Треугольник

1 мая 2015 года. Вечер в небольшом прибрежном городке Вэллоу-Крик, штат, который все называли просто «наш», потому что дальше трёхсот миль никто особо не уезжал. Дом Вальверде сиял огнями. На лужайке перед особняком в колониальном стиле стояли белые шатры, внутри играла тихая музыка, пахло дорогим парфюмом, свежими пирожными и лёгким дымком от сигар, которые курили отцы семейств. Авроре Вальверде исполнялось семнадцать. Она стояла у большого зеркала в своей комнате на втором этаже и поправляла тонкую бретельку тёмно-винного вечернего платья. Платье сидело идеально — обтягивало талию, мягко спадало до пола, открывая гладкие плечи. Мама Мэл, как всегда, была в ресторане, но прислала курьера с платьем и короткую записку: «Выглядишь дорого. Не опозорь фамилию». Отец Шанди, как всегда, был в больнице, но успел прислать огромного плюшевого медведя и голосовое: «Моя принцесса, прости, сегодня трое родов подряд. Целую тебя крепко-крепко. Скоро буду». Аврора улыбнулась своему отражению грустно. Одиночество в этом доме уже давно стало привычным фоном. Внизу раздался звонок. Она спустилась. Скорпиус Лавгуд стоял в дверях, как будто сошёл с обложки журнала. Чёрный брендовый костюм сидел на нём так, будто был сшит прямо на его широких плечах. В руках — огромный букет алых роз, столько, что ему приходилось держать его двумя руками. За спиной — ухмылка победителя. — С днём рождения, детка, — протянул он низким голосом и сразу притянул её к себе, уткнувшись носом в волосы. — Выглядишь так, будто уже готова разбить кому-то сердце. Аврора засмеялась, но в груди что-то тревожно сжалось. — А Спенсер?.. Он писал, что будет чуть позже. Скорпиус пожал плечами, не отводя глаз от её губ. — Не видел. Наверное, опять с сестрёнками возится. Да ладно тебе, сегодня же твой день. Он вручил цветы, а потом — маленькую бархатную коробочку. Внутри на тонкой золотой цепочке висело изящное сердечко с крошечным бриллиантом в центре. — Чтобы ты всегда помнила, чьё оно, — шепнул он ей на ухо, застегивая цепочку на её шее. Через полчаса они уже были в её спальне. Скорпиус умел. Умел врать так красиво, что даже самому себе почти верил. Он целовал её медленно, уверенно, снимал бретельки платья, шептал «я так долго ждал», «ты моя», «никто не будет любить тебя так, как я». Аврора дрожала — от страха, от волнения, от того, что впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему желанной. Когда он вошёл в неё, она закусила губу и тихо всхлипнула. Больно. Горячо. Стыдно и сладко одновременно. Скорпиус гладил её по волосам, шептал «всё хорошо, малышка, ты теперь моя по-настоящему», и двигался так, будто знал, что делает. Может, и знал. Потом он получил сообщение. Экран телефона вспыхнул на прикроватной тумбочке. **Джейден:** Функель припёрся, лох в свитере 😂 Ищет её везде. Скорпиус усмехнулся, быстро поцеловал Аврору в ключицу и потянул за руку. — Пошли вниз, принцесса. Нельзя же прятаться весь вечер. Она едва успела привести себя в порядок. Причёска растрепалась, помада размазалась, на шее горело новое сердечко. Глаза блестели слишком ярко. Всем, кто хоть немного знал Скорпиуса Лавгуда, было сразу всё понятно. Когда они спустились вместе, в гостиной повисла пауза. Кто-то присвистнул. Кто-то шепнул подруге: «Ну наконец-то». Скорпиус обнял Аврору за талию, прижал к себе и громко, на весь зал, объявил: — Теперь она официально моя девушка. Так что всем руки прочь. Аврора покраснела до корней волос. Она искала взглядом в толпе знакомое лицо — доброе, немного усталое, с мягкой улыбкой. И нашла. Спенсер Функе стоял в коридоре, ведущем из кухни. В простом сером свитере и старых джинсах. В руке — одна-единственная белая лилия. Он смотрел на неё. На растрёпанные волосы, на размазанную тушь, на руку Скорпиуса, которая лежала у неё на талии. На золотое сердечко, которое блестело у неё на груди. На секунду их взгляды встретились. Аврора сделала шаг вперёд. — Спенс… Но Скорпиус крепче сжал её талию. — Пусть идёт, — лениво бросил он. — У человека, видимо, свои проблемы. Младшая сестра опять болеет или телефон сломался… в который раз уже. Спенсер медленно положил лилию на тумбочку у входа. Белый цветок выглядел там одиноко и неуместно среди дорогих подарков. Он повернулся и тихо вышел за дверь, не сказав ни слова. Аврора рванулась было за ним, но Скорпиус удержал. — Не надо, Рори. Сегодня твой день. И ты теперь со мной. Она осталась стоять, чувствуя, как новое золотое сердечко вдруг стало тяжёлым и холодным на её коже.