Нулевой допуск

Чимин не верил в совпадения. Он верил в дисциплину, в систему, в то, что каждый человек на своём месте должен приносить пользу или освобождать место для того, кто сможет. Поэтому в понедельник утром, ровно в 9:00, он взял файл с отчётами IT-отдела и принялся искать ошибки Чон Чонгука. Их не было. Чимин перечитал отчёт три раза. Потом четвёртый — уже с красной ручкой в руке, готовый подчеркнуть каждую опечатку. Ничего. Код был чистым. Комментарии — краткими, но содержательными. Сроки — соблюдены с запасом в полтора дня. Даже оформление документа соответствовало корпоративному стандарту, о котором новички обычно узнавали только после трёх выговоров. Чимин отложил ручку. — Господин Пак, — секретарша робко заглянула в кабинет, — Чон Чонгук-сси прислал обновлённую версию API для отдела маркетинга. Сказал, что это срочно. — Покажите. Чимин взял распечатку. Пробежал глазами. Идеально. Он почувствовал, как в груди закипает глухое раздражение. Ему нужен был повод. Хоть какой-то. Замечание. Выговор. Возможность поставить этого наглого выскочку на место. Но повода не было. Чимин отдал бумаги обратно. — Передайте, что принято. Секретарша вышла, а Чимин остался сидеть, сжимая челюсти так, что болели зубы. Ничего. Всему своё время. --- Опенспейс отдела стратегического планирования гудел, как улей. Обычно к полудню здесь царила деловая тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и редкими телефонными звонками. Сегодня всё было иначе. Потому что Чон Чонгук решил, что рабочее место в IT-отделе на пятом этаже — это слишком далеко. — Мне нужен прямой доступ к серверам отдела планирования, — объяснил он, когда кто-то из администраторов попытался его остановить. — Вы хотите, чтобы я каждый раз бегал туда-сюда? Это неэффективно. Он пришёл с ноутбуком, занял свободный стол у окна и подключился к сети. В футболке. С коротким рукавом. Чимин заметил это сразу, как только вышел из кабинета. Он шёл в конференц-зал через опенспейс и замер на полпути. Чонгук сидел, откинувшись на спинку стула, и что-то печатал. Правая рука, от запястья до плеча, была полностью открыта. Татуировки. При дневном свете они выглядели ещё ярче, чем вчера в переговорной. Красный дракон, казалось, дышал огнём. Чёрные розы переплетались с шипами, уходящими под рукав футболки. Геометрические линии на предплечье складывались в какой-то древний символ, который Чимин не мог расшифровать, но от которого у него перехватывало дыхание. И Чонгук смеялся. Громко. Запрокинув голову. Обнажая шею, ключицы, кадык, который двигался в такт его смеху. Рядом с ним стояла девушка из отдела аналитики — та самая, которую все считали неприступной, — и она смеялась вместе с ним. Краснела. Поправляла волосы. Чимин почувствовал, как что-то острое кольнуло под рёбрами. Не ревность. Нет. Только не это. Раздражение. Просто раздражение. — Чон Чонгук, — позвал он ледяным голосом. Смех оборвался. Девушка из аналитики побледнела и растворилась в опенспейсе быстрее, чем Чимин успел запомнить её лицо. Чонгук повернулся. Ни тени испуга. Ни капли смущения. — Слушаю, господин Пак. Чимин сжал челюсти. — Коридор. Через минуту. Он развернулся и пошёл к выходу из опенспейса, спиной чувствуя тяжёлый взгляд Чонгука. