Треугольник

17 июня 2015. Вечер. Аврора вернулась домой из клиники уже ближе к пяти. Она чувствовала себя выжатой, как лимон: глаза всё ещё были красными, в голове шумело от всего, что сказал отец, а в сумке лежала целая пачка витаминов и рекомендаций, которые она должна была начать выполнять уже сегодня. Телефон завибрировал уже в третий раз за последние полчаса. **Скорпиус:** Детка, я у твоего дома. Выходи. Сегодня отличная погода, поедем к озеру, я взял пиво и всё, что нужно 😉 Аврора тяжело вздохнула. Она не хотела никуда ехать. Хотела лечь, закрыться одеялом и просто молчать. Но она знала: если не выйдет — он начнёт звонить, потом писать маме или отцу, а потом просто зайдёт в дом, как к себе домой. Скорпиус Лавгуд не привык получать отказы. Она накинула лёгкую куртку, хотя на улице было тепло, и спустилась вниз. Скорпиус стоял, облокотившись на свой чёрный блестящий внедорожник — подарок родителей на окончание школы. В белой футболке, которая обтягивала его накачанные плечи, в дорогих шортах и с этой своей фирменной самоуверенной ухмылкой. Когда он увидел её, улыбка стала ещё шире. — Ого, вот это моя девочка! — он сразу подошёл, обхватил её за талию обеими руками и притянул к себе так резко, что Аврора едва не споткнулась. — Выглядишь охуенно. Даже несмотря на то, что какая-то бледная. Он наклонился и поцеловал её — глубоко, нагло, с языком, прямо посреди улицы, где любой сосед мог увидеть. Одна его рука сразу сползла ниже, на её попу, и крепко сжала. — Скорп… — Аврора попыталась отстраниться, чувствуя, как щёки горят. — Не здесь… — А почему нет? — он засмеялся низко, прямо ей в губы. — Пусть все видят, чья ты. Тем более теперь. Он отстранился всего на пару сантиметров, но руку с её попы не убрал. — Садись в машину. Я соскучился. Вчера на выпускном мы почти не потрахались нормально, эти придурки всё время мешали. Аврора села на пассажирское сиденье. Скорпиус сразу включил музыку — громкую, басовитую — и вырулил со двора, одной рукой держа руль, второй — положив ей на бедро и медленно поглаживая вверх-вниз. — Слушай, я вчера пацанам намекнул, что у нас скоро будет большая новость, — сказал он весело, даже не глядя на неё. — Они, конечно, сразу начали прикалываться. Джейден такой: «Скорп, ты серьёзно уже сперму не зря льёшь?» Я ржал как конь. Аврора сжала пальцы на коленях. В горле встал ком. — Ты… сказал им? — Да не прямо, — отмахнулся он. — Но пусть знают. Я же теперь не просто Скорпиус Лавгуд. Я — будущий отец, бля. Круто звучит, да? Он повернулся к ней и подмигнул, будто сказал что-то невероятно остроумное. Они доехали до озера за пятнадцать минут. Скорпиус выбрал укромное место подальше от основной зоны — там, где почти никого не было. Вытащил из багажника плед, пиво, чипсы и даже маленькую колонку. Всё делал с видом человека, который полностью контролирует ситуацию. Когда они сели, он сразу притянул её к себе, уложил спиной на плед и навис сверху. — Ну что, мамочка? — произнес он с ухмылкой, проводя пальцем по её губам. — Как ощущения? Тошнит ещё? Аврора кивнула, отводя взгляд. — Немного… — Нормально, переживёшь, — он пожал плечами и начал целовать её шею, спускаясь ниже. — Главное, что теперь можно вообще не париться. Я могу кончать в тебя сколько угодно. Никаких резинок, никаких таблеток. Свобода, детка. Его рука уже забралась под её футболку, грубо сжимая грудь. Аврора поморщилась — грудь была болезненной, чувствительной. — Скорп, подожди… мне сейчас не очень… — Да ладно тебе, — пробормотал он, не останавливаясь. — Я весь день думал об этом. Ты же моя. И теперь ещё и с моим ребёнком внутри. Это так горячо, если подумать. Он прижался к ней сильнее, и Аврора почувствовала, как он уже возбуждён. Его движения стали ещё более наглыми — он задрал её футболку, поцеловал живот (тот самый, который она сегодня видела на УЗИ) и довольно хмыкнул: — Уже чуть-чуть заметно или мне кажется? Нет, ещё плоский. Но скоро будет пузо. Представляешь, как я буду всех своих пацанов приводить и говорить: «Смотрите, это мой пацан растёт»? Аврора лежала и смотрела в небо. Слёзы тихо текли по вискам в волосы. Она не хотела плакать при нём, но не могла остановиться. — Скорпиус… мои родители знают, — тихо сказала она. Он замер. Потом поднял голову и посмотрел на неё с удивлением, которое быстро сменилось широкой улыбкой. — Ого! И как отреагировали? Папа-врач, наверное, охуел? — Папа… он сказал, что мы будем рожать, — прошептала она. — Он против аборта. — Отлично! — Скорпиус рассмеялся и хлопнул ладонью по пледу рядом с ней. — Видишь? Даже твой отец понимает, что это круто. Лавгуды и Вальверде — мощное сочетание. Мои предки тоже будут в восторге. Деньги есть, дом большой. Всё решим. Он снова наклонился и поцеловал её — уже жёстче, требовательнее. — Только ты теперь слушайся меня, ладно? Никаких стрессов, ешь нормально, не таскайся много. И когда я хочу — ты даёшь. Потому что теперь это не просто секс. Это… типа, для ребёнка полезно, наверное. Аврора закрыла глаза. Его слова звучали так легко, так беспечно. Для него вся эта ситуация была просто новой интересной игрой. Новым уровнем владения ею. — Скорп… мне страшно, — прошептала она. — Не бойся, — он провёл рукой по её волосам, но в жесте не было нежности, только собственничество. — Я теперь твой главный парень. Будущий отец. Все будут завидовать. Особенно этот лузер Функель. Представляешь его лицо, когда узнает? Он засмеялся, явно представляя эту картину, и снова полез к ней целоваться. Аврора лежала под ним, чувствуя его вес, его жар, его уверенность. И внутри неё, совсем рядом с тем местом, где он сейчас так грубо и радостно прижимался, билось крошечное сердце — 112 ударов в минуту. Она положила руку на живот. *Прости, малыш… что у тебя такой папа.* Скорпиус тем временем уже расстёгивал её шорты, бормоча себе под нос: — Давай быстро, пока не стемнело. Я хочу тебя прямо здесь. Мою беременную девочку… Аврора отвернула лицо в сторону и молча позволила ему делать то, что он хотел. Слёзы продолжали тихо течь по щекам, но она не всхлипывала. Не хотела, чтобы он заметил. А где-то далеко, на другом конце города, на старых качелях сидел Спенсер и смотрел в небо, даже не подозревая, что мир Авроры уже окончательно изменился.