открылась, и на пороге появилась Ребекка — в лёгком пальто, с сумкой через плечо и привычным пакетом документов в руках. Увидев Александра, она улыбнулась.       — Надо же, прям минута в минуту, — заметила она, спускаясь по ступенькам.       — Решил не заставлять тебя ждать, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Закончила?       — Да, — кивнула девушка. — Можно идти.       Они двинулись по тихой улице. Город понемногу затихал, и только редкие прохожие спешили по своим делам. Фонари уже во всю горели, отбрасывая на тротуары яркий желтоватый свет.       — Как прошёл твой день? — спросил Александр, чтобы нарушить молчание.       — Как обычно, — ответила Ребекка. — Бумаги, документы, звонки. Эмили сегодня устроила целый спектакль с девочками. Кстати, ты в курсе, что у Майка сегодня день рождения?       — Чего? — Алесандр удивлённо поднял бровь. — Нет. Он ничего мне не говорил.       — Я тоже удивилась, — она пожала плечами. — Я ему написала, и он ответил, но как будто бы безэмоционально.       — Странно как-то, — озадачился Александр. — Может, у него что-то произошло?       — Не знаю, — ответила Ребекка, пожав плечами. — В любом случае, это не наше дело. Нужно будет, сам расскажет.       — А я бы лучше заглянул к нему как-нибудь, — пожал плечами Александр.       — Ладно, давай сейчас не будем забивать себе голову?       Александр кивнул ей, после чего они прошли ещё немного в тишине. Парень украдкой поглядывал на Ребекку, отмечая, как вечерний свет играет в её волосах. Он хотел сказать что-то, что могло бы её рассмешить или хотя бы удивить, но язык прилипал к нёбу, а в голове было нема идей.       — Слушай, — наконец выдавил он. — Ты не голодна?       Ребекка удивлённо подняла бровь.       — Есть немного. А что?       — Ну, — он замялся, чувствуя, как щёки заливаются краской, — я знаю одно кафе, которое работает круглосуточно. Оно недалеко. Может, зайдём? Я угощаю.       Ребекка прищурилась, и на её лице появилась лёгкая улыбка.       — Ты это серьёзно?       — Абсолютно, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы же всё равно почти дошли до него. Вон оно прямо за углом.       Ребекка помолчала несколько секунд, разглядывая его, а потом кивнула.       — Ладно, — сказала она. — Но только, если там есть вкусный горячий кофе.       — Есть, — выдохнул он с облегчением. — И даже маршмеллоу к нему дают.       Они свернули за угол, и Александр почувствовал, как внутри разрастается радость оттого, что она согласилась. Может быть, уже этот вечер станет началом чего-то большего. А может, просто ещё одним приятным воспоминанием, которое он сохранит надолго.

***

      Майк переступил порог комнаты Френни, и дверь за ним мягко закрылась. Внутри было уютно, как и в прошлый раз: книжный шкаф с потрёпанными томами, красный диван, на котором они сидели позапрошлой ночью и приглушённый свет ламп. Френни остановилась у стола, нервно теребя край своей жилетки.       — Присаживайся, — сказала она, указывая на диван. — Я… я хотела тебе кое-что сказать, пока мы не пошли наверх.       Майк сел, чувствуя, что медведица явно что-то скрывает. Её пальцы дрожали, а глаза бегали по сторонам, будто она искала способ оттянуть время.       — С тобой всё в порядке? — спросил он. — Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.       Френни натянуто улыбнулась.       — Всё хорошо. Просто… я хотела сказать тебе, как много ты для меня значишь, — выпалила она, и её щёки покрылись румянцем. — Я хочу, чтобы ты знал — ты всегда можешь на меня рассчитывать. Что бы ни случилось, я буду рядом.       Майк удивлённо поднял бровь.       — Эм… спасибо, — ответил он, чувствуя, как ему становится тепло на душе. — Вы тоже много значите для меня.       Френни опустила глаза, пряча улыбку.       — Ну… я рада, — сказала она, затем сделала глубокий вдох.       Они продолжили разговор, но в менее навязчивой манере и на другую тему. Проболтала парочка так около часа, после чего Френни посмотрела на часы, висевшие на стене.       — Ладно, думаю, нам пора, — сказала медведица, и в мыслях подумала: — Надеюсь, они успели подготовиться.       Она взяла его за руку и повела к выходу, стараясь не подавать виду, что внутри неё всё дрожит от волнения.       Парочка поднялась на второй этаж, и Френни остановилась у двери в небольшой зал, который обычно использовали для частных мероприятий. Она приоткрыла дверь и просунула туда голову. Как только Френни убедилась, что всё готово, она повернулась к парню и улыбнулась — на этот раз без тени напряжения.       — Закрой глаза, — сказала она.       — Зачем? — удивился он.       — Просто сделай, — ответила Френни. — Обещаю, тебе понравится.       Майк вздохнул, но послушно закрыл глаза. Френни осторожно открыла дверь и, взяв его за руку, повела внутрь.       — Открывай, — прошептала она.       Майк разлепил веки и замер.       Зал был украшен разноцветными бумажными гирляндами. На стенах висели воздушные шары — красные, синие и золотые. В центре комнаты стоял большой стол, накрытый привычной белой скатертью, а на нём — торт с шоколадной глазурью и надписью, выведенной кремом: «С днём рождения, Майк!». Рядом с тортом лежали стопки тарелок и кружки для чая, а в углу зала стояла небольшая сцена, задрапированная тёмно-вишнёвой тканью.       И вдоль стола по обе стороны стояли девочки.       Бонфи стояла с правого края стола и улыбалась, облокотившись рукой о стол. Чика находилась рядом с ней, сложив руки на животе. Голди и Спринни стояли на сцене, уже готовые к выступлению. Фекса была у противоположного края, скрестив руки на груди, тепло улыбаясь и смотря на него. Френни встала рядом с ней, сияя от счастья.       — С днём рождения! — хором крикнули они.       Майк открыл рот, но слова застряли в горле. Он смотрел на этот маленький уголок неожиданности, устроенный специально для него, и чувствовал, как к горлу подступает ком.       — Вы… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Вы всё это сделали для меня?       — Конечно! — воскликнула Чика, подходя к нему. — Мы не могли оставить без внимания такой важный для тебя день.       — Это не просто день рождения, — добавила Бонфи, тоже подходя ближе. — Это твой день. И мы хотели, чтобы ты почувствовал себя особенным.       — Они сделали это для меня, — пронеслось у него в голове. — Все эти годы я ненавидел этот день. Ненавидел за то, что он напоминал мне о том, что я потерял. О родителях, которые развелись и отказались от меня. О бабушке, которая ушла так внезапно. О друзьях, которые исчезли из моей жизни, как только стало трудно. Каждый год в этот день я просыпался в кровати, пытаясь навязать себе мысль, что этот день для меня ничего не значит. Что меня никто не поздравит. И что так я забуду о тех болезненных воспоминаниях.       Майк сглотнул, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.       — Но сейчас… сейчас я стою здесь, и они смотрят на меня с улыбками на лицах. Неужели девочки сделали этот день особенным для меня несмотря на то, что я им ничего не говорил?       Майк перевёл взгляд на Френни, которая всё ещё стояла рядом с Фексой, сжимая руки в замок. Она улыбалась, но её глаза блестели влагой.       — Присаживайся, — сказала она мягко. — Мы для тебя кое-что ещё приготовили.       Он послушно сел на стул, который ему пододвинула Бонфи, и почувствовал, как по щеке сама по себе скатилась слеза. Он не понял, каким образом она появилась, но решил не скрывать её. На тот момент ему было всё равно.       Голди и Спринни спокойно начали своё выступление, и зал наполнился звуками гитары. Они исполнили короткую песню-поздравление — ритмичную, зажигательную с элементами рока, от которого Майк также невольно улыбнулся. Спринни играла с таким драйвом, будто выступала перед тысячным стадионом, а Голди пела так, что брало за душу. Когда они закончили, зал взорвался аплодисментами — и Майк хлопал громче всех.       — Это было невероятно! — сказал он, вытирая слёзы. — Спасибо вам.       Голди поклонилась, а Спринни, сняв гитару, подмигнула ему.       — Это только начало, — сказала она, спускаясь вместе с Голди со сцены.       А потом на сцену вышла Френни.       Она взяла микрофон в руку, и на мгновение в зале повисла тишина. Девочки замерли, чувствуя важность момента. Майк смотрел на неё, и его сердце билось где-то в горле.       — Я хочу подарить тебе песню, — сказала она, и её голос звучал без какой-либо дрожи. — Эту песню я тебе ещё не пела.       Френни опустила глаза на микрофон, на мгновение задерживая дыхание, а когда подняла их снова — в них было что-то новое. Что-то, чего Майк не видел раньше. Не просто теплота и нежность — а тихая, спокойная уверенность.       — Эта песня называется «Ночная хроника», — сказала она, и её голос стал глубже и мягке. — Я писала её параллельно с «Фиолетовой ночью», когда поняла, что каждая ночь в этой пиццерии — это не просто ночь, а маленькая глава в чьей-то жизни. В моей жизни и не только в моей.       Френни закрыла глаза, и из динамиков, стоящих рядом, полилась гипнотическая и негромкая мелодия, такая ритмичная, словно сердцебиение. Песня началась с простого фортепианного перебора клавиш, к которому постепенно присоединилась тихая гитара, а затем и голос Френни.       Она пела о ночах, которые никогда не повторяются. О том, как в темноте раскрываются самые сокровенные чувства, как тишина становится громче слов, а присутствие другого человека — ярче любого света. Френни пела о том, как звёзды над пиццерией видели всё — и страх, и надежду, и первые робкие шаги к тому, что потом станет самым важным.       Голос её то поднимался, то опускался, словно она рассказывала историю, которую никто не слышал раньше. Песня была о том, как однажды ночью в её жизни появился человек, который не побоялся тьмы. Человек, который не побоится дать отпор тому злу, что будет угрожать им, когда другие отвернутся. Человек, который смотрел на неё не как на механизм, а как на ту, кем она была когда-то и кем станет в будущем.       Она пела о том, как одна прекрасная ночь изменила всё. Как её мир, до этого серый и однообразный, наполнился однажды красками, звуками и смыслом. Как она снова захотела петь — не потому, что должна, а потому, что есть кому. Как она захотела жить — не для выживания, а потому, что рядом есть те, ради кого стоит просыпаться каждое утро.       В песне была лёгкая грусть — но не та, что давит, а та, что проникает глубоко в душу. И одновременно — надежда, такая яркая, что от неё хотелось улыбаться даже сквозь слёзы.       Она пела о том, что каждая ночь — это не просто время суток, а целая жизнь, прожитая за несколько часов. Что в каждой ночи есть свои герои, свои открытия и свои чудеса. И что иногда, чтобы обрести дом, не нужно искать его на карте — достаточно просто оказаться в нужное время в нужном месте.       Она пела о Майке. И он это понял.       Когда последний аккорд затих, в зале повисла абсолютная тишина. Спустя одну долгую минуту со стула медленно поднялся Майк.       Он не знал, что говорить, но слова сами сорвались с его губ.       — Знаете… я… ненавидел этот день, — сказал он с дрожью в голосе. — Год за годом. Потому что он напоминал мне о том, что я потерял. Родители, бабушка, друзья, которых у меня не было по-настоящему. Я думал, что уже никогда не буду чувствовать себя нужным. Даже пытался заставить себя считать этот день простой датой в календаре.       Он сделал паузу, сглатывая ком в горле.       — Но сегодня… сегодня, да и не только сегодня, вы подарили мне то, чего у меня не было много лет. Вы подарили мне семью. И я не знаю, как вас благодарить. Я просто… просто хочу, чтобы вы знали — я никогда вас не брошу. Никогда.       Он взошёл на сцену, подойдя к Френни, и крепко обнял её, прижавшись к ней так, что она почувствовала, как его плечи вздрагивают от слёз.       — Ты не один, Майк, — прошептала она. — Мы всегда будем рядом… я всегда буду рядом, — последнюю фразу она произнесла шёпотом. Еле слышно. Но Майк услышал.       