Один придел конца

Глава 17. Голоса, которые не молчат Первая неделя в новой квартире пахла надеждой. Буквально — Джуди купила ароматическую свечу с запахом ванили и зажигала её по вечерам, чтобы перебить тот самый, хлорочный, который мерещился ей в тишине. Ник притащил из ближайшего магазина дешёвый ковёр на пол — «чтобы лапам было тепло». Они вместе вешали полки, спорили о том, куда поставить чайник, и даже пару раз смеялись — по-настоящему, без надрыва. Джуди казалось, что они справляются. Что ужас остался где-то там, в прошлом, забытыми дверями. Что новая жизнь возможна. Ошибка. Всё разбилось в четверг, когда Ник вышел в магазин за хлебом. — Я быстро, — сказал он, целуя её в лоб. — Десять минут. — Хорошо, — ответила Джуди, не отрываясь от мытья посуды. Она вымыла тарелки. Вытерла стол. Заправила кровать. Прошло пять минут. Она села на диван, включила телевизор. Какой-то сериал, где звери в белых халатах спасали других зверей. Семь минут. Она поймала себя на том, что смотрит не на экран, а на дверь. Восемь минут. Девять. Десять. Ник не вернулся. Сердце пропустило удар. Джуди встала, подошла к окну. Посмотрела на улицу — пусто. Только редкие прохожие и машины. Одиннадцать. Она взяла телефон, набрала номер Ника. Длинные гудки. Он не брал трубку. Двенадцать. В голове зашумело. Картинка — склад, клетка, запах хлорки. Вулфорд с пистолетом. Ник, падающий на трибуне. Тринадцать. Она набрала снова. Гудки. Гудки. Гудки. Четырнадцать. Джуди выбежала из квартиры, даже не заперев дверь. Понеслась вниз по лестнице, выскочила на улицу. В лицо ударил холодный ветер. Она огляделась — где магазин? Где? Она побежала в ту сторону, куда ушёл Ник, не видя ничего перед собой, только белое пятно паники. — Ник! — закричала она. — Ник! Прохожие оборачивались. Кто-то испуганно шарахался. Джуди бежала, не разбирая дороги, натыкаясь на столбы. — Ник! И вдруг — он. Стоит у лотка с газетами, разговаривает по телефону. Живой. Целый. Увидел её — удивился. — Картошка? Ты чего? Она добежала, вцепилась в него, зарылась носом в его куртку. Дышала, как загнанный зверь, крупно и часто. — Джуди? — он растерянно гладил её по спине. — Что случилось? — Ты не вернулся, — прошептала она. — Через десять минут. Ты обещал. — Я задержался, — он показал телефон. — С Серым разговаривал. Пять минут всего. — Пятнадцать, — сказала она. — Я ждала пятнадцать. Он посмотрел на часы. Потом на неё. В глазах мелькнуло понимание — и боль. — Прости, — сказал он. — Я не подумал. Прости. Она не ответила. Стояла, вцепившись в него, и не могла отпустить. Прохожие шли мимо. Кто-то улыбнулся. Кто-то отвернулся. Джуди было всё равно. — Пойдём домой, — сказал Ник. — Пойдём. Они пошли. Медленно, держась за лапы. Ник говорил что-то успокаивающее, она не слушала — считала удары сердца. Свои. Его. Дома она прошла на кухню, села на стул, обхватила голову лапами. — Джуди, — Ник присел рядом. — Посмотри на меня. Она подняла глаза. — Я не брошу тебя, — сказал он. — Я не уйду. Я просто в магазин. — Я знаю, — ответила она. — Глупо. — Не глупо. Это — страх. Он не глупый. — Я думала, что прошло, — сказала она. — Думала, что теперь всё будет хорошо. — Хорошо будет, — он взял её за лапу. — Но не сразу. — Когда? — Не знаю, — честно ответил он. — Но я буду рядом. Всегда. Она кивнула. Этим вечером Ник готовил ужин. Один. Джуди сидела в кресле, сжимая кружку с чаем, который остыл ещё час назад. Она смотрела на его спину. На то, как он режет