Я - Эспер!

Воспоминание сие исходит из уже далёкого для подросших детей шестого класса. На уроке РННФ, как уже давно было заведено, столкнулись два класса из параллели: 9Е и 9Ё. Под строгим надзором учителя им разрешили показать свои способности во всей красе и сразиться друг с другом. Кроме возможности детей потешить чванство, у этого был ещё один плюс — возможность отточить умения. Не все могли в этом ивенте принять участие; низкоуровневые эсперы и Пустышки сидели с краю от стадиона и могли лишь молча наблюдать умбудоражащие свецэффекты, творившиеся перед их глазами. Было что-то поразительное в том, как то, за что ещё пару веков тому назад ни в чём неповинных людей жгли на кострах, сейчас совершенно не вызывало удивления у людей. Диана и Саша сидели вдвоём и разговаривали ни о чём; по крайней мере, таков был план. Происходивший под их боком пандемониум издавал так много шума, что они словно говорили среди урагана. Кроме того, тот факт, что причиной оного были эсперы не могли воодушевлять Сашу — заядлого язву, — который при любой возможности начинал поливать эсперов желчью. Происходить это стало с ним всё чаще и чаще. Диана же, слушая это, чувствовало странное покалывание в сердце. Понятное дело — наблюдавшую за эсперами девушку терзала зависть. Однако чтобы так пылать ненавистью… Она ведь сама грезила стать одной из них. Поэтому, стараясь не вступать в конфронтацию с желчным другом, Диана всё чаще пропускала его слова мимо ушей. В это время девушка наблюдала за одноклассниками, выполняющими пируэты на стадионе. В её голове рисовались картины, как она сама получает способность и поражает всех вокруг своей фантастической силой. Совсем недавно в Беларуси провели первую Спартакиаду: соревнования для эсперов, где тем предлагали участвовать в всевозможных состязаниях и спортах, с дозволенностью применять способности. В этом фактически и была её суть — продемонстрировать дальние пределы сил эсперов, о которых люди даже и не имели представления. Диана пламенно загорелось мечтой: однажды, когда природа сжалится над нею и даст всамделишную способность, принять участие в Спартакиаде и занять хотя бы в одном из соревнований призовое место — если вообще не первое. А сделав это, она сможет пойти на Аванпост, где у неё будет шанс показать себя во всей красе. Вообще, де юро Пустышкам вход на Спартакиаду заказан не был — они могли и шли туда. Но, к несчастью, они не суть конкуренция для эсперов; даже третье место являлось бы для них невиданным чудом. Понедельник; урок истории, темой которого была Третья Мировая Война. Большинство учеников не утруждало себя тем, чтобы слушать преподавателя — честно говоря, каждый подросток к тому времени был сыт по горло этой темой. С самых яслей, из каждого утюга и без умолку им трепетали о ужасах Третьей Мировой Войны. В школе несколько раз на месяц проводили классные и информационные часы на эту тему; многие уроки так или иначе — сегодняшний урок истории как пример, — затрагивали эту тему. По городу везде висели плакаты; а в интернете без VPN экран перекрывался баннерами с историческими справками. Находясь в Беларуси даже несколько часов, невозможно было избежать упоминаний о том историческом периоде. Посему местные жители давно адаптировались к такому назойливому пропагированию. —Период с восемьдесят первого по восемьдесят четвёртый год был поистине гиеническим периодом истории нашей державы, – тараторил учитель. Самому ему уже шёл шестой десяток, так что описываемые им события ему удалось застать на собственной шкуре — даже в осознанном возрасте. – С появлением эсперов они стали главным оружием государств. СССР соперничал с США за достижение наиболее эффективного РННФ. Эта гонка стала последней соломинкой для холодной войны. И та вспыхнула, потянув за собой все страны первого и второго мира, затронув также несколько стран третьего. Пройдя Восточную Германию и Польшу блицкригом, враги тамошнего времени ворвались на территорию Беларуси, выжигая её поверхность вместе с людьми… Пока учитель, как заведённая шарманка, почти что цитировал сей сказ, Диана переписывалась с ребятами. Они вместе смеялись с нелепости рассказа учителя. Хотя от себя девушка всё же добавила, что им не стоит преуменьшать террор того времени. «AmperButt: Мы не преуменьшаем но выжигание поверхности это нереально уморительное преувеличение» — последовало от Марка. —Погибло три миллиона человек, многие города превратились в руины. Лишь чудом нам удалось восстановить большую часть. Но кровавые воспоминания тех дней укоренились в нашем ДНК и будут передаваться потомкам, дабы те любой ценой не позволили сему кошмару воцариться на нашей мирной земле вновь. «AmperButt: Мы ДНК ещё не проходили но что-то мне кажется что оно не так работает GrayChild_13: Yep, now I see it’s а total exaggeration» —А сейчас мы изучим всех героев-эсперов, которые в то время были у нашей родины и отдали