{Об остывшем завтраке и взбитых сливках}

Смотря в окно, и мелко щурясь от лучей утреннего солнца, Сынмин наслаждался их теплом, что укрывало кожу словно одеяло. Омега глубоко вздохнул, успевая кроме любования видами деревни переворачивать оладьи в сковороде, которые пышили ванильным ароматом и покрывались золотистой корочкой. Тихое шипение масла, редкие звучания птиц за окном — да, это определённо что-то из разряда вводящего в приятный транс. Когда мозг отдыхает, а дыхание выравнивается, подстраиваясь под ритм окружающего мира. Всё-таки, он не жалеет, что согласился на предложение мужа сбежать из города на пару недель. Безусловно, Хван Сынмин любил их квартирку в спальном районе, а особенно детскую старшего сына. Обои там размалеваны небрежными линиями фломастеров, и эта маленькая деталь каждый раз трогает сердце омеги. Сейчас Дживон уже подрос, всё так же рисует, но уже в альбомных листах и на не нужных отцу документах. Неделю назад их скромная семья, пока что состоящая из трёх человек, отметила пятилетие маленького омеги. Дживон, заваленный подарками от родителей, и бабушек с дедушками, напоминал светящийся комок счастья. Малыш улыбался, а на его щеках так трогательно появлялись ямочки. Такие же, как у его отца. Через пару-тройку дней родители Хëнджина привезут Дживона к ним, а пока у супругов появилась возможность посвятить время лишь друг другу. Снимая с плиты сковороду, Сынмин доделывает последний оладушек, завершая им горку таких же румяных собратьев на широкой тарелке. На лице появляется лёгкая улыбка, когда на пороге небольшой кухни слышаться шаги. Терпкий, но такой любимый запах заполняет помещение, каждый его уголок, будто бы теперь Сынмин спрятан в нём от чужих глаз и от всего мира. Хëнджин всегда был таким. Немного строгим, заявляющим права на то, что считал своим. Временами слишком навязчиво, но так сладко, что каждый раз коленки подкашивались. После появления их первенца альфа заметно по убавил пыл, однако, не для тех, кто посмел бы посягнуть на его семью. До встречи с Хëнджином омега и не думал, что на свете существует такая любовь. Чтобы с первого взгляда и в самое сердце. Но теперь он знал и чувствовал, храня это чувство бережно. С наступлением второй беременности Сынмин первое время часто жаловался мужу, что чувствует, как его тело потяжелело, стало не таким подтянутым. Однако, ненужные мысли развеялись, стоило только Хëнджину начать показывать, насколько он лелеет каждый сантиметр мягкой кожи, каждый тяжёлый вздох, и как зависим от своего сладкого омеги. Альфа считал Сынмина ангелом, что спустился с небес, втянул его в пучину заманчивого греха, и показал настоящий Рай на земле. Приблизившись к мужу, Хëнджин вновь залюбовался им, распуская тёплые руки по хрупкой спинке, уже не очень заметной талии и наконец, на трогательно выпирающем животе. Омега был одет лишь в пижамный комплект, состоящий из свободных шорт и укороченной рубашки, которая уже не прикрывала заметных изменений в теле. Сынмин без слов утонул в сильных объятиях, заглядывая в чуть сонные, но довольные глаза напротив. Когда рука мужа плавно переместилась с живота на поясницу и скользнула прямиком к мягкой половинке, сжимая ту, омега показушно заворчал, но покорно подставлялся нежной ласке. — Завтрак остывает. — М-м, думаю, мой завтрак только начал разогреваться. — Хëнджин склонился к его шее, водя носом по медовой коже, там где особенно чётко ощущался аромат взбитых сливок. Сынмин, не в силах сопротивляться феромонам мужа, затаил дыхание. Он уже чувствовал, как влажно становится между ягодиц. Пятый месяц беременности делал из него совершенно податливого и охочего до чужих прикосновений. Казалось бы, ему в пору забыть о постельных утехах в столь важный период, однако, гормоны раз за разом подкидывали такие волны возбуждения, что хотелось лезть на стенку. Или на одного конкретного альфу, который несомненно ощущал потребность удовлетворить желание любимого омеги. Сынмин обвёл пальцами размах сильных плеч, горячую кожу на твёрдой груди, которые мужчина предпочёл не скрывать какими-либо футболками. Опустившись ниже, омега закусил губу, очерчивая выпуклость на пижамных штанах мужа. Он был твёрдым, и кажется, очень скоро на ткани выступит вязкая влага. Хëнджин сдержанно выдохнул, поддаваясь бёдрами на желанное прикосновение. Супруги очень скоро слились в поцелуе, мокрые звуки которого наполнили всю кухню. Губы альфы умело ласкали его собственные, а затем его язык скользнул внутрь, отчего Сынмин просяще заскулил, сжимая свои бёдра. В памяти всплывают моменты, напоминающие ему, насколько этот язык может быть умелым. Небольшой член омеги окреп, упираясь мокрой головкой в натянутую плодом кожу живота. Чувствуя нужду мужа, Хëнджин