Этнический танец

Скэриэл смог вернуться к тренировкам только через две недели, потом еще неделю Гедеон жестко ограничивал его физическую активность. Вернулся к полноценным тренировкам Скэриэл только в весерине мая. Кажется, что много времени прошло, но бедро все равно из раза в раз болело или щелкало.

***

— Думаешь, стоит? — в который раз за вечер спросил Гедеон у Люмьера. Его ворчливость и нервозность сегодня объяснялись одним лишь фактором: пришел новый мальчик с отличной техникой и растяжкой, и его зачислили. — Стоит, стоит, — в который раз повторил Люмьер. Его это состояние Хитклифа вводило в недоумение. — У тебя уже есть один брюнет, хуже не будет. Гедеон вздыхает и потирает лицо руками. — Мой один ещё хромает, — аргументирует Гедеон, стараясь хоть как-то объяснить свою тревогу. — Он низший. — Гедеон заканчивает свою мысль, смотрит на наручные часы и встает. Люмьер идет к выходу из тренерской следом за ним. — Неважно, это не будут знать ни судьи, ни зрители. Гедеон пожимает плечами и закрывает за ними дверь.

***

Группа мальчишек была в полном составе, в аудитории Б. Здесь больше места и меньше зеркал. Скэриэлу нравился этот зал. И нравилась атмосфера именно сейчас. Размялись они уже довольно давно. Вернее, как размялись: умело сымитировали какую-то физическую активность, а сейчас просто болтали. Гедеон, как обычно, опаздывает, только сегодня он приходит не один. Рядом с ним в розовом купальнике плетется Габриэла, весело что-то рассказывая прямо на ходу. Он подталкивает её в аудиторию, ждет, пока все ученики успокоятся и поздороваются с ним, проходит к своему месту, наградив Скэриэла очень недоброжелательным взглядом. И дело только в том, что в этот момент Скэриэл на пару с Оливером делал модный трюк из тиктока. — Давай, Скэриэл, мы как раз давно в травмпункте не были, — начал было отчитывать Лоу тренер, но малышка Биби оказалась быстрее. Она шустро сделала колесо. — Я тоже так могу, Гедеон, как Скэриэл! Я же тоже выиграю? — взволнованно зачистила Габи, мельтеша перед братом. Гедеон невозмутимо садится, трепет сестру по волосам. — Победишь, конечно, не сомневайся. Давай лучше дневник. — Гедеон бесцеремонно лезет в сумку Люмьера, достает маленькую папку с наклейками и наклеивает в протянутый блокнотик единорога. — Мне тоже, — подлезает Скэриэл сзади, щекочет Габриэллу за шею. Она смеется, сжимается. — Убрать руку немедленно, — словно личный телохранитель, говорит Гедеон, шлепая его по руке. А потом клеит ещё одного единорога Скэриэлу на лоб, над бровью, и указывает обратно в зал, на место, где Скэриэл сидел. — Во-первых, — начинает он, — прошлые разы: три места и первое место дуэт… — он не стал говорить много. Скорее всего, основные обсуждения Скэриэл пропустил, Гедеон просто продолжил как ни в чем не бывало. — Вы сегодня с Люмьером, вместе с группой 6+. — По помещению прошелся гул неодобрения, но Гедеон приструнил всех. — Какая вам разница, с кем заниматься ОФП? У вас программа одинаковая. — Гедеон поднялся и направился к двери. Дарсериан только что-то просипел ему в спину и замолк. В дверях Гедеона сменил Люмьер, тот попытался коснуться Хитклифа, но тот только злобно зыркнул на него и вышел. — Кто копался в моей сумке? — Люмьер сложил Гедеонову кофту и повесил на спинку стула. — Мистер Хитклиф, — ответил Леон, немного повысив голос. Такая у него была привычка — разговаривать с педагогами ангельским голосом. Таким же, как у Габи, которая сразу и после вопроса ещё раз пересказала историю с наклейками. Люмьер её очень невнимательно выслушал, бросил никчемные попытки найти что-то в сумке и вдруг спросил: — Вы знаете, где Гедеон? На секунду все замолчали. Никто не знал. Даже не могли предположить. — Реально не знаете? — удивился Люмьер и жестом пригласил всех сесть поближе. Мгновенно все переместились максимально близко к Люмьеру. Отодвинул он только Габриэллу немного в сторону и по-заговорщески, вполголоса, будто разглашая государственную тайну, сказал: — Мальчик из Монсума. Гедеон хочет ставить его… — Люмьер отыскал одну единственную тёмную макушку: — с тобой. — Он указал на Скэриэла. А после, подобрав слова, добавил: — Он тоже… темненький. Брюнет. Скэриэл не знал, как и реагировать. С одной стороны, как же круто: он больше не один, больше не на него одного будут косо смотреть, их будет хотя бы двое, Скэриэл не будет чувствовать себя одиноким. А с другой… тревога, совсем лёгкая, но была. Каким будет этот новенький? Подружатся ли они?