жизнь за вашу свободу. На следующих уроках я буду спрашивать вас на оценку, и, не дай Бог, кто-то из вас забудет хоть одно имя. Жёсткость историка, особенно когда это касалась Третьей Мировой, давно перестала удивлять учащихся. Те в ответ меланхолично вздохнули, предвкушая очередной учебный год грядущей мозгомойки. Тоска по каникулам, закончившимся казалось бы всего ничего назад, пробуждалась вновь. Пронзительный звонок парадоксально стал сладкозвучной мелодией для утомившихся школьников. Сумевши выбраться из кабинета истории с не разжиженным мозгом, троица отправилась на «площадь» и заняла места на подоконнике. —Я пока что спокойна, – начала Диана. – Но чем ближе презентация… —Same thing! Марк держался бодрячком. По их с ним общению, Диана могла посудить, что парнишка этот был из того десятка, который переживал в моменте. Олег же старался держать хладнокровие в принципе всегда. В панике девушка оставалась одна, — но это даже успокаивало. Смотря на спокойных союзников, она убежала себя: стоит ей замешкаться во время выступления — они помогут. —Предлагаю на всякий случай всё повторить, – Диана резко встала и достала телефон, на котором всё записала. В то же время свита Лары собралась в переговорной и, подобно Диана-тим, перемолвилась о предстоявшей презентации. Все “патриции”, кроме Ромы, были одеты сегодня с иголочки; макияж не отставал и выглядел в разы гламурнее, чем обычно. Подготовка Ромы же не отразилась на её внешнем виде — та выбрала подготовление речи и аргументов перед сном и всё утро. —Итак, повторим наш план, – начала Лара. – Рома проведёт большую часть презентации в одиночку. После чего мы дополним её финальными словами. Ром, ты точно запомнила, что должна сказать? —Безусловно, – без капли сомнения подтвердила новенькая. – А если что-то пойдёт не так, то вся моя жизнь построена на импровизации — я придумаю, что сказать, и сделаю это на высшем уровне. —Великолепно, – отсекла Лара, не давая Геле прокомментировать фривольное заявление. Принцесса кинула мимолётный взгляд на Герцога, намекая, что она сможет высказать своё мнение чуть позже. – А сейчас, можешь ли быть любезна и сходить за учителем биологии в кабинет триста тридцать один. Она занимается организацией мероприятий в актовом зале. Нам нужно обсудить некоторые нюансы предстоящего перформанса. Кивнув, Рома кротко покинула комнату. Дождавшись, когда дверь закроется, а шаги девушки растворятся в гаме коридора, Лара повернулась к Геле, слова из которой вырывались на воздух: —Ты уверена, что мы можем доверить ей такое важное дело? Она — не одна из нас, не забывай. —Я ей доверяю, – Лара сделала небольшую паузу. – И, выполнив задание, она подтвердит свою годность и лояльность. Даже если у неё есть скрытые корыстные интересы — это задание целенаправленно она не завалит. —А если? —В таком случае мы будем рядом, чтобы взять ситуацию под контроль. После — вышвырнем с позором. Как бы я не не желала такого развития событий. Геля тяжело вздохнула, но не стала возражать. Рената всё время молчала, и, когда подруги закончили, ничего не стала добавлять. В этот момент вошла Рома с учителем — и Совет в полном составе приступил к обкашливанию организационных моментов. Уроки шли тем медленее, чем ближе подкрадывался перформанс. Клика Совета почти не испытывала мандража; Диана же изнывала, сидела как на иголках и совсем не могла сосредоточиться на материале. Каждую секунду её мозг рисовал различные варианты развития событий, метавшиеся как маятник от катастрофы до сокрушительной победы. Уроки кончились; всех учеников принудили явиться в актовый зал. Первой должна была выступать Оппозиция. К тому моменту Диана звенела страхом на всю комнате, а её невроз перекидывался на ребят. В какой-то момент Марк не выдержал, подошёл к девушки, легонько ударил током и сказал: —Так, Диан, дыши! Вдох-выдох! – сам Марк начал делать вздохи, которые Диана повторяла и постепенно утихала. – А теперь вспомни, что даже если мы провалимся — это не конец. —Разве? Перформанс же это важнейшая часть репрезентации, не? —В нормальных условиях — да. Но у нас же диктатура! Наша борьба не начинается и не заканчивается сегодня. Если мы налажаем сейчас — сможем наверстать упущенное позже. Олег стоял рядом и поддакивал другу. Так как он был нем, на нём лежала задача переключать слайды в соответствии с током речи — такой же ответственности, как и ребята, парень не чувствовал. Диане удалось немного остепениться, после чего все трое выдвинулись на сцену. Там тревога вновь вернулась, когда девушке открылся вид на зал, полный школьников. Большинство приковали взгляды к телефонам и не горели желанием слушать выступавших. Скорее, подобные таким учащиеся, проголосуют за проверенный вариант — то есть, их соперников. А значит, каким-то образом Диана и Марк должны были привлечь их своим выступлением. Увы: красноречие отнюдь не являлось их талантом. Диана робко