Сентябрь, тлеющий отпечатками на коже

Догорающий сентябрь. 2-й курс университета. Даётся даже легче, чем 1-й курс. Уже знакомые стены вуза, потрëпанные парты, свет, методично высвечивающий пыль. Уже знаешь о своих обязанностях, уже знаешь о своих планах на будущее. Уже есть сформировавшийся круг общения. Это всё кажется каким-то родным, хоть и, как казалось, никогда не привязывался к этому месту. Первый месяц второго курса – особое время, когда ещё не осознаешь всю быстроту времени, но знаешь точно, что в голове ещё надолго останутся воспоминания об этой осени. Закроешь глаза, и уже всплывают в разуме отрывки жизни из этого периода, смазываясь и перемешиваясь в определённую цветовую палитру: жёлтый, оранжевый, красный, серый, зелёный. Прямая ассоциация с осенью, так у всех. Но у Нам Гю.. На фоне спокойных, похожих между собой цветов ярким пятном разрастается.. фиолетовый? Точно, фиолетовый. Он искрится, бьёт в глаза, перетягивая на себя всё внимание. И этот фиолетовый, что так навязчиво влезает на все воспоминания Гю – Танос. Су Бон и Нам Гю дружат ещё со школы, проводя друг с другом всё свободное время. И даже сейчас они, объясняя своё решение как "чисто по приколу", поступили в один вуз на одну специальность и, чтобы не морочиться с общежитием, решили вдвоём снимать квартиру. Так что были они почти неразлучны друг с другом. Но судьба и не пыталась вмешаться в их дружбу – их распределили в одну группу. Там они вдвоём нашли ещё несколько ребят, с которыми достаточно быстро сблизились и сформировали небольшую компанию: Се Ми, Мин Су, Ген Су, Нам Гю и Су Бон. И даже так, когда появилось столько новых друзей, Танос и Нам всегда были вместе. ___ – Ну что, Нам Гю, сегодня будем в отрыве!! - Су Бон, припрыгивая, идёт к кухонному столу и с грохотом ставит пакеты с продуктами на него. – Не понял, что за повод? – Так ты че, не в курсах ещё? У нас Ген Су деваху себе нашёл, в честь этого и закатываем пир!! Кстати, будем отмечать у нас этим вечером. – Хуясе, а хуле я обо всём самый последний узнаю?? Я так-то могу быть против, вдруг я не хочу в этой квартире посторонних, - Нам Гю строит обиженное личико, демонстративно скрещивая руки на груди и отводя взгляд в сторону. – Боже, Нам Гю, ну давай, не дуйся. Это же наши друзья, грех братана не поздравить. Я же знаю, что ты сам хочешь веселья не меньше, чем я, - Танос аккуратно подходит к Наму и заключает его в объятия, легонько трепля по волосам. Гю специально сохраняет образ недотроги, не отвечает на объятья, хотя внутри уже рассыпается на искры. Нам Гю чувствительный. Очень. Каждое лёгкое, невесомое прикосновение отзывались током на кончиках пальцев, дрожь расползалась по всему телу, а дыхание переходило на неровный, рваный ритм. И Танос знал это. Знал, что стоит ему лишь обнять Нама или погладить его по спине - и тот уже готов на все условия. И он этим весьма успешно пользовался, особенно когда, например, хотел скинуть домашние дела на Гю. Нам Гю роняет тихий дрожащий вздох, это сигнал для Су Бона - подействовало. Танос легонько отстраняется и смотрит прямо в глаза таким жалостливым взглядом, на который он только способен. – Су, вот ты чертила конечно.. Ладно, хуй с тобой, я согласен. – Во, вот это уже другое дело!! Сегодня будет весело, честно, - Танос отходит от Нам Гю и принимается разбирать пакеты с едой. А Гю, всё ещё отходящий от прикосновений, что тлеют невесомыми отпечатками на коже, внимательно наблюдает за ним. Судя по количеству бутылок, доставаемых Су Боном из шуршащего пакета, сегодня действительно будет весело. ... – Опаньки, Мин Су, Се Ми, здарова, проходите. Ну, где же наш жених-то? Где бойца потеряли? - Танос пропускает своих друзей в квартиру, попутно закрывая входную дверь. Нам Гю стоит чуть поодаль, в коридоре, готовый принять пакеты, которые принесли с собой ребята. – Да этот чертила стоит на улице, болтает