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Спокойно. Ты — начальник. Он — подчинённый. Ты имеешь право. --- Коридор на сорок втором этаже был длинным, с высокими потолками и стенами из матового стекла. Здесь не было камер — только тусклый свет и тишина. Чимин встал у окна, скрестив руки на груди. Чонгук появился через двадцать секунд. Вошёл в коридор неторопливо, руки в карманах широких джинсов, пирсинг в губе блестит. — Вы хотели меня видеть, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. Чимин повернулся к нему. Разница в росте была унизительной. Чонгуку приходилось чуть наклонять голову, чтобы смотреть Чимину в глаза — и он делал это с ленивой грацией хищника, который не торопится нападать, потому что жертва никуда не денется. — Что это было? — спросил Чимин. — Что именно? — Ваше рабочее место — на пятом этаже. Вы не имеете права находиться в опенспейсе отдела планирования без разрешения. Чонгук пожал плечами. — Технически, я имею. Поскольку я обслуживаю серверы вашего отдела, мне нужен прямой доступ. Это прописано в моём контракте, пункт 14.3. Вы можете проверить. Чимин проверит. Обязательно проверит. И если там не будет этого пункта — он лично вышвырнет Чонгука из здания. — И ещё, — продолжил Чимин, переходя к главному. — Дресс-код. Мы обсуждали это вчера. Чонгук опустил взгляд на свою футболку. Белую, хлопковую, с короткими рукавами, которая открывала ровно столько, чтобы все видели его татуированную правую руку целиком. — А что не так с футболкой? — Вы знаете, что не так. — Уточните, господин Пак. — Чонгук улыбнулся. Тон был почтительным, но глаза смеялись. — Чтобы я мог исправить. Чимин шагнул вперёд. Один шаг. Достаточно, чтобы между ними осталось меньше метра. — Ваши татуировки, — произнёс он раздельно, каждое слово как пощёчина. — Они не соответствуют корпоративному имиджу. Мы работаем с консервативными партнёрами. Если кто-то из них увидит... — Что увидит? — перебил Чонгук. Голос стал ниже. Глубже. — Искусство на моей коже? Это оскорбляет ваших партнёров, господин Пак? Или оскорбляет вас? Чимин открыл рот, чтобы ответить — и не нашёл слов. Потому что Чонгук наклонился. Из-за разницы в росте ему пришлось согнуться почти пополам, чтобы оказаться на уровне лица Чимина. Их разделяло теперь сантиметров двадцать. Чимин чувствовал запах его геля для душа — мята и что-то древесное. Видел каждую чёрную точку на его татуировках. Мог пересчитать ресницы. Чонгук посмотрел на него сверху вниз — и тихо, почти шёпотом, сказал: — Знаешь, ты очень милый, когда злишься. Чимин замер. Весь мир замер. Сердце пропустило удар — и забилось с такой силой, что Чимин испугался, что Чонгук услышит. — Но, — продолжил Чонгук, и его губы с пирсингом изогнулись в лёгкой усмешке, — ты бы лучше работал, а не следил за моими татуировками. Он выпрямился. Медленно. Не отводя взгляда от Чимина. Развернулся. Пошёл к выходу из коридора. Чимин стоял, вжавшись спиной в стеклянную стену, и не мог пошевелиться. В ушах стучала кровь. Щёки горели. Он краснел. Впервые за три года. Впервые с тех пор, как он надел маску ледяного начальника, от взгляда которого все замирают и боятся. Чимин прижал ладонь к лицу. Кожа под пальцами была горячей, как после ожога. — Чёрт, — выдохнул он в пустоту коридора. И ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что этот наглый, татуированный выскочка посмел назвать его милым. Ненавидел за то, что его голос дрожал. Ненавидел за то, что он не ответил — не нашёл нужных слов, не поставил его на место, не пригвоздил к месту ледяным взглядом. Ненавидел за то, что когда Чонгук наклонился, Чимин на секунду забыл, как дышать. Он вернулся в кабинет. Сел за стол. Открыл ноутбук. Пальцы дрожали. Чимин посмотрел на экран — и увидел там новое сообщение от Чон Чонгука. Тема: «Дресс-код» Текст: «Господин Пак, прилагаю выдержку из моего контракта, пункт 14.3. Как видите, я имею право находиться в любом отделе, где требуются мои услуги. Что касается татуировок — корпоративные правила не содержат запрета на нательную живопись. Жду ваших уточнений. С уважением, Чон Чонгук». P.S. «И всё-таки — вам идёт, когда вы краснеете. Это делает вас более... живым». Чимин закрыл ноутбук. Взял чёрную ручку. Сломал её пополам. — Он будет проблемой, — повторил он вслух. — Но я справлюсь. Он не был в этом уверен. Ни на секунду.