овощи. Как двигает плечами. Как иногда замирает — на секунду, будто прислушиваясь к чему-то. "Он тоже боится", — поняла она. — "Просто не показывает". Она хотела сказать ему это. Спросить, что у него внутри. Но не смогла. Слова застревали в горле. Ужин прошел в молчании. Ник съел всё, что положил в тарелку, и не попросил добавки. Джуди ковыряла вилкой в макаронах. — Не хочешь? — спросил он. — Не голодна. — Нужно есть. — Знаю. Она сделала над собой усилие, проглотила несколько ложек. Еда казалась картонной. Ночью они легли спать. Джуди долго не могла уснуть — слушала, как Ник ворочается. Его дыхание было неровным, иногда он вздыхал во сне. Она провалилась в забытье уже под утро. И ей приснилась клетка. --- Ник проснулся от крика. Своего? Чужого? Он сел. Рядом — Джуди, она спала, но её лицо искажала гримаса ужаса. Она кричала во сне — глухо, сдавленно. — Картошка, — он потряс её за плечо. — Проснись! Она открыла глаза — мутные, невидящие. Потом сфокусировалась на нём. — Ник? — голос был чужим. — Ты… ты живой. — Живой, — он прижал её к себе. — Спи. — Не хочу спать. Там… опять клетка. — Не бойся. Я здесь. Она всхлипнула. Зарылась носом в его шею. — Ник, почему это не кончается? Почему мне всё время кажется, что мы всё ещё там? — Потому что мы там были, — ответил он. — Наше тело здесь, а часть нас — осталась. — Как вернуть? — Время. Только время. Они просидели так до рассвета. Джуди заснула под утро, прислонившись к его плечу. Ник не спал. Смотрел в окно, на сереющее небо, и думал о том, что время — плохой лекарь. Оно не лечит. Просто учишься жить с болью. --- На следующий день Джуди осталась дома — сказала, что неважно себя чувствует. Ник пошёл в архив один. Козёл встретил его ворчанием, Свифт заглянул на обед и поинтересовался, где Хоппс. — Приболела, — ответил Ник. — Передавайте привет. Вечером он купил в аптеке успокоительное — для Джуди. И бутылку виски — для себя. Вернулся домой. Джуди сидела на диване, закутанная в плед, смотрела телевизор. — Как ты? — спросил он, ставя пакет на стол. — Нормально. — Я принёс лекарства. — Не надо, — ответила она. — Я не хочу быть зомби. — Это не зомби. Это — помощь. — Я не просила помощи. — Я знаю. Он посмотрел на неё. Она отвела взгляд. — Джуди, — сказал он. — Мы должны поговорить. — О чём? — Об этом. О нас. О том, что происходит. — Ничего не происходит, — ответила она слишком быстро. — Всё хорошо. — Не хорошо, — сказал он. — Ты плачешь в ванной. Я слышал. Она замерла. — Ты думала, я не знаю? — он сел рядом. — Я тоже не сплю ночами. Тоже боюсь. Тоже слышу голоса. — Какие голоса? — спросила она. Он помолчал. — Авеля. Он говорит мне в кошмарах: «Убей её, Ник. Убей — и будешь свободен». Я просыпаюсь в холодном поту, проверяю, жива ли ты. — Ник… — она взяла его за лапу. — Я пью, Джуди. По ночам, когда ты спишь. Немного. Но регулярно. И не могу остановиться. — Я не знала. — Я скрывал. Как и ты. Мы оба скрываем. — Что теперь? — спросила она. — Не знаю. Но я хочу прекратить врать. — Я не врала. — Врала. Я тоже врал. Мы врали себе, что всё нормально. Что мы справимся. Что любовь победит всё. — Любовь не побеждает? — спросила она. — Любовь не лечит, — ответил он. — Она помогает жить. Но боль остаётся. Она заплакала. Впервые — не прячась, не в ванной, а при нём. Ник обнял её. — Прости, — прошептал он. — Я не хотел тебя расстраивать. — Нет, — ответила она сквозь слёзы. — Ты прав. Мы должны говорить. Должны быть честными. — Даже если больно? — Даже если больно. Они сидели, обнявшись. За окном темнело. — Я боюсь, — сказала Джуди, шмыгая носом. — Боюсь, что стану для тебя обузой. Что ты устанешь от меня. От моих панических атак. От моих слёз. Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что я — не та, кого ты любил. — Ты — та, — ответил Ник. — И даже больше. — А я боюсь, что ты уйдёшь, когда увидишь меня настоящего, — сказал он. — Когда поймёшь, что я не герой. Что я — сломленный лис, который пьёт по ночам и видит кошмары. — Ты — герой, — сказала Джуди. — Ты спас меня. — А ты спасла меня. Мы квиты. — Это не игра в квиты. — Знаю. Это жизнь. Наша жизнь. Сломанная, страшная, но наша. Они помолчали. — Ник, — сказала Джуди. — М? — Давай не будем обещать, что всё наладится. Давай просто будем рядом. И говорить правду. — Хорошо, — ответил он. — Давай. Они поужинали — доели вчерашние макароны, запили чаем. Ник не пил. Джуди не плакала. Потом легли на диван — кровать казалась слишком большой. Прижались друг к другу и просто слушали дыхание. — Знаешь, — сказал Ник. — Я в первый раз за долгое время чувствую, что я — не один. — Ты не один, — ответила Джуди. — Никогда. Она закрыла глаза. И впервые — не провалилась в кошмар. Просто уснула. --- Утром она проснулась от запаха кофе. Ник стоял на кухне, жарил яичницу. — С добрым утром, — сказал он. — С добрым, — ответила она. Она подошла, обняла его со спины. Он накрыл её лапу своей. — Спал хоть немного? — Да, — она удивилась этой правде. — Без кошмаров. — И я, — сказал он. — Впервые за неделю. — Ура, — усмехнулась она. — Не ура. Но уже что-то. Они сели завтракать. Яичница подгорела, но они съели всё. — Что сегодня? — спросила Джуди. — Архив, — ответил Ник. — Другой работы нет. — Может, не пойдём? Погуляем? Город посмотрим? — Денег нет. — Можно просто гулять. Бесплатно. Он подумал. — Хорошо. Давай прогуляем. Они оделись потеплее и вышли. Город встретил их солнцем — редким для осени. Воздух был прозрачным, холодным, и Джуди вдохнула его полной грудью. — Какой день, — сказала она. — Хороший, — ответил Ник. Они пошли в парк — не к памятнику, а в другой, маленький, в Заповедном квартале. Там были старые дубы и пруд с утками. Ник купил в ларьке семечек — они кормили уток с мостика. — Смотри, как плавают, — сказала Джуди. — Как ты метешь хвостом. — Не мету. — Метешь. Я видел. Она толкнула его плечом. Он улыбнулся. Потом они сели на скамейку. Утки уплыли. — Ник, — сказала Джуди. — А что, если мы никогда не вернёмся в полицию? — Тогда будем делать что-то другое. — Например? — Откроем своё дело. Детективное агентство. — Ты серьёзно? — А почему нет? У нас есть опыт, связи, желание. — И травмы, — добавила она. — И травмы, — согласился он. — Но травмы не мешают работать. — Мешают, — сказала она. — Мне мешают. Я боюсь выходить на улицу одна. Боюсь оставаться одна дома. Боюсь, когда ты уходишь. — Я тоже боюсь, — сказал он. — Боюсь, что не смогу защитить тебя. Боюсь, что подведу. Боюсь, что снова увижу кровь. Они помолчали. — Может, нам нужен психолог? — предложила Джуди. — Может, — ответил Ник. — Но я не готов. — Я тоже. Но, может, когда-нибудь. — Когда-нибудь, — повторил он. — Хорошее слово. Оставляет надежду. Они встали и пошли домой. Держась за лапы. --- Вечером Ник предложил посмотреть старый фильм. Джуди согласилась. Они устроились на диване с пледом и попкорном (самодельным, из кукурузы, которую Ник нашёл в шкафу). Фильм был чёрно-белым, про любовь. Джуди