Треугольник

Следующая схватка пришла резко, прямо во время их объятия. Аврора охнула и сильнее вцепилась в халат Спенсера, ноги подогнулись. Она даже не думала ложиться — просто повисла на нём, уткнувшись лицом ему в грудь. — А-а-ах… — низкий, протяжный стон вырвался у неё. Спенсер мгновенно перехватил её поудобнее: одной рукой крепко обнял за спину, второй — поддерживал под лопатками. Он стоял твёрдо, широко расставив ноги, принимая на себя почти весь её вес. — Держу тебя, — быстро зашептал он ей в волосы. — Дыши, Аврош. Глубоко. Через рот. Я здесь. Я никуда не уйду. Аврора стонала ему в грудь, тяжело и прерывисто. Схватка была долгой и мощной. Она почти полностью висела на нём, обхватив его руками. Спенсер одной рукой осторожно погладил её по огромному тугому животу — медленно, успокаивающе, круговыми движениями. — Молодец… — шептал он, целуя её в мокрые волосы. — Ты очень сильная. Эта уже идёт на спад… ещё чуть-чуть… дыши со мной… вот так. Когда боль отступила, Аврора обмякла в его объятиях. Спенсер поцеловал её в висок, потом в щёку, потом осторожно взял её ладонь и поднёс к своим губам. — Ты справишься, — тихо сказал он. — Я верю в тебя. Так и проходили следующие часы. Они почти не разнимали объятий. Аврора встречала каждую схватку стоя или полусидя, опираясь на Спенсера. Он держал её крепко, но бережно: гладил по спине, по плечам, по огромному животу, целовал в волосы, в висок, в мокрую щёку, в ладони — когда она протягивала ему руку между схватками. — Больно… — шептала она иногда, задыхаясь. — Знаю, солнышко, — отвечал он, целуя её в висок и продолжая гладить живот. — Я с тобой. Чувствуешь? Я здесь. Дыши. Я держу тебя. Шанди заходил редко — проверял КТГ, слушал сердцебиение ребёнка, измерял давление. Каждый раз он видел одну и ту же картину: его дочь почти полностью лежит на Спенсере, а тот обнимает её, гладит по животу и тихо шепчет что-то успокаивающее. Шанди ничего не говорил. Только молча выходил. Время тянулось мучительно медленно. Аврора уже едва стояла. Ноги дрожали, пот заливал лицо. Во время особенно сильной схватки она заплакала от боли и устало прошептала: — Я не могу больше… Спенсер сразу крепче обнял её, поцеловал в мокрый висок и начал медленно гладить по животу большими кругами. — Можешь, — твёрдо сказал он. — Ты уже столько прошла. Ты невероятная. Я рядом. Я держу тебя. Не отпускаю. Чувствуешь? Аврора кивнула, всхлипывая, и сильнее прижалась к нему. Он поцеловал её в ладонь, которую она ему протянула, потом в запястье. — Я люблю тебя, — очень тихо прошептал он ей в волосы, когда схватка чуть отпустила. — Даже сейчас. Даже так. Я с тобой. Аврора закрыла глаза и позволила себе на несколько секунд полностью раствориться в его объятиях. Она уже почти не думала о Скорпиусе. Не думала о том, что будет завтра. Сейчас существовал только Спенсер — его руки, его голос, его тёплые губы на её волосах и висках, его ладонь, которая снова и снова успокаивающе гладила её живот. Их роды проходили почти вдвоём. В тесном, тёплом, наполненном болью и любовью пространстве, где были только они двое и маленький человек, который уже готовился появиться на свет.