Осколки прошлого

      После того вечера на кухне в «Serendipity» установилось странное, тягучее затишье. Чимин старался не поднимать глаз на Юнги, а Чонгук стал работать в два раза усерднее, лишь бы не пересекаться с Тэхёном в узких коридорах ресторана. Но тишина была обманчивой — она лишь копила электричество перед настоящей бурей.       Через три дня в ресторане планировался закрытый банкет. Юнги лично распределял обязанности и, вопреки всякой логике, поставил Чимина обслуживать именно тот зал, где сам планировал присутствовать в качестве принимающей стороны. — Ты издеваешься надо мной? — Чимин поймал Юнги в коридоре перед началом мероприятия. — Зачем ты это делаешь?       Юнги остановился, медленно поправляя черный галстук-бабочку. В этом костюме он выглядел пугающе безупречно. — Ты лучший стажер за последние годы, Пак. Или ты боишься, что не выдержишь моей близости весь вечер?       Чимин хотел что-то возразить, но мимо прошла Чеён. Она выглядела подавленной после той сцены на кухне, и её обычная жизнерадостность сменилась вежливой отстраненностью. Она бросила на Чимина короткий взгляд, в котором читалось разочарование, и Чимину захотелось провалиться сквозь землю.       Банкет был в самом разгаре. Дорогое вино лилось рекой, а звон хрусталя смешивался с негромким джазом. Чонгук разливал напитки у дальнего столика, когда почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Это была Лиса. Она стояла у входа в зал, и её рыжие волосы казались огненными в свете ламп. Она не должна была работать в эту смену, но пришла «сюрпризом».       Лиса видела всё: и то, как Чонгук вздрагивает, когда Тэхён проходит мимо, и то, как Тэхён задерживает на нем взгляд дольше дозволенного. — Чонгук, нам надо поговорить, — шепнула она, перехватив его в зоне бара. — Прямо сейчас. — Лис, я занят, тут гости... — Ты смотришь на него так, будто он — весь твой мир, а я — просто декорация, — в её голосе не было злости, только тихая, режущая боль. — Я не слепая. Это он, да? Тот самый «К.Т.», чьи инициалы ты выцарапал на старом блокноте?       Чонгук замер, сжимая в руке салфетку. Он не мог врать ей в глаза. Лалиса была единственной, кто вытащил его из депрессии после расставания с Тэхёном. — Лиса, я... — Не надо, — она приложила палец к его губам. — Просто скажи: ты любишь меня? Хоть немного так, как его?       Ответа не последовало. В тишине их молчания Тэхён, стоявший неподалеку, услышал каждое слово. Его сердце сжалось от странной смеси торжества и жгучей вины. Он разрушил жизнь Чонгука тогда, и разрушал её сейчас, просто существуя рядом.       Тем временем в VIP-зоне Юнги наблюдал за Чимином. Тот двигался грациозно, разливая шампанское, но когда его пальцы случайно коснулись руки Юнги, принимающего бокал, Чимин едва не выронил бутылку. — Ты слишком напряжен, — негромко сказал Юнги, когда гости отвлеклись на тост. — Иди в подсобку, приведи себя в порядок. Ты бледный, как полотно.       Чимин молча кивнул и почти сбежал. В тесной каморке среди коробок с вином он пытался отдышаться. Но дверь открылась почти сразу. Юнги зашел внутрь и запер замок. — Уходи, Юнги, — прошептал Чимин, вжимаясь в полки. — Чеён видела нас тогда. Она... она мне нравится, понимаешь? Я хочу нормальной жизни. Без этого пепла. Без тебя. — Ложь, — Юнги сделал шаг, сокращая пространство до сантиметров. — Если бы она тебе нравилась, ты бы не дрожал так, когда я рядом. Если бы ты хотел нормальной жизни, ты бы не хранил то кольцо, которое я подарил тебе на наше трехлетие. Да, я видел его на цепочке под твоей рубашкой сегодня утром.       Чимин инстинктивно схватился за воротник, закрывая кулон. Его глаза наполнились слезами. — Ты не имеешь права... — Имею, — Юнги обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Потому что я тоже умираю все эти шесть лет. Потому что этот ресторан — единственное место, где я надеялся тебя встретить.       Юнги не выдержал и приник к его губам. Это не был нежный поцелуй — в нем было всё: горечь измены, годы одиночества и яростное, дикое желание вернуть то, что принадлежало ему по праву. Чимин сначала пытался оттолкнуть его, но через секунду его руки сами вплелись в черные волосы Юнги, отвечая с той же отчаянной страстью.       Они не слышали, как за дверью остановились шаги. Чеён, искавшая Чимина, чтобы извиниться за свою холодность, застыла, услышав приглушенные стоны и звук разбитого бокала внутри. Осколки прошлого наконец начали резать по живому.