***

— Очень хорошо, — оценил Гедеон. Джером и правда был хорош. Более крепкий, чем Скэриэл, да ещё и выше него. Волосы цвета брома, хмурый взгляд, хорошая техника, но абсолютный ноль в теоретической части. Этот ребенок учился не в столице, а в танцевальном классе в Монсуме и пробился сюда только благодаря своей упрямости. Почти каждый элемент Джерому приходилось объяснять или показывать, из терминологии он знал только акробатику, и то не всю. Это отнимало много времени, особенно с учётом того, что сегодня Гедеон планировал поставить дуэт. — Я позвоню танцору из своей группы, попробуйте с ним дуэт, — говорит Гедеон и, дождавшись, пока Джером ему кивнет, выходит.

***

Скэриэл смотрел на Джерома не отрываясь, уж очень он был волшебный. Скэриэл не знал, что конкретно его привлекает. Покусанные губы, мокрая от пота челка, прилипающая ко лбу, или шрам на брови. Весь Джером был притягательно таинственный, хмурый и молчаливый. Хотя разговаривать с ним времени не было. Они только познакомились, немного поработали в паре. Гедеона это удовлетворило, Скэриэла — тоже, а Джерома, видимо, не очень. Когда Гедеон привычным жестом подозвал мальчишек к себе, он непонимающе глянул на Скэриэла и направился к тренеру следом за ним. — Ваш дуэт будет называться «Не спрашивай, не говори». — Скэриэл непроизвольно посмотрел на Джерома. А тот посмотрел на Скэриэла, всего секунду, но стало ясно, что и Джером не знает, о чем речь. Видя непонимание в глазах подопечных, Гедеон объяснил: — До 2011 года в армии США было жесткое правило: солдат не имел права говорить или спрашивать о гомосексуальной ориентации. Военного, который раскрыл эти дела, увольняли. Это правило отменили, посчитав негуманным. — Он взглянул в два растерянных лица напротив. Добавил: — Мы едем в Септентрион. Там любят всё европейское, мы произведем впечатление.

***

Гедеон ставил танец быстро, давая элементы один за другим и проверяя, как они с Джеромом могут, а как нет. Было быстро, динамично и тяжело. На 45-й секунде Скэриэл уже выдохся, а Джером — ещё нет. Может, это из-за того, что у Скэриэла больше быстрых движений и поворотов, а может, из-за того, что Джером стабильно хорошо делал сложное и не тратил силы на артистизм. К концу у Скэриэла начало «выстреливать» в бедре, и сразу после первого прогона он дал знак, что больше не может. Гедеон удовлетворенно кивнул и подозвал Скэриэла к себе. — В принципе нормально, но есть над чем работать. Вы хорошо смотритесь вместе. — Он нанёс на пальцы завораживающий гель, бесцеремонно залез под резинку шорт и щедро мазнул по суставу. От холода и щекотки Скэриэл дёрнулся и даже не уловил сути сказанного. Зато уловил Джером, который за этой картиной наблюдал без какого-либо удивления. — А что не так? — спросил Джером, как показалось Скэриэлу, с раздражением. Но Гедеон это расшифровал как стандартную манеру общения мальчика не из их высшего общества и ответил: — Сделаем завтра более агрессивным, добавим драмы. — Он отвечает, отдаёт Скэриэлу в руки мазь и отодвигает от себя. — Свободны.

***

Заговорить с Джеромом в раздевалке не получилось. Джером не захотел. С одной стороны, это расстраивало, с другой — злило. Он привык общаться с партнерами по танцу, привык с ними дружить, да что уж там, хотя бы обсудить какие-то моменты. Но нет, Джерому принципиально его игнорировать. Вышел из академии он уже уставший и злой и сразу направился к окнам зала Б. Встал ногами на клумбу с цветами, подтянулся к арообразному окну и заглянул внутрь. Настроение ухудшилось ещё больше. И Готье, и Леон, и Оливер заняты, видимо, групповым танцем. Значит, домой придется идти одному.