со своей ненаглядной, сказал его не ждать, он чуть попозже придёт, - проворчала Се Ми, снимая уличные ботинки. – А ты че такая злая-то? Ревнуешь? - насмешливо сказал Нам Гю, подходя чуть ближе. Се Ми кидает на него пронзительный взгляд, будто хочет убить на месте. – Вот ты чувырла, Нам Гю. Как тебе только такое в твою бошку пустую пришло? А, нет, извини, не пустую: она же забита нашим ненаглядным Таносиком, да, Нам Гю? - она специально растягивает последние предложения, добавляя в голос лелейность и смазливость. Знает, что это самый действенный способ вывести Гю из себя. Ведь только стоит ей пошутить на эту тему, как Нам готов ей уже глотку перегрызть. И сейчас Нам Гю, что до этого расплывался в усмешке, злобно сверкнул глазами и презрительно скривил губы, готовясь обрушить порцию оскорблений на Се Ми. – Да ты.. Внезапно в квартиру с грохотом заваливается Ген Су, прерывая перепалку и заставляя их двоих повернуть головы на источник шума. – Ген Су, ну жених, ну молодец!! - Танос весело отпрыгивает в сторону, давая пройти Ген Су в глубь коридора, а сам уже прокручивает в голове все возможные шуточки, - Ну что, хорошо там пощебетал со своей голубкой? – Танос, закрой пасть, - смущенно произносит Кен Су, заливаясь краской, - а то я щас уйду, если ты продолжишь в таком духе. – Ладно, ладно, понял, принял - Су Бон поднимает руки, будто признавая поражение, но в глазах всё ещё пляшут черти, - я же просто рад за тебя, bro. Се Ми медленно переводит взгляд на всё ещё хмурого Нам Гю. – Ладно, чепушня, не злись. Иди сюда, обниму, - Се Ми раскрывает руки, как бы приглашая подойти поближе. – Мне не нужны твои подачки, иди, вон, Мин Су обними, он как раз стоит ближе, - презрительно выплевывает Нам Гю, подходя поближе и забирая пакеты с продуктами у Мин Су и Ген Су. Кидает быстрый взгляд на Су Бона и демонстративно разворачивается, готовясь пойти на кухню. Се Ми закатывает глаза. – Ой ну конечно, ты же только Таносу разрешаешь обнимать тебя, как я могла забыть.. Нам Гю кидает на неё высокомерный взгляд, в котором плескалась уже явная, нескрытая злость, и, пробормотав скомканное "иди нахуй", быстро удаляется из коридора. Се Ми, Ген Су и Мин Су весело переглядываются между собой. Они уже давно заметили одну особенность в Гю – он избегает тактильного контакта со всеми, кроме Су Бона. Не позволяет касаться себя, даже если это всего лишь дружеское объятие. Но только не Таносу. Этой крашеной чертиле Нам Гю позволяет вообще любые прикосновения, расплываясь от них как школьница, на которую впервые посмотрел одиннадцатиклассник. Но и Танос в этом плане отличился: со всеми он вёл себя сдержанно, при встрече либо протягивая руку для рукопожатия, либо лишь легонько обнимая, так, чисто для галочки. Но с Нам Гю было всё иначе - с ним Су Бон и обнимался дольше, и в процессе разговоров часто каким-либо образом пытался коснуться: то по волосам потреплет, то по спине легонько проведёт рукой, заставляя Гю вздрогнуть и вытянуться как струна. Влюбленные дураки, не иначе. Очевидно для всех, кроме Су Бона и Нам Гю. ... Кажется, слушать какого-то сомнительного чела из тик тока было не очень хорошим решением. С самого начала всё шло довольно культурно: они потихоньку пили алкоголь, поднимая бокалы за Ген Су и не прекращая поток разговоров. Но потом им всем наскучило, и Се Ми, откопав какой-то сомнительный видос по готовке "огненного коктейля", принялась смешивать все жидкости в доме, до которых только смогла добраться. Чтож, напиток действительно оправдал своё название: жутко обжигал и царапал горло и напрочь сжигал связь с реальностью. Этот авторский коктейль превратил относительно культурную посиделку в какой-то несвязанный бред: под ним ребятки успели и в карты поиграть, переругавшись по несколько раз друг с другом, и песни поорать, и на спор кричать всякие фразочки на балконе прохожим, а сейчас, изрядно