Френни обняла его в ответ, и в этот момент весь мир перестал существовать. Только они двое и тишина, наполненная чувствами.       — Я обещаю, — сказала она тихо.       В её голове пронеслась мысль:       — Я не позволю тебе снова почувствовать себя одиноким. Ты дал мне надежду, когда я уже почти потеряла её. Ты показал мне, что можно жить заново, даже когда кажется, что всё кончено. Я буду рядом с тобой. Всегда.       Девочки стояли рядом с ними, молча наблюдая. Бонфи вытирала уголки глаз, Чика прижала руки к груди, Голди улыбалась, а Спринни просто смотрела в сторону, стараясь не показывать своих эмоций. Только Фекса стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и в её глазах читалась лёгкая грусть, смешанная с пониманием.       Френни уже собиралась сказать заветные три слова, что произнесла сама себе сегодня утром, и которые не успела сказать ему позапрошлой ночью. Плевать, что подумают о ней её подруги. Она желала быть с Майком и была готова горы свернуть за это. Казалось бы, этот момент с признанием медведицы ничто не должно было испортить… как вдруг Фекса снова вставила свои пять копеек.       — Ладно, хватит соплей, — сказала она, нарушая тишину и явно стараясь перевести тему. — Торт стынет.       Глаза Френни расширились от неожиданности, и она медленно перевела озлобленный взгляд на рыжую.       — Я тебя убью, — без звука произнесла Френни, пожирая взглядом Фексу.       Та прочла сообщение подруги по губам и остолбенела, не ожидав подобных слов от неё, и отступила на шаг.       Но внезапно в комнату заглянула Мангл, высунув голову через дверь. Её уши были слегка прижаты, а в руках она держала что-то, прижатое к груди, словно боялась, что кто-то может это отобрать. Лисичка обвела взглядом собравшихся с неуверенностью, но в её янтарных глазах теплилась робкая решимость.       — М-можно мне войти? — тихо спросила она.       Френни, всё ещё пожирающая алым взглядом Фексу, на мгновение замерла, а затем сменила гнев на милость. Она мягко улыбнулась белой лисичке и кивнула.       — Конечно, Мангл. Заходи. Не бойся.       Мангл переступила порог и остановилась в нескольких шагах от Майка. Она нервно теребила края свёртка в руках — это был лист бумаги, аккуратно свёрнутый в трубочку и перевязанный ленточкой, которую она, скорее всего, одолжила у Чики.       — Я… я хотела поздравить тебя, — начала она с дрожью в голосе. — Я не знала, что у тебя сегодня день рождения, пока Вероника не сказала мне. И я не знала, что тебе подарить… у меня нет денег, и я не умею готовить, как Чика… — Она сглотнула и протянула свёрток дрожащими руками. — Но я нарисовала это. Для тебя. Надеюсь, тебе понравится.       Майк осторожно принял свёрток, чувствуя, как его пальцы касаются её дрожащих ладоней. Он развязал ленточку и развернул бумагу. Внутри оказался рисунок — он был простой, даже немного неуклюжий, но в нём было столько усердий и стараний. На нём были изображены все они: Майк в центре, а вокруг него — все девочки. Френни с микрофоном, Чика с тарелкой кекса, Фекса с крюком, Бонфи и Спринни вместе, и даже сама Мангл — она стояла чуть поодаль рядом с Фексой, но тоже в кругу. Рядом с каждой фигуркой были подписаны имена, а над ними витали маленькие сердечки и звёздочки. В углу было написано: «Для Майка. С днём рождения!».       Майк смотрел на рисунок, и это настолько его тронуло, что его глаза снова наполнились слезами. Он не мог говорить — слова всё так же застревали в горле как комок, который никак не хотел проглатываться. Он поднял взгляд на Мангл, которая стояла перед ним, опустив глаза, взявшись за локоть и нервно переминаясь с ноги на ногу.       — Ты… — начал он, и голос его сорвался. Он сглотнул и попытался снова: — Ты нарисовала это сама?       — Да, — прошептала она, и её щёки залились румянцем. — Я хотела, чтобы тебе было приятно. И что мы… рады, что ты есть.       Майк не выдержал. Он осторожно шагнул к ней, крепко и бережно обняв её, словно она была хрупкой стеклянной статуэткой, которая могла разбиться от одного неловкого движения.       — Спасибо, Мангл, — сказал Майк голосом, в котором была искренность. — Это самый лучший подарок, который я когда-либо получал.       Мангл замерла, не ожидая такой реакции. Её уши приподнялись, а глаза расширились от удивления. Она не испугалась, не отстранилась, а просто робко, словно пробуя, обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его плечо.       — Правда? — тихо спросила лисичка.       — Правда, — подтвердил Майк. — Я сохраню его.       Когда они отстранились, Майк бережно свернул рисунок и положил его во внутренний карман куртки, что валялась на одном из диванов, поближе к сердцу.       Мангл смотрела на это движение, и на её лице появилась робкая, но искренняя улыбка, какой ещё никто не видел с момента её возвращения.       Остальные смотрели на них таким трогательным взглядом, словно робкая младшая сестра дарила самодельный подарок своему старшему брату. Бонфи уже не вытирала слёзы — они просто текли по её щекам. Чика шмыгала носом. Голди улыбалась, а Спринни, наконец, повернулась к ним и смотрела с непривычной мягкостью. Даже для Фексы подобный шаг от сестры был неожиданностью, но в её глазах промелькнула смесь гордости и радости.       Вечеринка продолжилась, и напряжение, оставленное бессловесной перепалкой Френни и Фексы, кажется, рассеялось. Френни всё ещё поглядывала на рыжую с лёгкой обидой за то, что та испортила такой замечательный момент её признания Майку, но предпочла не портить общую атмосферу.       Майк же ещё долго не мог отпустить мысли о рисунке, который лежал в его кармане. Иногда он подходил к куртке, вытаскивал его на половину, прощупывал и убирал обратно. На его лице сияла теплая улыбка. Мангл, осмелев, села рядом с Чикой и даже пару раз улыбнулась, когда Бонфи рассказывала смешную историю про то, как они с Фексой пытались устроить соревнование по армрестлингу, и Фекса в один момент случайно сломала стул.       — Я вообще не понимаю, как ты умудрилась сломать его, — сказала Бонфи, глядя на рыжую. — Ты же не такая уж и тяжелая.       — Стул — полная хрень, — парировала Фекса, скрестив руки на груди. — Китайцы могли сделать и лучше.       — Это всё потому, что ты напряжённо пыталась выиграть у Бонфи и с треском провалилась, — усмехнулась Чика.       — Я же говорю — хрень чистой воды!       Все засмеялись, и даже Френни невольно улыбнулась, забыв на мгновение о своей обиде.       Когда вечеринка потихоньку начала стихать, Майк вновь подошёл к куртке, чтобы проверить, на месте ли рисунок. Он снова достал его, развернул и посмотрел на простые, но такие тёплые линии. На душе снова стало спокойно.       — Ты правда будешь его хранить? — спросила Мангл, подойдя к нему.       — Конечно, — ответил он, пряча рисунок обратно. — Это самый лучший подарок для меня.       — Даже лучше, чем торт? — удивилась она.       — Даже лучше, чем торт, — улыбнулся Майк. — Торт я съем, а рисунок останется со мной.       Мангл опустила глаза, и на её щеках снова появился румянец.       — Я… я рада, — прошептала она.       Лисичка подняла на него взгляд, и в её янтарных глазах блеснула благодарность.       — Спасибо, — добавила Мангл.       Фекса подкралась к парню неожиданно, обняв его сзади за плечи. Парень вздрогнул, но не отстранился.       — Ты ещё не все подарки получил, — прошептала она, приблизившись к его уху.       Майк покраснел до корней волос.       — Фекса…       — Конечно же не сейчас, — она улыбнулась, и в её глазах блеснул озорной огонёк. — Но не думай, что ты так легко от меня отделаешься после вечеринки.       Фекса чмокнула его в щёку, и в этот момент между ними, как из-под земли, выросла Френни.       — Майк! — воскликнула она, становясь между ними. — У тебя, наверное, есть задания от Эмили? Я могу помочь тебе с ними.       Майк опомнился, мысленно благодаря Френни за спасение.       — Да, точно, — сказал он. — У меня есть список дел.       — Я тоже могу помочь, — предложила Фекса.       — Не нужно, — отрезала Френни. — Мы справимся сами.       Она взяла Майка за руку и буквально вытащила его из зала, оставив Фексу стоять с недоумевающим видом.       Фекса же, в свою очередь, хотела что-то сказать, но не успела. Она тихо выругалась и посмотрела им в след, не став догонять парочку.       — Ладно, — произнесла рыжая. — Но попомни мои слова: так просто я не отстану.       Майк и Френни вышли в коридор, и звуки затихающей вечеринки остались позади. Парень выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.       — Спасибо, что спасла меня, — сказал он, искоса поглядывая на медведицу. — Я не был готов к её «подарку».       — Обращайся, — улыбнулась Френни, но в её улыбке не было привычной лёгкости. — Не знаю, что она тебе там приготовила в качестве подарка, но я всегда буду готова вытащить тебя из любой передряги.       — И ты даже не представляешь, как я этому рад.       Не то чтобы парень был против так называемого «подарка» от своей рыжей лисицы. Но сейчас ему следовало сделать перерыв в этом плане, так как в таких моментах не стоит загоняться, особенно если подобный процесс превышает больше одной кульминации для него, и который продолжается достаточно долго и интенсивно. Такими темпами можно не просто тазовую кость сломать, а умереть от истощения. Ещё им нужно соблюдать осторожность в подобных делах. Ведь у Эмили явно могут появиться вопросы, а они появятся, если уже не появились, и тогда Майку несдобровать. Да и к тому же, если они будут заниматься этим слишком часто, то потеряется некая изюминка подобных встреч, и тогда все их эмоции и удовольствие уменьшатся в разы. Но по Фексе такого не скажешь, кажется, она была готова в любой подходящий момент устроить ему «родео».       Они направились в сторону офиса охраны, и Френни погрузилась в свои мысли. Она не могла выбросить из головы то, как Фекса смотрела на Майка весь вечер. Как она подошла к нему, касаясь его плеч и что-то шепнула на ухо. И главное то, с каким лицом она ходила сегодня утром после той ночи. Довольная. Счастливая. Как будто она сорвала джек-пот.       — Что она с ним делала? — думала Френни, сжимая кулаки. — Неужели она действительно настолько опередила меня, пойдя на крайние меры? Неужели она…       Она не хотела верить в это. Майк был не из тех, кто способен на такое. Он не смотрел на них с похотливыми мыслями как на мясо. Он был другим. Но тогда почему Фекса такая довольная? И чего это она вдруг так откровенно к нему приближалась?       Френни почувствовала, как внутри закипает ревность. Она не хотела её чувствовать, но ничего не могла с собой поделать. Она боялась, что Фекса могла перейти черту, которую сама Френни ещё не решилась переступить. И это её пугало.       — Ты чего задумалась? — спросил Майк, заметив её отсутствующий взгляд.       Френни моргнула, возвращаясь в реальность и сама не заметила, как они уже находились в офисе.       — А? Да так… просто думаю о задании, — соврала она. — Что там у нас в списке?       — Учёт запчастей в мастерской, замена микрофонов в караоке-зоне и проверка звукового оборудования в зоне Голди и Спринни.       — Звучит несложно, — заметила она. — Думаю, управимся за пару часов.       Они вышли из офиса в восточный коридор, и Френни краем глаза снова посмотрела на Майка. Он шёл уверенно, его плечи были расправлены, а на лице играла лёгкая улыбка. Он изменился за эти дни. Стал другим — более живым, более настоящим.       — Интересно, — подумала Френни, — а что бы он сделал, если бы я перешла эту черту?       Она тут же отогнала эту мысль.       — Что я такое говорю? — пронеслось у неё в голове. — Раньше я даже и подумать о таком не могла. Может, это слова Бонфи произвели на меня такое впечатление?       — Всё в порядке? — спросил Майк, заметив её задумчивость.       — Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Просто… я рада, что мы можем по быть наедине. Хотя бы так.       Майк улыбнулся, и от этой улыбки у неё внутри что-то перевернулось.       — Я тоже рад, — ответил он.       