***

Следующий день начался с кардиотренировки, любезно проведённой Люмьером с утра пораньше, а после, как будто бы было мало, добавили растяжку. Скэриэл наблюдал за Джеромом, как тот отворачивается и кривит лицо, когда с ним пытались заговорить, как уходил от нежелательных прикосновений даже от тренера. Значит, не только к самому Скэриэлу этот человек питал неприязнь. Даже Леон, манеры и образ которого были схожи с ангельскими, не вызывали у Джерома ничего, кроме раздражения. От повторений странных упражнений их тиктока Скэриэла и Джерома спас спокойно пришедший вообще не ко времени Гедеон. Он принёс Люмьеру кофе, по-арабски поговорил с Люмьером и послушал с ним подобранные для танцев песни. Только после этого забрал свой чудо-дуэт в другую аудиторию. Как он вчера и обещал, сегодня работали над артистизмом. Так называемые «унижения» начались с самого начала, когда вместо стартовой позы Скэриэла поставили на колени и зафиксировали руки сзади армейским ремнем. Несильно, но так, чтобы кончики ни за что не касались пола. — Нормально. Джером, надави ему на плечо. А ты проснись. — Он по очереди диктовал движения то Джерому, то Скэриэлу. Выходило пошло. Пошло, но красиво. В принципе весь танец был таким. Очень специфическим. Скэриэл играл солдата, а Джером — офицера. Было забавно наблюдать за Джеромом, которому приходилось очень тесно взаимодействовать со Скэриэлом физически, параллельно обыгрывая поставленную роль. А ещё было интересно думать, насколько безумная идея может посетить голову его тренера. — Стоп. Вот так зафиксируйтесь. — Гедеон поймал странный момент, когда Скэриэл лежал на полу, только что опрокинутый на локти, а Джером стоял перед ним. — Отойди и сделай переворот вперёд без рук. И Джером сделал: отошёл немного назад, сделал два шага разбега и будто замедленно кувыркнулся в воздухе. У него были сильные ноги, это давало просто сумасшедшие толчки. Прыгнул он высоко, красиво. Скэриэлу понравилось. Но только до тех пор, пока ему не дали приказ пододвинуть ноги немного поближе к нему, а Джерому сделать то же самое, только над ним. — Да ты с ума сошел! — воскликнул Скэриэл. Его эта идея вообще не впечатлила. Да что ж он зассал? И что с того? — Это не опаснее того, что ты делаешь обычно, — отозвался Гедеон. Джером воспринял это как согласие и, не дожидаясь, пока решится Скэриэл, сделал задуманное. Элемент занял долю секунды и даже со стороны Скэриэла смотрелся эффектно. — Какая нога у тебя болит? — спросил Джером. Они сделали элемент с поддержкой, как раз на больную ногу Скэриэла и приземлили. Стоило отдать должное: Джером свою работу доделывал, но и тушка Скэриэла нелёгкая, и опускаться на пол на одну ногу довольно ощутимо. — Правая. Но сейчас не болит, — Скэриэл на секунду подвис и ответил чуть позднее, чем планировал. Джером был нелюдимым и на контакт не шёл, а с чего-то вдруг ему интересно, где болит у Скэриэла? Тот недовольно посмотрел на Скэриэла. — И почему мы тогда делаем на эту ногу? — будто бы с претензией спросил Батлер. — Это твоя рабочая сторона, — Скэриэл говорил удивленно, даже можно сказать, оправдываясь. Джером закатил глаза и указал на сторону справа от себя. Гедеон кивнул, подтверждая, что вообще-то Джером прав, дал им ещё раз сделать поддержку и сигнал к финальной позе. — Чуть-чуть изменим конец. — Он подошёл, взял Скэриэла за перед футболки и, слабо ударив по голени, сбил его с ног. Подержав за ткань, осторожно уложил на пол. А после дал команду и Джерому опуститься следом. — Прямо прижмись рукой к груди, ну что ты тоже… — давал он свои наставления смущенным красна Скэриэлу и Джерому. Тот выполнил приказ, опустился максимально низко, горячо дыша в шею Лоу. Гедеона это удовлетворило. Он дал последние указания и отпустил мальчишек по домам.