подошла к микрофону и дрожащими руками взяла его. —Hello everybody here! Меня зовут Диана Миронова, а ребята рядом со мной — это Марк Громов и Олег Кротов. Вместе мы баллотируемся на место в совете… – девушка запнулась — её друг перехватил микрофон. —А теперь, давайте посмотрим на любопытные данные о нашей школе, – после чего Олег оперативно вывел на экран пай-чарт. Половину “пирога” занимал красный цвет; другие четыре цвета по убывающей теснились на оставшейся части. – На этой диаграмме изображено процентное соотношение уровней учащихся нашей гимназии. Как мы видим, почти половина из нас обладает первым уровнем. Двадцать шесть процентов — второй уровень, десять — нулевой. Лишь четырнадцать процентов — это тройки и пять эсперов четвёртого уровня. Марк уступчиво вернул микрофон девушке, которая к тому времени оправилась и была готова продолжать. Наблюдая за тем, как некоторые подростки постепенно отрывали взгляд от гаджетов на сцену, Диана чувствовала, как её желудок сворачивается калачиком. Тешилась она лишь той мыслью, что это был прогресс — всё больше людей вслушивались в их речь. —Здесь мы можем наблюдать, что высокоуровневые — меньшинство, а до недавних пор лишь на них работал наш Совет. Нашей же главной целью есть создание таких условий, где никто не будет угнетён по уровню! Некая странная энергия растекалась по жилам Дианы, давала силы продолжать мотивационную речь, окрыляла, избавляя от груза страха. Уже больше половины зала приковало к ней взгляд. Диане казалось, что достичь этого будет куда сложнее, но сейчас всё шло как по маслу. Улыбнувшись, девушка набрала полную грудь воздуха и продолжила: —Для этого мы собираемся наделить всех теми же самыми привилегиями, которыми сейчас обладают все высокоуровневые эсперы! Учителя начнут относиться к нам как к равными, и больше не будет ситуаций, когда высокоуровневому прощают то, за что Пустышку готовы чуть ли не исключить! Слайд сменился карикатурной картинкой, на которой гетерогенная группа людей держится за руки и лучезарно улыбается. Уровень карикатурности почти что вырисовывал слово “единство” и кидал его в лицо. Где-то пробежались едва слышимые смешки, которые Диана пропустила из-за стука сердцебиения в ушах. Тем не менее, в общей сложности зал сидел молча в ожидании следующих слов. —Мы обещаем: мы будем помогать всем эсперам без разделения на сильных и слабых, и навсегда сотрём классовое разделение, что строилось годами в стенах нашей любимой школы! Отдавая голос нам, вы вкладываетесь в светлое будущее, которое так сильно желают увидеть ваши сердца! На сей поэтичной ноте презентация закончилась; под аплодисменты половины зала Диана, Марк и Олег поклонились, после чего медленно удалились со сцены. Но, перед тем как окончатильно сокрыться за занавесом, Диана робко бросила взгляд на аудиторию, выискивая нужное ей лицо — блондинку в чёрном балахоне, стоявшую в углу. Та приковала взгляд к телефону и что-то неистово быстро написывала. Диана невольно ухмыльнулась. Пройдя закулисье, троица вышла в актовый зал и села на передние места, пока Совет подготавливался к уже своему выступлению. Диана чувствовала подъём уверенности после выступления и ни капельки не переживала о том, что скажут их оппоненты. Ей просто не верилось, что у них было, что предложить — что-то более притягательное для большинства школьников, чем их радужные планы на будущее. Диана обернулась и кинула быстрый взгляд на ту блондинка, к тому времени закончившую записывать и вернувшую внимание на сцену. —Ребят, Полина много о нас писала, – донесла новость Диана до парней. – I hope she’s gonna make a sensation! —Она это точно сделает! – согласился Марк. – У неё есть талант делать сенсации из чего угодно, если ей это надо! —Must visit her – написал Олег. —Это ещё зачем? – поинтересовался Марк, отчего Олег окинул его самым презрительным взглядом, на которое только была способна человеческая мимика. Это кикстартануло заржавевшие шестерёнки в черепушке парня, зажигая эпифанию: – Мы можем попросить у неё рекламу нашей кампании, но… —А разве её «газета» настолько популярна в нашей школе? —Better than nothin’, – парировала Диана, после чего добавила. – С другой стороны в её блоге десять тысяч подписчиков — в пять раз больше, чем учеников. Думаю, на неё всё ещё подписаны выпускники и люди извне. —Наша школа популярна, получается? – хмыкнул Марк. – Надеюсь после выборов ко мне на улице начнуть походить красивые девочки… и мальчики… Не успел он завершить непристойную мысль, как в микрофон заговорила Рома. —Дамы, – театральная пауза, – Господа… Рада вас всех видеть во время выступления Совета. За одно предложение Роме удалось то, чего Диана и компания достигала несколько минут: привлечь внимание большинства учеников. Девушку словно током пронзило — она аж взглянула на Марка, думая, что это его проделки, — неужели они так быстро сдают позиции? “Не волнуйся, это им