***

      Мастерская встретила их небольшим беспорядком. На стеллажах лежали коробки с ещё не распечатанными деталями, а в углу стояла куча запчастей, которые явно были использованные, но не были рассортированы. Майк вздохнул, взял в руки журнал учёта и, передав его Френни, принялся за работу.       — Записывай, — сказал он Френни, открывая первую коробку. — Серводвигатель, модель 3.7, две штуки.       — Записала, — отозвалась она, водя ручкой по бумаге.       Они работали в темпе, иногда перебрасываясь шутками. Френни то и дело поглядывала на Майка, замечая, как он сосредоточенно перебирает детали, моментами хмурясь, когда что-то не совпадает с описью, и как улыбается, когда находит нужную запчасть.       — Ты сегодня особенно улыбчивый, — заметила Френни.       — Просто день необычный, — ответил он, не поднимая головы. — И хорошая компания.       Френни почувствовала, как щёки заливаются румянцем. Она отвела взгляд, чтобы он не заметил, и спрятала лицо за журналом.       — В особенности ты… хорошая компания, — добавил он уже тише, но она услышала.       Она хотела что-то ответить, но в этот момент дверь мастерской резко открылась, и на пороге появилась Фекса.       — А вот и я! — объявила она, уперев руки в бока. — Решила помочь вам с заданиями.       Френни вздохнула. Она спокойно подошла к двери в мастерскую и резко захлопнула её, попав по носу рыжей.       [Упс… Не тот кадр. Момент. Дубль два]       Френни вздохнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение.       — Фекса, мы уже почти закончили.       — Я вижу, — ответила лисица, заходя внутрь и начиная кружить вокруг стола. — Но всё равно могу помочь. Например, проверить, не пропустили ли вы чего-то.       — Мы ничего не пропустили, — отрезала Френни, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.       — А ты проверь, — не унималась Фекса, подходя к одному из стеллажей и начиная перебирать детали. — Вот, например, этот гидравлический привод. Он вообще в списке есть?       Майк поднял голову и посмотрел на Фексу.       — Вроде да, — сказал он. — Можешь проверить по журналу, только не сбивай меня со счёта. — После чего вернулся к подсчёту комплектующих ремонтного комплекта.       Фекса улыбнулась, явно довольная тем, что её не прогнали, и принялась перебирать детали с видом знатока. Френни сжала кулак, в котором находилась ручка, и с раздражением посмотрела на рыжую. Но решила промолчать.       Они закончили учёт через час. Фекса, несмотря на своё желание помочь, больше мешала, чем помогала — то роняла коробки, то перекладывала детали не в те стеллажи, то задавала бесконечные вопросы, которые отвлекали Майка. В какой-то момент это начало его вымораживать. И когда Френни записала последнюю цифру, Майк облегчённо выдохнул.       — Всё, готово, — сказал он.       — Отлично, — Френни закрыла журнал. — Тогда идём в караоке-зону.       Фекса тут же встрепенулась.       — Я с вами!       — Чтобы ты опять нас отвлекала? — приподняла бровь Френни. — Нет уж, спасибо. Мы справился сами.       — Но я же хочу помочь! — возмутилась лиса.       — Ты уже помогла, — Френни указала на коробки, которые Фекса недавно переставила не туда. — Мы могли закончить ещё пол часа назад. А теперь иди, проверь, как там дела у Чики и Бонфи с уборкой.       Фекса надулась, но спорить не стала. Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.       — Злится, — заметил Майк.       — И пусть злится, — ответила Френни, направляясь к выходу. — Главное, чтобы не мешала.       

***

      Караоке-зона встретила их привычной тишиной. Майк подошёл к стойке с микрофонами, включил караоке-систему и взял первый попавшийся микрофон. Поднёс его к губам, попытавшись что-то сказать, но из динамиков ни звука. Он постучал по нему пальцем — снова тишина.       — Хм, — протянул он, оглядывая микрофон со всех сторон. — Ватсон, вывод — микрофон в самом деле сдох.       — Или просто выключен, — предположила Френни, подходя ближе.       — Сейчас проверим.       Майк нажал на кнопку включения, снова поднеся микрофон к губам и произнёс:       — Раз-раз! Левой-левой-правой-левой хуем блять.       Тишина.       — Как обычно, — вдохнул он. — Нихуя необычного.       Френни прыснула от смеха.       — Майк, ну ты и придурок, — сказала она, вытирая слезу. — Ну неужели так трудно было просто сказать «проверка»?       — Не, так не интересно, — ответил он, улыбнувшись.       Они заменили старый микрофон на новый, который Майк принёс со склада. Подключили, настроили, и он снова поднёс его к губам.       — Люди! Я Гитлер! Я вернулся! Вам всем пиздец! [Осуждаю на всякий случай]       Динамики ответили чистым, ровным звуком. Майк довольно кивнул и в ту же секунду получил подзатыльник от Френни.       — Как обычно, — добавила Френни, подражая его тону. — Нихуя необычного. Что шутки твои, что твоя глупость.       — Ну ты и зануда, — рассмеялся Майк.       Парень уже собрался убрать микрофон, когда в дверях снова появилась Фекса.       — Я слышала смех! — воскликнула она, заглядывая внутрь. — Чем это вы тут занимаетесь?       — Микрофон меняем, — ответила Френни, не оборачиваясь. — Хочешь помочь?       — Да! — обрадовалась Фекса.       — Тогда отнеси старый микрофон на склад, — сказала Френни, протягивая ей коробку. — И заодно проверь, есть ли там запасные лампочки для сцены.       Фекса взяла коробку, явно разочарованная тем, что её снова отсылают, но спорить не стала. Она вышла, громко топая, пока шаги и вовсе не стихли в коридоре.       — Она ведь не успокоится, пока не влезет, — заметил Майк, хмыкнув.       — Знаю, — вздохнула Френни. — Такая уж Фекса.       