***

До поездки оставалось всего несколько дней. Все эти дни Гедеон честно их тренировал. Даже под музыку и в костюмах, что для Скэриэла стало нонсенсом. Костюмы Гедеон подогнал им шикарные: гимнастерки, стилизованные под военную форму Октавии, ещё и с нарисованной красной мишенью на спине. А для Джерома — ещё более официальный костюм офицера, со всеми вытекающими. Неудобно только в тяжёлых ботинках, да страшно стукнуть ими Джерома. И страшно, что Джером стукнет его своими. В костюме Джером ещё привлекательнее: выше, брюки его удлиняют, шея кажется шире. В этот раз его даже не удручает тот факт, что он не танцует в групповом номере, где была вся группа. Зато удручает тот факт, что Джером не стал дружелюбнее. Наоборот, вынужденный физический контакт его злил, и каждый раз после прогона он будто бы брезгливо отходил в сторону.

***

В Септентрион добрались на скоростном поезде, всего за несколько часов. За эти несколько часов Джером ни разу не посмотрел на Скэриэла, хотя сидел напротив. Всю дорогу Скэриэл разговаривал только с Готье и Леоном, не трогая Джерома, а Джером игнорировал, когда к нему обращались. Это видел Гедеон, смотрел очень неодобрительно. А позже вообще подозвал Джерома к себе, о чём-то побеседовал с ним и отпустил обратно. Ничего не изменилось: как сидел Джером молча, так и сидел. Доехали они вечером, заселились в гостиницу, расселились по двое. Не стоит говорить, с кем именно делил номер Скэриэл. Естественно, с вечно недовольным товарищем по команде. Вечером прогнали номер ещё раз, но только без концовки. Джером наотрез отказался обжиматься со Скэриэлом в холле гостиницы, даже учитывая то, что там было пусто. Поужинали и вернулись в номер. Начали готовиться ко сну. — Оставь свет, — настойчиво требует Джером, когда Скэриэл в который раз тянется к ночнику. — Да зачем опять? — не менее раздраженно переспрашивает Скэр. Он устал, завтра соревнования, а этот проклятый всё никак не ляжет. — Я не могу без света, — наконец отвечает Батлер. Он вставал уже несколько раз, что-то делал. Оказывается, тянул время. Скэриэл опустил глаза и попытался сдержать смешок, да не вышло. Он не хотел смеяться, просто ситуация такая. Но Джером воспринял это слишком близко к сердцу, вздохнул так, будто устал, и вышел, хлопнув дверью. Скэриэл понял, что облажался, только когда дверь распахнулась снова и в комнату Джерома обратно столкнул взбешённый Гедеон. — Чего вы как дети? Цирк устраиваете! — попытался он орать на них шепотом. Выходило устрашающе от того, что он не мог выплеснуть злость голосом. «Сейчас точно нас поубивает», — подумал Скэриэл, глядя на удивленно поджавшего губы Джерома. — Я вас не прошу дружить. Я хочу, чтобы вы вели себя как коллеги! Вы оба взрослые люди. — Меж тем продолжал Гедеон. Джером опустил глаза, и Скэриэл последовал его примеру, но Гедеону это не понравилось ещё больше. — Я с кем разговариваю? — вопрос был риторический, но внимание он привлёк. Сменил тон на более спокойный и деловой и продолжил: — Значит так. Тут, где мы выступаем, два моих личных врага: Максимилиан с его группой и, соответственно, Гильермо. Любой ценой вы должны выиграть, хоть убейтесь. — Скэриэл кивнул, Джером сначала посмотрел на него, потом повторил жест. Видя, что не очень-то они поняли, Хитклиф сказал: — Вам лично, чтобы вот этого детского непослушания больше не было, задание. С завтрашнего утра и до конца выходных всегда, когда я вас вижу, вы должны держаться за руки. — Скэриэл открыл рот, чтобы возмутиться, но его пасть быстренько перекрыли ладонью. За него возмутился Джером. — Это идиотизм, — честно и с нажимом начал он, ещё не оценив, какая всё-таки Гедеон мразь. Тот отвернулся от одного своего подопечного к другому и ещё более холодно сказал: — Значит, ваши контракты полетят в мусор, а вы вслед за ними. — Он не стал смотреть на реакцию. Он чувствовал их спиной, выходя. — Я не буду терпеть ваше ребячество.