не вслушивалась в диалоги — просто смотрела на движущиеся картинки. — Ник, — сказала она в середине фильма. — М? — Ты когда-нибудь думал о будущем? О настоящем будущем? Где мы — старые, морщинистые, сидим в креслах-качалках? — Думал, — ответил он. — Ты будешь вязать. Я буду читать газету. А на коленях у нас будет толстый кот. — Я не умею вязать. — Научишься. — Терпеть не могу котов. — Тогда собаку. Или кролика. — Кролика? — она усмехнулась. — Ты хочешь завести кролика? — У меня уже есть один, — он поцеловал её в нос. Она засмеялась. Впервые за долгое время — легко, без надрыва. — Смех — лучшее лекарство, — сказал Ник. — Не лучшее, но хорошее. Они досмотрели фильм. Попкорн кончился. За окном стемнело. — Ложимся? — спросил Ник. — Давай ещё посидим. Они сидели, обнявшись. Тишина не была пустой — она была наполнена дыханием, теплом, присутствием. — Ник, — сказала Джуди. — М? — Спасибо, что ты рядом. — Спасибо, что ты есть. Они поцеловались — не страстно, а нежно, как в самом начале. Когда ещё не знали, что будет больно. Утром Джуди проснулась от того, что Ника не было рядом. Она села, огляделась — пустая кровать, пустая комната. — Ник? Тишина. Она встала, прошла на кухню — пусто. В ванную — пусто. Сердце забилось быстрее. — Ник? — позвала она громче. Из прихожей послышалось: — Я здесь. Носки искал. Он вышел из кладовки с парой носков в лапе. — Нашёл, — улыбнулся он. — Ты меня напугал, — сказала Джуди, выдыхая. — Прости. В следующий раз буду говорить, куда иду. — Договорились. Они позавтракали. Ник сделал бутерброды, Джуди заварила чай. Сидели на кухне, болтали о всякой ерунде — о погоде, о планах, о том, что в архиве, наверное, уже заметили их отсутствие. — Завтра придётся идти, — сказал Ник. — Знаю, — ответила Джуди. — Но сегодня — наш день. — Сегодня — наш день. Они гуляли по городу. Зашли в книжный магазин, купили дешёвый детектив (чтобы читать вслух по вечерам). Потом в кафе — выпили по чашке кофе (Ник заплатил последними монетами). Потом просто бродили по улицам, разглядывая вывески и витрины. — Смотри, — сказала Джуди, указывая на маленькую лавку. — «Частный сыск». Давай зайдём? — Зачем? — Просто посмотреть. Они зашли. Внутри было темно и пыльно. За столом сидел старый пёс в очках. — Чем могу? — спросил он. — Мы просто смотрим, — ответила Джуди. — Смотрите. Только ничего не трогайте. Они огляделись. На стенах — фотографии, лицензии, вырезки из газет. На одной из них — пожилой лис в панаме. — Кто это? — спросил Ник. — Мой напарник, — ответил пёс. — Умер в прошлом году. Рак. — Жаль, — сказала Джуди. — Да, рано ушёл. Хороший был сыщик. Лучший в городе. — А вы — лучший? — спросил Ник. — Я — лучший из оставшихся, — усмехнулся пёс. — Но это немного говорит. Они поблагодарили, вышли. — Хорошее место, — сказала Джуди. — Да, — ответил Ник. — Уютное. — Может, и мы когда-нибудь… — Может. Она взяла его за лапу. — Пойдём домой. — Пойдём. --- Дома их ждал сюрприз. Под дверью лежал конверт. Жёлтый, без обратного адреса. Ник открыл. Внутри — открытка. С видами Зверополиса. И надпись: «С новосельем! Ваши друзья». — От кого? — спросила Джуди. — Не знаю, — ответил Ник. — Но приятно. — В первый раз за долгое время — приятно. Они повесили открытку на холодильник. Вечером Джуди читала вслух детектив. Ник слушал, закрыв глаза. Голос у неё был тихий, спокойный, и слова текли рекой, унося куда-то далеко. — …и тогда сыщик сказал: «Вы арестованы, мистер Смит. Вы имеете право