108 ударов в минуту

Больничный коридор пах хлоркой, какими-то мокрыми тряпками и безнадёгой. За эти недели Сакура возненавидела этот запах всеми фибрами души. Сейчас он вызывал у неё тошноту, но не физическую, а скорее эмоциональную. Потому что за дверью палаты номер двенадцать лежал он. Она толкнула дверь плечом, потому что руки были заняты. В одной – пакет с его вещами, которые она забрала из камеры хранения ещё вчера. В другой – чистая новая одежда на смену, потому что в больничном он точно не захочет выходить. — Доброе утро, капитан. Какаши сидел на кровати с прямой спиной, но плечи были чуть опущены. Левая рука всё ещё в какой-то фиксирующей повязке, которую он уже дважды пытался снять, и дважды медсёстры завязывали её снова, ругаясь шёпотом, но так, чтобы он слышал. Больничная рубашка висела мешком, подчёркивая, сколько веса он потерял за три недели. — Харуно, — он посмотрел на её добычу и удивленно изогнул бровь. — Ты решила переехать ко мне в палату? — Решила тебя выкрасть, — она поставила пакеты на тумбочку и вытерла влажные ладони об джинсы. — Выписка готова, справки подписаны. Вы свободны, капитан. Какаши не двинулся. Только смотрел на неё – из-под слегка припухших век, всё ещё с синевой под глазами, но уже не такой сильной, как была. Взгляд уже не такой стеклянный, который был в первую неделю, когда он лежал и смотрел в потолок, а она сидела на стуле у стены и делала вид, что работает в планшете. — Свободен? Скажи честно, ты подкупила заведующую или просто пригрозила ей? Я пытался заставить ее выписать меня всю последнюю неделю. — Сказала, что вычислила, кто ворует печенье из ординаторской, — Сакура усмехнулась, разбирая пакет. Какаши фыркнул, почти рассмеялся. — Ты ужасный человек, Сакура. — Ну уж точно не ужаснее тебя. Она протянула ему новые вещи из пакета. Он взял их и недоумевающе посмотрел на Сакуру. — Ты купила мне вещи? — Ты бы видел, в каком состоянии была твоя одежда со штурма, — Она отвернулась, делая вид, что проверяет содержимое тумбочки. — Я не могла забрать тебя в них отсюда. Все бы решили, что ты бомж. Он улыбался так искренне, как, кажется, не улыбался ей еще никогда. Ни той ночью на набережной, ни следующим утром, ни когда впервые сказал о своих чувствах. Сакура смущенно отвела взгляд, когда он неуклюже начал снимать с себя больничную рубашку, она хотела предложить помощь, но знала, что капитан не позволит. Ему и самому было неловко ощущать себя больным. Сакура сжала ключи от машины в кармане, когда в очередной раз увидела его застаревшие проходящие синяки по всему телу. — Поехали. Сакура подхватила пакет с какими-то бумажками, которые заведующая сунула ей на прощание со словами «передайте капитану, пусть больше не появляется здесь». Сакура хохотнула, уж кто-кто, а она точно знала, каким вредным может быть Хатаке, особенно, когда он лежит в ненавистном госпитале уже третью неделю. Они шли по коридору медленно. Она подстраивалась под Какаши, потому что тот еще не до конца оправился. Сакура делала вид, что просто рассматривает таблички на дверях, но краем глаза поглядывала за ним. Они остановились у лифта, она сама нажала кнопку. — Иди сюда, — сказал он. Она шагнула в его объятия, они всегда были такими неловкими, будто капитан Хатаке только-только выпустился из школы и будто это не он затащил ее в больничную койку во время обеда у медсестёр позавчера. Он крепко обнял её здоровой рукой, прижал к себе и уткнулся носом в её макушку. Ощутив знакомый запах, который был роднее, чем запах собственной квартиры. — Капитан, увидят же, — Сакура сказала это не потому, что стеснялась, что медсестры или санитарки увидят их, а потому что захотела услышать то, что он скажет в ответ. — Ну и пусть смотрят, я итак долго на них смотрел. Он редко был таким открытым — без маски, без звания, без привычной сухости и без своего жетона с кольцом. А с посторонними и вовсе никогда. Серебристый хэтчбэк преданно ждал на парковке. Сакура открыла дверь для Какаши, поймав его недовольный взгляд, в котором так и читалось «Я не инвалид». Она села за руль, ощущая долгожданное облегчение. Только сейчас она почувствовала, что с Какаши все хорошо, что он жив, что она везет его домой, что всё только начинается, а не заканчивается. — Мы едем к тебе? — Какаши удивленно изогнул бровь. — Да, не зря же я вчера полночи готовила. — Ты готовила? — Представляешь, да, — Сакура смутилась. — Ты все эти дни сам говорил, что лучше бы жевал свои ботинки, чем ел больничную кашу и суп с запахом грязных тряпок. Я думала тебе будет приятно... — Сакура, это больше чем просто «приятно», — Он положил руку поверх её руки, ощущая, как эмоции распирают изнутри. Так непривычно, дико и совершенно не хотелось переставать их чувствовать. Она не ответила, смутилась еще сильнее и не сводила глаз с дороги. Какаши откинул голову на подголовник, закрыл глаза. Сакура выехала с парковки, и город потёк за окном – серый, мокрый, с лужами, в которых отражались редкие фонари. Осень выдалась холодной в этом году. Сакура включила печку. Повернула дефлекторы в его сторону.