ловко стянул с него шорты. Аккуратно подхватив его под уже мокрую попку, мужчина положил омегу спиной на пока что пустой стол, застеленный скатертью. Сынмин тут же выгнулся, подгибая коленки и разводя их в стороны. В таком положении он чувствовал, как максимально раскрывается под альфой, и тот может видеть, как сильно его желают. Мысль о том, насколько Хëнджин становится беспомощным перед ним, пускала по телу возбуждающую дрожь. Придерживая Сынмина под коленями, мужчина склонился над ним, вдыхая густой приторный запах. Горячий язык очертил тонкую шею, ставшую чувствительной грудь с напряжёнными покрасневшими сосками. Иногда Хëнджин задумывался о том, как будет ощущаться вкус кормящего омеги, как тот станет ещё трогательнее - весь дрожащий и стонущий, пока альфа будет помогать ему избавляться от излишек грудного молока своими губами. Эта мысль взбудоражила и так возбуждённого мужчину, отчего он не медля опустился ртом на болезненно твёрдый член супруга, длина которого без проблем позволила ему скрыться в тёплой влажности полностью. Сынмин вздрогнул, цепляясь вспотевшими пальцами за волосы альфы, оттягивая их. Его бёдра подавались навстречу ласке, а стоны постепенно становились всё громче. Из-за живота он не мог разглядеть происходящее, поэтому просто прикрыл глаза, доверяя своё тело тому, кому когда-то доверил своё сердце. Сейчас Сынмин не мог похвастаться своей выдержкой, поэтому спустя ещё несколько минут, поддерживаемый руками мужа, выгнулся и задрожал, заканчивая в рот мужчины. Хëнджин выпустил обмякший член, массируя напряжённые мышцы ног. Оставив поцелуй на губах разморенного оргазмом Сынмина, альфа вдыхал его запах, желая в который раз пропитаться им насквозь. — Продолжим или желаешь отдохнуть? Мамочка так хорошо постаралась. — Да, мамочка хорошо постаралась, а теперь очень хочет член еë альфы внутри. Сомкнув ноги за поясницей Хëнджина насколько это было возможно, омега потëрся влажными ягодицами о штаны супруга, поторапливая того. Альфа спустил резинку, высвобождая свой текущий член и прижался им в ложбинку меж мягких половинок. Словно довольный хищник, он поедал глазами парня перед собой, что так доверчиво постанывал и желал его, наполненный его потомством. Огладив натянутую кожу живота, Хëнджин с нажимом раздвинул мягкие бёдра, раскрывая пульсирующую дырочку, которая без остановки выделяла густую смазку. На пробу войдя в неё пальцами, альфа медленно огладил упругие стенки, замечая, как Сынмин заломил брови в удовольствии. Он был готовым и нуждающимся, таким, каким должен быть идеальный для Хëнджина омега. Прижавшись головкой ко входу, мужчина плавно подался бедрами вперёд, наблюдая, как покрасневшие края растянулись, принимая его твёрдую плоть. Сынмин простонал, когда член медленно, но без остановки полностью оказался в нём, растягивая так, как нужно было. Мокрый чавкающий звук их единения теперь повторялся каждый раз, когда Хëнджин умело входил в сжимающую его попку, и не до конца выходил, оставляя в плену тугих стенок лишь головку. Его не спущенные до конца штаны становились всё более мокрыми, а стоны его супруга всё более отчаянными и просящими. В сладком бреду омега баловал Хвана своим голосом и сжимал свои ноющие вершинки сосков, оттягивая те проворными пальчиками. Он часто облизывал пересохшие губы, и двигался навстречу, наслаждаясь тем, как хорошо альфа ублажает его изнутри. Закинув уставшие ножки себе на плечи, Хëнджин поочерёдно поцеловал обе коленки, ощущая, как омега начинает сжимать его внутри всё сильнее. Стенки хаотично пульсировали, готовясь к тому, как мышцы разом сожмутся, посылая по всему телу волны удовольствия. Омега, ощущая как в глазах скопилась влага, наконец отпустил себя, погружаясь в очередной оргазм. Зажав в дрожащей ладони небольшой член, Сынмин не контролировал стоны, и смотрел на мужа, вожделение в глазах которого возносило до небес. Он кончал, извиваясь на столе. В какой-то момент его руки оказались в руках Хëнджина, пока тот с глухим рыком заполнял пульсирующую дырочку густой спермой, попутно слизывая с тонких пальцев омеги его собственную смазку. Прибывая в состоянии полного блаженства, омега плохо запомнил, как мужчина аккуратно вышел из него, поднимая ослабевшее тело на руки. Прижимая к себе Сынмина, Хван направился в сторону ванной комнаты, чтобы позаботиться о любимом после столь изнуряющего секса. Ополоснув их обоих, мужчина, решив не одевать ещё чувствительного после оргазма омегу, положил того в кровать со свежим бельём, а сам устроился под боком. Тонкое одеяло оказалось кстати, а через пару минут Сынмин тихонько засопел, прижимаясь лицом к груди альфы. Поглаживая натруженную поясницу супруга, Хëнджин последовал его примеру, догоняя свой утренний сон.