хранить молчание…», — Джуди замолчала. — Что дальше? — спросил Ник, не открывая глаз. — А дальше — конец главы. — Читай дальше. Она продолжила. Ник слушал и думал о том, как хорошо — просто лежать, слушать её голос и ничего не бояться. Ночью он снова видел кошмар. Авель стоял перед ним, держа пистолет. В руке Ника был такой же. Джуди лежала на полу, связанная. — Убей её, — сказал Авель. — Убей — и будешь свободен. — Нет, — ответил Ник. — Тогда умрёшь ты. Авель выстрелил. Ник проснулся в холодном поту. Джуди спала рядом. Её уши вздрагивали во сне — она видела что-то своё. Ник осторожно встал, прошёл на кухню. Налил воды. Посмотрел на бутылку виски, стоящую в шкафу. Протянул лапу, сжал горлышко. Потом убрал. Выпил воду. Вернулся в кровать, лёг, обнял Джуди. Она прижалась во сне. — Я здесь, — прошептал он. — Я не уйду. Она вздохнула и затихла. Утром Ник проснулся первым. Джуди ещё спала. Он смотрел на неё — на её мордочку, на её уши, на её лапы, сжимающие подушку. Она была красивой. Даже с тёмными кругами под глазами. "Я не убью тебя, — подумал он. — Никогда". Он встал, пошёл на кухню. Сварил кофе. Она вышла через пять минут — взъерошенная, сонная. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе, — ответила она, зевая. — Как спалось? — Нормально. А тебе? — Было страшно. Она посмотрела на него. — Расскажешь? — Потом. Сначала кофе. Они пили кофе молча. За окном начинался новый день. После завтрака они пошли в архив. Козёл встретил их ворчанием — где пропадали? Свифт не заглядывал. Папок навалили новую гору. — Как в каменном веке, — сказал Ник, раскладывая протоколы. — Зато спокойно, — ответила Джуди. — Скучно. — Скука — лучше стрельбы. — Спорить не буду. Они работали до вечера. Перерыв на обед — бутерброды из дома. Снова папки. Снова бумаги. — Мозг кипит, — сказал Ник к концу дня. — Не жалуйся. — Рабство. — Зато деньги платят. — Какие? — Маленькие. Но платят. Они пошли домой. По пути зашли в дешёвую забегаловку — съели по тарелке супа. — Как вчера, — сказала Джуди. — Как вчера, — ответил Ник. Они шли домой, держась за лапы. Улицы светились огнями — фонари, рекламы, окна домов. В одном из окон кто-то танцевал. В другом — ссорился. В третьем — обнимался. — Смотри, — сказал Ник. — Жизнь идёт. Даже когда нам кажется, что нет. — Да, — ответила Джуди. — Идёт. Они подошли к своему дому. — Знаешь, — сказала Джуди. — Я рада, что мы съехались. — Я тоже, — ответил Ник. — Даже несмотря на кошмары и панику. — Особенно несмотря на них, — сказала она. Он открыл дверь. — Идём домой, Картошка. — Идём. Они вошли. Пахло ванилью — свеча догорела вчера, но аромат остался. — Хорошо, — сказала Джуди. — Хорошо, — ответил Ник. Они обнялись. Пошли на кухню. Вечером Джуди снова читала вслух. Ник слушал. За окном шумел город — их город, который они когда-то спасли. Теперь он спасал их. Медленно, по чуть-чуть. — …и тогда сыщик сказал: «Дело закрыто. Пойдёмте домой», — Джуди закрыла книгу. — И всё? — спросил Ник. — Всё. — Хороший детектив. — Да, — она положила голову ему на плечо. — Хороший. Они сидели так долго. Пока за окном не зажглись звёзды. Пока дыхание не стало ровным. Пока сон не унёс их в небо — далеко, где нет боли. Только они. — Картошка, — прошептал Ник сквозь сон. — М? — ответила она, уже проваливаясь в тишину. — Я люблю тебя. — Я знаю. Он улыбнулся. Она тоже. За окном кто-то играл на гитаре. Плохо, фальшиво. Но душевно. И этого было достаточно. Конец семнадцатой главы.🖇️