***

Она припарковалась у своего подъезда, заглушила двигатель и несколько секунд просто сидела, глядя на мокрый асфальт перед капотом. — Ты не выходишь? — спросил он. — Выхожу, — она выдохнула, вытащила ключ из замка зажигания. — Просто… привыкаю, что ты не в больнице. Она посмотрела на него, он не сводил с неё глаз. — Я тоже привыкаю. Подъезд пах сыростью вперемешку с едой, которую готовили в одной из квартир на первом этаже. Какаши нажал на кнопку вызова лифта, невольно вспоминая, как он считал квартиры на восьмом этаже, ориентируясь на вид из ее окна, в ту ночь, когда нашел её сережку в кармане пальто. В тишине лифта было слышно только гул тросов. Сакура стояла чуть впереди, сжимая в руке связку ключей, и смотрела на дверь, за которой через несколько секунд окажется её квартира. Лифт остановился и двери разъехались с протяжным вздохом, выпуская их в освещённый коридор восьмого этажа. Сакура сделала шаг вперёд и тут же остановилась. В дверь её квартиры был воткнут самый обычный белый конверт. Такие продаются в любом магазине у дома. Ни марок, ни обратного адреса, только чёрной ручкой слегка кривоватая надпись от руки: «Харуно Сакуре». — Что это? — голос Какаши из-за спины прозвучал серьёзно. — Не знаю. Это не моё. Какаши шагнул ближе. Теперь он стоял у неё за правым плечом – достаточно близко, чтобы прикрыть её собой, если придётся. — Вскрывай, — сказал он. Она медленно потянулась, будто конверт мог взорваться у неё в руках. Обхватила его двумя пальцами, вытащила из щели между дверью и косяком. Сакура вскрыла конверт ногтем, бумага хрустнула и в ладонь выпала обычная черная флешка без примечательных надписей. Она заглянула в конверт, там лежала какая-то картонка, она потянула ее и вытащила. Открытка какого-то неизвестного Сакуре курортного города. Пляж. Пальмы. Бирюзовая вода. Белый песок. Она перевернула её и прочитала вслух надпись на обороте: «Я ищу». Какаши аккуратно забрал открытку, покрутил ее в руках. — Обито, — голос Какаши был каким-то задумчивым. — В квартиру. Быстрее. Ключ вошёл в замок с третьего раза — пальцы не слушались. Дверь открылась, и они шагнули внутрь. Какаши закрылся на внутренний замок и на всякий случай накинул цепочку. Сакура прошла в гостиную, не снимая пальто. Сумка упала на пол. Ноутбук стоял на журнальном столике. Флешка вошла в порт с тихим щелчком. — Я пока осмотрюсь. — отозвался Какаши из коридора. Он вернулся через несколько минут, проверив окна, ванную, кухню. Ничего не нашел. Флешка определилась. Папка. Ещё папка. Ещё. Гигабайты информации. Документы. Схемы. Фотографии. Планы складов. Имена. Даты. Переписки на нескольких языках. Красные облака на чёрном. «Акацуки». Сакура прокручивала файлы, не читая — взгляд выхватывал только заголовки, только отдельные слова и фотографии общим планом. Пальцы дрожали, она сжала их в кулак несколько раз и снова вцепилась в тачпад. — Откуда? — спросила она шёпотом. Какаши не ответил, он смотрел на экран, потом достал телефон, нашёл нужный контакт и нажал кнопку вызова. — Минато, у нас проблема или решение. Пока не понял. Приезжай. Он убрал телефон, посмотрел на открытку, которая лежала на столе поверх конверта. «Я ищу». Она закрыла ноутбук, крышка тихо щёлкнула. — Ты говорила, что приготовила что-то вкусное, — сказал он вдруг. Она подняла голову. — Что? — Я не завтракал сегодня, — Какаши говорил обыденно, будто это не он десять секунд назад подтверждал, что враг номер один вернулся в игру. Только вот на чьей стороне он будет играть и будет ли играть? Сакура смотрела на его спокойное лицо, на бровь, которая чуть изогнулась. Перевела взгляд на руку в повязке, которую он держал чуть согнутой, чтобы не болело. Она не выдержала и тихо рассмеялась, почти на грани истерики, прижав ладонь к лицу. — Ты ненормальный, капитан, — сказала она сквозь смех. — Я проголодавшийся капитан, — поправил он. — Есть разница. Она убрала руку, снова поосмотрела на него и на то, как нежно он умеет улыбаться. В груди дрогнуло. — Обед через десять минут, — сказала она. — Курица с розмарином, запеченные овощи и свежевыжатый сок. — Так точно, аналитик Харуно. — А как же «Сиди в своем углу»? — В твоем углу уютно, Сакура. Он притянул ее к себе и поцеловал.