Нулевой допуск

Утро в башне «Тэян Групп» начиналось всегда одинаково. Ровно в 8:47 лифт с зеркальными стенами бесшумно открывал двери на сорок втором этаже, и из него выходил Пак Чимин. Костюм — безупречный, тёмно-синий, сшитый на заказ в Италии. Волосы — светлые, уложенные так, будто каждый завиток лежал в строгой математической прогрессии. Губы — пухлые, но сжатые в тонкую линию, которая не обещала никому ничего, кроме проблем. Он шёл по коридору к своему кабинету, и люди замирали. Буквально. Сотрудники отдела стратегического планирования, которые ещё минуту назад пили кофе, перешёптывались или листали отчёты, замирали с открытыми ртами, когда мимо проходил их руководитель. Кто-то прижимал папку к груди, кто-то делал вид, что срочно что-то печатает, кто-то просто бледнел и смотрел в пол. Чимин не здоровался. Не улыбался. Не кивал. Он просто шёл. И этого было достаточно, чтобы на этаже воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. «Доброе утро, господин Пак», — пискнула секретарша, когда он проходил мимо её стола. Чимин бросил на неё короткий взгляд — и она побледнела ещё сильнее, потому что в этом взгляде не было ничего. Ни злости. Ни раздражения. Ни даже обычной человеческой усталости. Пустота. Лёд. Бездна, в которой тонули все, кто осмеливался смотреть слишком долго. — Кофе. Чёрный. Без сахара. Через десять минут совещание, — сказал он, не останавливаясь. — Д-да, господин Пак. Чимин зашёл в свой кабинет, закрыл дверь и на секунду прикрыл глаза. Каждое утро одно и то же. Костюм. Маска. Лёд. Он научился этому за четыре года. Научился смотреть так, чтобы люди боялись. Научился молчать так, чтобы они начинали заикаться. Научился быть тем, кого нельзя трогать, к кому нельзя подходить, кого нельзя... любить. Последнее не имело значения. В его мире не было места для любви. Только для контроля. --- Ровно в 9:00 Чимин вошёл в большую переговорную комнату. Стеклянные стены, длинный стол из чёрного дуба, двадцать стульев, на которых сидели руководители отделов и ключевые сотрудники. При его появлении все выпрямились, как солдаты на плацу. — Садитесь, — сказал Чимин, хотя никто не вставал. Просто он любил напоминать, кто здесь хозяин. Он занял своё место во главе стола. Развернул ноутбук. Взял в руки ручку — чёрную, матовую, без единого опознавательного знака. — У нас сегодня новый сотрудник, — начал он, даже не поднимая глаз. — Внештатный консультант по IT-архитектуре. Рекомендован лично советом директоров. — Чимин сделал паузу и добавил ледяным тоном: — Я не голосовал за это назначение. В зале никто не осмелился даже вздохнуть. — Тем не менее, — продолжил Чимин, — он будет работать в нашем отделе. Представлю его, и мы сразу перейдём к повестке. Я не намерен тратить время на пустые формальности. Он кивнул секретарше, и та вышла. Через тридцать секунд дверь открылась. И в переговорную вошёл он. Чимин поднял глаза и... замер. На долю секунды. На один удар сердца. Этого хватило, чтобы он заметил всё. Высокий. Очень высокий. Метр девяносто, не меньше. Широкие плечи, массивная фигура — но не жир, а мышцы, которые угадывались даже под мешковатой одеждой. Чёрные волосы. Падают на лоб небрежной прядью. Чёрные глаза. Смотрит нагло, расслабленно, будто ему вообще плевать, где он находится. Родинка под губой. Маленькая, почти незаметная, но Чимин почему-то заметил её сразу. Пирсинг. В губе — маленькое серебряное кольцо. В брови — тонкая штанга. В ушах — по три-четыре кольца в каждом. И татуировки. Чонгук (это, очевидно, был он) вошёл в зал в худи. Обычном, на первый взгляд, чёрном худи. Но Чимин сразу заметил, как он — намеренно, медленно, демонстративно — закатал правый рукав до локтя. И мир перевернулся. Из-под ткани показалась кожа, покрытая цветными татуировками. Чимин ожидал увидеть что-то мрачное, чёрно-белое, стандартное. Но нет. Дракон. Ярко-красный, с зелёными глазами, обвивающий предплечье. Розы. Чёрные и белые, переплетённые с шипами. Геометрия. Линии, треугольники, какие-то символы, смысла