просто интересна новенькая — не её риторика” – вдалбливала себе Диана такую мысль. —Только что вы прослушали выступление многоуважаемых альтернативных кандидатов, – девушка холодным взглядом выстрелила прямо в Диану. Та почувствовала, как мурашки пробежались по коже, и поёжилась. – И я бы желала построить свою аргументацию и изъяснение позиции совета через разбор ранее озвученных аргументов. У Дианы закружилась голова; она совершенно не была готова слушать несколько минут публичного критики её выступления — к тому же, в живую. И, судя по лицам Олега с Марком, им тоже такое не приходилось по душе. —Не кажется ли вам то, что как-то слишком расплывчато они глаголили? Никакой крупицы определённости — лишь аморфные речи о «равенстве» и «угнетении». Желаете ли вы вручить власть людям, взирающим на мир в чёрно-белых тонах? Людям, чьё мировосприятие и поныне окрашено детскою наивностью. Они убеждены, будто стоит просто запретить «зло» — оно навсегда исчезнет. Не говоря уже о том, что их инфантильность не позволяет им постичь простейшей истины: никакого зла-то и не существует. Диану словно окатило ледяной водой. Элоквенция, с которой Рома сплетала слова (некоторые из которых Диана отродясь не слышала) в складную речь одновременно пугало и завораживало. Она сама начинала задумываться: не ошиблась ли в своей позиции… —Наверняка после тех слов вы — низкоуровневые эсперы — считаете, что высокоуровневые — это деспоты, желающие подчинять себе слабейших, посему и разворачивают такую «диктатуру» на протяжении годов. Только лишь дети могут так считать. Когда Рома сделала акцент на слове “дети”, Диана задумалась. Рома использовала весьма мощную манипуляцию: подавляющее большинство детей желало быть взрослыми, однако отдалённо понимало суть данной концепции. Вместо дальновидности, ответственности за собственные решения и мудрости, они представляли абстрактную картину свободного от других указаний человека, способного делать всё, что ему вздумается. Будучи, однако, более ведомыми на манипуляции, они легко становилось жертавми оных. Указав, что сделает их более взрослыми, Рома легко завлечёт их на свою сторону. “Умно” – подумала Лара, внимательно вслушивавшаяся в каждое слово девушки. Они казались её завораживающими, а речь полной мудрости и хитрости. Принцесса точно не ошиблась, доверив ей выступление. С другой стороны, однако, в будущем её будет практически невозможно контролировать; придётся надеяться, что к этому прибегнуть не придётся. —Как бы то ни казалось странным: привилегии для высокоуровневых положительно сказываются на всех учащихся школы, в той или и иной степени. Таков уклад вещей подстёгивает учащихся идти вверх, делая их сильнее. А от силы эсперов школы зависит её рейтинг, который, в свою очередь, определяет престиж её выпускников. Будучи пятой из тридцати школ Гродно, наши аттестаты дают нам преимущества в трудоустройстве и поступлении в университеты. Посему низкоуровневые эсперы должны быть благодарны, что им позволяют тут учиться и получать престижные аттестаты. Не во всех школах, стоящих выше, таких как вы вообще принимают. В первом лицее — лучшей школе как Гродно, так и целой Беларуси — только пять человек ниже третьего уровня получили разрешение на учёбу. Не льстите себе — им потребовалось совершить настоящие чудеса и пройти через множество туров отбора, прежде чем их заявки одобрили. Простой школьник, не наделённый гениальностью или олимпийским телосложением, не сможет туда пройти ни под каким предлогом. Рома снова сделала паузу; но не для того, чтобы перевести дыхание — ей это совершенно не было нужно, — она дала возможность детям переварить сказанные ею слова. По всей аудитории прокатились шептания обсуждений. Определённо, Рома создавала впечатление более взрослой и компетентной особы, а помимо того — создавала иллюзию нового выбора, ведь большинство учеников забыли, что она представляла старый Совет, состав которого остался почти неизменным. Чем дольше новенькая вещала, тем больше в Диане просыпалось желание бросить всю эту затею. От одного взгляда выступавшей, та готова была наложить в штаны; одна мысль, что она должна вести «войну» с ней, казалась ей абсурдом. И сопротивляться таким мыслям становилось всё сложнее. —Но пятое место — это низко! – продолжила Рома. – В планы на этот год стоит ужесточение условий для всех, кто есть ниже третьего уровня! – по залу волной вознеслись тяжёлые вздохи. – И, в отличие от наших конкурентов, у нас есть конкретные планы. Для начала мы запретим пустышкам и первому уровню участвовать в Спартакиаде! Сердце Дианы ушло в пятки. Теперь она не могла дать заднюю — на кону стояла её детская мечта. Но кроме крохотного буста мотивации, в ней с новой силой разгорался страх проиграть — что сейчас казалось весьма вероятным. Вспоминались времена, когда она не вылазила из ТНТА. Тогда, в не самые лучшие партии, она могла остаться одной