***

      Третье задание привело их в зону Голди и Спринни на втором этаже. Там царил сущий срач, потому что назвать это творческим беспорядком было сложно. По всюду был разбросан мусор (куда смотрели уборщики?!), стойки микрофонов стоят в разнобой, а в углу лежала гитара, которую кое-кто забыл убрать на место.       — Ну и свалка, — заметил Майк, оглядываясь, после чего опустил взгляд в список заданий. — Проверить звуковое оборудование, — прочитал он и поднял глаза на медведицу. — Принесёшь мешки для мусора? Я пока выполню задание.       Она кивнула и вышла из зала.       Майк подошёл к пульту и начал проверять каналы. Звук был чистым, без помех. Парень сам не заметил, как в зале материализовались Голди и Спринни, которые с любопытством наблюдали за его действиями.       — Всё работает, — сказал он, удовлетворённо кивая.       — А ты не хочешь проверить выключение? — спросила Спринни, подходя ближе. — Вдруг что-то отключится во время выступления? Как это произошло сегодня днём.       — Не должно, — ответил Майк. — Но я без понятия, что могу сделать с этим. Кстати, это что за срач?       — Хе-хе. Извини. Сегодня было наше с Голди первое полноценное выступление, и мы решили дать жару, но сами не заметили, как слишком увлеклись.       — А куда же смотрел персонал, раз допустил подобный беспорядок?       — Мы забыли предупредить их об этом, а тут ещё репетиции к твоему поздравлению.       В этот момент Френни вернулась с двумя черными мешками.       — Тогда извольте прибрать своё рабочее место, чтобы людям не было противно завтра сюда приходить, — сказал Майк кивком указав на мешки в руках медведицы. — Уборщики ведь тоже люди, к которым надо относится с уважением.       — Хорошо, — Спринни кивнула ему, и они с Голди похватали мешки, принявшись убирать мусор, а Майк в свою очередь поправил стойки для микрофонов и положил гитару на место.       Френни стояла рядом с ним и наблюдала. Фекса снова появилась в дверях, но на этот раз она была не одна — с ней шла Бонфи.       — Я тут подумала, — сказала Фекса, пытаясь придать голосу уверенность, — что Бонфи тоже может помочь. Мы же команда, верно?       Лисица состроила такое лицо, смотря на Френни, мол, без слов говоря ей: «Ну и что ты придумаешь на это?»       Френни же, в свою очередь, медленно повернулась к ней. В её глазах читалось желание придушить наглую лису, но она сдержалась.       — Фекса, — сказала она, и её голос был как сталь, — ты уверена, что хочешь помогать именно сейчас?       — Абсолютно! — ответила Фекса, не замечая подвоха.       — Тогда для начала помоги Голди и Спринни с уборкой здесь, а затем проверь, все ли кабели подключены правильно, — Френни указала на спутанные провода за одной из колонок. — Это очень важная работа, и я знаю, что ты справишься с ней лучше всех. А если ты так хочешь, то Бонфи с радостью тебе поможет.       Глаза крольчихи расширились.       — Знаете, — начала она, — у меня там утюг не выключен. Я потом приду. — с этими словами она пропала из виду.       Фекса же в этот момент застыла на мгновение, открывая рот, чтобы возразить. Она явно хотела быть рядом с Майком, а не копаться в проводах. Но прежде чем она успела что-то сказать, Френни продолжила:       — И кстати, у тебя уже было достаточно времени с Майком. Дай и другим шанс.       — Но ведь ты припасла его себе позапрошлой ночью! — попыталась возразить Фекса.       — По сравнению со всеми разами, когда его забирала ты, это детский лепет, — парировала Френни, сложив руки на груди. — И не забывай про Чику с Бонфи, которые тоже хотят провести с ним время. Они явно заберут его на следующие две ночи.       Фекса открыла рот, закрыла, потом снова открыла, но так и не нашла, что ответить. Она развернулась и вышла, пока её шаги не стихли в коридоре, параллельно с этим можно было услышать недовольное бурчание.       — Она ведь не успокоится и не даст им покоя завтра и послезавтра, — заметила Голди, усмехнувшись.       — Пусть попробует, — ответила Френни. — Уж я то знаю, как её отгонять.       После того как порядок в зале был наведён, а звуковое оборудование проверено Голди и Спринни, Майк и Френни вышли в коридор.       — На сегодня всё? — спросила Френни.       — Похоже на то, — ответил Майк, пряча список в карман.       Они медленно пошли по коридору, и в какой-то момент их плечи соприкоснулись. Френни не отстранилась, и Майк тоже.       — Спасибо, что помогла, — сказал он. — Без тебя я бы возился до утра.       — Всегда пожалуйста, — ответила она, и её голос был тише, чем обычно.       Они остановились у окна, за которым находилось звёздное небо.       — Красиво, — сказал Майк.       — Да, — подтвердила Френни, глядя на него, а не на небо.       В этот момент Бонфи и Чика сидели на диване в зале, где была вечеринка для Майка и что-то обсуждали.       — Ты заметила, как Майк обрадовался нашему поздравлению? — спросила Чика.       — Заметила, — ответила Бонфи. — Он был похож на маленького ребёнка, который получил от родителей тот самый долгожданный подарок.       — Теперь он улыбается, — добавила Чика. — Наверное, всё дело во Френни. Или в Фексе. А может, и в обеих.       — Может быть, — Бонфи пожала плечами. — Но главное — он счастлив. А мы рады за него.       Чика кивнула, и они замолчали, глядя на пустой зал, где только недавно закончился праздник.       — Знаешь, — сказала Бонфи, — я думаю, он заслужил это. После всего, что он пережил.       — Я тоже так думаю, — согласилась Чика. — И знаешь, даже если ему будет достаточно Фексы и Френни, я всё равно буду рада за него.       — Главное, чтобы он был счастлив, — повторила Бонфи.       — Именно, — кивнула Чика. — Ну а если он вдруг захочет переключить своё внимание и на нас, то я буду не против пополнить ряды его маленькой «армии».       — Думаю, что я тоже, — согласилась с ней Бонфи.       Они замолчали, смотря в окно и наблюдая за тем же звёздным небом, которое через пару часов начнёт светлеть, окрашиваясь в утренние краски.       

***

      Майк и Френни всё так же стояли у окна на втором этаже. За стеклом чернело ночное небо, усыпанное редкими звёздами, потому что городская засветка не давала разглядеть их все, но некоторые были видны достаточно отчётливо, чтобы напоминать о бесконечности. Где-то вдалеке мигал огонёк самолёта, а внизу, на пустой парковке, тускло горел одинокий фонарь, отбрасывая на асфальт жёлтое пятно света.       Френни смотрела на звёзды, и в её глазах отражался далёкий свет. Её пальцы, лежащие на подоконнике, слегка дрожали. Она чувствовала, как внутри неё нарастает что-то, чему она не могла дать названия. Что-то приятное, трепетное и почти пугающее.       — Ты знаешь, — тихо сказала она, не поворачивая головы, — мне никогда не надоедает смотреть на них.       — На звёзды? — спросил Майк.       — Да, — кивнула Френни. — И на людей, которые умеют их видеть.       Она замолчала на одну долгую минуту, а затем сама того не замечая тихонько запела. Её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась та же глубина, что и в песнях, которые она пела ему раньше. Это была не целая песня, а просто мелодия, которая родилась сама собой.       