Треугольник

Тёплая вода лилась на них плотной, успокаивающей завесой. Пар заполнял небольшую душевую родблока. Аврора почти полностью висела на Спенсере, запрокинув голову ему на плечо. Её огромное, тяжёлое тело дрожало. Следующая схватка уже поднималась — глубокая, тянущая, беспощадная. --- **Аврора** *Больно… Боже мой, как же невыносимо больно…* Она вцепилась пальцами в мокрую ткань его футболки, чувствуя, как мышцы живота каменеют, как будто кто-то взял и медленно выкручивает её изнутри. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с водой. *Я голая. Совсем голая. Стою под душем с огромным животом, растяжками, отёками… А он держит меня. Видит всё это. Как я могла ему позволить?* Стыд обжигал сильнее боли. Она хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть, спрятаться. Но тело предало — во время пика схватки она только сильнее вжалась спиной в его грудь, ища опору. *Почему именно он? Почему не Скорпиус? Почему не кто-то другой? Почему человек, которого я предала, теперь стоит здесь и держит меня, пока я рожаю ребёнка другого мужчины?* Новая волна боли заставила её громко застонать. Аврора выгнулась, пальцы впились в его руки. *Я недостойна. Я такая грязная внутри. Я позволила Скорпиусу ломать себя. Позволила ему трогать меня, когда не хотела. Позволила угрожать забрать ребёнка. А теперь стою здесь и думаю только об одном — чтобы Спенсер не отпустил. Чтобы продолжал держать. Чтобы продолжал шептать, что любит.* Она всхлипнула, когда боль достигла пика. *Я люблю его. До сих пор. Даже сейчас. Даже с этим огромным чужим животом. Даже когда я замужем за другим. Я люблю его так сильно, что мне стыдно дышать рядом с ним.* Аврора повернула голову и уткнулась лицом в его мокрую шею. *Прости меня, Спенс… Прости, что я выбрала не тебя. Прости, что сделала тебя свидетелем всего этого. Прости, что ты сейчас стоишь здесь и держишь меня, хотя должен был ненавидеть.* --- **Спенсер** *Она такая тяжёлая… и такая лёгкая одновременно.* Спенсер стоял, широко расставив ноги, полностью принимая на себя вес её тела. Мокрая футболка липла к коже. Вода стекала по лицу, по шее, по спине. Он чувствовал каждое её дрожание, каждый вдох, каждый стон. *Я держу её голую. Под душем. На родах. Это неправильно. Это слишком. Я не имею права быть здесь. Не имею права видеть её такой. Не имею права чувствовать её кожу под своими ладонями.* Но руки не разжимались. Наоборот — он обхватил её чуть крепче, одной рукой поддерживая под грудью, второй — медленно гладя по огромному, тугому животу. *Я люблю тебя. Господи, как же я тебя люблю. Даже сейчас. Даже когда внутри тебя — его ребёнок. Даже когда ты замужем. Даже когда ты кричишь от боли, которую причинил тебе другой человек.* Схватка усилилась. Аврора громко застонала, выгибаясь в его руках. Спенсер прижался губами к её мокрому виску и зашептал, почти не слыша собственного голоса: — Я здесь… Я держу тебя… Дыши, солнышко… Я не отпущу… *Как я могу её отпустить? Как я мог когда-то отпустить? Я должен был бороться сильнее. Должен был сказать ей всё, что чувствовал. Должен был не дать ей уйти к нему. А теперь стою здесь и держу её, пока она рожает его ребёнка. И всё равно люблю. До безумия. До боли в груди.* Он закрыл глаза, чувствуя, как его собственные слёзы смешиваются с водой. *Я не смотрю вниз. Я обещал. Я не имею права. Я здесь не для того, чтобы видеть. Я здесь, чтобы она не была одна. Чтобы она знала — есть человек, который любит её не за то, что она идеальная. А просто потому что это она.* Аврора всхлипнула особенно громко. Спенсер поцеловал её в мокрую щёку, потом в висок, потом в плечо. *Ты такая красивая. Даже сейчас. Даже в этом. Даже когда тебе больно и страшно. Ты самая красивая на свете. И я готов стоять здесь всю жизнь, лишь бы ты не падала.* --- **Аврора** *Он целует меня… Даже сейчас. Даже когда я кричу. Даже когда я вся в поту и слезах. Почему он такой? Почему не уходит? Почему не говорит, что я сама виновата?* Новая схватка накрыла её с ещё большей силой. Аврора почти закричала, выгнувшись в его руках. Спенсер держал крепче, гладя её живот широкими, успокаивающими движениями. *Я хочу, чтобы это был его ребёнок… Боже, как же я этого хочу. Хочу, чтобы мы были семьёй. Чтобы он был отцом. Чтобы я рожала с любовью, а не со страхом. Но я всё испортила. И теперь он просто держит меня. Как друга. Как человека, которому жалко.* Она всхлипнула и прошептала еле слышно: — Спенс… мне так стыдно… — Не надо, — сразу ответил он, целуя её в мокрые волосы. — Не надо стыдиться. Ты делаешь самое важное, что может делать женщина. Ты рожаешь. И я горжусь тобой. Очень. --- **Спенсер** *Она говорит, что ей стыдно…* У него сжалось сердце. *Моя девочка… Моя бедная, сломанная девочка. Ты думаешь, что недостойна. А я стою здесь и думаю только об одном — как сильно я хочу, чтобы это был наш ребёнок. Чтобы ты рожала моего малыша. Чтобы мы были вместе. Чтобы я мог целовать тебя не тайком, а открыто. Чтобы мог сказать «я люблю тебя» не шёпотом, а громко.* Он прижался лбом к её виску и прошептал то, что давно хотел сказать: — Я никогда не переставал тебя любить, Аврош. Ни на один день. Даже когда ты молчала. Даже когда выходила за него. Даже сейчас. Аврора всхлипнула и сильнее прижалась к нему. Схватка отступила. Они стояли под тёплой водой — два измученных, уставших, но невероятно близких человека. Вода смывала слёзы, пот, боль. Но не смывала любовь. И в этот момент, посреди родовых схваток, под шум воды, они оба чувствовали одно и то же: Несмотря на всё, что произошло между ними — они всё ещё были дома друг у друга.