***

Утром пронесло. Завтрак, разминку и первую часть тренировок проводил Люмьер. Гедеон пришёл только когда они уже сидели в гримерке спортивного центра. Стоило ему войти, как Джером моментально нащупал под столом руку Скэриэла, даже не поднимая от телефона головы. Лоу не успел среагировать и рефлекторно сжал чужую ладонь. Щеки стали горячие, но под слоем лёгкого тонального грима была заметна только лёгкая розовизна. Гедеон указал пальцами на них, и Джером без лишних вопросов поднял их сцепленные ладони. Тренер, полностью удовлетворенный, кивнул. Времени оставалось мало: только прогнать номер ещё раз, проверить костюмы и нужный реквизит. За 10 минут до выхода на сцену было приказано сесть и успокоиться. А ещё намазать бедро охлаждающим гелем. За это время Скэриэл посмотрел групповой номер. Было круто. Это был джаз под очень прикольную музыку. А потом веселье кончилось. Гедеон лично отвёл свой непутевый дуэт за кулисы, давая последние наставления. — Средние за локтями и за коленями. Джером, старайся не ударить его, сильно не опрокидывай, — начал он, пока Джером нервно теребил пальцы Скэриэла. Тот просто держал ладонь открытой, потому что сгибать пальцы было себе дороже: Джером начинал тогда щипаться, чтобы сбросить напряжение. — И главная просьба: не стесняйтесь. Делайте на максимум, не цензурьте ничего. — Попросил он и отошёл обратно к двери, ведущей в зал. Минута. Две. Три. И вот объявляют их номер. Самое страшное — в начале: завязать руки так, чтобы реквизит был засчитан и за него не сняли баллы. И Джером смог. И очень хорошо начал. Заиграла их музыка — про вечно бегущего куда-то мальчика, и вот Скэриэл уже не Скэриэл, а солдат. А Джером уже не просто бесячий тип, а сержант. Если на тренировках этот самый сержант не позволял себе ничего лишнего, то сейчас не сдерживался совершенно. Танец трудный, быстрый, контемп, но с поворотами и акробатикой. Джером справился на все сто везде, где нужно было. Несколько раз за номер Скэриэла нагнули, дважды над ним делали сальто, пока он выполнял акробатику на полу, и всё ради того, чтобы на последнем аккорде Джером повалил его с ног и всем своим горячим телом прижал к полу. Скэриэл застыл. Очарованный, очень нервно пытаясь вспомнить, что делать. Джером наклонился ближе, к его уху, вторую руку положив вообще на шею, импровизируя, и прошептал: — Руки за голову, придурок. И Скэриэл нарочито медленно подчинился. Больше всех за этот момент нервничал Гедеон. Ровно до того момента, пока и его руку кто-то не сжал в своей. Люмьер. — Это ведь наш дуэт. И наше золото, — проворковал он довольный, что Гедеон помнит их прошлое наизусть. Гедеон не стал спорить. Зал молчал. Всё время, пока они выступали. Гедеон говорил, что лучше этого ничего не может быть. Они заставили всех смотреть на них. И молчать. Только через несколько секунд все поняли, что на этом этапе история завершена, и сорвались на овации. Джером поднялся, отдал честь по-октавиански и разрешил подняться и Скэриэлу.

***

На награждение вышло очень много участников. Дуэтов было в два раза больше, чем в прошлый раз. Они сели близко к краю сцены. Джером мертво взял руку Скэриэла, потому что нашел в зале глаза Гедеона, и положил их руки себе на колени. — Первое место в категории «дуэты и трио», а также отдельный приз от судей… — Джером очень крепко сжал пальцы Скэриэла. До боли. — Занимает номер 268. «Не спрашивай, не говори». Они вскочили одновременно и отчего-то очень крепко обнялись. На секунду — как все. Но когда Скэриэл отпрянул, то увидел яркую улыбку Джерома. Первый раз. За кулисами их встретили и их команда, и Гедеон. Первым ему на глаза попался Скэриэл. Он так же крепко его обнял, широко погладил по спине. — Молодец. Просто умница. — Первый раз, кажется, в жизни похвалил он и отпустил. Ещё секунду смотрел на своего победителя и подозвал к себе и Джерома. «Наверное, раньше его не обнимали», — подумал Скэриэл, увидев, как тот застыл в руках тренера, но через секунду и он крепко обнял его в ответ.