устав мешать соседям спокойно спать, разложили диван, застелили его простынями и улеглись смотреть какой-то странно снятый фильм. Се Ми с Мин Су практически засыпали, Ген Су активно комментировал уже подходящий к концу фильм, ругая героев за их тупость, а Танос и Нам Гю спокойно лежали, пытаясь сквозь пьяную пелену вникнуть в происходящее в телевизоре. После конца титров друзья, не сговариваясь, решили расходиться по домам и, собрав свои вещи и попрощавшись с Таносом и Намом, пьяным кубарем вывалились из квартиры. И обычно, после таких пьянок, Нам Гю и Су Бон немного прибирались и заваливались спать, каждый в своей комнате. Но сейчас.. Су Бон уже собирается встать и пойти собирать грязную посуду, но Нам Гю быстрым движением перехватывает его руку и заставляет упасть обратно на диван, резко прижимаясь к нему, заключая в объятья. Нам Гю тяжело дышит, всё сильнее прижимаясь к телу Су Бона, руки судорожно цепляются за его футболку. – Нам Гю, ты.. чего? Вместо ответа Гю поднимает на него мутный взгляд, в котором, заменяя друг друга, вырисовываются страх, сомнения и какая-то глубокая надежда(?). Танос не может до конца прочитать эмоции в глазах Нам Гю, лишь отвечает на объятие и легонько гладит его спину. Нам Гю чувствует, будто его кожа горит изнутри, раскаляя воздух вокруг. Алкоголь в крови выворачивает наружу, заставляя забыть все границы и рамки дозволенного. Вместо мутного сознания остаются одни лишь обжигающие чувства, и Нам Гю приближается к лицу Таноса, позволяя откинуть все лишние мысли. Глубоко вздыхает и смазанно бормочет. – Су Бон.. Мне так плохо.. Я.. Помоги мне, прошу.. Ты мне нравишься, пиздец как. После чего прижимается к губам Таноса. Су Бон замирает. Остатки трезвого разума парализуют тело, всего на секунду, но практически сразу он отбрасывает от себя метающиеся мысли о неправильности ситуации, отвечая на поцелуй. Танос сминает губы Нама, заставляя отвечать с нарастающей жадносью. Комната накаляется до предела. Су сжимает талию Нам Гю так сильно, что на коже наверняка останутся синяки, а Гю, задыхаясь, вцепляется ему в плечи, царапая короткими ногтями. Когда они на секунду отрываются друг от друга, чтобы перевести дух, в полумраке повисает тяжелое, прерывистое дыхание, после чего уже Танос первый тянется к губам Нам Гю, напрочь ломая хрупкие границы трезвости. Поцелуй углубился, стал медленным, и от этого ещё более пьянящим. От рук, жадно блуждающих по телу, напрочь сносит крышу, перед глазами всё плывёт, и Нам Гю кажется, что ещё немного, и его душа разлетится на тысячи искр. Тело будто запоминает каждое касание, отпечатывает его в сознании, заставляя каждый раз трястись от расползающихся по телу мурашек. Танос улавливает лёгкую дрожь Нам Гю и, не разрывая поцелуй, подминает его под себя, так, чтобы оказаться сверху. Су Бон отстраняется, но лишь для того, чтобы судорожно стянуть футболку с Гю и заново прильнуть к губам, будто без этого Нам рассыпался бы на полупрозрачную пыльцу, своим блеском давая лишь намёк на то, что здесь только что горела любовь. Танос отлипает от припухших красных губ и осматривает Нама так, будто под ним сейчас лежит самая хрупкая фарфоровая куколка, которую можно сломать одним неосторожным движением. Но тело Гю действительно будто было выточено богами из фарфора: белоснежная кожа, будто сияющая изнутри, практически сливалась с белыми простынями. Грудь рвано вздымалась, трепетала, будто просила большего, чем просто немое восхищение. Сам Нам Гю уже весь залился краской, ресницы легонько подрагивают, взгляд затуманен похотью и смущением, а рот приоткрыт, чтобы поймать хоть немного воздуха. И он, такой милый и горячий одновременно – весь для Таноса. Су Бон снова приближается к лицу Гю, но на этот раз меняет тактику: медленно выцеловывает лицо Нам Гю, постепенно переходя на шею, пока руки аккуратно исследуют его тело, то