без брони и меча, лицом к лицу с огромным левиафаном. В конце её всегда съедали живьём. Текущая ситуация до ужаса была тому подобна. —Когда речь идёт о репутации школы, представлять нас должны лишь лучшие из лучших! Также, мы введём ограничение на передвижение, зависящие от уровня: урежем число прогулов, а для высокоуровневых расширим ассортимент уже существующих плюшек. —Matherfuckers! – выругался Марк. – Это уже точно перебор! Диан, Олеж, мы должны их УНИЧТОЖИТЬ! —Отдавая ваш голос за нас, – подводила итог своей речи Рома. К ней в один ряд вышли все остальные члены Совета. – Вы инвестируете в собственное будущее, что является крайне взрослым поступком, на которые даже не все всамделишные взрослые способны. —А также напоминаем, – включилась Геля. – Что если вам надоумится поддерживать оппозицию, то, когда мы получим власть, так просто мы вам этого не забудем. Попадёте под санкции так же, как и эта тройка. Так что мудрым решением будет довериться традиции и отдать голос за нас. Мы профессионалы и знаем, как выполнить нашу работу. —И на этом мы хотели бы закончить наше представление, – завершила Лара, после чего все четверо поклонились в реверансе и удалились со сцены. В тот же момент Диана окинула взглядом аудиторию, но вместо желанной журналистки, она встретила лишь мириады глаз, приковавших к ней пристальные взгляды. В ушах тут же зазвенело; тело обволокло ледяное покалывание — ей срочно захотелось выбежать из комнаты и спрятаться, забиться в углу и свернуться калачиком. —Быстрее, – сказала девушка, в спешке встав, влекомая паникой. – Polina must’ve headed to her bureau! Мы должны оказаться там первее Совета! После такой речи это наша единственная надежда набрать голосов! Мальчики не возражали: им и самим хотелось сбежать от нападавших взоров тысячи очей. Но, из-за такого истеричного поступка, они оставили учеников школы наедине со старым Советом. В норме вещей они должны были бы остаться с ними и поговорить — привлекать на свою сторону; а так они лишь продемонстрировали свою трусость. Увы, люди на эмоциях не славятся самыми разумными поступками. Диана неслась по коридору со скоростью пантеры, забывшись о том, что её друзья на последнем издыхании пытались от неё не отставать. Резко раздался глухой удар, отчего Диана дёрнулась и рывком затормозила, проскользив по гранитному полу с два метра. Обернувшись, ей предстала следующая картина: Олег ошеломлённо стоял над двумя телами: Арта и Марка. Оба лежали на полу и потирали места ушибов — должно быть, телепортер перенёсся в коридор и не успел увернуться от летевшего на него парня. Пока Олег помогал подняться своему другу, Диана прыснула к другому пострадавшему и помогла уже ему. Арт был весь в перевязках и ссадинах; его лицо источало подавленность и утомлённость. —Ты в порядке? – поинтересовалась Диана, позабыв на миг об их миссии. —Ничего, всё в порядке, – устало ответил телепортер. – My bad. —Not a big deal! И эспер развеялся в воздухе, исчезнув в неизвестном направлении. Как только это произошло, Диану словно переклинило — она вспомнила, что им срочно нужно было в офис Полины. Пробежав через всё крыло, ребята оказались возле двери в каморку. Не медля, они постучались. Отворил им дверь высокий смуглый парень с чёрными как обсидиан волосами. Одет он был во всё белое, с бежевым кардиганом, а на его лице было перманентно отпечатано лёгкое недовольство жизнью. Это был Артур Урбанос, второй из двух участников школьной газеты наравне с Полиной. Говоря о которой — Диана враз заметила её за спиной парня. Каморка была тесной, два на полтора метра, где теснился небольшой столик с одной стороны и крючки для верхней одежды с другой. Люстры, или хотя бы лампочки, там не было — единственным источником освещения являлся голубой экран ноутбука, за которым работала разлёгшаяся на стуле Полина. На спинке стула висела её фирменная ведьминская шляпа. Вообще, для Дианы она была весьма эксцентричной особой. Не только из-за образа ведьмы. Окромя этого, она вела собственную газету в школе, параллельно работая в ОВЭ как помощник журналиста. Способность тоже была нетривиальной: скорее всего, психокинез, специализирующийся на игральных картах — но сама эспер это отрицала, заявляя, что владеет магией. Учитывая, как необычно она применяла способность — поверить было можно. Психокинез — самая распространённая в мире способность, при этом единственная без вариаций. Но на этом её необычность не кончается. Изначально каждому психокинетику доступен полный спектр умений: полный контроль материи и её свойств. Однако со временем, способность «сворачивается» по одному из двух путей: психокинетик либо сохраняет контроль на одним свойством у любой материи, либо подчиняет себе все свойства выбранной материи. Но способность не являлась последней вещью, уникальной в Полине. Кроме этого, Диана могла в ней подметить, вспоминая прочитанные статьи, как та