Победа и «последствие»

После триумфа на «Русском вызове» жизнь Пети превратилась в сюрреалистичный сон. Но вместо радости его накрыл ледяной, парализующий страх. Сначала он списывал тошноту на нервное истощение, а головокружение — на акклиматизацию. Но когда тест показал две полоски, мир фигурного катания рухнул. Для атлета такого уровня это был конец карьеры. А для отношений с Ильей? Илья был на пике, он жил рекордами, четверными, скоростью. Ребенок никак не вписывался в его идеальную «траекторию бога». Петя стал замкнутым. Он прятал глаза, уходил от объятий, ссылаясь на головную боль, и часами сидел в телефоне. Ему нужно было выговориться, но он не мог довериться родителям или тренеру. Единственным человеком, который знал его достаточно хорошо и ненавидел Илью достаточно, чтобы не проболтаться ему, был Влад Дикиджи. Они встретились в маленьком кафе на окраине города. Петя выглядел бледным и измученным. — Влад, я не знаю, что делать, — шептал Петя, сжимая в руках чашку с чаем, запах которого вызывал у него новые приступы тошноты. — Если Илья узнает... он не готов. Мы оба не готовы. Но я не могу просто... избавиться от этого. Влад смотрел на него с тяжелым сочувствием. Несмотря на всё, что между ними было, он всё еще чувствовал ответственность за Петю. Он накрыл руку Гуменника своей, пытаясь успокоить. — Тебе нужно сказать ему, Петь. Ты не можешь скрывать это вечно. Твое тело изменится, ты перестанешь прыгать. Илья не идиот. — Он возненавидит меня за то, что я порчу его «идеальную жизнь», — Петя уткнулся лицом в ладони. Чего они не знали, так это того, что за окном кафе, в тени припаркованных машин, стоял черный внедорожник. Малинин сжимал руль так, что кожа на костяшках белела. Илья уже неделю чувствовал: что-то не так. Петя перестал подпускать его к себе, прятал телефон и постоянно с кем-то переписывался. А сегодня, когда Петя сказал, что пойдет «подышать воздухом», Илья не выдержал и поехал следом. Увидев Петю в компании Влада, Илья почувствовал, как внутри вскипает ледяная ярость. Он видел, как Влад держит Петю за руку, как Петя наклоняется к нему, почти плача. В голове Ильи сложилась самая простая и самая болезненная картина: Петя изменяет ему с тем, кого Илья так демонстративно не принимал. Вечером, когда Петя вернулся домой, в квартире было темно. Илья сидел в кресле в гостиной, подсвеченный лишь экраном своего телефона. — Где ты был? — голос Ильи был тихим и опасным, как лед перед трещиной. — Гулял, я же говорил... — Петя начал снимать куртку, стараясь не смотреть на Илью. — С Дикиджи? — Илья резко встал. — Я видел вас в кафе. Видел, как он тебя трогал. Скажи мне, тебе не хватило моего внимания? Скучно стало, захотелось попробовать, что-то новое? — Илья, всё не так, ты не понимаешь... — Петя побледнел, инстинктивно прикрывая живот рукой. — Что я не понимаю?! — Илья сорвался на крик, сокращая расстояние между ними в один шаг. Он схватил Петю за плечи, заставляя смотреть в глаза. — Ты стал чужим. Ты не даешь мне прикасаться к тебе. Ты бегаешь к нему за утешением. Ты решил, что он лучше меня? — Нет! Влад просто помогает мне! — выкрикнул Петя, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от несправедливости и страха. — Помогает в чем? — Илья горько усмехнулся, его взгляд упал на руку Пети, которая всё еще судорожно сжимала подол свитера в районе талии. — В чем он тебе помогает, что ты не можешь сказать мне? Илья грубо перехватил запястье Пети, отводя его руку в сторону. — Ты боишься, что я увижу следы его рук? Или ты уже собрал вещи? Петя затрясся всем телом. Обида, гормональный всплеск и ужас от подозрений Ильи смешались в один разрушительный коктейль. — Я не изменяю тебе, идиот! — сорвался он на рыдания. — Я просто не знал, как сказать тебе, что твой «идеальный мир» закончился! Что через несколько месяцев я не смогу выйти на лед не из-за травмы, а потому что я... Петя осекся, захлебываясь слезами. Илья замер, его хватка на плечах Пети ослабла, но он не отпускал его. В голове «Бога четверных» начали медленно прокручиваться детали: тошнота Пети по утрам, его отказ от определенных продуктов, его внезапная неприязнь к запаху парфюма Ильи... — Потому что ты что, Петь? — уже гораздо тише, с пугающим осознанием спросил Илья. Петя поднял на него глаза, полные боли и отчаяния. — Потому что я беременный, Илья. И я боялся, что ты выберешь свои прыжки, а не нас. А Влад... он просто единственный, кто выслушал меня, не осуждая. В квартире повисла оглушительная тишина. Илья смотрел на Петю так, будто видел его впервые. Его подозрения в измене разбились о реальность, которая была куда сложнее и страшнее любого четверного акселя.