Когда последняя нота затихла, в коридоре повисла тишина. Майк стоял рядом, глядя на неё, и чувствовал, как внутри разливается тепло.       — Знаешь, — сказал он, — ты так и не сказала мне то, что хотела сказать позапрошлой ночью.       Френни замерла. Её пальцы на подоконнике сжались, а щёки покрылись румянцем. Она смотрела в окно, не решаясь повернуться к нему.       — Я… — начала она, но голос предательски дрогнул. — Я не знаю, как это сказать.       — Тогда не говори, — ответил Майк.       Френни удивлённо повернула голову.       — Что?       — Самое важное можно сказать и без слов, — произнёс он, и в его голосе была та самая искренность, которая заставляла её сердце биться быстрее. — Особенно для тех, кто умеет не просто слушать, но и понимать.       Френни смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё переворачивается. Его слова были простыми, но в них было столько силы, что у неё перехватило дыхание.       — Ты… — прошептала она, не в силах подобрать слова.       — Я просто хочу, чтобы ты знала, — добавил он. — Я понимаю тебя. Даже без слов.       Они стояли друг напротив друга, глядя в глаза, и тишина между ними была наполнена тем, что не требовало озвучивания.       — Кстати, — начал Майк нерешительно. — Скажи, а ты при жизни выступала где-нибудь?       Френни поменялась в лице, опустив грустный взгляд.       — Извини, если я спросил лишнего.       Она подняла на него взгляд.       — Всё в порядке, — успокоила его Френни. — Выступала, но мало где.       — Почему? — озадачился Майк. — Ты ведь так хорошо поёшь.       Медведица вздохнула.       — Ты не против, если я расскажу тебе всю историю?       — Конечно не против, — ответил он. — Я слушаю.       Френни перевела дыхание, собираясь с мыслями, а затем начала свой рассказ. Она рассказывала о своём детстве, о родителях, которых она почти не помнила, о бабушке с дедушкой, которые вырастили её. О том, как они довольно долго уговаривали её начать петь на сцене. О том, как она боялась, что у неё ничего не получится, и как они верили в неё, даже когда она сама в себя не верила.       — Они были моей семьёй, — сказала она. — И когда их не стало… я думала, что останусь одна навсегда. Что никто никогда не будет смотреть на меня так, как смотрели они.       — Я понимаю, — тихо сказал Майк. — Я тоже потерял всех. Сначала родители — они развелись, и оба отказались от меня. Я остался с бабушкой. Она была единственным человеком, который верил в меня. А потом и она ушла.       Он замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком.       — Знаешь почему я не говорил вам про свой день рождения? — задал риторический вопрос Майк. — И почему я ненавидел его? Потому что он напоминал мне о том, что я потерял. О том, что я один. И что никто никогда не будет праздновать его со мной.       Они оба замолчали, глядя друг на друга, после чего синхронно повернулись к звёздам. Тишина вокруг была не какой-то там тяжелой, а наоборот, соединяла их, словно невидимая нить.       — Знаешь, — сказала Френни, нарушая тишину, — иногда я думаю о том, как всё могло сложиться. Если бы не Винсент… если я не попала в тот клуб и осталась человеком. Может быть, я бы стала той самой певицей, о которой мечтала. Может быть, даже встретила тебя в другой жизни, при других обстоятельствах.       — А может быть, — ответил Майк, — мы встретились именно тогда, когда должны были встретиться. Не раньше и не позже.       Френни перевела на него взгляд, и в глазах блеснула влага.       — Ты правда так думаешь?       — Правда, — ответил он. — Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не устроился в эту пиццерию. Но я знаю, что теперь не хочу представлять её без вас. Без Фексы. И без тебя.       Они снова замолчали, глядя на звёзды.       — Мы как эти звёзды, — сказал Майк. — Иногда нам кажется, что мы одни. Но на самом деле мы всегда были частью чего-то большего. Нужно просто уметь видеть.       Френни вновь перевела взгляд на парня, чувствуя, как внутри неё всё замирает. Эти слова были простыми, но в них было столько смысла, что она не могла найти нужных слов, чтобы ответить. Вместо этого она взяла его за руку и крепко сжала её. Майк сжал её ладонь в ответ, пока они стояли так, глядя на звёзды, и больше ничего не говорили.       Они не нуждались в словах или каких-либо признаниях. Майк и Френни уже всё поняли и так.       В то время как они молча смотрели в небо. Фекса стояла за углом, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как внутри неё всё переворачивается.       Она уже не хотела подглядывать. А просто хотела уйти, оставить их вдвоём, но ноги не слушались. Фекса слышала каждое слово, даже каждую ноту песни, которую тихо напевала её подруга, и чувствовала, как что-то ломается внутри неё.       — Какая же я дура, — прошептала она себе под нос, но голос её дрожал. — Ты же знала, что она любит его тоже. Ты видела это с самого начала. Но всё равно лезла и пыталась отобрать его. И почему? Потому что не умеешь делиться? Или потому что привыкла брать всё, что захочешь?       Она закрыла глаза и перед её внутренним взором всплыли лица — Френни, которая улыбалась, когда пела ему. Майк, который смотрел на неё с такой теплотой, какой она никогда не видела. И она сама, которая стояла в стороне и чувствовала, как внутри разливается горечь.       — Она ведь моя подруга, — прошептала она. — Можно сказать, что Френни мне как родная сестра. Мы прошли через столько дерьма вместе, что я даже не могу вспомнить всё. А теперь я готова бросить всё это из-за какой-то глупой ревности?       Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       — Нет. Я не позволю этому случиться. Она не должна страдать из-за меня. Если ей нужен Майк, пусть он будет её. Пускай я не собираюсь отступать, но и мешать ей тоже не буду. Я не позволю себе разрушить то, что у нас есть.       Фекса открыла глаза и посмотрела в их сторону, выглянув из-за угла. Майк и Френни стояли у окна, держась за руки, и смотрели на звёзды. В этом было что-то такое, от чего у неё защемило её механическое сердце.       — Но я тоже люблю его, — прошептала она. — И я не хочу его отпускать. Но и не хочу терять и тебя, Френни. Потому что вы оба стали для меня семьёй.       Она вздохнула, вытерла глаза, которые вдруг стали влажными и, развернувшись, тихо отошла от угла, оставляя их наедине.       