филигранно владела языками — не только русским, но и английским с французским почти что в равной степени. Полина и Артур были единственными авторами школьной газеты; оба по совместительству из 9Е класса. —Пошто пожаловали, уважаемые? – спросила Полина. Артур, привыкший молчать и недовольно ходить по школе, безмолвно скрестил руки на груди. Как правило, в таких случаях коммуникация полностью делегировалась Полине. Та с радостью брала на себя роль риторика и обмывала собеседников красивыми словами. —Эм, мы это… —Хотите, чтобы моя газета помогла вам на выборах? – догадалась Полина. Диана почувствовала себя глупо, поняв, насколько это было очевидно: они ведь никогда не наведывались в каморку журналистов до этого. —Да, – робко ответила Диана. – Вы же тоже против Совета. Должны понимать, что если мы не победим — станет только хуже! —Мы это разумеем, – отрезала Полина, постукивая пальцами по столешнице. – Однако, так уже и быть — магия ведьмы войдёт в ряды союзников на вашем тернистом пути. Но не за спасибо: вам придётся оказать мне кое-какую услугу… —И что же…? —До меня дошли слухи, – Полина по-плутовски растягивала слога, целенаправленно оставляя пришедших в ожидании. – Что среди вас есть способные программисты. Посему, я бы желала, чтобы вы добыли мне информацию о нашей новенькой. Я готовлю о ней статейку, однако она оказалась весьма скрытной персоной. Не промолвилась ни о чём эдаком в стенах этой школы, словно ведомая о прослушке, – голос Полины стих на несколько тонов, перейдя в едва различимый шёпот. – А знакомые телепаты донесли мне, что мыслит она исключительно по-польски, который среди нас мало кто знает. Из-за этих прискорбных препятствий, мне не хватает информации для полноценной статьи, а скатываться до уровня таблоидов я не собираюсь. —То есть, я правильно понимаю: ты поможешь нам с имиджем, взамен на то, что мы поможем тебе со статьёй? – подытожил Марк. – Sounds fair enough, doesn’t it? —Bien sûr, – Полина прокрутилась на стуле, встала и подала руку. – Уговор? —ДА! – крикнула Диана и с силой стиснула блондинке руку. Олег нахмурился, а Марк завис на миг, осмысливая произошедшее. – Но, так как выборы в конце этой недели, нам нужно, чтобы статья вышла в кратчайшие сроки, y’know what I say? —Разумеется, – ответила Полина, возвращаясь на место. – Не стоит сомневаться в моём профессионализме, дорогуша. Если у вас больше не осталось предложений, можете покинуть наши скромные чертоги — нас с Артуром ожидает множество работы. Диана, Марк и Олег распрощались с Полиной — и покинули кабинет. Так как Перформанс проводился после уроков, школьные коридоры уже активно пустели; много учеников, незаинтересованных в школьной политике, свинтили при первой же возможности. Те, кто ещё только собирались уходить, бросали многозначительные взгляды на ребят. Но почти никто к ним не подходил с вопросами. В какой-то мере, Диану это радовало: после всего случившегося ей нужно было собраться с мыслями. Ребята направились в ближайший парк, где расположились на отдалённых от людных мест лавочках. По пути они почти ничего не говорили друг другу. Диана погрузилась в глубины своих мыслей, думая, как же ей выйти живой и невредимой из этой ситуации. Диана прошлого даже близко не представляла, какие обороты может набрать политическое противостояние внутри школы, за что Диана настоящего негодовала из-за её наивности. Девушка лишь могла с горечью признать, что Лара и её свита и заправду были профессионалами — Рома же идеально туда вписывалась. Их представление может и было скуднее в технической части — никакой презентации они не подготовили, — но речь новенькой разносила в щепки всё то, что представляли ребята. А ведь это было только самое начало. Диана представить боялась, на что был готов попуститься Совет, чтобы заманить как можно больше проголосующих за них учеников. Оставалась лишь неделя до рокового дня; казалось бы — немного, но именно в такие моменты время предательски растягивалось и текло нестерпимо медленно. Диане хотелось всё это скипнуть и узреть результаты. Но это был не вариант — нужно было убедить как можно больше школьников отдать голос за них, при этом выдерживая натиск четырёх бестий. Пока Марк и Диана молча размышляли, Олег сорвался с места и начал что-то активно набирать на планшете: “Правильно понимаю, что Диана согласилась на нарушение закона? Взамен на слегка повышенные шансы победы?” —Не пойман — не вор, – вбросил Марк. – Тем более сомневаюсь, что издевательство над учениками более законно, – Олег ударил себя ладонью по лицу. – А ведь они это делают! “Как вы это сделаете? Вы не хакеры!” —Да. Но меня взрастила программист, – поспорила Диана. – Я умею многое! —А я током управляю. И тоже многое умею! —К тому же, мы не взламываем Пентагон, это лишь датацентр школы. Да — мы пятые в рейтинге, хоть какая-то приемлемая защита там есть, но файервол ограждает от врагов извне — не изнутри. “?” — многозначно нарисовал Олег. —Мы, как студенты школы, уже имеем доступ к серверам школы, из которых до базы данных добраться достаточно легко. Думаю, мы с Марком сумеем совместными усилиями накопать что-нибудь на Рому. Олег томно вздохнул, но не отказал. Бросать друзей, даже решившихся на несколько безбашенную авантюру, он не собирался.