пересчитывая ребра, то вырисовывая понятные только Таносу узоры на груди. Нам Гю плывёт от ощущений, алкоголь в крови усилил чувствительность в несколько раз, и теперь любое касание ощущается как пытка, и как самый чуткий трепет любви. Хочется прекратить всë это, чтобы не чувствовать так сильно, и одновременно удвоить в силе, чтобы чувствовать ещё больше. Су Бон немного кусает нежную кожу Нам Гю, после чего слышит сдавленный выдох. Значит, шея для Нам Гю - особо чувствительная зона. Танос нарочито медленно проходится по шее, оставляя засосы и укусы, постепенно переходя на ключицы, заставляя Нам Гю извиваться и задыхаться от ощущений, а низ живота скручиваться в тугой узел. Идëт дальше, оставляет поцелуи на груди, пока Гю судорожно сжимает простыни до хруста. Нас Гю резко берёт Су Бона за волосы и силой заставляет его приблизиться к лицу, утягивает в поцелуй, пока рука пробирается под его футболку, оглаживая подтянутое тело и легонько дергая ткань, как бы прося избавиться от неё. Су Бон всё понимает без слов, и, после того, как он кусает нижнюю губу Гю и сразу зализывает её, как бы прося прощение, футболка отлетает в сторону. Танос прижимается к Наму, каждой клеточкой кожи чувствуя жар от их тел и бешеный стук сердец, стремящихся слиться в один ритм – ритм искрящейся, обжигающей любви. Су Бон продолжает разрисовать тело Нам Гю засосами, получая в ответ глубокие выдохи, полурассыпающиеся на стоны, пока руки нетерпеливо расстегивают ремень его штанов. Стягивает с худых ног Нама штаны вместе с нижним бельём. Нам Гю остаётся полностью обнажённым. Раскаленной кожей он чувствует неприятный холод, заставляющий поежиться, но в следующую секунду перед глазами разлетаются искры, выметая напрочь всё мысли, спина круто выворачивается дугой, а с губ срывается впервые неприглушенный стон. Танос легко, почти невесомо проводит пальцами по всей длине члена, нажимает на чувствительную головку, растирая по ней предэякулят, после после обхватывает ствол кольцом и начинает плавное движение рукой, постепенно наращивая темп. У Нам Гю разлетаются звёздочки перед глазами, он извивается, судорожно пытаясь схватиться руками хоть за что-нибудь, пока с губ срываются непроизвольные стоны. Танос замедляет движение, затем и вовсе останавливается и убирает руку. Наклоняется к Нам Гю, быстро целует его, после чего шепчет, опаляя ухо Гю горячим дыханием. – Повернись.. Встань раком, kitten, - Танос не узнаёт свой голос, будто этот хриплый приказ был сказан не им, а похотью, затуманевшей остатки разума. Нам сглатывает, лёгкий трепет тела и дрожащий кадык полностью выдают его волнение, но он послушно поворачивается, встаёт на четвереньки и неестественно прогибает спину. От такого нового, развратного Нам Гю сносит крышу. Теперь он выглядел ещё более безупречным, чем раньше: свет идеально ложился на тело, очерчивая и окутывая его мягким блюром, позвонки будто просвечивали сквозь полупрозрачную кожу, а сама поза была настолько по-блядски красивой, что хотелось оставить её перед глазами навечно, впечатать её в каждую клеткочку кожи. Су Бон достаёт из ближайшей тумбочки лубрикант, выдавливает немного смазки на пальцы, смазывает ими отверстие Нам Гю. Первый палец входит не сильно тяжело, принося лишь небольшой дискомфорт. Нам Гю рвано выдыхает, но послушно ждёт, когда Танос закончит растяжку. Второй палец даётся сложнее, Гю морщится и сдерживает болезненный стон. Два пальца потихоньку набирают темп, растягивая мягкие податливые стенки. Постепенно к боли добавляется разрастающееся наслаждение, путая ощущения и выбивая душу. И Нам Гю, что до этого натянулся как по струне и боялся сделать лишнее движение, теперь сам помогал Таносу, немного двигая бедрами, пропуская через себя теплые выдохи, плавно растекающиеся в стоны. Су Бон вытаскивает пальцы из Нам Гю, даёт ему небольшую передышку, пока второй рукой быстро снимает