***

       Ночь медленно подходила к концу. За окнами уже начала сереть полоса рассвета, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Майк и Френни всё ещё стояли у окна, держась за руки, и атмосфера между ними была наполнена тем, что не требовало слов.       — Ну, мне пора, — наконец сказал Майк, и голос его был тихим, почти сожалеющим.       — Я знаю, — ответила Френни, и в её глазах блеснула лёгкая грусть, смешанная с теплотой.       Она отпустил его руку и сделал шаг назад, но он не отпустил её.       — Спасибо за этот вечер, — сказал он. — За всё произошедшее сегодня. За песни, за сюрприз, за то, что ты была рядом.       — Я всегда буду рядом, — ответила она. — И никогда не дам тебя в обиду.       Майк улыбнулся, отпуская её, и уже повернулся, чтобы уйти, когда Френни шагнула вперёд, схватив его за плечо и, прежде чем он успел что-то сказать, крепко поцеловала его в губы.       Майк замер, удивлённый, но не отстранился. Её губы были тёплыми, мягкими, и в этом поцелуе было столько чувств, что у него перехватило дыхание. Когда она отстранилась, её щёки пылали, а глаза блестели.       — Я… — начала она, но он перебил её, улыбнувшись.       — Нас же камеры зафиксировали, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Теперь у Эмили будут вопросы к нам обоим.       Френни усмехнулась, проведя пальцами по его щеке.       — Не волнуйся об этом, — ответила она. — Я знаю одну личность, которая может стереть этот момент с записей.       — Ты о ком? — спросил Майк, наклонив голову.       — Это секрет, — подмигнула она. — Но поверь, у меня есть свои источники.       Майк покачал головой, улыбнувшись.       — Ты полна сюрпризов, Френни, — ответил ей парень. — В этом доме прямо море интригантов.       — И это только начало, — ответила она.       Они стояли так ещё мгновение, глядя друг на друга, а затем Майк развернулся и направился к лестнице, ведущей вниз. Френни смотрела ему вслед, чувствуя радость и одновременно лёгкую грусть.       — Он ушёл, — прошептала она. — Но он вернётся. Завтра.       Она сделала шаг, собираясь спуститься следом, как вдруг рядом раздался тихий шорох. Френни повернулась и увидела Фексу, которая стояла в нескольких шагах от неё, смотря прямо на подругу.       — Фекса? — удивилась медведица. — А ты что тут делаешь?       Фекса молчала. Она смотрела на Френни, и в её глазах читалась смесь эмоций — сожаление, стыд, но и что-то тёплое, почти нежное.       — Я хочу попросить у тебя прощения, — наконец сказала она, и её голос дрожал.       Френни удивлённо подняла бровь.       — За что?       — За всё, — ответила Фекса, делая шаг вперёд. — За то, что я была такой эгоисткой. За то, что постоянно старалась прибрать Майка к своим рукам, не давая никому другому шанса. За то, что мешала вам сегодня. И за то, что я… я… я не хочу терять тебя, Френни.       Она остановилась в шаге от медведицы, и её глаза блестели от слёз.       — Ты моя подруга. Моя ближайшая подруга. Мы прошли через столько, что и страшно вспоминать. А я готова была всё это разрушить из-за какой-то дурацкой ревности. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Ты тоже заслуживаешь быть счастливой. И если твоё счастье — это Майк, то пусть так и будет.       Френни смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё всё вновь переворачивается. Она видела, как трудно даются Фекса эти слова, как она борется с собой, чтобы произнести их.       — Ты правда так думаешь? — тихо спросила Френни.       — Правда, — ответила лисица. — Я тоже люблю его, Френни. И я не перестану любить его. Но и терять тебя я не хочу. Вы оба моя семья. И если я должна буду выбирать… я выберу вас обоих.       Френни не выдержала. Она шагнула к Фексе и крепко обняла её, прижимая к себе так, как делала это много раз, когда той было больно или страшно.       — Ты дура, — прошептала Френни, в голосе которой смешались слезы и смех. — Глупая, эгоистичная и упрямая дура.       — Знаю, — ответила Фекса, уткнувшись лицом в её плечо. — Но я твоя дура.       — И я тебя прощаю, — добавила Френни. — Я никогда не держала на тебя зла. Потому что ты, как и остальные — моя семья.       Они стояли так, обнявшись ещё около минуты. А когда отстранились, обе были в слезах, но на их лицах сияли улыбки.       — Идём, — сказала Френни, вытирая глаза. — Нам нужно попрощаться с Майком.       — Идём, — кивнула Фекса, и в её голосе появилась та самая знакомая усмешка. — Но учти, я не перестану за ним охотиться.       — Знаю, — усмехнулась Френни. — Но теперь у тебя есть конкуренция.       Они рассмеялись, и этот смех разнёсся по пустому коридору, разгоняя последние тени ночи.       Майк уже спустился на первый этаж, захватив с дивана свою куртку и проверил, на месте ли рисунок Мангл. Он аккуратно ощупал внутренний карман, убедился, что он там, и улыбнулся.       В главном зале уже собрались остальные девочки. Чика и Бонфи стояли у сцены, Голди и Спринни сидели за одним из столов, а Мангл, осмелевшая после вечеринки, стояла рядом с Чикой, держа в руках пустую тарелку из-под торта.       — Ты уже уходишь? — спросила Чика, заметив его.       — Да, — ответил Майк. — Смена закончилась. Пора домой.       — Приходи завтра, — сказала Бонфи. — Мы будем ждать.       — Обязательно, — улыбнулся он.       Он подошёл к каждой из них и попрощался. С Голди и Спринни обменялся короткими фразами, с Мангл — особенно тепло, улыбнувшись ей, отчего лисичка засмущалась, спрятав лицо за пустой тарелкой.       Когда он уже повернулся к выходу, в зал спустились Френни и Фекса. Они шли рядом, держась за руки, и на их лицах были улыбки.       — Уже уходишь? — спросила Фекса, подходя ближе.       — Пора, — ответил Майк.       — Ну тогда ладно, иди, — сказала она, и в её голосе была та самая знакомая усмешка.       Френни подошла к нему и поцеловала в щёку.       — С днём рождения, — прошептала она. — И пусть этот год будет лучше, чем все предыдущие.       — Спасибо, — ответил он, чувствуя, как на душе становится тепло.       Следом за Френни, Фекса поцеловала Майка в другую щёку.       — И что бы в твоей жизни всегда присутствовало счастье и позитив.       Парень обнял обеих девушек и, развернувшись, направился к выходу. Майк вошел в холл, оставляя главный зал позади.       Внутри него всё ещё звучал голос Френни, её песни, её слова, которые он запомнил навсегда. Утренний воздух был свежим, пахло сырой листвой и приближающимся рассветом. Где-то вдалеке пели птицы.       На пороге, как всегда, его ждал Александр.       — Ну что, Майкелидзе? — улыбнулся он. — Как прошла ночь?       — Лучше, чем я мог представить, — ответил Майк.       — Это хорошо, — сказал Александр. — Кстати, с прошедшим тебя днём рождения.       — Спасибо, дружище, — кивнул ему парень.       — Ладно, иди отдыхай. Завтра новый день. — Произнёс Александр, хлопая его по плечу.       — Спасибо, — ответил Майк, направляясь к выходу со стоянки.       Он прошёл мимо фонаря, который всё ещё горел на парковке, и остановился на мгновение, глядя на него. Затем перевёл взгляд на небо, где уже начали гаснуть последние звёзды, и прошептал:       — Фонари за ночь гаснут. Но звёзды остаются светить веками.       Майк улыбнулся и направился в сторону дома, чувствуя, как внутри него разливается чувство, которое он не мог назвать иначе, как надеждой на лучшее будущее.       От автора: Фух. Время 3 ночи. Наконец-то я закончил писать главу и могу идти спать. Надеюсь, что глава вышла хорошей. Ну и по старой традиции. Если у вас появились вопросы, касаемо лора, то задавайте их в комментах. Интересно узнать, что вас интересует по фанфику. Ну и я, конечно же, отвечу, как смогу, без спойлеров.