***

—Великолепно! – искренне восхищалась Геля. – Признаюсь: ты хороша! После завершения перформанса Совет на протяжение минут пятнадцати отвечал на вопросы любопытных учеников, рассеивая зёрна страха поддержки оппозиции. Вобщей сложности к ним, однако, подошло немного человек — почти все и так уже были знакомы с текущим советом, некоторые даже лично. В основном подходивших интриговала Рома. Удовлетворив жажду ответов у всех, кто её выразил, Совет освободился. —Прежде чем мы пойдём домой, – заявила Лара. – У нас осталось ещё одно дельце. —Она? – с нескрываемой спесью спросила Геля. Лара молча кивнула. Рома же, ничего не поняв, глядела то на первую, то на вторую, вопрошая объяснения. —Сама всё увидишь. Принцесса повела их по коридору. Ну, как их — Рената и Геля, судя по уверенным походкам, знали их пункт назначения. —Как ты вообще додумалась до запрета на Спартакиаду? – неожиданно прилетел вопрос от Гели. —Я изучала наших врагов, и снизошла до Дианеных соцсетей. Давеча она постила о том, как сильно желает принять в ней участие, дескать, это мечта её. Вот-с я и решила поднять ставки для неё. Да и в нашу мантру идеально вписывается. —Гениально! – восторгалась Геля. В этот момент она достала курительную соломку и запалила её. – Хочешь? Угощаю. —Изволю отказаться: я не курю. —Ничего, ты всё равно молодец. Так и надо этим бездарям. —Мы на месте, – прервала подруг Лара. Квартет остановился подле небольшой двери с табличкой, гласящей “Школьная Газета”. Принцесса без стука отворила дверь, открывая вид Роме на тесную каморку. В ней теснилось два человека: парень и девушка. Вторую новенькая даже узнала — о Полине Картовной, носатой и своенравной журналистке, её извещали. Её спутник, Рома предполагала, был её помощником. —Пошто пожаловали? – холодно бросила Полина. Её правая рука медленно отошла от клавиатуры, задержавшись над колодой карт. Артур визуально напрягся, а его рука потянулась за чем-то, что Рома не могла разглядеть за его спиной. —Ты, должно быть, скучаешь по старому офису, – по-деловому заговорила Лара. – Целый кабинет с растениями и окнами на солнечной стороне, разве нет? —Не сработает, – отсекла ведьма. —И не хочешь дослушать? —Хочешь предложить за пару статеек, обеляющих вас, вернуть наш офис на его место, положенное по праву? – по реакции Лары было ясно, что Полина не промахнулась. – Напоминаю: это из-за вас, Совет, я оказалась здесь. Вам не нравилось то, что я говорю — и вы загнали меня сюда. А теперь предлагаете сесть на ваш поводок, но получить все блага назад? Ну уж нет — работать на тех, кому претит правда, я ни под каким предлогом не собираюсь. Лара напряглась и сжала кулаки. Рома представила, как её длинные ногти впиваются в ладони — и легкое покалывание пробежалось по её икрам. Кроме того, новенькая ещё ни разу не видела, чтобы Принцесса была чем-то так недовольна. Нужно было срочно вмешаться. —Значится ты — идеалистка? Возомнила, что донесёшь истинную правду, – Полину перекосило, то ли от тавтологии, то ли от семантики. Рома лишь улыбнулась и продолжала. – Только давай я скажу тебе кое-какую правду: ты сможешь говорить до тех пор, пока тебе позволяют. Не мы, дак кто-то сверху. Так что, если жизнь дорога, лучшее… Рома хотела было сделать шаг вперёд — сокращением дистанции демонстрировалась доминация в разговоре, так её учили, — но враз что-то блеснуло. В её горло упёрлось что-то мягкое, но почти обжигающе горячее. Зачуяв интенции Ромы, Артур тотчас сорвался было с места и махнул тем, что прятал за спиной — двуручным мечом из папье-маше. Держал он его, вопреки названию, одной рукой и приставил к горлу девушки. По острию пробегались пульсации розового свечения. Где-то за спиной девушки плеснула вода и разгорелось пламя. Полина не стояла в стороне и выставила вперёд пылавшую карту. Рома твёрдой хваткой зажала остриё и покрыла его коркой льда, после чего, напрягши стальные мускулы, отодвинула его от своего горла. Не ожидая такого, парень обомлел, но быстро взял себя в руки. Меч начал разогреваться, становясь в противовес силе Ромы. —Только глупец будет пытаться тягаться с четвёркой, – кичливо ответила Рома, играючи охлаждая меч. —Я тоже четвёрка, – парировал Артур, отчего Рома тут же пришла в себя и отступила. Эскалировать конфликт с таким раскладом сил определённо точно не стоило, даже если перевес сил был, бесспорно, в их сторону. —А кроме того, – карта Полины, потухнув, вернулась в норму. Та отложила её на стол и продолжила. – Был вторым по силе, до того как ты пришла. – Артур также ретировал, откладывая