которых Чимин не понял, но от которых почему-то заболели виски. И всё это — на накачанной руке. Каждый мускул перекатывался под рисунками, когда Чонгук двигался. Он был провокацией. Живой, дышащей, издевательской провокацией в мире, где Чимин привык к идеальным костюмам и застывшим улыбкам. — Чон Чонгук, — представил его HR. — Внештатный IT-архитектор. Чонгук-сси, это наш руководитель отдела, господин Пак Чимин. Чонгук посмотрел на Чимина. Сверху вниз. И усмехнулся. Не почтительно. Не вежливо. А так, будто видел перед собой забавную игрушку. — Приятно познакомиться, — сказал он. Голос низкий, чуть хриплый. И в нём не было ни капли уважения. Чимин медленно встал из-за стола. Он был на двадцать сантиметров ниже. В своём идеальном костюме, с идеальной причёской, с идеальным ледяным взглядом. И он знал, что сейчас нужно сказать. — У нас дресс-код, — произнёс Чимин ледяным тоном, от которого обычно люди съёживались. Чонгук посмотрел на своё худи. Потом на джинсы с рваными дырами на коленях. Потом на кроссовки — массивные, белые, явно лимитированной серии. Потом снова на Чимина. — Я внештатный консультант, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Мой контракт этого не требует. В зале повисла тишина. Такая густая, что её можно было есть ложками. Кто-то из руководителей отделов побледнел. Кто-то, наоборот, покраснел от ужаса. Секретарша за стеклянной стеной перестала дышать. Чимин смотрел на Чонгука. Чонгук смотрел на Чимина. Искры не летели. Летели льдины. — Садитесь, — наконец сказал Чимин и отвернулся к ноутбуку, будто разговор был окончен. Чонгук сел. Не на дальний стул, как сделал бы любой адекватный новичок. А рядом с Чимином. Слева. В кресло, которое обычно занимал заместитель начальника отдела. Заместитель, сидевший напротив, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чимин поднял руку — и тот закрыл рот. — Переходим к повестке, — сказал Чимин. Он не смотрел на Чонгука. Ни разу за всё совещание. Но он чувствовал его взгляд на своей шее. Тяжёлый, наглый, изучающий. Как будто Чонгук раздевал его слой за слоем, добираясь до того, что под ним. Чимин не дрожал. Он был слишком хорошо обучен. Но внутри что-то сдвинулось. Треснуло. Как лёд на весенней реке. --- Совещание закончилось через сорок минут. Чимин подписал документы, раздал поручения, холодно попрощался и вышел из переговорной первым. Он шёл по коридору к своему кабинету, и люди снова замирали. Но в этот раз он их не замечал. Он слышал шаги за спиной. Тяжёлые. Уверенные. В такт его собственным. Чонгук шёл следом. Чимин остановился у двери своего кабинета. Не оборачиваясь, сказал: — Ваше рабочее место — в IT-отделе. На пятом этаже. Лифт направо. Чонгук остановился в двух шагах. — Знаю, — ответил он спокойно. — Просто хотел сказать: я не кусаюсь. Чимин медленно повернулся. Посмотрел. Снизу вверх. В чёрные глаза. На родинку под губой. На пирсинг, который блеснул под светом ламп. — А я кусаюсь, — сказал Чимин. — И увольняю. За неподобающий вид. За опоздания. За наглость. Вы у нас впервые, господин Чон, поэтому я сделаю скидку. Один раз. Чонгук не побледнел. Не съёжился. Не опустил глаза. Он улыбнулся. Широко, с родинкой, с пирсингом. — Буду иметь в виду, господин Пак, — сказал он и развернулся. Чимин смотрел ему вслед. Широкие плечи. Узкая талия. Штаны, которые сидели на бёдрах так, что хотелось... Неважно. Чонгук прошёл по коридору, и люди снова замирали. Но теперь — по другой причине. Женщины смотрели на его татуировки и краснели. Мужчины — на его рост и фигуру и бледнели. Чимин зашёл в кабинет, закрыл дверь и прислонился лбом к холодному стеклу. Сердце билось слишком быстро. Это от злости. Только от злости. Он открыл ноутбук. Нашёл личное дело Чон Чонгука. 25 лет. Создатель приложения «NEXUS» (единственное в мире, лучшее, аналогов нет). Состояние — конфиденциально. Причина прихода в компанию — личный интерес. Чимин закрыл файл. Посмотрел в окно. На город, который лежал у его ног. И тихо, одними губами, произнёс: — Он будет проблемой.