с себя штаны с нижним бельём, впервые так ярко чувствуя возбуждение в паху. Добавляет ещё немного смазки, растирает его по уже давно стоящему члену и прижимается им к сокращающемуся кошечку мышц. – Kitten, попробуй расслабиться, - быстро выкидывает Танос, после чего одним выверенным толчком входит примерно наполовину. Нам Гю резко прогибает спину до хруста, пальцы до побеления костяшек вцепляются в белые простыни, а в глазах зажигаются слезы, заволакивая разум пеленой. Он чувствует сильную разрывающую боль, отдающую в виски. Казалось, будто весь мир расплывается в бесформенные пятна, и лишь боль остаётся единственным чётким и ярким чувством, удерживающим от окончательной потери рассудка. Танос лаского оглаживает спину Нам Гю, пытаясь так немного отвлечь от болезненных ощущений, потихоньку входит до конца и замирает. Ждёт, пока Нам даст разрешение двигаться. Гю тяжело дышит, влажные ресницы подрагивают, с губ срываются болезненные выдохи и всхлипы. Но постепенно дрожь проходит, и Нам Гю еле заметно кивает головой, как бы давая разрешение. Танос улавливает этот жест и потихоньку начинает двигаться. Медленно, без резкости. Чтобы был не секс, а занятие любовью. Постепенно навязчивая боль уходит, сменяясь на совершенно новое и яркое чувство, из которого по всей комнате разлетаются тихие стоны. Су Бон постепенно набирает скорость, меняя угол проникновения, и в один из толчков попадает в простату. Нам Гю, что до этого пытался сдерживать рвущиеся наружу стоны, резко вытягивается, запрокидывая голову назад, а с губ слетает громкий развязанный стон. Танос улыбается и делает ещё один толчок, член снова задевает чувствительный комок нервов, а Нама кидает в крупную дрожь, импульсы растекаются по всему телу, будто насквозь прошибая хрупкое тело. Су Бон возобновляет движение, часто попадая по простате, пока Нам Гю уже не сдерживает себя и громко и протяжно стонет. Темп ускоряется, пошлые хлопки отлетают от стен, а воздух вокруг будто начинает искриться. Оба чувствуют, что скоро будут на пределе. Су Бон охватывает член Нам Гю и начинает рукой лёгкое движение, синхронизируя его с ритмом втрахивания в Гю. Нам извивается в его руках, чувствительность тела давит в голову и подбивает руки с ногами, хочет стереть личность полностью, но Нам Гю продолжает держаться за хрупкую реальность, разрезая воздух стонами. Оргазм приходит резко, ослепляющей вспышкой, заставляя Нам Гю дëрнуться и издать последний громкий стон, после чего зарыться головой в простыни, не в силах больше держать её прямо. Крупная дрожь пробивает тело, грудь быстро вздымается, громкое дыхание со свистом расползается по комнате. Су Бон делает последний глубокий толчок в обмякшее тело и замирает, кончает внутрь, захлёбываясь реальностью и с чужим именем на губах. Танос аккуратно выходит из Нам Гю, позволяя ему полностью упасть на простыни, и сам ложится рядом. Нет ни мыслей, ни слов – только раскалённый воздух, царапающий горло. Нам Гю тихо подползает к Су Бону и целует – медленно, глубоко, будто признаваясь в большой и искренней любви. Танос ласково гладит его по уставшим позвонкам и с таким же трепетом отвечает на поцелуй. – Baby, пойдём в ванную, тебе нужно помыться. Я помогу тебе, - Танос помогает Нам Гю подняться, заодно стягивая с дивана грязные простыни. Ноги у Гю подкашиваются, норовят уронить на пол, но Нам Гю продолжает упорно идти нетвердой походкой, одной рукой зацепившись за руку Су Бона, а второй хватаясь за ближайшие стены. . . . Они уже не помнят, как дошли до ванной, как помылись, как разошлись по комнатам и уснули. На утро острая давящая боль от похмелья давит в голову, выталкивая напрочь все воспоминания о вчерашнем вечере. И лишь тело Нам Гю, разрисованное алеющими засосами, разбросанная одежда и грязные простыни в ванной остаются проводниками в прошлое, связующими между пьяной ночью и трезвым утром.