меч за спину. – Согласна, что власть имеющие подобные вам, в страхе правды могут силой заставить молчать. Но вот незадача — у нас она тоже есть, и так просто вам нас не задавить. Следующее несколько секунд все шестеро стояли в полном беззвучии. Рома пристально смотрела в глаза Полине. Та смотрела ей в глаза в ответ. Гляделки прервала Лара, дёрнув подругу за плечо. —Придумаем, что с ней делать позже. На сегодня хватит. Рома повиновалась. Она вышла из каморки и нарочито театрально захлопнула дверь. Позже, когда все четверо шли на выход, Рома недовольно бросила: —Как же вы справляетесь с этой непокорной… протобестией и её прощелыгой? —Есть у меня пару… рычагов давления. Но, как правило, единственное, что мы можем сделать — не дать неудобной информации попасть к ней. —А касательно Артура:насколько другие четвёрки могут нам настроить козней? —Кроме меня, тебя и Артура, остаётся ещё двое. Оксана Зорина — вредная девица, но, как правило, занимается своими делами. Даниил Звуков вообще большую часть времени гастролирует за пределами школы, так что проблемы вообще не представляет. —Ладно вам, девчат, – вскочила в обсуждение Геля. – Если не считать эту сучку Полину, мы сегодня превзошли все ожидания. Шик! Давайте отметим это. Предлагаю пижамную вечеринку. Тем более, с завтрашнего дня нам предстоит гора работы, дабы приструнить этих прохиндеев. Небольшая разрядка была бы кстати. —Согласна, – и, как только Геля открыла рот, желая что-то предложить, Лара её пресекла и добавила. – У меня сегодня дома не получится. —Но у тебя же нет родителей! – буркнула Геля. – Почему к тебе так трудно попасть? —На то есть веские причины, скажем так. —Подождите, – вмешалась Рома с напросившимся вопросом. – Возможно вопрос может быть-с слегка беспардонным. У тебя нет родителей, Принцесса? —Умерли, – без легкосчитываемых эмоций ответила девушка, словно для неё этот вопрос был обыденным, как вопрос об имени. – Когда я была в третьем классе. После этого меня воспитывала бабушка. Но два года назад и она умерла из-за проблем со здоровьем. —А с кем ты тогда живёшь сейчас? – продолжала допрос Рома. На лице Лары, однако, не проскользнула ни единая волна недовольства, скорби или раздражения. Та без колебаний и со спокойным голосом продолжала отвечать: —Мои родители были неприлично богаты. Вначале все накопления унаследовала бабушка, а за ней — и я. Перед смертью она подкупила парочку чиновников, и органы опеки оставили меня в покое. Я всё ещё живу в особняке, которым владели родители, но одна. А деньги беру из накоплений — хотя, с моим не аскетичным образом жизни, их должно хватить до завершения университета. Больше Рома решилась не мучить подругу вопросами. Сама лишившись родителей в том же третьем классе, она как никто другой могла понять тягость такой потери. С другой стороны, ей стало завидно: жизнь осиротевшей Ромы без друзей и родни, забранной людьми в чёрном, была несомненно хуже, чем жизнь хоть и сирой, но богатой девчонки с любимой бабушкой. Мысли о несправедливости бытия сами собой являлись в её разуме. Кто-то, потеряв родных, всё равно продолжает жить в достатке и комфорте, а другие отправляются в самые пучины ада. И в той пучине ада у неё не было шанса познать то, как живут нормальные подростки. Впервые за долгие годы она начала вписываться в общество. Не совсем обычное — всё же, глав Совета, управлявших всей школой и входящих в десять процентов сильнейших, нельзя было назвать нормальным в полном значении этого слова. Но, по сравнению с тем, как её жизнь выглядела раньше — Рома могла лишь радоваться, что в кои-то веки начинает остепеняться. У неё ведь получается, правда? Пока Рома погрузилась в чертоги разума, девчата вышли за ворота территории школы, где подле Рома припарковала была свой мотоцикл. То, что дела девушка водила транспортное средство, не могло ускользнуть из-под зоркого взора Совета, посему допрос переключился на Рому. —И как так получилось, что ты, будучи несовершеннолетней, водишь мопед? не маловата ли? —Это не мопед, а мотоцикл, и у неё есть имя — Стрелиция. А на счёт возраста: мне шестнадцать исполняется в декабре, – огласила Рома. – так что с натяжкой можно-с. —То есть, ты пошла в школу в семь лет, выходит? —Не. Просто по определённым причинам вынуждена была пропустить год. Как и все вы, я пошла в школу в шесть, – после чего сделала паузу и продолжила. – Так что-с в итоге с сегодняшней ночёвкой? —Если у Лары не выйдет, то этим займусь я, – заявила Геля. – Так удобно сложилось, что мои родители сейчас в командировке. Мы можем собраться у меня. Предлагаю в 17:30, все согласны? Девушки кивнули, и, договорившись о деталях, разошлись в разные стороны. Рома оседлала свою металлическую кобылу и стремительно покатилась по улицам до своего дома. Ей предстояло хорошенько пораскинуть мозгами, как ей следует подготовиться к первой на её веку ночёвке с её новыми школьными подругами.